The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

Глава 29 О чистоте       Этан подтянул одеяло, прикрывая колени. С одной стороны хотелось вылететь из спальни следом за Скоттом и потребовать у них всех вместе взятых объяснений. Они там внизу обсуждают свои мегасекреты, а он тут, видите ли, сидит. Как ребенок. Как инвалид.       Бедный несчастный, жалкий Этан. Он не сможет пережить правду. С ним нужно нянчиться и подольше держать в неведении!       Этан скривил губы и обнял себя руками. Его потряхивало от гнева и боли. Его лучший друг, его отец, Джордан и Вульф – все они посвящены в нечто, что демонстративно скрывали от него. Одно дело все эти секреты между Джорданом, отцом и Вульфом. Но теперь к ним присоединился и Скотт!       Скотт, который утверждал, что у него нет никакого терпения на все эти, как он их называл, «Тайны семьи Коени». Скотт, который, как считал Этан, как предполагалось по умолчанию, должен быть предан ему больше всех остальных. Но теперь он, похоже, так же как они, намеревался держать Этана в его «комнате с мягкими стенами». Причем Скотт скрывал не только свое увлечение – ослепление! – Джорданом.       Очевидно же, что что-то происходит и между ним с Алриком! Не в сексуальном плане, но все же что-то между ними было. Что-то от чего Этана держали в стороне. Он еще не видел Вульфа, но был уверен, что и человек-гора в курсе происходящего. Это раздражало. Приводило в ярость. Да он последним узнает, что вокруг происходит!       Но ведь самую тщательно скрываемую тайну я уже знаю? В конце концов, что может шокировать сильнее, чем отец – эльф? Я сам до конца поверить не могу, что это правда. В фильмах или книгах поверить в предлагаемую автором фантазию намного проще, чем принять сказочное в жизни. В моей жизни. Может, я вообразил себе все? А я мог бы такое выдумать? Или последние несколько дней меня под наркотой глючило?!       Спине моментально стало холодно. Ему нужно знать, где реальность, а где воображение, иначе можно себя относить к когорте безумцев. Этан сбросил одеяло. Голова словно была набита ватой, а от незначительной разницы между теплом постели и температурой в комнате ледяные щупальца поползли вверх по спине. Возвращаться в уют одеяла он не стал, предпочитая игнорировать свою слабость.       Терпеть не могу болеть. Как же я ненавижу эту болезнь! Она не сможет остановить меня.       Вся радость от пребывания в спальне Алрика испарилась из-за отсутствия в ней хозяина. Это же просто комната без него. Красиво обставленная, в которой едва уловимо витал аромат его одеколона, но не то заманчивое убежище, каким казалась, когда Алрик был здесь. Хотелось увидеть отца. Его уши все такие же заостренные, а красивое лицо – сверхъестественно-прекрасное? Если все было по-настоящему, то внешность отца не изменилась и характерные эльфийские черты в ней присутствуют. Вот в чем необходимо убедиться. Проверить. Обязательно.       И я просил его рассказать мне все о себе. Так, чтобы я убедился в реальности происходящего, а не подозревал, что наркотики играют со мной дурные шутки.       Ему удалось сделать лишь несколько нетвердых шагов, прежде чем дверь в комнату открылась, и внутрь шагнул Алрик. Эльфийские уши все так же торчали сквозь волосы, и Этан улыбнулся при мысли о том, как они дергаются, когда он касается их или даже существует угроза прикоснуться к ним. Эти восхитительные уши как-то примиряли с подавляющим великолепием эльфийского короля.       - Почему ты не в постели, liebling? Так тебе скорее грозит смерть от холода! – глаза цвета индиго расширились при виде приближающегося Этана. Нижняя губа его дрожала, но он упрямо поджимал ее, не собираясь плакать на глазах у отца, о котором он думал и любил, и надеясь, что тот не просто отодвинув его в сторону, ушел заниматься важными делами.       Он держал плечи прямо, спина задеревенела.       - Отец, я… я хочу знать, что происходит!       Алрик медленно подходил к нему, его брови взлетали все выше.       - Я вижу, что ты решительно настроен добраться до самой сути всего.       - Перестань издеваться! Тебе, конечно, весело! – надтреснутым голосом выкрикнул Этан и тяжело сглотнул.       - Я вовсе не забавляюсь, мой сын. Мне просто ясно, что ты расстроен. И у тебя есть для этого все основания, - заметил Алрик. Он нежно коснулся щеки Этана. Мальчик повернул голову к его ладони и издал довольный звук. Пальцы Алрика обхватили его лицо и легким перышком затерялись в его волосах. Мягкая ладонь коснулась губ. Этан обхватил ее своей рукой, поцеловал основание, губы скользнули к пальцам.       - Рядом с тобой я превращаюсь в слабака, - пробормотал Этан. Стоило отцу войти в комнату, посмотреть на него и дотронуться и весь гнев, съежившись, превратился в пыль и развеялся.       Моя любовь к нему намного сильнее моего гнева и боли.       - Слабак? Не думаю. Ты один из немногих людей, которые могут противостоять мне, - отвечал Алрик, подталкивая его назад к постели.       - Что со Скоттом? – Этан усилием заставил себя остаться на месте.       Алрик сделал глубокий вдох.       - В последнее время Скотт растаптывает остатки моего терпения с гораздо большим усердием, чем раньше, но…       - Но? – вскинул глаза на его лицо Этан.       Такой красивый. Господи! Мне даже смотреть на него больно.       Всякий раз, болея, Этан рассматривал линию горизонта в окно. Иногда в небе пролетали самолеты, в душе разливалась ноющая боль, и он начинал мечтать о том, как он здоровый с отцом и друзьями поедет в какую-нибудь экзотическую страну, и о необыкновенных приключениях, ждущих его там. И сейчас, глядя на Алрика он испытывал то же чувство. Чего-то изумительного, но вне пределов досягаемости.       Но он не вне пределов досягаемости. Он здесь. Со мной.       Удовлетворенный тем, что Алрик действительно здесь, Этан прижал ладонь к его груди. Почувствовал удары сердца. Поначалу ровные, но ускоряющиеся по мере нежных движений пальцев Этана по выпуклостям и впадинам мускулистой груди.       Алрик вздохнул снова, зрачки его глаз расширились.       - Со Скоттом кое-что случилось, что дало ему право на относительную свободу действий. Но он опасно приблизился к переполнению чаши моего терпения. Я надеюсь, что Джордан сумеет вправить ему мозги… м-м, доведет до его сведения некоторые причины и следствия и вобьет в него чуточку благоразумия.       Этан хмыкнул.       - Джордан что-то объяснит Скотту? Вобьет благоразумие? Да ты шутишь, папа? Все, что они делают так это огрызаются друг на друга или отстаивают каждый свою, противоположную другому, точку зрения. Они настолько поглощены своей игрой или что бы там ни было, что не слышат друг друга.       Этан прикусил губу. Мысленно вернувшись в прошлое, пролистал все перипетии отношений Скотта и Джордана. Выводом выходило, что издевательски-насмехающаяся манера поведения Скотта словно специально была избрана для привлечения внимания британца. А Джордан раздражаясь, отпускал хлещущие язвительностью комментарии, которые не могли не вызывать ответных словесных атак со стороны Скотта.       Они хотели привлечь внимание друг друга. Даже плохое. Господи, как давно это происходит, а я не замечал?       - Liebling, в чем дело? – Алрик подушечкой большого пальца провел по скуле Этана.       - Скотт и Джордан вместе, папа? – спросил он онемевшими губами.       - А тебе будет больно, если так оно и есть? - ломким голосом спросил Алрик.       Этан моргнул и вытряхнул себя из своих мыслей.       - Просто… я просто осознал, что я заставляю других тратить на себя довольно много времени.       - Ты не заставляешь, малыш, - фыркнул пренебрежительно Алрик.       - Все же, да. Я хочу, чтобы Скотт крутился вокруг меня юлой, несмотря на то, что я с тобой. Я хочу, чтобы Джордан и Вульф сконцентрировались на мне, а не на Скотте! Это ужасно, по-детски и жалко! – плечи Этана тяжело опустились. Открытие оказалось неприятным. – И их отношения уязвляют меня только потому, что я хочу оставаться в центре внимания, а не потому, что хочу Скотта. Я хочу тебя и только тебя!       Алрик подтянул его к своей груди.       - О, мой красивый мальчик, ты будешь в центре внимания Скотта, и это никогда не изменится, что бы ни произошло между ним и Джорданом. Я надеялся на это, но… я ошибался. И, возможно, только ухудшил ситуацию.       Этан был слишком занят, зарываясь в грудь Алрику, наслаждаясь восхитительным ароматом его кожи и шелковистостью волос каскадом падающих ему на щеку, чтобы заинтересоваться значением его слов. Он был любим и это, казалось, превосходило все.        – В своем желании знать, ты сейчас, закусил удила, как Тефул перед утренней прогулкой. С чего бы мне начать…       - Ни с чего. Не сейчас. Я… я не говорю, отец. То есть, - Этан жарко вспыхнул. – Я хочу поговорить, но я хочу… быть с тобой.       Он не мог произнести вслух. Такие слова как «поцеловаться», «римминг», «ласки», «минет», «дрочить» и «заняться любовью». Они застревали в горле, и совершенно невозможно было сказать их Алрику и не только потому, что старые привычки отмирали тяжело, но и потому, что отец мог отказать.       Скажет, что я слишком болен, чтобы что-либо делать, кроме как отдыхать! А я не хочу сейчас отдыхать. Или думать. Я просто хочу чувствовать.       - Так чего ты все-таки хочешь, мой сын? – густым, текучим, как темный гречишный мед, голосом спросил Алрик, и Этан затрепетал.       - Я… я хочу принять ванну вместе, - выпалил Этан.       Это было не то, что он хотел сказать. Вовсе нет. Но как только представил всякие интимные вещи с Алриком, почувствовал прилипший к коже запах застаревшего пота и одеколона, пыхнувшего из-под толстовки. Он был грязным и не в том состоянии, чтобы просить отца облизывать его, как он делал раньше. Этан поерзал, вспомнив ощущение языка Алрика между его ягодиц. Он определенно хотел быть кристально чистым для такого. И нет лучшего способа убить двух зайцев одним выстрелом, чем попросить отца помыть его.       Алрик усмехнулся:       - Хорошо, liebling. Иди, набирай ванну. Мне надо пойти взять несколько… необходимых вещей для нас.       Этан порозовел и быстро кивнул, когда Алрик отодвинулся. Он шлепнул Этана нежно пониже спины. Этан испуганно хватанул воздух губами и был больше удивлен вспышкой жара вызванной шлепком, чем им самим. Глаза Алрика потемнели, и плутовская улыбка заиграла в уголках его рта.       - Стоит мне только подумать, что я знаю, на что ты способен, мой сын, как тебе удается удивить меня. А теперь иди в ванную. Пусть набирается, - приказал Алрик, напоследок проводя по лицу Этана.       Мгновение мальчик наблюдал за ним почти в оцепенении. Он с Алриком будет принимать ванну. Вместе. Голыми. В ванне. Замечательной ванне. Этан медленно повернулся к дальнему углу комнаты, в котором находилась дверь, ведущая в ванну. Он с детства мечтал покупаться в отцовской ванне, но, естественно, мать возражала, хотя ванная и принадлежала отцу. Здесь же неподалеку находилась и ее ванная, но Алрик ее демонтировал после смерти матери. Что дало Этану надежду, что отец не женится снова.       С отчаянно колотящимся сердцем ступил в комнату и зажег свет. Ванная отца была роскошна: размером в половину спальни Этана и отделана светлым мрамором. Цвет колебался от светлого комнаты до насыщенно-малинового полотенец висевших возле душа и ванны. Огромный душ, с восемнадцатью разбрызгивателями, установленными по шесть на трех стенах, варьируясь таким образом, чтобы поливать Алрика от ног до макушки. Этан вспыхнул при мысли об обнаженном теле отца, массажируемом струями воды. Большая джакузи, на шесть с удобствами сидящих человек, возвышалась на постаменте, встроенном в пол. Широкие встроенные сиденья и свободная площадь, на которой человек мог вытянуться в полный рост. Белоснежная поверхность ее блестела на Этана надеждой, как будто томилась в ожидании пока ее наполнят и используют по назначению.       