The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

Глава 35       Сознавать правду было настолько мучительно, что Этан едва не вибрировал всем телом. Алрик влажными от горячей воды руками обхватив его щеки, поглаживал их.       - Мой сын, перестань, остановись. Не нужно доводить себя.       - Но я не могу перестать! Я не могу этого выносить! Я ненавижу свою мать! Почему я не чистокровный эльф?       Этан заплакал, спрятав лицо на груди Алрика. Тот обхватил обеими руками тонкое тело и начал укачивать. Вода бурлила вокруг них, но ее тихие всплески почему-то умиротворяли. Рыдания Этана становились все тише, пока не превратились в слабые прерывистые всхлипывания. Закрыв глаза, он цеплялся за Алрика, ощущая его успокаивающее присутствие. Отец целовал его в макушку, бормоча что-то на неизвестном языке, мелодичные переливы которого словно танцевали по голой коже Этана. Всхлипывания, наконец, стихли совсем и он, выдавив из себя последние слезинки, безвольно обмяк на крупном теле мужчины.       - Я… Прости меня, отец.       - Что? За что? – нежно спросил Алрик.       Этан уткнулся ему в шею. Глубоко вдохнул. Где-то среди запаха цитруса, крылся любимый аромат отца.       - За то, что вот так разваливаюсь на части. Я… я знаю, что должен быть благодарен уже за то, что…       Алрик прижал палец к его губам:       - Не извиняйся. Пожалуйста. Не надо. Каждая твоя слезинка причиняет мне боль, а извинения – как нож в сердце.       Этан заморгал, отстранился, чтобы видеть красивое лицо.       - Я не понимаю.       - «Пудра», Этан, - Алрик на мгновение прикрыл глаза, а затем заговорил медленнее, с усилием. – Не борется с болезнью.       Таким же тоном отец признавался в своей эльфийской сущности. Он собирался сказать нечто важное и, похоже, тревожное и Этан внезапно успокоился и навострил уши. Алрик поцеловал его в висок.       - И единственный шанс на излечение – сделать тебя эльфом.       Лицо Этана просветлело. Именно этого он и хотел! И все бы разрешилось! Он бы навсегда остался с Алриком, Вульфом, Джорданом и Скоттом. Он бы навсегда остался молодым, как и они. И, возможно, со временем, стал бы крупнее отца. Не то чтобы ему совсем уж не нравилось быть маленьким... Он идеально умещался в руках отца.       - Отец, это же замечательно!       Но Алрик выглядел так, словно, ему было больно. Брови его оставались сведенными в единую линию, глаза сощуренными, а губы сжатыми. Улыбка Этана померкла.       - Что такое? Почему ты выглядишь таким… таким опечаленным?       - Виню себя, - прошептал Алрик, покачав головой. – Я не считал нужным говорить тебе, а… должен был давно сказать, чтобы ты сам мог принять решение, но здесь столько нюансов, которых ты не знаешь… я не знал, с чего начать, поэтому молчал.       - Но я хочу быть эльфом, отец!       Почему бы ему не хотеть? Альтернатива – прожить жизнь смертным человеком – ужасала.       - Я рад, что хочешь, - Алрик погладил Этана по щеке тыльной стороной ладони. – Твои братья и сестры все умерли… как ты знаешь.       Этан кивнул. Его до сих пор мучила ревность, что у Алрика были до него другие дети, которых он любил и обожал. Хотелось быть единственным. Эгоистично? Неправильно? Как нельзя лучше иллюстрировало правоту матери? Пусть. Отец принадлежит ему. Именно так должно быть.       - Каждый из них доживал до определенного возраста. Но процесс развития необратимых функциональных нарушений начинался в период полового созревания. Мы считали, что некая несовместимость человеческих и эльфийских гормонов запускает каскад реакций, смертельных для организма. В итоге поражение всего тела и разрушение системы, - он до сих пор переживал гибель своих детей, оттого слова походили на выжимку из сухого медицинского отчета.       Он пытается абстрагироваться от прошлого, но оно его преследует. Хм, а где похоронены мои братья и сестры? На кладбище неподалеку? Он их вспоминает?       - Их тела должны были развиваться, а они усыхали, как виноградные лозы.       - Как и мое, да? Ну, или так бы случилось, если бы ты не нашел «пудру», – Этан машинально крутил на пальце длинную прядь отцовских волос.       - Да, - отрывисто кивнул Алрик.       - Я так хотел вырасти, чего ты наверное страшился каждое мгновение, - пробормотал Этан.       - Может, поэтому, - Алрик прижался губами к его лбу, - я отказывался признавать, что ты давно уже не маленький мальчик, а стал молодым мужчиной. Не знаю.       Этан положил голову ему на грудь.       Они ни разу не говорили о том первом приступе, который едва не стал последним в его короткой жизни.       - Все случилось как-то очень уж вдруг. Я едва не свихнулся, когда думал, как сказать тебе…       - Сказать мне что?       - Что у меня на паху волосы, - щеки опалило жаром.       - Ты.... – Алрик ухмыльнулся, - хотел мне сказать об этом?       Этан кивнул, не поднимая головы.       - Я думал, со мной что-то не так.       - Как не так? Из-за болезни?       - Нет, потому что мои… мои паховые волосы были мягкими. Не скручивались жесткими кольцами, - признался он.       - Как и мои, - сказал Алрик и приложил руку Этана на свою солому. – Видишь?       - Угу, вижу, - пальцы Этана прочесали по ним под водой. Мягкие. Шелковые. Как и мои.       Этан начал созревать в пятнадцать. Скотт уже перегнал его в росте на пятнадцать сантиметров и под подмышками у него уже золотились волосы. Этан подозревал, что внизу у него тоже уже есть волосы, но не спрашивал и вообще старался на него не смотреть, хотя тому, казалось, нравилось ходить голым перед другими. Особенно, перед Джорданом. Ему бесконечно нравилось поддразнивать Брита своей голой задницей. Этан же напротив – невероятно стеснялся.       Ему не нравилось, когда на него смотрели, и напрасно он смотрел на свое тощее тело, в поисках признаков взросления. Долгое время никаких признаков не находилось. В раздевалке он чувствовал себя униженным. Провести еще целый год в старшей школе без изменений характерных для других парней. Сама мысль приводила его в ужас.       Когда сломается голос?       Когда раздадутся грудь и плечи?       Когда появятся на, все еще гладком, как у ребенка, теле волосы?       Когда он начнет расти?       Мечта вырасти казалась недостижимой. До одного весеннего дня.       Этан добрался до туалета, мочевой пузырь разрывало – они со Скоттом выдули по огромному стакану слаша(1) после последнего урока, - расстегнул штаны, спустил их с боксерами до бедер, ухватился за член и направил его в фарфоровую емкость. Вздохнул, облегчившись. Что-то мягкое пощекотало ладони. Он опустил взгляд и увидел проросшие перышки черных волос. Брови его поползли вверх, а на губах расцвела улыбка.       - Наконец, - сказал он с дрожащим смешком. – Наконец, наконец!       Еще утром он их не видел, впрочем, утро он всегда ненавидел и полусонный вполне мог и не заметить. Этан коснулся редкой поросли. На уроках здоровья и Интернет вещали, что они должны скручиваться и быть грубее, чем на голове, но волосы были шелковистыми, как шерстка кролика. Хоть бы это не значило ничего неправильного. Интернет сообщил лишь массу противоречащей информации. Лучше бы спросить кого-нибудь. Но кого? Алрик подходил, но он придет домой поздно. Этан слегка покраснел при мысли, что придется все сказать отцу, но Алрик всегда был крайне открытым и нежным и не так уж страшно с ним поделиться. Если подойти к Джордану, то секретарь наверняка вскинет брови, а затем отложит объяснения до прихода Алрика. А Вульфа вообще можно исключить – вряд ли будет что-то ясно, если мужчина начнет объясняться жестами. Самый идеальный вариант – Скотт – ушел на свидание. Этан мог почти вживую представить, как Скотт прыснет в напиток, обрызгав свою новую девушку, когда прочтет сообщение от Этана, с вопросом, какими должны быть волосы на паху. Мысль об облитой липкой колой милой скучной девчушке приносила удовлетворение, но Скотт ему этого не простил бы.       - Какой текстуры должны быть твои паховые волосы? ОМГ, Эт! Откуда, блядь, я могу знать… подожди минуту! – наверняка в глазах Скотта запрыгали бы бесенята и он бы ответил: «Единственный способ узнать – сравнить наши».       Этан бы покраснел и, задаваясь вопросом, почему в груди и в штанах стало тесно, заикаясь, выдавил бы из себя:       - Я не знаю…       - Ой, кароч, Эт! Это будет с научно-исследовательской целью! – закудахчет Скотт и, не раздумывая, скинет свои штаны.       