Кольчугинская история'96

Глава 4. Галя и новогодний зайчик 1. Декабрь подходил к концу, и до Нового года оставались считаные дни. Город горел ожиданием праздника в радостной предновогодней суете - люди толпами осаждали рынки и магазины, витрины которых были украшены мишурой и гирляндами, всюду сновали прохожие с сумками в одной руке и елками в другой. Дни выдались на редкость теплыми для западносибирского декабря, и температура не опускалась ниже минус восемнадцати. Вдоль площадей и перед рынками, как грибы после дождя, вырастали лавки продавцов пиротехники, а малышня то и дело кидала китайские петарды под ноги друг другу, не боясь остаться без пальцев. В школе также готовились к празднику. Полугодие закончилось, завтра будет праздничная вечеринка, а затем начнутся зимние каникулы. «Эх, Марс, как бы мне хотелось провести эти чертовы каникулы с тобой» - думал я, пытаясь как можно ровнее прилепить пушистую змею мишуры над дверью в класс и одновременно не свалиться с шатающейся стремянки. Мы с одноклассниками украшали наш кабинет к вечеринке под бдительным оком нашей старосты Анжелки, которая ходила туда-сюда, величаво задрав голову, и постоянно до всего докапывалась – то столы не так поставили, то дождь висит клочками, то здесь плохо, то там ужасно, и вообще, мы, криворучки, ничего не умеем. Из динамиков китайской магнитолы радостно голосили «Руки вверх» с песней «Крошка моя». Я, закончив с мишурой, только начал было спускаться, как увидел у подножья стремянки внимательно глядящую на меня Анжелу. Она была одета в розовую кофточку, волосы собраны в «конский хвост», а в руках – сделанная из блестящей упаковочной бумаги большая снежинка с надписью «1997». - Ярик, Лебедев, вот, повесь туда же, только аккуратно, а не как вот это. – Она махнула рукой, в сторону присобаченной над дверью мишуры. Я молча взял у нее из рук «снежинку», и Анжелка, отдавая ее, как бы невзначай, нежно коснулась моей ладони, пробежавшись по пальцам. Когда я удивленно поднял на нее взгляд, староста густо покраснела и, смущенно поджав губы, развернулась в класс. Я только ухмыльнулся про себя – с каждым днем Анжелка все настойчивее оказывала знаки внимания: на уроках постоянно глазела на меня, даже пересела поближе, по любому поводу пыталась заговорить или случайно прикоснуться. Я же упорно строил из себя наивного мальчика, делая вид, что ничего не замечаю. Извини, подруга, ты, конечно, красивая девчонка, и в любых других обстоятельствах я бы обязательно за тобой приударил, но, видно, не судьба. Хотя ты совсем не виновата в том, что тебя угораздило втюриться в парня, который втюрился в парня, который... В общем, неразделенная любовь на троих, если, конечно, тебе станет от этого легче. Я опять подумал о Марсе. Как бы сложились наши отношения, если б не смерть отца. Отец… Как мне тебя иногда не хватает. Тут же ворохом нахлынули воспоминания. Стаса я почти не знал до того, как тот вернулся из армии. Помню лишь то, как его в эту армию провожали. На проводы собралось человек триста, не меньше, а мой отец, организовавший это празднество, сидел во главе длинного стола и напутствовал парня, поднимая за него бокал с коньяком. Тетя Люба рассказывала, что именно после проводов Лебедь и отправил меня жить к ней. Отца я почти не знал. Нет, конечно, мы часто виделись, он постоянно навещал меня, дарил подарки, возил по магазинам и даже приезжал на родительские собрания в школе и жертвовал неплохие суммы нашей alma mater. Мы общались, ходили в кафе, в кино, ездили отдыхать на море - вниманием со стороны папы я обделен не был. Но вот чем он занимается, я не знал. Сам папа говорил, что он коммерсант, и Женя, брат Стаса, тоже говорил это. На вопрос, почему я не могу жить с ним, отец говорил, что когда подросту, сам пойму. Я, конечно, понимал