Кольчугинская история'96

Глава 3. Димон идет за скумбрией 1 Больница была переполнена. За неполные две недели я уже стал здесь постоянным посетителем - еще пара передряг и уже можно выдавать абонемент. Сначала травматологическое, теперь вот сижу в кабинете терапевта, глядя в зеркало на стене и ужасаясь своей новой стрижке - из-за подпалин пришлось полностью состричь весь левый бок, а для симметрии еще и правый. Теперь на макушке у меня короткий ежик, впереди торчит разляпистая челка, а через лоб, вокруг головы, намотана повязка с противоожоговым компрессом, под которым в районе левого виска свербит и чешется заживающая кожа. - Ну вот, сегодня уже лучше! – пожилой дяденька-врач, посветив фонариком мне в глаза и пробежавшись по результатам анализов, начал что-то записывать в мою карточку нечитаемым почерком. – Угарный газ – опасная вещь. Последствия еще долго тебе аукаться будут. Ага, уже понял. Уже пятый день после пожара, а я до сих пор чувствую себя, как выжатый лимон. В первую ночь меня нестерпимо рвало с кровью, зрение ухудшилось, перед глазами все расплывалось. Только вчера я наконец-то смог нормально сфокусировать взгляд на марсовской заднице, когда он беседовал с врачом в коридоре и аккуратно передавал тому конвертик с деньгами, чтобы коновал был ко мне повнимательнее. - Все, можешь одеваться. В пятницу на прием ко мне, и не забудь еще вот эти лекарства купить, – врач протянул мне рецепт. Нечитаемые иероглифы, которыми бумажка была исписана, посеяли в моей душе сомнения в том, что в аптеке это смогут разобрать и выдадут мне именно лекарства, а не баночку со стрихнином. Вчера были похороны. Из-под обломков правого торца вытащили двадцать три тела в основном учащихся, спускавшихся с четвертого этажа по пожарной лестнице, которая располагалась как раз в обрушенной части здания. Когда склад взорвался, они спешили к пожарному выходу, и эта лестница под ними рухнула. Три пролета сложились, как карточный домик, похоронив под собой эвакуировавшихся учеников и учителей. Еще одиннадцать задохнулись дымом, их вытащили одними из первых - они просто не успели добежать до выхода и лежали в коридорах на разных этажах. Это еще не считая тех, кто умер от осколков, кто скончался в больнице или по дороге до нее. Всего пострадавших, включая раненых, насчиталось почти сто человек из двухсот шестидесяти, учившихся в нашу смену в тот злосчастный день. Половина из них никогда больше не пойдет в школу. Стоило мне немного прийти в норму, первым делом я стал искать Павлика. Мне необходимо было ему все рассказать, все, что произошло в подвале после его ухода. Я облазил всю больницу, торчал на месте трагедии, но друга как назло нигде не было. И вот позавчера я услышал печальную новость – Павлик не смог выбраться из школы. Его труп вытащили одним из последних из–под груды обломков. "Удивительно, - думал я, глядя на мертвое тело в гробу, - еще два дня назад, два сраных дня назад мы с ним вместе веселились, списывали друг у друга на уроках и, да… там в подвале". Этот сближающий момент, момент, когда мы стали чуть ближе, чем просто друзья. Как это банально не звучит, но я действительно не мог поверить, что его больше нет. Так и хотелось потеребить его за плечо в гробу, весело крикнуть в ухо «Паха, вставай, дружище! Прикол удался – все поверили!» Но, к сожалению, на этот раз Пашка не прикалывался. Он умер, и больше никогда не пожмет мне руку, не запрыгнет неожиданно сзади на плечи и не станет восхищаться задницей Маринки Ванюковой, посвящая меня во все свои фантазии касательно нее. Да, он был безнадежно влюблен в Маринку, и она это знала, но уверенно играла неприступную фифу, а на похоронах рыдала громче всех, шествуя рядом с гробом, в котором лежал Павлик. Что же за сволочь тебя убила, друг? Что же за мразь убила почти полсотни детей, чтобы скрыть свое преступление? Полсотни гробов опустилось в промерзающую землю в то холодное октябрьское воскресенье. Тогда же