Этан отвернул кран. Подставил пальцы под струи воды, проверяя температуру. Их окатила точная смесь воды от не слишком горячей до обжигающей, достаточно теплой, чтобы мускулы совершенно расслабились. Он заткнул сливы. Переступил с ноги на ногу, неуверенный в своих дальнейших действиях. Раздеваться не имело смысла – замерзнет, пока воды наберется достаточно, чтобы горячая масса прикрыла все тело. Тогда он подошел к умывальнику и начал рассматривать банные принадлежности.       С правой стороны стояли выстроенные в ровную линию три щетки для волос. Этан помнил, как мать не единожды расчесывала волосы Алрика. Тот сидел с закрытыми глазами, пока она проводила щеткой по волосам. Между ними тогда витало напряжение совсем иного рода, не похожее на гнев, который заставлял Этана чувствовать дискомфорт.       Пальцы Этана дрогнули над ручками щеток. Ему хотелось быть единственным, кто бы расчесывал волосы отца. Алрик бы тогда прикрывал глаза как во сне, а он мог бы дотронуться до чувствительных заостренных ушей.       Не думаю, что мать знала о его происхождении. Нужно будет спросить у него.       Отвел глаза от щеток, обозревая остальное пространство туалетного столика. Там была жидкость для полоскания рта, зубная паста и щетка.       У эльфов бывает кариес? – Этан улыбнулся своим мыслям. Ему пломбировали зубы в детстве всего несколько раз. – И бессмертным приходится беспокоиться о зубах? Или чтобы дыхание пахло приятно? Кстати…       Этан поднес ладонь ко рту и выдохнул на нее. Сморщил нос. Со сна запах во рту… застоялся. Скорчив гримаску отвращения, прополоскал рот жидкостью для полоскания, а затем поскреб пальцем с размазанной по нему пастой зубы. Сплюнул в раковину. От двери донесся смешок. Повернулся, паста все еще белела на подбородке. Алрик стоял в дверном проеме, в одной его руке покоилось ведерко со льдом и бутылкой шампанского, а в другой пластиковая сумочка с какими-то тюбиками. Этан скользнул взглядом по этикеткам, рассмотрел, что один из них лубрикант, жарко покраснел и быстро потер лицо, умываясь под краном.       - Ты выглядишь таким виноватым, liebling. Как ребенок, пойманный на горячем, - сказал Алрик, поставив шампанское и два хрупких фужера на бортик, наполнявшейся ванны.       - Ну… в общем, где-то так. Для меня это место, как нечто запретное, - признался Этан.       - Но сейчас же это не так. Ты вполне можешь здесь находиться. И всегда мог. Надеюсь, ты не из-за меня чувствовал себя здесь нежеланным гостем, - нахмурился Алрик.       - Нет-нет, просто… это твое личное и я не хотел… из-за матери, - Этан замолк и сглотнул, почувствовав укол вины, вспоминая здесь о ней. – Она всегда чувствовала, что есть нечто неправильное в моих чувствах к тебе, ты же знаешь.       - Она из-за меня не находила себя места. От ревности под каждым кустом ей любовницы мерещились, - ответил Алрик. – Ты никогда… что бы ты себе не думал, твое поведение всегда было абсолютно невинным.       - Так ты говоришь, она воображала себе всякое и просто случайно догадалась обо мне?       Алрик кивнул и выудил из пакетика поочередно пару туб, на одной указывалось, что вызывает покалывающие ощущения, а вторая обещала разогреть, затем рядом с ними положил то, что нельзя было описать иначе как…       - Фаллоимитатор? – пискнул Этан.       - Хочу разработать тебя для полного проникновения, чтобы ты привык к нему. У него почти такой же размер, как и у меня       - Это прозвучало так… так по-медицински, - Этан обнаружил, что переводит страстный взгляд с ванны на отца, а затем в пол, в то время, когда его к щекам и члену приливает жар.       - Примерно так оно и есть, - легко отвечал Алрик, скользя пальцами по воде. Слегка нахмурившись, бросил в ванну пару больших банных бомбочек, растворяясь, зашипели и разлились в воздухе цитрусовым ароматом. - От них не будет много пены, если мы позже включим гидромассаж. Но они смягчают воду.       - А-а, хорошо, - как марионетка коротко закивал головой Этан. Он с трудом заставлял себя перестать дергаться. Алрик повернулся к нему с нежной улыбкой, протянул руку. Этан резко отдернулся. Алрик заставил Этана оседлать его колени и коснулся совершенно отцовским поцелуем его лба.       - У тебя нет причин волноваться, liebling. Мы не будем делать ничего, чего ты не захочешь. Мы можем вообще ничего не делать. Или еще проще, я могу уйти, и ты примешь ванну один и..       - НЕТ! – закричал Этан. Поспешно закрыл рот. – Я просто нервничаю, потому что не хочу разочаровать тебя тем… насколько я неумел во всем этом.       Глаза цвета индиго смотрели на него с глубочайшей серьезностью.       - Ты не можешь ничем меня разочаровать. Я всей душой желаю учить тебя.       - Но у тебя было столько людей с богатым опытом! – возразил Этан. – Все те мужчины и женщины, которые вешались тебе на шею, я знаю, у них была куча опыта в сексе! – он слышал, насколько горько и ревниво звучит его голос, когда он говорит о бесчисленном количестве сексуальных партнеров, которых Алрик мог бы иметь и которых имел.       Алрик пригладил его волосы назад.       Этан поморщился, осознав, что они торчали, как у пугала из-за того, что он провалялся целый день.       Почему я не догадался причесаться, когда чистил зубы?       Но отец казалось, радовался, укрощая непослушные пряди, поэтому он перестал заниматься самобичеванием.       - Учитывая то, как я долго живу, liebling, все, кого ты назвал многоопытными для меня всего лишь дети, поэтому можешь не волноваться.       - Сколько тебе по-настоящему лет, отец? – спросил Этан назло своему желанию не пускать под откос их совместный вечер миллионом вопросов, которые хотелось задать.       Алрик нахмурил брови:       - Сложно сказать. Я сбился со счета.       Он вспомнил их давний разговор об эльфах.       Как много в его словах было из собственного опыта, из опыта его собственного народа? Как я могу быть настолько важным для него, если я до сих пор секунда в его жизни?       И еще когда Алрик обхватил его сзади за шею и ткнулся носом в его щеку и затем просто посмотрел на него, словно он был самым дорогим во вселенной, Этан не мог отрицать, что значит ужасно много для своего отца.       - Они нет. И еще такие мгновения, как эти могут длиться вечно, - Алрик поцелуями покрыл лоб Этана. – Ты не должен сравнить себя с теми другими, Этан. Они забываются сразу же, как исчезают с глаз долой. Но не ты. Ты – никогда. Кроме того, мысль о том, чтобы коснуться тебя, всегда заставляет меня трепетать. Мой красивый драгоценный сын.       - И меня. Ты со мной и мы собираемся… да, это в самом деле удивительно, - язык заплетался в узел. – Инцест для эльфов тоже неприемлем? Я имею в виду, что ты вообще без предубеждения отнесся к тому, что я хочу тебя.       - Абсолютно, я хотел и хочу тебя так же. Нет, не так. Подобные связи не поощрялись, потому что в дальнейшем уменьшают нашу способность к деторождению, - ответил Алрик.       - Я полагал, что бессмертная раса не может быть очень… хм-м плодовитой или это стало бы проблемой, - размышлял вслух Этан.       - В самом деле. Но у нас было изрядное количество инбридинга(1) по королевской линии, которое вызвало иные проблемы, - Алрик прервался, и лицо его на мгновение потемнело, прежде чем он стряхнул с себя неприятные мысли.       Но Этан догадался, о чем он думал. Другие проблемы и тетя, о которой он никогда не слышал, Нисса…       - Пап, твоя сестра…       - Она хотела того, что я не мог ей дать. Я знал, что наш союз был бы бесплодным, - Алрик не отрываясь, смотрел на воду. – Я хотел ребенка больше всего на свете. Зачем объединяться, если это не даст никакого результата в виде плода?       - Но несмотря на это она любила тебя? Как… как мама? – медленно спросил Этан.       Алрик тихо фыркнул.       - Твоя мать дала мне тебя. Нисса не смогла бы мне столько дать. Она любила меня как саму себя. Я был… ее собственностью. Наши родители исчезли после моего рождения, и она растила меня.       - Твои родители живы или… или они… - Этан не мог заставить себя произнести «мертвы» о своих бабушке и дедушке.       - Они пропали без вести, - тихо ответил Алрик. – Мой отец был великим магом. Он славился своей магией и боевыми искусствами. Часть наших людей отступила после Войны Рикос в древний город Линд и отец отправился на его поиски. Он так никогда и не вернулся. И мама, она… она ввязалась в битву против Сликэра. Ни она сама, ни те, кто последовал за ней, не вернулись из кампании. Вот так мы и остались с Ниссой одни на долгие годы.       - Значит, они может быть все еще живы? - просветлел Этан.       - Если так и если они попытаются вернуться в наш дом, то найдут там лишь пыль и тишину. Я оставил им сообщение, на случай если они начнут разыскивать меня, но здесь много Равнин Существования и их найти невозможно, - ответил Алрик.       - Ты скучаешь по ним? Ты должен! То есть они твои родители… - но Алрик покачал головой.       – Я их почти не помню, мой сын. Они были чересчур заняты, управляя нашим народом, ведя войны. Они гнались за своими мечтами, и у них не было времени еще думать о своих детях. Думаю, именно поэтому Нисса так собственнически ко мне стала относиться. Я был единственным, кого она чувствовала может держаться. И затем я… я тоже ее оставил в своих собственных поисках.       - Ты сможешь убедить ее? Сможешь объяснить ей, что я не так уж и плох? Что она может стать желанной гостьей в нашем доме! Алрик успокаивающими погладил его нежно, успокаивая.       - Я попытаюсь, но когда сестра в гневе, аргументы ее не интересуют. И она ненавидит смертных со всей страстью тысяч палящих солнц. Она смотрит на тебя как… она ошибается.       - Ясно. Она ненавидит меня, потому что я наполовину человек? И я, по ее мнению, тот, кто забрал тебя у нее? – спросил Этан. У него было тревожное предчувствие от мысли, что существовал кто-то, кто ненавидел его за то, что он живет.       Алрик придержал его подбородок, желая видеть глаза сына.       - И ты еще считаешь себя эгоистичным созданием, желающим в центре внимания? Пока все твои мысли о том, чтобы полюбовно договориться с тетей, которая по отношению к нам отнюдь не питает нежных чувств.       - Она твоя сестра и я… я могу только догадываться, как одиноко тебе должно быть единственным эльфом…       Алрик запечатал его губы поцелуем, и Этан выдохнул в него.       - Мне было одиноко с ней. Мне было одиноко посреди комнаты полной эльфов. И только когда ты родился – одиночество исчезло, - прошептал Алрик.       Этан тяжело сглотнул комок в горле, смаргивая нежданные слезы.       - Я твой, отец. Навсегда.       Алрик улыбнулся и поцеловал его в кончик носа.       - Но хватит на сегодня серьезных разговоров. Мне казалось, ты хотел принять ванну вместе? Я прав?       - Да, - вспыхнул алым Этан.       Алрик ухмылялся теперь, его глаза замерцали чувственным обещанием. – Ну что ж, мой сын, думаю, нам следует раздеться и залезть в эту чудесную горячую воду. Я собираюсь тщательно вымыть тебя снаружи и изнутри. Глава 30 Обещание чего-то большего       - Так ты по указке Алрика, Джей?.. – голос Скотта сорвался. Он тяжело сглотнул. По ощущениям в горле застрял целый мяч для гольфа. – Значит, та сцена в переулке была ложью?       Джордан вздохнул с невероятно усталым видом:       - Если ты задаешь такой вопрос, тогда ты действительно не знаешь…       - Не знаю чего? – резко продолжил Скотт, когда Джордан ничего больше не добавил. – Я знаю, что еще на прошлой неделе ты вел себя так, будто терпеть меня не можешь! Ты на самом деле НЕНАВИДЕЛ меня! Но в переулке ты вел себя совершенно по-иному. Ты целовал меня, как будто жить без этого не мог! Как я могу не сомневаться в тебе? Особенно, после того, как услышал, что говорит тебе этот пидор Алрик Коени!       Джордан вскинул голову и неожиданно оказался в нескольких дюймах от Скотта. Его глаза полыхали желтым огнем, а от тела веяло жаром, как от печки.       - Ты не должен говорить так о герре Коени! Никогда больше!       Скотт расправил плечи. Гнев в груди клокотал. Боль трансформировалась в ярость.       - Почему нет? Что он сделал, чтобы заслужить мое уважение? Скажи мне!       Джордана трясло. Скотт ощутил на губах привкус удовлетворения: наконец он заставил эту ледышку реагировать, пусть и негативно. Отчасти он понимал, что это неразумно и небезопасно, но остановиться не мог.       - Он – КОРОЛЬ!       - Он не мой король!       - Он отец твоего лучшего друга!       На мгновение Скотт замолк, потому как он уважал Этана, но тут в голову пришел ответ на последний выпад:       - Вот почему, в общем и целом, я веду себя с ним вежливо.       Секретарь откинув голову, грубо захохотал. Скотт не уважал его так, как считал надлежащим Джордан.       И если уж на то пошло, то как насчет отношения Алрика ко мне? Как он мог требовать от меня стать половой тряпкой для этого мужчины?       -Ты хочешь, чтобы я уважал человека, который приказал тебе соблазнить меня, чтобы я не болтался с его сыном! – ткнул Скотт пальцем в твердую грудь Джордана. – Он приказал тебе врать мне. Чтобы использовать мои чувства к тебе против меня, - Скотт сделал паузу, но затем добавил. – Что ты и сделал. Ты, мать его, так и сделал. Как ни в чем не бывало! Как будто это пустяк! Как будто я одна из твоих обязанностей, которую надо выполнить.       Джордан слушал его, обратившись в камень.       - Обязанность? Ты не… Ты говоришь, у тебя есть чувства ко мне? Что ты испытываешь ко мне? Что для тебя значат наши отношения?       - Ты меня спрашиваешь?! Сам-то ты не слишком торопишься отвечать на мой вопрос! Невероятно! – Скотт всплеснул руками. Неужели Брит в самом деле думает, что Скотт раскроет свои чувства до того как узнает, что чувствует Джордан? Не в этой жизни.       - А для меня не так же? Ты был… ты и СЕЙЧАС совершенно невежливый! Возможно, это просто игра для тебя. Случай подобраться ко мне, используя свою красоту и тело, заманивая лживыми намеками на нечто большее, - прошипел Джордан. Его руки, лежащие по швам, сжались в кулаки.       Он хочет чего-то большего? – на сердце стало легко-легко, несмотря на мимолетную вспышку ярости на Джордана за его веру в подобную жесткость Скотта.       - Ты правда так думаешь? – возразил он. – Что это некая игра для меня…       - Тебе всего лишь восемнадцать! В таком возрасте все – игры! – Джордан пронзительно расхохотался. – И вероятно, ты с возрастом не изменишься. Никогда. Потому что я напал на тебя. Лишил тебя невинности. Украл твой шанс на нормальную жизнь!       Мгновение Скотт так и стоял молча. Смотрел, как напряженные мышцы вокруг рта и на лбу натягивают кожу лица секретаря, искажая ее морщинами. Он страдал. Он никогда не позволит забыть себе того, что произошло между ними.       - Ты думаешь, что случившееся – трагедия и что мы должны бороться с последствиями, - он говорил, а грудь сжимало, как в тисках.       - Последствия того, что я сделал…       - И все твоя вина, верно? – Скотт возвысил голос. – Что придется держать меня при себе всю жизнь, да? Для тебя это как фильм ужасов, да?       Джордан прервался и наконец нормально на него посмотрел:       - Ты меня неправильно понял.       - Нет, я все понял, Джей, - покачал головой Скотт. – Вся твоя жизнь и все ее составляющие – это как своего рода покаяние. Я не знаю, что такого плохого ты натворил, но не собираюсь становиться частью твоего наказания.       Джордан приоткрыл рот. Закрыл.       Попробовал снова:       - Все не так. Ты – лучшее, что когда либо… - он задрожал и отвел взгляд. – Я просто напоминаю себе: то, что хорошо для меня, может тебе таковым не показаться. Я должен всегда учитывать этот факт.       - Ты никогда не спрашивал меня, что я думаю о произошедшем между нами. Ты просто взял все на себя, решил, что все твоя вина.       - Ты неоднократно повторял, что я… я изнасиловал тебя. А переулок… досадное недоразумение с твоей стороны. Юношеские гормоны. Страх, нужда, жажда и голод, потому что я прервал вас с Лонни, - имя мертвого парня Джордан произнес с толикой неприязни.       Скотт едва удержался, чтобы не треснуть его по лбу.       – А я-то думал, что мои желания в том самом незабвенном переулке неебически ясны. У меня, в отличие от некоторых, нет никого, кто бы говорил, кого хотеть. Хотя и все, что между нами произошло, должно было бы отбить всякое желание на какие-либо отношения с тобой. Но тем не менее. И я простил тебя… за то, что ты изнасиловал меня. За то, что напал. Но вопрос в том: достаточно ли этого для тебя?       Довольно долгое время Джордан рассматривал его, не моргая.       - Как ты мог простить меня? Как ты вообще можешь простить меня, если даже не знаешь всего, что я у тебя отобрал?       Скотт пожал плечами и грустно улыбнулся:       - Простил. Захотел. Потому что я не хочу уничтожать нас или то, что возможно между нами. Тогда с Лонни я на своей шкуре испытал то, что ты должен был чувствовать со мной. Голод взял надо мной верх. Он был таким сильным. Я не был больше собой. Я был просто… волком. Я вообще в шоке от того, что ты мог сдерживаться столько лет, если чувствовал, хотя бы часть того, что ощущал я.       - Сплошное искушение. И как следствие чертовски хреновое настроение, - сухо сказал Джордан.       - Потому что не мог съесть меня? – слабо пошутил Скотт, надеясь, что дикий голод не единственное, что стимулировало Джордана.       Секретарь наклонился к нему. Губы едва касались его лба, дыхание горячило кожу парня:       - Голод всегда часть нас, Скотт. Секс и кормление переплетаются. Одно усиливает другое.       Скотт тяжело сглотнул. Его член шевельнулся от близости Джордана, а желудок скукожился, взбунтовавшись против мысли, что Джордан хотел сожрать его, как Сквики.       Он бы с такой же легкостью вынул один из своих белоснежных платков и промокнул бы рот от моей крови?       - Но… - Джордан сделал паузу, глубоко вдыхая аромат Скотта, словно смакуя его страх и возбуждение.       - Но? – прошептал Скотт.       - Но мысль о том, что тебя не будет здесь утром… - глаза Джордана закрылись, и по его телу прошла волна дрожи. – Или не услышу твой раздражающе-веселый голос, насмехающийся надо мной, или никогда не увижу блеск проказливых глаз, когда ты пьешь мой ликер, или никогда не почувствую твое тепло или биение твоего сердца, прикосновения твоего дыхания к моей коже… Да я бы лучше вечно умирал от голода, чем это.       Скотт дрожал от сквозивших в его голосе чистых эмоций.       - Я… я и не предполагал, что ты столько всего...       Джордан с шипением выдохнул:       - Потому что ты глупый ребенок! Ты не представляешь всей глубины моих чувств, потому что сам никогда такого не чувствовал. Это приходит с возрастом и вероятно, потому что я родился в другое время, я… я смотрю на вещи по-другому.       Скотт вспыхнул возмущением:       - Дерьмо собачье, Джей, - он обхватил Джордана за щеки и заставил посмотреть себе в глаза. – Я чувствую то же, что и ты. Мне многое нравится в тебе. Даже когда ты скрываешься за этой калечной маской сдержанности, когда я веду себя как шут гороховый. Я веду себя так, словно серьезные вещи не имеют значения. Хотя на самом деле они значат больше, чем все на свете.       Лицо Джордана в его ладонях было гладким как шелк. Твердые линии его подбородка завораживали, вызывая желание коснуться, очертить пальцем. Находиться так близко к Джордану, узнавать такие детали о нем… пьянило. Он никогда не думал, что у него будет возможность почувствовать его так.       - Ты – один большой соблазн. Прекрасный, но все же доводящий до отчаяния, - прошептал Джордан.       Скотт покусывал его нижнюю губу:       - Так все-таки, хорошо, когда я рядом? И то, что мы делали на улице… ты хотел этого? Не просто обязанность?       Джордан тихо засмеялся.       - Хотел бы я, чтобы это было обязанностью. Чтобы я это делал, потому что герр Коени приказал. Но нет. И это означает, что я сдаюсь на милость ребенка.       Скотт моргнул. Он интересовал Джордана. В самом деле. Хотя слова «милость ребенка» ужалили достаточно чувствительно.       - Быть на моей «милости» тебя, должно быть, и в самом деле пугает. Потому что ты думаешь, что я все еще на этапе, когда морочить головы людям весело, да?       - А разве не так? У тебя было столько девчонок, что я сбился со счета. Они для тебя как Kleenex: тонкие и одноразовые. Я не такой как они, - съязвил Джордан. Его голубые глаза опасно сощурились.       Мысленно попытавшись сравнить Джордана с девчонками, с которыми он встречался, Скотт не сдержавшись, фыркнул. Нелепость какая-то. Больше отличий, чем между Джорданом и его последней девушкой, Джульеттой и быть не могло. Хотя Джордан и намного требовательнее, чем она.       Он нереально дотошно следит за своей внешностью. По-моему, я ни разу его не видел неопрятным или растрепанным. Всегда идеальный. Было бы адским испытанием дождаться его на свидание, пока он соберется. Он вечно укладывает волосы, ¬- но его смешливость быстро пропала, стоило осознать, что Брит все еще жесткий, как натянутая тетива. – Он в самом деле беспокоится, что чувства к нему для меня некоторого рода проходной этап. Ос-спади, он не сознает, что я уступил, желая быть с ним? Я уверен, у меня никакого шанса с Этаном. И ничего похожего на нормальную жизнь.       - Нет, ты не такой, как они. И вряд ли бы я смог вести себя так с тобой, приди мне такое в голову ты бы мигом привел меня в чувство или, вернее, довел до бесчувственного. Состояния.       Джордан был так близко. Если он наклонится на четверть дюйма, то ощутит твердое давление его тела своим собственным. Но отчего-то пока Скотт не осмеливался так поступить.       - Ты прав, - кивнул Джордан. – И ты также прав, что я считаю, что должен был наказан за то, что позволил себе… потерять контроль с тобой.       - Так получилось, - признал Скотт. – Да мы начали не самым лучшим образом, но… но все-таки начали и я хочу продолжить, несмотря на собственное нежелание признавать это. Ты для меня важен. Ты всегда есть. Вот почему реально больно, что ты считаешь, что я только и могу как все испортить прежде, чем хоть что-то выйдет.       - Я видел твои возможности и наблюдал, как ты увлеченно топил их в наркотиках, алкоголе в желании уязвить побольнее своих родителей, - язвительно, но безболезненно подколол Джордан.       Скотт невесело усмехнулся и нервно прочесал пятерней волосы.       - Поговорим об играх. Причем совершенно бесполезных. Они никогда не замечали чист ли я как стеклышко или в хлам. Не важно. Я для них равноценен обоям в прихожей.       - Но не для меня, - тихо. – Ты же не только внимания родителей добивался, когда был не в себе.       Щеки Скотта порозовели от стыда. Сколько раз он подходил к Джордану пьяным или под кайфом? Наркотики и алкоголь придавали ему мужества. Они позволяли ему убедить себя, что не имеет значения, ненавидит его Брит или нет. Ему нужно было находиться рядом с Джорданом. Он демонстративно хлестал перед ним выпивку, говоря себе, что балдеет от того, насколько разочарованным выглядит секретарь всякий и каждый раз, когда на его глазах мальчишка гробит свое здоровье.       - Мне нужно было твое внимание. И было легче попытаться и добиться его, когда я в говно, - признался Скотт.       - Отчасти я знал это. Я провоцировал тебя, раззадоривал, подхватывал наши пикировки. Я ненавидел, что они … порой едкие, но в те моменты, когда они не были…       - Было здорово. Мне нравится препираться с тобой. Ни минуты покоя. И тебе нравится, - засмеялся Скотт. – Тебе даже нравится, когда я побеждаю.       Джордан изогнул бровь:       - Не припоминаю никаких доказательств твоих побед.       Скотт засмеялся сильнее. На мгновение все стало как прежде. Он чувствовал легкость и пенящееся игристое наполнившее все тело.       Казалось, что тяжесть слов Алрика исчезла. Боль от предательства уменьшалась, когда Джордан смотрел на него так нежно под внешним ехидством. Но ему нужно было услышать, как Джордан признается, что действовал не только по требованию Алрика.       - Скажи мне, что ты хотел этого между нами. Скажи, что хотел этого раньше. В переулке, - попросил.       Джордан вздохнул и выпрямил спину, словно готовясь произнести речь или сделать заявление. Как последнее слово.       - Я ничего не делал в переулке по желанию герра Коени. Все, что я делал, я делал по собственному желанию.       Сердце Скотта подпрыгнуло и сильно заколотило в ребра, и он знал, что улыбается, как идиот.       - Ты в самом деле это имеешь в виду. Ты правда… правда заботишься обо мне.       - Больше, чем ты можешь себе представить, - пробормотал Джордан.       Потянувшись, секретарь провел тыльной стороной ладони по щеке Скотта. Тот слегка повернув голову, коснулся губами его ладони.       - Очень больно было сознавать, что ты поступал так по велению Алрика. У меня… у меня было такое ощущение, что во мне что-то умерло, - признался Скотт, и тут же захлопнул рот. Отчасти хотелось раскрыть, как он чувствовал словно в груди образовалась черная дыра и засасывает его внутрь, дробя в мелкую крошку перед поглощением. Такое знание дало бы слишком много власти Джордану над ним.       - Его просьба позволяла мне делать то, что я желал долгое время, но на то, что не хватало смелости. Я действую медленнее. Мне хотелось ухаживать за тобой. Если такое вообще возможно после леса.       Скотт ухмыльнулся.       - Забудь о конфетах и цветах, Джордан. Дай мне ключ от своего бара и я твой навеки.       Джордан хмыкнул.       - Раньше ты в ключе не слишком нуждался.       Руки прошлись по затылку, обхватывая голову в ковш из ладошек и массируя, и Скотт застонал.       - Ты поглаживаешь меня за ушами! Я думал мы волки, а не собаки.       - Собаки – прирученные волки. Кроме того, ты, казалось, не возражал. Думаю, если бы у тебя был хвост, он бы сейчас постукивал по полу, - тихо усмехнулся Джордан и почесал чуть сильнее.       Хвост.       Скотт представил себе волчий хвост. И когти. И слюни. И зубы.       И резко отстранился.       Я стану таким?       Джордан не выглядел расстроенным из-за того, что мальчик отступил. И не выказал понимания того какие мысли промелькнули у Скотта. Он просто сел на диван позади себя. Отсветы от камина подчеркнули шрамы на его щеке. Рука Скотта сама потянулась к укушенному плечу. О нападении напоминало только несколько тонких белых шрамов. Ничего больше.       Каждый раз глядя в зеркало он вспоминает, кто он, но что касается меня… Я такой же, как и был. Только лучше по некоторым показателям.       Хотя его уверенность отступала, стоило вспомнить, как он жаждал плоти Лонни. Его нынешнее состояние не одни цветочки.       - Я не знаю, что нам делать с твоими родителями, - неожиданно заговорил Джордан. – Пока никто не заметит, что ты не растешь, но постепенно…       Скотт присел рядом, так чтобы чувствовать тепло его тела, но не соприкасаясь бедрами.       - Я правда никогда не буду выглядеть старше, чем сейчас?       Джордан кивнул. Поставил локти на колени и уставился на свои ладони.       - Сколько тебе лет? – полюбопытствовал Скотт.       - Этой зимой будет сто тридцать девять.       Глаза Скотта округлились:       - Ты хорошо сохранился.       - Гхм! – поперхнулся Джордан, - когда на меня напали, мне было не столько лет.       - Вульф?.. – мягко подтолкнул Скотт.       Джордан проследил пальцами край дивана, оглаживая обивку.       - Я был с семьей в Черном Лесу. Я видел Алрика. Он ехал верхом среди деревьев. Я побежал за ним и… (2)       - И как во всех волшебных сказках, случилось нечто ужасное? – догадался Скотт.       Джордан подарил ему печальную улыбку.       - Вульф наткнулся на меня в реке. Алрик был с другой стороны. Он пытался предупредить меня, но… было слишком поздно.       - Он… - Скотт облизал губы. – Забудь. Не мое дело.       - Он изнасиловал меня, - ответил Джордан на невысказанный вопрос. – Он был не в себе. Он больше не был человеком. И только серебряный болт из арбалета Алрика остановил его и не дал сожрать меня. Не знаю, как тебе, но мне хотелось, чтобы он меня съел. Я ничего не жаждал более чем его зубов на моем горле.       - Да, - кивнул Скотт. – Мне… мне тоже хотелось.       Руки Джордана задрожали, и Скотт накрыл их своей.       - Не надо. Не говори больше об этом. Ты до сих пор грузишься. Мне не нужно знать таких вещей.       - Имеешь право… Я хочу сказать тебе. Я не виню Вульфа. Алрик приручил его, постепенно вернул ему человечность. С тех пор Вульф работает над собой каждый день, - пояснил Джордан.       - Ты ненавидишь его? Поэтому не можешь вообразить, что я простил тебя?       - Нет, - покачал головой. – Я давно простил его. Он такой спокойный и мягкий, каким ты его знаешь. Он редко оборачивается и, изменившись, никогда не выходит наружу.       - Боится снова потерять самоконтроль, - Скотт вздрогнул.        – Как я его понимаю. Если бы он мог говорить, мы бы возможно знали, о чем он думает. Но он молчит. Он умеет читать, но не пишет. Он в заточении собственного разума и тела.       - Почему он не говорит? – спросил Скотт.       - Мы не знаем. Вероятно, из-за болта. Когда Алрик выстрелил, болт попал в горло. Или может, потерял способность к человеческой речи.       Джордан переплел пальцы.       Оба молчали, слушая потрескивание поленьев в камине.       Скотт пытался вообразить себе степень погружения в волчью сущность, чтобы больше не суметь перекинуться в человека. Проникнуться не получалось.       - Настолько невероятно верить в такое. Я имею в виду, себя, - сказал внезапно парень. – Но в то же время, у меня такое чувство, что я проснусь утром, и все это окажется сном.       - Если бы я не оборвал все связи со своей прошлой жизнью, то чувствовал бы себя так же. Тебе сложнее, потому что ты не помнишь, как все твое окружение радикально поменялось, - Джордан погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Скотта. – Надеюсь, что Алрик ошибся и ты не… остановишься в своем развитии. Я бы хотел, чтобы у тебя был шанс стать тем мужчиной, каким ты должен был бы.       - Не могу сокрушаться о потере чего-то, о чем не знаю. Поэтому давай относиться ко мне к такому, какой я есть, - пожал плечами Скотт.       – Честно говоря, я всегда думал, что умру молодым. Во время сёрфинга. Что меня поймает в ловушку штормовая волна. И тогда я окажусь в водной трубе, а она будет шуметь вокруг меня. А затем примет меня. И я буду видеть небо, но не смогу выбраться под него, потому что волна будет держать меня, пока не закончится воздух в легких. А потом я открою рот и вдохну жидкость в себя, как делал ребенком. Джордан издал задушенный звук. Он не отрываясь смотрел на Скотта огромными глазами и приоткрыв рот.       - Звучит так, будто ты хочешь этого.       Скотт прикусил нижнюю губу.       - Ну, если собираешься умереть, можно же сделать это, занимаясь любимым делом. Природа дает нам жизнь и так же может и забрать ее.       - А как же Этан? Ты бы оставил его ради этой своей прекрасной смерти? Заставил бы его оплакивать тебя? – отрывисто спрашивал Джордан. Он не сказал: а как же я? Но Скотт знал, что он имел в виду и себя.       Скотт нахмурился. Следующую часть озвучивать не хотелось. Ему не хотелось объяснять, почему он не волновался об Этане. Но ужасное выражение лица Джордана подсказывало, что тот и сам догадался.       - Ты говорил о том, что будет после смерти Этана…       Скотт резко кивнул.       - Я не часто думал об этом. Ну, пытался. Но когда… я представлял, что вскоре умру, то и не буду сильно по нему скучать. Просто поймать отлив от его смерти.       Джордан сжал в ладонях его лицо:       - Скажи мне, что ты не будешь делать такие ужасные вещи. Скажи мне, что ты никогда не будешь искать смерти.       Руки так сдавливали его лицо, что наверняка останутся синяки, которые исчезнут после изменения, но сейчас было просто больно.       - Джордан, пусти! Больно, - запротестовал против такого обращения Скотт.       Секретарь тут же ослабил хватку, но рук не убрал. Его пальцы обводили мальчишечьи щеки, глаза.       - Скажи мне, что ты не будешь этого делать.       - Не буду, не буду, так? Так было раньше… до всего. До нас.       Джордан неожиданно поцеловал его.       Дыхание сбилось, вынимающий душу поцелуй все длился и длился… Скотт застонал, когда Брит затащил его к себе на колени. Когда Джордан отстранялся, вдохнуть, он бормотал что-то вроде: «невозможный мальчишка», «глупый милый мальчик», «никогда не оставляй меня», «не умирай», «никогда не умирай».       Скотт мог только цепляться за него, отвечая:       - Не буду. Обещаю. Не буду.       - Все твое пьянство, наркотики, слишком быстрая езда… ты всегда в поисках смерти. Это ранит слишком сильно. Я следовал за тобой в волчьей форме. На всякий случай. Я хотел бы спасти тебя, прежде чем машина врезалась в дерево. Я бы… я бы сделал все, что угодно. Но сейчас ты не должен так поступать. Теперь я не позволю тебе так поступать, - выдохнул Джордан в его волосы.       - Нет. Не буду. Я хочу быть здесь, - Скотт уложил голову между его плечом и горлом, вдыхая мужской запах. Теплый и пряный. Он счастливо поерзал на коленях Джордана.       Брит застонал, у него начал вставать.       - Поласкать тебя еще? Хочешь?       - Да, - засмеялся Скотт. – Я хочу, чтобы ты поласкал меня везде.       - Это можно устроить, - мурлыкнул Джордан. Его руки перехватили Скотта под задницу, и подняли парня с пугающей легкостью.       - Нравится носить меня, м-м? Хвастаешь своей силой? – усмехнулся Скотт.       - Мне действительно нравится носить тебя на руках, - задумался Джордан.       Скотт обхватил руками его за шею:       - Я не возражаю. Как некая форма извращения.        Брови Джордана поползли вверх, а улыбка украсила губы:       - Обещаю тебе наверху показать все виды и формы извращений.       - Не хочешь пачкать диван герра Коени? – скривил в ухмылке губы Скотт.       Джордан предостерегающе шлепнул его по ягодице, но глаза его игриво светились. Потянувшись, он выключил лампу на столе Алрика. Скотт фыркнул.       Только Брит может выключить свет, перед тем как подняться наверх и заняться сексом. Но когда свет погас, Скотт смог увидеть в окно задний двор. Он застыл в объятиях Джордана.       - Что там, Скотт?       - Вульф… он снаружи. Несет… - горло Скотта, казалось, свело.       Как в страшной сказке парень наблюдал, как Вульф нежно несет переломанное тело Лонни к деревьям. Джордан развернулся, желая знать, что вызвало его огорчение.       - Хм, да, это грустно, но необходимо, - пробормотал Джордан.       - Что здесь грустного и необходимого? Мы должны были сообщить властям! Лонни должны были нормально похоронить! – выкрикнул Скотт. Он начал вырываться из рук Джордана, пытаясь встать самостоятельно на ноги. Тот позволил ему утвердиться на ногах, но не отпустил.       - Полиция не сможет привлечь Ниссу и Рансулуса. Ты же знаешь. Это только подвергнет всех нас опасности, - спокойно объяснил Джордан.       - Так, что собирается сделать Вульф? Вырыть яму и сбросить туда Лонни? – Скотт содрогнулся и яростно затряс головой.       - Нет. Мы не можем позволить прятать мертвые тела на территории поместья. И не имеет значения, как хорошо мы их спрячем. Их наличие вызовет дополнительные вопросы, - заметил Джордан.       Мгновение Скотт смотрел на него пораженно. Но затем подумал, что внимание ЦСМИ(3) к имуществу Коени вполне вероятно, если Нисса сделает свой шаг. Что Алрика могут обвинить в смерти Лонни, как она хотела. И как они будут объясняться, если он будет похоронен на земле Мэнора?       - Так что Вульф с ним сделает?       - Отнесет его в реальность эльфов, положит в небесный челнок, предаст огню и отправит вниз по реке навстречу новой жизни, - наблюдая, как Вульф с легкостью рассекает по тяжелому снегу.       Скотт вытер нежданно набежавшие слезы.       - Я хочу пойти. Я хочу провести его, - он пошел было к двери из кабинета ведущей на задний двор, но Джордан перехватил его крепче и покачал головой. Весь его вид выражал бесконечную печаль.       - Пока что это невозможно, Скотт. Ты все еще… слишком человек, чтобы полностью перебраться.       Горячие слезы обожгли глаза и покатились по щекам.       - Поверить не могу. За две недели я похоронил двоих друзей. И все это сделала Нисса. Скажи мне, что мы достанем их. Скажи мне, что мы остановим их.       Джордан кивнул.       - Будь уверен, герр Коени обязательно позаботится об этом. Он уже предпринял кое-какие меры. Нам остается лишь немного подождать и тогда…       - Тогда мы отомстим? – в горле Скотта зародилось рычание.       Выражение лица Джордана было мрачным:       - И тогда здесь по-настоящему останется один последний чистокровный эльф в природе.