в чем дело и прекрасно помню наш с ним разговор, когда мы сидели на берегу реки с удочками, а неподалеку от нас стояли три «Ленд Крузера» с папиными «товарищами». - Пап, а ты правда крутой? - спросил его тогда я. - С чего ты взял, Ярик? – ответил он вопросом на вопрос, глядя мне в глаза. В это время у него началась поклевка. - Ребята в школе говорят, что ты мафия! - Передай ребятам, чтобы поменьше говорили. – С улыбкой отец потянул удочку из воды и на конце лески затрепыхался, поблескивая в лучах солнца, большой карп. Пока я глядел на то, как отец снимает с крючка улов, у моей удочки задергался поплавок. Я бросился вытаскивать, но рыба сорвалась, прихватив наживку. Я разочарованно глядел на пустой крючок и медленно расходящиеся круги на водной глади от того места, где ушла моя добыча. Отец подошел и ласково обнял меня за плечо. - Знаешь, почему сорвалась? Я отрицательно покачал головой. - Потому что ты смотрел, как клюет у меня, а за своей удочкой не следил. Вот ты и проморгал свой улов. Никогда, слышишь, никогда не следи за чужой рыбалкой, иначе всю жизнь и будешь смотреть, как другие кушают добычу, а сам будешь сидеть с пустым крючком. Не проморгай свою золотую рыбку, пацан! – с этими словами, отец вручил мне своего огромного карпа. – Держи! Любе передашь, пусть зажарит. Карп – вкусная рыба, особенно со сметаной. Из воспоминаний меня выдернул голос моей классной руководительницы: -Ярослав! Ты сильно занят? Я взглянул вниз со стремянки. Елена Валерьевна стояла, сжимая в руках лист ватмана, а позади нее переминались на ногах двое мужиков в кожаных куртках и брюках. "Менты", - сразу догадался я. Пришлось спуститься, оставив «снежинку» криво висеть над дверью. - Здравствуй, Ярослав! – один из ментов, лысеющий мужичонка лет сорока, достал «ксиву». - Бобриков Илья Ильич, следователь управления по борьбе с организованной преступностью. Классуха ахнула и поспешила ретироваться. - Я собираюсь задать тебе несколько вопросов, ты не против? Второй УБОПовец молча встал позади меня и скрестил руки на груди. Мне стало немного не по себе, наверно, потому, что я догадывался о чем, вернее, о ком пойдет речь. - Ну ладно, задавайте. – Я попытался скрыть свое волнение за легкой ухмылкой. Бобриков раскрыл свою черную папку и щелкнул авторучкой. - Скажи, имя Марсов Станислав Сергеевич тебе о чем-нибудь говорит? Ожидаемо, да. - Да, это мой брат. - Родной? - Нет, сын тети Любы, моей опекунши. УБОПовец быстро записал в своей папке. - Хорошо. Ты часто общаешься со своим… братом? Я понял, куда он клонит. Сейчас обязательно спросит о том, знаю ли я, чем он занимается. - Ну да. Он же мой брат. Само собой, я с ним общаюсь. - А ты случаем не знаешь, кем он работает? Как предсказуемо, господа легавые. - Ну,- помялся я, – он вроде как коммерсант. У него аптеки - вы видели одну на Радуге - такая небольшая с зеленой вывеской, - протараторил я, а затем почесал затылок, делая вид, что вспоминаю. - Там еще градусник нарисован, знаете, да? Бобриков хмыкнул, обреченно вздохнул и закрыл папку. - Ты дурачка-то не включай, малец, – заговорил второй мент за моей спиной. Я обернулся. – А говори, о чем спрашивают! - Я не понимаю, вы о чем? – сделал я удивленное лицо. Бобриков подошел и дружески приобнял за плечо, отводя в сторону. - Послушай, сынок, – УБОПовец говорил мягким наставническим тоном, – Станислав Марсов - преступник. Понимаешь, о чем я? Он бандит, из-за него люди страдают, порядочные люди. Такие, как ты, как я, как твоя опекун. Такие как он должны сидеть в тюрьме. Ты его покрываешь, а значит ты – соучастник и сядешь вместе с ним, понимаешь, Ярослав? - Нет, – отрезал я, почти не скрывая улыбки. Мент снова вздохнул и выразительно посмотрел мне в глаза. Я не отвел взгляд и вызывающе смотрел в ответ. - Ну