был объявлен всероссийский день траура и флаги приспустили по всей огромной стране. На похороны приехали премьер-министр и куча чиновников рангом поменьше, выразили свои притворные соболезнования и с чистой совестью уехали, пообещав во всем разобраться, оказать материальную поддержку и найти виновных. Как же! Держите карман шире. Чиновники уехали, а чекисты остались. Толпа фээсбэшников, сотрудники следственного комитета и МЧС днем и ночью топтались на месте пожара и все что-то писали, кого-то опрашивали. Обгоревшее тело Нелли Федоровны все-таки нашли, и даже (о, чудо!) смогли опознать - ее серьги в виде маленьких розочек вплавились в плоть. Когда я об этом узнал, то срочно поехал в милицию дать показания. Убийца, видимо, не рассчитывал на то, что в подвале будет свидетель. Больше всего меня беспокоило, как мне объяснить свое присутствие там, на запретной территории? Не могу же я рассказать, чем мы с Павликом там занимались, правда? «Что ты там делал?» - спрашивал следак. «Курил!» «Как, рядом с газовыми баллонами? Может, это из-за тебя произошел пожар?» «Нет, там был убийца, который притащил труп Нелли Федоровны, он облил все вокруг каким-то горючим» «Бензином?» «Нет, запах бензина я бы узнал» «Мы нашли труп. Может, это ты ее убил?» «Нет, вы сами–то в это верите?» «Не хами, а расскажи, как все было, и опиши подозреваемого!» Я рассказал все, что видел. «Ты пришел на склад один?» Я погрузился в свои воспоминания, в этот огонь, дым и лопающееся лицо биологички, поэтому вопрос следователя не расслышал. «Что?» «Я спрашиваю – ты в подвал пришел один?» «Да» Я соврал. Извини, Павлик, не хочу тебя во все это впутывать… «Опиши еще раз, что ты увидел рядом с телом, когда начался пожар?» «Я уже говорил…» «Еще раз скажи, значит!» «Бутылку рядом и сигарету в руке» «Название водки или марку сигареты?» «Не знаю, не разглядел… подождите, черный фильтр. На сигарете» «Еще что–нибудь бросилось в глаза» (Летящий кислородный баллон в глаза бросился, как вариант) «Нет, больше ничего не помню» Они, конечно, отпустили меня, но предупредили, что, возможно, снова придется идти на допрос. Марсу, я, естественно, тоже все рассказал, умолчав, разумеется, про Павлика и про то, чем мы с ним занимались. В ответ я узнал многое о себе и своих родственниках из его уст. «Блядь, Мелкий, твоя жопа вообще без приключений не может, да?» «Ну такая вот она есть, никуда от нее не денешься!» «Когда-нибудь я тебя точно выпорю, сосунок!» (Да уж, о большем и не мечтаю, если ты понимаешь, о чем я, любимый) Какая же я все-таки озабоченная свинья. 2. Ноябрь пролетел незаметно, и в свои владения окончательно и бесповоротно вступила зима. Первый день декабря запомнился тем, что из Чечни вернулся кореш Марса, Дима Прокудин. Они вместе ушли служить, вместе штурмовали Грозный, затем у Марса кончился срок, и он вернулся домой. Димон же подписал контракт и остался воевать. Несмотря на то, что война закончилась еще в августе, гробы из Чечни приходили до сих пор. Димону повезло - рядом с их отрядом взорвался фугас, но он отделался «всего лишь» контузией, а вот остальным не повезло – кто умер на месте, разлетевшись на отдельные составляющие, кто выжил, но составляющие приходилось искать в радиусе десяти метров. Естественно, служить он больше не мог и, несмотря на все его протесты, был срочно демобилизован в родной Кольчугинск. Мне Димон понравился - высокий, богатырского телосложения, коротко стриженный и с постоянной щетиной. Вот только он всегда какой-то мрачный и немногословный. Первые дни он постоянно пил и почти не разговаривал, только спустя неделю в нем начала пробуждаться жизнь – где-то пошутит, где-то историю расскажет, но как-то с неохотой, словно давит на него какой-то груз. В общем, рассказал ему Марс, как у него дела здесь, на гражданке. А дела, тем временем, шли только в гору. Предприятие растет, прибыль валит и местные мелкие бригады вместе со своими сферами влияния постепенно