что ж, Лебедев, вижу, конструктивного диалога у нас не получится. Вот что я тебе скажу: твой Марс влез, куда не следует. Считай, что в трансформаторную будку с надписью «Не влезай! Убьет!». И его-таки убьет, не сомневайся. А ты за него держишься. Физику учил? - Учил! – нагло ответил я. - Молодец! – Бобриков похлопал меня по плечу. – Делай вывод! И участь отца заодно вспомни. Мент повернулся и направился в сторону выхода. За ним последовал и второй. Одаренный моим наглым взглядом и саркастической ухмылкой, он злобно зыркнул в мою сторону. - Лицо попроще сделай, щенок! 2. Я ехал в «Гелендвагене» Марса, уютно развалившись на заднем сидении, и долбил по клавишам своего «Геймбоя», пытаясь пройти этот невозможный уровень. Так как украшать класс мы закончили поздно, Марс к этому времени освободился и решил заскочить за мной. За рулем внедорожника сидел сам Стас, с сигаретой в зубах, а рядом курил Тоха, разговаривая по сотовому. Спереди и сзади нашу машину сопровождали два черных джипа «Тойота Ленд Крузер», в которых ехали бойцы вновь возрождающейся Северной братвы. Сейчас организация насчитывала семь крупных бригад, непосредственно входящих в состав Северной и еще с полдюжины мелких банд, находящихся под «крышей» Марса и регулярно «отстегивающих» ему за это долю. Всего численность братвы составляла почти сотню человек, не считая мелких преступников: щипачей, гоп-стопщиков, квартирных воров, проституток, которые регулярно выплачивали «налоги» и так же находились под «крышей». Естественно, такая бурная активность не могла не привлечь внимание других сообществ и правоохранительных органов. Я, конечно, рассказал Стасу о сегодняшнем визите УБОПовцев. Выслушав меня, братишка очень долго матерился и потребовал своих подручных в срочном порядке разобраться с представителями закона и выяснить «что почем». - Как успехи, Тоха? – спросил Марс у кореша, когда тот нажал кнопку отбоя. – Выяснил, что этим петушкам надо было? - Да как сказать, шеф… - замялся Тоха, поправляя кожаную фуражку на лысой голове. – Звонил в управу, там сказали, что эти фраера не нашей поляны, то ли областные, то ли вообще московские. Наши-то рыпаться не стали бы, они с нашего стола корм получают. В общем, приехал этот Бобриков сегодня, там, в управе, даже толком ничего понять не успели, как этот хуй такой шмон навел, что до сих пор вся мусарня вместе с прокуратурой валидол глотают. Вытащил всю макулатуру по ОПГ, Лехой Лебедем интересовался, «пиковыми» и тобой тоже. Начальник наш на очко-то подсел, думал все, приехала карета, а фраер этот, Бобриков который, просто все назад отдал и ушел по-английски, даже коньяк пятилетний не захватил, который ему на стол поставили. - Да что за непруха-то? – Марс затушил окурок в пепельнице. – Сначала олени какие-то с пушками, теперь легавые. Мелкий! – обратился Марс ко мне. – Ты прям как магнит. Вся хуйня к тебе липнет! Я оторвался от игры и поймал его взгляд в зеркало заднего вида. - Базара нет, Марс. Я вообще по жизни везучий. Братишка ухмыльнулся. - Как ты думаешь, кинуть подмазку этому Бобрикову или пусть лапу сосет, а Ярик? - Ну… - пожал плечами я, – а вдруг честный? И тебя еще за дачу взятки закроет? Марс остановился на светофоре и обернулся ко мне. - Честных ментов бывает только два вида, Мелкий: мертвый мент и нищий мент. Этот мусорок жив-здоров, значит, какой напрашивается вывод? - Угу – промычал я. - Вот и я о том же. – Марс тронулся и повернул. Я ехал и думал: неужели у нас в стране все так плохо – менты продажные, мафия всесильна, даже президент, и тот алкоголик. Тут война еще только что закончилась. Надолго ли? Заседания Госдумы без смеха смотреть невозможно – мне кажется, даже если наших дворников и поломоек собрать и посадить зал заседаний – толку будет больше, чище будет точно. За окном пронеслась наряженная огромная ель на центральной площади, переливающаяся разноцветными огнями. Дети катались с выстроенных ледяных горок. Люди спешили с работы домой, к семьям. - Марс! – Обратился к брату Тоха. – Совсем запамятовал, извини. - Что такое? – Марс скосил взгляд в сторону напарника. - Помнишь я, тебе говорил про соседей своих? - Ну? - Ну, тех, у которых дочку убили? Марс, порывшись в памяти, утвердительно кивнул. - Сегодня мужик этот, – покрутил ладонью Тоха, – отец ее, короче, пришел ко мне, говорит, баба его третью ночь ревет, да у него у самого глаза на мокром месте, даже седины больше стало. Короче, просил он меня, чуть ли в ноги не кидался, паскуду эту найти, которая девку пришила. На ментов, говорит, надежды нет, если полгода уже найти не могут. - В чем дело? - Дело в том, как ее убили. Короче, этот урод изнасиловал ее, ножом изрезал, как скотину, а потом еще кишки вытащил. - Вспорол, что ли? – спросил Стас. - В том-то и дело, что нет. Руку в задницу ей засунул и прямо оттуда и вытащил! Я похолодел, когда услышал это. Господи, есть же изверги… - Фу, блядь, Тоха! – брезгливо скривил лицо Марс. – Я же недавно похавал, нахера рассказываешь такое? Тоха примирительно поднял ладони. - Извини, шеф. Но мразь уже действительно оборзела. Волосы вместе со шкурой у нее отрезал, и умирать оставил. Да девка, если честно, та еще блядь, спермосборник местный. Сама виновата, что не убереглась, но родителей жалко, понимаешь? Соседи они мои, сто лет их знаю. У меня жена беременная, как представлю, что моя будущая дочь живет в одном городе с этой падлой, аж спать нормально не могу. Может, поможем, а? - Хорошо, скажу ребятам, чтобы пошерудили там. Ты тоже всем передай – нарикам, бичам местным, может, кто что видел, слышал. Поймаем это говно - закопаем, поедем, – отрезал Марс, припарковывая машину. – Чингачкук, блядь. Блин, хорошо, что я не девчонка. 3. На следующий день у нас в классе был новогодний вечер. Я решил не цеплять на себя маску, а сделать мрачный раскрас под Брэндона Ли из фильма «Ворон». Подвел тушью глаза и провел от них черные полосы в виде слез, надел черные узкие кожаные штаны и майку в мелкую сетку. Мои помаленьку отрастающие волосы посредством геля были превращены в торчащие вверх шипы. Пока Димон вез меня в школу, он то и дело косился в мою сторону, глядя, как я наношу черный лак себе на ногти. - Это типа мода такая? – спросил Димон. - Это типа я - новогодний зайчик! – я закрутил флакончик с лаком и бросил его в бардачок. Дима весело хмыкнул. - Что-то не похож… - Вот такой из меня хреновый зайчик!– и я клацнул зубами в сторону Димы, как бы пытаясь укусить его. - Беги, заяц, мы приехали. Через три часа я тебя заберу. И не пей много, а то мне Марс голову оторвет! – напутствовал он меня. Мой сногсшибательный прикид не остался незамеченным. Девчонки ахнули, пацаны подозрительным взглядом смерили с ног до головы, кто-то покрутил пальцем у виска, кто-то ехидно захихикал. - Лебедев, у нас Новый год, а не похороны. Что за вид? – Елена Валерьевна, увешанная мишурой, грозно уперла руки в бока. - Елена Валерьевна, эта композиция называется «мертвый зайчик»! - Зайчик? А где ж твои уши, зайчик? - Нууу… - протянул я, почесав затылок. – Видимо, уже сгнили. - Господи, Ярослав! – схватилась за сердце классуха – Давай иди к столу уже! Я только хмыкнул и направился к столу, где уже были расставлены салаты, соки и горкой на тарелках лежали бутерброды. - Эта композиция называется «Мертвая блядина». – Сзади, заставив меня вздрогнуть, положил мне руки на плечи Витя Палкин. – Яр, пошли к нам! Я обернулся. Витька, мой хороший приятель, жизнерадостно улыбался. Его светлые волосы украшал картонный колпак с блестящей кисточкой. По характеру он напоминал мне Павлика, может поэтому, мы с ним в последнее время стали больше общаться. Эх, Павлик, Павлик, как мне тебя не хватает, дружище. - Сам ты блядина!