вливаются в нашу. Северная братва потихоньку восстанавливает силы, и о Марсе начали говорить по-настоящему серьезные люди. И вот в один прекрасный день на Марса вышел Бахтияр, или Баха, как его называли в преступном мире, местный глава азербайджанской диаспоры в городе. Встретились они со Стасом в «Славянке», где обычно собираются вечерами представители криминального бизнеса. Похвалив Марса за успехи и потрепавшись о жизни, Баха перешел к делу: - Слюшай, Марс, ты - правильный мужик, и дэло у тебя хорощее, - проговорил со своим кавказским акцентом авторитет. - Давай вмэсте его дэлать, ты мине поможешь, я – тебе. - Спасибо, Баха, за хорошие слова, но давай к сути, – Марс, щелкнув бензиновым «Петеком», закурил. Тем временем из колонок в зале заиграла Аллегрова со своим «Младшим летейнантом». - Смотри! У тэбя есть канал, у мэня кэлиент, давай друг другу поможем. Ты вэзешь дурь, я ее продаю, вмэсте лавэ делим – тэбе большая доля, согласэн? - Ну, Баха, во–первых, я дурью не занимаюсь, у меня лекарства… - Слющай, лэкарства, не лэкарства – какая разница? - перебил азер, наливая коньяк в бокал. – Я пиродавец, я всю жизнь торгую, я знаю, чито хорощо можно продать. Я вижю, где дэньги можно сдэлать и тэбе передлагаю. У тэбя аптэки, хорощо. Но кэлиент не ходит в аптэки, кэлиент ходит к моим землякам, а мои земляки работают на мэня, понимаешь? Я тэбе большие дэньги предлагаю, Марс, больше, чем во все твои аптэки идет! Марс задумчиво повертел сигарету в руке. - Что, герыч не в ходу уже? - Ты же понимащь, герыч уже не то, – откинулся на спинку стула Бахтияр. - Совсем грязный стал. Каналы из Афгана через Чечню идут, а там нэспокойно сейчас. Бандиты перехватывают караваны с лючшим товаром, а до нас одно говно доезжает! Твой товар, Марс дэшевле и качественнее, я тебя прошу, давай вмэсте работать! - А как же мои аптеки? – подумав, поднял глаза на пожилого азера Марс. – Мне что, закрыть их придется, а? - Да почэму закрыть? Ты свои пилюли через аптеки пиродавай, а мине коаксил нужен! Его будем через моих людей толкать. - Ладно, порешали дело, – Марс поднял бокал с коньяком. Баха заулыбался и ударил своим бокалом. - Я знал, чито ты умный парень. Молодой и умный. 3. Вскоре Марс переключил поставки коаксила Бахе. Обезболивающее действительно стало пользоваться бешеной популярностью - Марс не успевал пригнать партию, как Бахтияровские барыги его тут же распродавали просто с космической скоростью. Азер не обманул – деньги полились рекой, а «бригада» росла как на дрожжах и постепенно превращалась в самую настоящую ОПГ – имя Стаса Марсова начало обретать вес, его стали приглашать на все «блатные» сходняки, а кое-кто уже поговаривал о том, что парня в будущем «коронуют». Я же теперь учился в другой школе, куда всех перевели, а нашу закрыли на ремонт. Эта школа находилась на другом конце города, и Марс не решался отпускать меня одного туда добираться – меня привозил и увозил Димон, которого Стас взял к себе в помощники. - Дим, а расскажи мне о войне? – спросил я, когда наша «Тойота Чайзер» ехала сквозь густую пелену снегопада, подсвеченную фарами и уличными фонарями. Дни стали совсем короткие, и к тому времени, когда у меня заканчивается последний урок, на улице уже становилось темным-темно. - Зачем тебе это знать? – спросил Димон, глядя на дорогу. В моем кармане пропищал пейджер – Марс купил мне его неделю назад. Когда я принес эту неведомую игрушку в школу, у ребят рты от зависти пораскрывались. Я же не видел в устройстве ничего особенного, просто приемник сообщений. «Ярик, скажи мальчику, пусть купит скумбрию и езжайте домой. Тетя Люба» - Дим, теть Люба просит рыбу купить, – процитировал я сообщение, – заедем в магазин? - Так зачем тебе знать про войну? – повторил вопрос Димон. Я убрал пейджер в карман. - Ну, вдруг пригодится… - Дай Бог, чтобы не пригодилось, парень, паскудное это дело. - Ну а все же? Ведь люди всегда друг друга убивали. Это природное явление, - не