- парировал я. – И колпак дурацкий сними! – Я шутливо сбил с него «головной убор». - Что там у вас? - Пойдем! – он приобнял меня за плечо и подвел к стоящей у дальнего стола кучке из троих одноклассников. - Все в сборе? – окинул нас взглядом Миха Поповцев, наш альфа-самец. – Ну, что, двинули! Наша кучка вышла из класса и направилась в закуток под лестницу. - Классный видон! – прокомментировал Миха, глядя на меня. – Мне сразу не по себе стало. Мы зашли в закуток, и Толя Ложенко, пухлый парниша в костюме пирата, достал бутылку водки и граненый стакан. Витька поднял с пола коробку сока. Отлично, вот и «не пей много». Да, Димон, придется тебе остаться без головы. - Ну-с, кто первый? – спросил Миха и пробежался взглядом. – Галя, давай ты! Артем Галянов, в нашем классе играющий роль аутсайдера, худенький прыщавый пацанчик, яростно замотал головой. - Не, пацаны, я не буду! - А нахуй с нами пошел? – набычился Толя, глядя на Артема. - Не ебет, Галя, будешь пить! – поддержал Миха. Я понял, что парню не отвертеться. - Мих, может, ну его, а? - Все нормально, Яр. Ща выпьет и ему сразу лучше станет. По голосу Михи и по опустошенной на треть бутылке я понял, что парни пришли сюда не в первый раз и уже поддатые. Витька забрал у Толи бутылку, налил в стакан и протянул мне. - Яр, давай ты! Я глядел на стакан и пребывал в раздумьях. Пить или не пить, вот в чем вопрос… Водку я ни разу не пил, только когда Тетя Люба лечила меня от простуды, но это было давно. А сейчас мне протягивают стакан, и отказаться как-то неудобно. - А давай! – махнул я рукой, решив, пусть будет, что будет. Вылив себе в горло противную жидкость, я сразу запил большими глотками сока из коробки. В глазах сразу помутнело, а в голову ударила кровь. Следом опрокинул в себя Миха, затем остальные. - Ну что, лошок, твоя очередь! – Толик уже протянул Гале на треть наполненный стакан. - Я не буду! – заныл Артем - А по еблу? – Миха занес кулак. - Пацаны… - Галянов подавал глас отчаяния. - Пей, сказал - считаю до трех! – Поповцев приблизился к Артему – Раз… Галя не стал ждать, когда Миха завершит счет и, поморщившись, быстро влил в себя водку и начал жадно поглощать сок, попутно пытаясь откашляться. - Хорошо пошла, да? – засмеялся Витька и остальные тут же поддержали его своим смехом. Мы вернулись в класс, где играла музыка. Группа "Стрелки" пела «Ты бросил меня», и парни с девчонками весело зажигали. Ко мне сразу же подошла Анжелка. - Вы где были? – по ее голосу было сразу понятно, что она меня очень рада видеть. - Водку пили! – улыбнувшись, ответил я. - Ха-ха, очень смешно! Я серьезно спрашиваю! - Да так, покурить вышли. – Мой взор уже был затуманен алкоголем, а язык начал развязываться. – Может, пойдем, потанцуем? – Я протянул девчонке руку. - Да, Лебедев, – вздохнула Анжела, поправляя кокошник на голове, – галантности тебе не занимать… Что ж, пойдем. Во время танца Анжела старалась прижаться ко мне как можно ближе. Я обнимал ее за талию, а она положила руки мне на плечи. - Красиво выглядишь, необычно, – сказала она, трогая мои стоящие кольями волосы. - Спасибо, ты тоже ничего. – Я в ответ потрогал ее кокошник. - Что значит «ничего»? Или у тебя такие комплименты? – девушка надула губки. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, может быть, зря я выпил, но я наклонился и эти самые надутые губки поцеловал. Вот так, прямо у всех на глазах. Зачем я это сделал, я не смог объяснить ни тогда, ни после. Танцы сразу прекратились, все взгляды были устремлены только на нас. Кто-то ахнул, кто-то вскрикнул. Витька протянул пьяным голосом «О-о-о!», а Толя захлопал в ладоши и присвистнул. Один лишь Миха Поповцев смотрел в мою сторону так злобно, что казалось, умей он убивать взглядом, мои кишки уже свисали бы с потолка, мерно колыхаясь рядом с мишурой. Анжела отошла на шаг назад, прикрывая губы пальцами, в ее глазах читалась горькая обида пополам с благодарностью, но обида, видимо, пересилила, и девушка, утирая слезу, выбежала из класса. Класс продолжал смотреть на меня. Я наткнулся на осуждающий взгляд Елены Валерьевны и вышел в коридор. Парни двинулись за мной. Первым подбежал Витька и яростно затряс мою руку. - Ты крут, чувак, ты невероятно крут! - Подожди, подожди – переводил я дыхание. – Мне надо выпить, срочно! Бутылку мы «допинали» за час. К нам присоединились две девчонки – Алина и Таня, блондинка и брюнетка, закадычные подруги. Все это время наша компания только и делала, что обсуждала, как я поцеловал Разумовскую. Девочки строили мне глазки, парни дружески хлопали по плечу и с белой завистью одобряли. Один только Миха мрачно вливал в себя стакан за стаканом и ненавидяще глядел на меня. Как позже выяснится, он давно был влюблен в Анжелку, и этот мой поступок был ему как удар в сердце. - Мих, ты куда? – спросил Толя, когда Поповцев двинулся к выходу. - Покурить, куда еще? - огрызнулся он. Толя допил содержимое стакана и спрятал пустую бутылку под лестницу. - Пацаны, надо за ним идти, а то он сейчас заборы сносить пойдет. Мы вышли во двор школы. На улице уже стемнело, и было холодно, но меня грел алкоголь, поэтому я даже не заметил, что выскочил в одной майке в сетку. Миха стоял и курил, а неподалеку, опершись о дерево, издавал рыгающие звуки Артем Галянов. Парню явно было много одной стопки и сейчас организм, не привыкший к алкоголю, методично от последнего избавлялся. - Эй, Галя, ты охуел, что ли! – Миха двинулся к пацаненку. В его голосе слышалась такая ярость, что еще чуть-чуть, и он начнет изрыгать пламя. - Мне хреново, Мих, – прохрипел Галя. - Ты что, сука, рыгаешь передо мной?! – Миха одной рукой толкнул парня в плечо, и тот повалился на снег. - Миха, это, извини, а? – Галя с трудом поднялся и униженно смотрел на Поповцева. Он был весь в снегу, но отряхиваться не было сил. - Хуле извини! – Миха щелчком отправил бычок в грудь Артема, и тот, ударившись, отскочил в снег и погас. – Жри давай! - Ч-чего? – не понял вопроса пятившийся назад Галянов. - Хуя моего! Жри, что нарыгал, гондон! – Поповцев схватил Артема и бросил на землю лицом в блевотину. Тот уперся руками в землю в нескольких сантиметрах от содержимого его желудка. - Мих, пожалуйста, пожалуйста! – ревел Галя. – Не надо, прости меня! Я подскочил к Поповцеву и оттолкнул того от Артема. - Слышь, успокойся! – мои ноги сами кое-как держали мое тело, и я готов был сам уже свалиться в эту блевотину. - Нихуя, какая впряга! Сам Ярик Лебедев, хуле! – усмехнулся Миха, громко обратившись ко всем присутствующим, а потом посмотрел на меня. – Ты что, силу за собой чувствуешь? Крутой такой? - Ты перепил, иди домой! – бросил я Поповцеву, который разминал кулаки. - У тебя, я смотрю, борзометр зашкаливает! Батя блатной, брат блатной, а ты кто? Я огляделся вокруг. Ситуация начала принимать нежелательный оборот. Да к тому же перед глазами все плыло, и я кое-как мог удержать равновесие, чтобы не упасть. Краем глаза, я заметил, что Галя поднялся с земли и убежал в школу. - Мих, хорош, а? – встрял Витька. - Пошли внутрь. Он попытался взять Поповцева за руку, но тот только отбил протянутую руку. - А ты никто! Вообще! Ноль! – Миха изобразил два нуля пальцами. – Беспонтовая шавка, ты даже выглядишь, как пидор! Хуле ты ногти накрасил?! Я повернулся к ребятам: - Уведите этого придурка, пожалуйста! Поповцев двинулся ко мне: - Я придурок?! Ты за базаром следи! За спиной Марса такой смелый, а один на один? А? – Миха начал закатывать рукава на