унимался я. – Естественный отбор. Мы сегодня на уроке проходили. - Естественный отбор, говоришь? – хмыкнул Дима, поворачивая налево. – А когда пацаненок молодой, ну такой как ты, может помладше, калаш на тебя направляет? Это тоже природное явление? - Конечно! Эволюция не допускает сослагательного наклонения, ее двигают вперед сильнейшие особи, которые лучше приспосабливаются к меняющейся среде и обладают полезными для выживания признаками, и чем раньше эти признаки проявятся, тем больше шансов, что эта особь выживет и передаст свои полезные признаки потомству. - Полезные признаки, значит? Плохо вас в школе учат, парень. - Почему это? – удивился я. - Потому что та особь не выжила. Димон припарковал «Тойоту» у маленького продуктового магазинчика, на обоих окнах которого уже перемигивались дешевые новогодние гирлянды. - Сиди в машине, я за рыбой, – бросил Дима, направляясь к магазину. Я увидел в окне, как он подошел к кассе, и пухленькая продавщица сразу засуетилась. А он красивый парень, отметил я про себя. Короткая кожаная куртка на высокой мускулистой фигуре сидела просто отменно. Если бы не кривой шрам от осколка фугаса, пересекавший его лицо от брови до подбородка, то Димку можно было бы назвать необычайно симпатичным - косая сажень в плечах, подтянутая задница, длинные сильные ноги – девки, наверно, падают перед ним штабелями. А город между тем постепенно готовился к Новому году. Сегодня уже середина декабря, осталось каких-то две недели, и я пойду на каникулы. Свист покрышек... Внезапно рядом с нашей машиной затормозил тонированный «Ниссан Блюбёрд», из которого в тот же миг появились трое здоровых хлопцев в шапках-масках. Я не успел даже сообразить, как один из них резко открыл дверцу с моей стороны и, схватив меня за шиворот, выволок из машины и бросил на покрытую свежевыпавшим снегом подъездную площадку между нашими автомобилями. Я вскрикнул, но мне в лицо тут же уперся ствол «Макарова». В ту же секунду из магазина, бросая пакет с покупками на пол и на бегу выхватывая пистолет, выскочил Димон. Двое других нападавших, укрывшись за нашим «Чайзером», выстрелили одновременно, но промазали, и пули разбили окно магазина. Послышался звон стекла и визг прячущейся под прилавок продавщицы. Димон, профессионально перекатившись вправо, присел на одно колено и выстрелил в ответ. На мелкие осколки разлетелось стекло «Ниссана», но бандиты успели пригнуться. - Слушай сюда, пацан! – прохрипел наставивший на меня ствол. - Передай Марсу, чтобы он сворачивал свою лавочку с «колесами», понял? Я от страха не мог проронить ни слова и только судорожно закивал головой. - Скажи, что его об этом хорошие люди просят! Срок – до Нового года. Над головой громыхали выстрелы, но в мою сторону тоже летели пули – значит, Димон еще жив. - Пацаны, валим! - нападавший убрал ствол и нырнул в машину. Следом, отстреливаясь, сели остальные, и «Ниссан», взвизгнув шинами, стрелой умчался прочь. Димон сделал выстрел вслед и задний габарит разлетелся снопом искр и красного стекла. Не теряя времени, Дима подлетел ко мне и рывком поставил на ноги. - Ты цел, парень? - Вроде как, – ответил я, постепенно приходя в себя и оглядывая ворох стреляных гильз на снегу. -А ты? - С пивом потянет. Чего они хотели? - Боюсь, что невозможного, – проговорил я, забираясь в машину. 4. - То есть ты хочешь сказать, что какие-то мудилы подкатывают к тачке, устраивают «маски-шоу», тычут пушкой в моего братана, а ты в это время пасешься в магазине и покупаешь рыбу? – Марс был вне себя от ярости и дымил «Парламентом» так, что в офисе можно было топор вешать. Кроме нас в помещении находились только Саня Зверь и Тоха, кореша Марса по «бизнесу». Тоха передавал описание напавшего «Ниссана» кому-то по сотовому телефону. Димон стоял, глядя исподлобья на шефа, и ни один мускул на его лице не дернулся. Прекрасная выдержка – этот парень нравился мне все больше и больше. Нравился, разумеется, не в том смысле, в каком нравился Марс. - Стас, остынь! Это я его туда отправил! – встрял я. Все-таки Марс сейчас совершенно несправедливо на него орет. -Я сейчас не с тобой базар веду, Мелкий! - отрезал Стас, даже не взглянув в мою сторону. – Сиди и не лезь! – он вновь обратился к Димону. – Ты должен был ни на шаг от него не отходить! Я тебя именно для этого к нему приставил! - Виноват, Марс! – бесстрастным голосом извинился Дима. – В следующий раз… - В следующий раз его могут замочить! – перебил Стас, опускаясь в кресло. - Только вместе со мной, - отрезал Димон. Марс сложил листы на столе в большую картонную папку с надписью «Дело №» и убрал папку в ящик стола. В этом своем строгом синем костюме, он был так похож на какого-нибудь директора или адвоката. И выглядел так сексуально, что у меня тут же пробудилось желание завалить его прямо на этом офисном столе. - Что там, Тох? – спросил мой ненаглядный директор. Тоха задвинул антенну телефона и повернулся к Марсу. - Да тухляк, Марс. Номеров нет, а тачку они уже по-любому скинули. - Прибыла в Кольчугинск банда из Амура, – глухо пропел на мотив «Мурки» Стас. – Кому же мы перешли дорогу, а, братва? Есть варианты? - Ну, - замялся Зверь, ковыряясь зубочисткой в зубах, – может, барыги какие? Вы с Бахой своим коаксилом многим дела попортили. - Это я понял, что конкуренты, блядь. Вопрос в том, кто именно такой борзый… - Я, короче, еще по мусорским каналам пробить попробую, – поднялся Тоха, – и Лютому шуману, чтобы барыг прочесал. - Димон, отвези Мелкого домой – распорядился Марс, а затем кивнул в сторону Зверя. – Саня, набери мне Баху, побазарить надо. По пути домой мы с Димкой снова заехали в магазин и опять купили эту треклятую скумбрию. Тетя Люба основательно забросала меня сообщениями на пейджер (в конце концов, дома я должен был появиться еще сорок минут назад), и наверняка уже позвонила Марсу. Как бы она не относилась к моему отцу, а именно его она винила в смерти своего старшего сына, за меня все же переживала. Как-никак, я год жил у нее до смерти отца и уже полтора года как после, и стал почти родным сыном. - Ну и где вас нечистая носит? – заявила тетя Люба с порога, пропуская нас в дом. Худощавая, низенькая женщина лет сорока пяти, она всегда повязывала голову шарфиком. - Извини, теть Люба, ничего опасного, – чмокнул я опекуншу в щечку. - У тебя всегда ничего опасного, а из больницы не вылазишь! Дима, ну давай, ты тоже заходи! – обратилась она к мнущемуся у порога Димону. – Давай, хоть чай попьешь! - Ну спасибо, теть Люба, я это… поеду. - Никуда не поедешь. Сейчас сын звонил, сказал - тебя у нас оставить. Я в зале постелю, на диване. Все еще смущаясь, Димон вошел в дом. Мы поужинали и прошли в мою комнату. Вернее, мою и Марса. У противоположных стен стояли друг против друга две кровати. Раньше это была комната Жени и Стаса, потом Жени и моя, а вот теперь моя и Стаса. Но, если быть точным, то она практически моя единолично, так как Марс здесь бывает очень редко. Мы с Димоном играли в карты и разговаривали. Он немного рассказал мне о войне, я рассказал о том, как чудом спасся из пожара в школе и продемонстрировал остатки ожога под отрастающими волосами. А еще я рассказал о том, что видел, кто поджог школу, что облил весь подвал каким-то горючим, имеющим химический запах, похожий на запах спирта. - Какого цвета, ты говоришь, был огонь? - Такого ярко-синего и вспыхнул сразу же, мгновенно, даже быстрее, чем бензин. - Это не спирт и, тем более, не бензин, – не задумываясь, ответил Димон. – Твой Мистер Х зажег риголен. - А что это? – с интересом спросил я. - Его обычно используют как анестезию, в виде газа. У нас в Чечне им тяжелораненых накачивали перед операцией. - И где его можно взять? – спросил я, делая ход. - В больнице, где же еще? – Димон отбил мою карту - Хм, это значит… - А это значит, - Димон начал выкладывать карты по одной, - что короля ты берешь, туза берешь, а шестерки тебе на погоны, дурилка!