пиджаке. – Что, смахнемся? Или ссышь? - Да похуй! – с вызовом ответил я, хотя понимал, что битва будет безнадежно проиграна. Толик подошел к Поповцеву и упер руки ему в плечи. - Мих, тормози. Тебя не туда несет. - Отъебись! – Миху уже никто не мог остановить. – Смотрите, как сын Лебедя будет ловить подачи! Мы двигались по кругу, друг напротив друга, и смотрели в глаза. Я понимал, что не выдержу ни одного удара – Миха был крупнее и тяжелее меня, к тому же профессионально занимался боксом. Но делать было нечего, не убегать же позорно вслед за Галей. Он ударил первым. Я, конечно, постарался увернуться, но хук слева все равно пришелся в челюсть. Не удержавшись, я упал на снег и перед глазами рассыпались искры. - Можешь бежать, жаловаться своему Марсу! Скажи, что детку побили! Или вставай и бейся! – дразнил меня Поповцев. Бля, как больно-то. А говорят, алкоголь притупляет боль. Не знаю, кто это сказал, но боль была адская. Я попытался встать, но пьяные ноги не желали слушаться. Да, смешно меня нокаутировали. Поповцев подошел ко мне, схватил за грудки и занес кулак. Визг тормозов и слепящий свет фар. Димон в мгновении ока был уже рядом с нами. Одной рукой он оторвал Миху от меня и легким движением припечатал головой об стену школы. Раздался глухой звук, и тело Поповцева обмякло и сползло на снег. - Кто еще хочет? – глухо и спокойно произнес Прокудин. – Никто? Пошли нахуй отсюда. Присутствующие в страхе попятились назад в школу. Дима перекинул мою руку через свое плечо и затащил мою пьяную особу в «Чайзер». - Что с ним? – Голос Марса. Взволнованный , значит не к добру. Меня несут. Приятное ощущение. Кружится голова. Неприятное ощущение. Рвотные позывы. Кто-то наклоняет мою голову. Унитаз, понятно. Еще один позыв. Прощай, салатик, ты был очень вкусным. Горечь. Наверное, водка. - Боже праведный. – А это тетя Люба, точно. Она взволнованна еще больше. Как мне плохо, ужасно просто. Челюсть болит. С чего бы? - Димон, я тебе говорил, что голову оторву? Марс злится. Дима, прости меня, скотину! Я больше не буду, обещаю. Опять понесли куда-то. - Мать, тащи магнезу, быстро! - Ох, за что мне горе-то такое? - Тетя Люба почти плачет. Простите меня, теть Люба, вы не виноваты, что ваш подопечный такой распиздяй. Я исправлюсь, обещаю. Мое тело кладут на кровать. Она такая мягкая, одеяло такое обволакивающее. - Выйдите все! Я сам справлюсь! Конечно, справишься, Марсик. Мой любимый, единственный. Прости меня, козла такого… Это в первый и последний раз, обещаю. Не слишком ли много я обещаю? - Ну что, Мелкий, разворачивайся и снимай штаны. Твою мать, ты во что вырядился, идиот? - Я… Я… - Не могу ни слова сказать. – Я зайчик! Мертвый. - То, что мертвый, это да. Даже штаны снять не в состоянии. – Он расстегивает ремень на моих кожаных штанах, расстегивает ширинку. - А чем мы будем зани…маться? – Звуки кое-как складываются в слова. Он стаскивает с меня эти проклятые штаны. Сидит передо мной на кровати – такой красивый, в красной майке-борцовке. Его губы близко. Пока он стаскивает штаны, я повисаю у него на шее, вдыхаю пьянящий аромат его тела. - Мелкий, что ты делаешь? Давай, переворачивайся. У него в руках шприц. Что в нем? Это не важно, потому что я целую его в губы. Мягкие, теплые губы. Он отвечает… или не отвечает. Не понимаю. Или я целую Анжелку, и она отвечает. Или нет? Нет, это Марс. Любимый мой, братишка. Его рука скользит мне по спине, приспускает трусы-боксеры. Значит, любит! Значит, отвечает! Значит… Острая игла входит в мою ягодицу. Пронзительная боль. Марс отпускает меня и укладывает головой на подушку. По телу разливается тепло, постепенно переходящее в нестерпимый жар. Мое сознание отключается, и я падаю в пылающую огнем адскую бездну. - Тяжелый же у тебя был вечер, братуха. – Догоняет меня голос Марса.