Нет, он не хотел, чтобы так случилось, пусть его желудок и поджимался в приятном предвкушении. Значит, следует дождаться Алрика. Отец всегда заходит пожелать спокойной ночи. Кто-то считает это детством, ну и пусть. Когда отец присаживается на краешек его постели, ерошит волосы и прижимается своими горячими полными губами ко лбу, Этана всего охватывает жаром. Стоило представить скользящие по телу волосы Алрика, когда он наклоняется и целует его и член сладко затрепетал. А если отец прижмется своими сочными губами к его собственным? Член призывно дернулся в руках. Он быстро натянул штаны, засовывая внутрь клейкий болезненно-чувствительный орган. Нельзя мечтать об отце! Возбуждаться, думая о нем… ужасно! Этан потер ладонью лоб, неожиданно ощущая прилив ноющего жара и мороз по коже.       Я простудился?       У него всегда было слабое здоровье. Складывалось впечатление, что стоило кому-то в школе засопливить, как у Этана тоже начинался насморк. Он застонал от мысли, что прогуляет целую неделю, провалявшись дома. В том, что валяться он будет, сомневаться не приходилось. Алрик становился сверхзаботливым, если Этан заболевал и категорически настаивал, чтобы тот лежал в постели, в тепле, пил много горячего, в основном специальные чаи, вкусные, но от них он мочился, как скаковая лошадь.       Я должен лечь. Нужно лечь. Может, пройдет, если я полежу чуть-чуть.       Этан выволок себя из ванной, удивляясь стремительности поражавшей организм болезни. Снимаемый свитер больно царапнул воспаленную кожу, он рванул к себе зеленую Хэнли, подаренную Скоттом. Насколько несколькими секундами раньше он быстро застегивал штаны, подавляя нежелательное возбуждение, настолько обратно пропорционально медленны, были его движения сейчас. Пальцы, расстегивая, распухшими сардельками неуклюже скользили по металлическим кнопкам. Стягивая штаны, он тяжело прерывисто дышал, заставляя слабые, как у котенка, мышцы рук работать. Его постепенно охватывало приближающейся паникой. Что происходит? Никогда раньше такого не было. Дотронулся до горящего лба. Нужно присесть. На минутку. Все еще со штанами, закрутившимися вокруг лодыжек он, споткнувшись о кровать, полетел на нее. Его трясло так сильно словно, все кости застучали одновременно.       Что со мной? Что происходит?       Отсюда крик никто не услышит. Нужен телефон. Тогда можно будет позвонить Джордану, Вульфу или вызвать кого-нибудь из персонала. Но куртка висит на стуле возле стола. И кажется сейчас столь же далекой и недостижимой, как Сибирь. Аж на другом конце комнаты. Сил добраться до нее не хватит. Но есть еще стационарный телефон на прикроватной тумбочке. Он поднял голову. Да, телефон на месте. До него было примерно полтора метра. Он подтянул руки поближе к бокам и, собравшись с силами, попытался подняться, опираясь на них, но они горели покалывающим огнем от кончиков пальцев до плеч, норовя подогнуться, снизу вверх расползалось онемение. Сердце молотом долбило в грудь, а перед глазами вспыхивали лихорадочные сверкающие искры.       Я не могу подняться! Почему тело меня не слушается?       Этан загнал панику поглубже. Вытянул руки перед собой, в надежде подтянуться используя одеяло, как точку опоры. Глубоко вдохнул. Тело накрывали волны жара и холода, вытягивая остатки сил. Если сейчас не доберется до телефона, то не сможет добраться до него вовсе. С губ сорвался дрожащий смешок. В доме куча народу. А ощущение, будто умираешь в одиночестве на заснеженной вершине горы.       Я не умираю! И-исус, нельзя так думать! Я просто заболел. Но это пройдет. Я вылечусь. И все со мной будет хорошо. А сейчас надо добраться до этого чертова телефона.       Этан смял в кулаках покрывало еще раз, напоследок, собираясь с духом, вдохнул и потянул себя повыше. Одеяло было заправлено плотно, с больничными «уголками», поэтому он надеялся удержаться. Если матрас он все-таки выдернет из пазов – сердце пропустило удар, - но пока все шло по плану. Тело проскользнуло немного выше, на десяток сантиметров. По коже покатились первые струйки пота. Его затрясло.       Полтора метра. Может уже сантиметров на двадцать меньше. До телефона. Я смогу!       Он протянул руки дальше и вновь схватился за одеяло. Ладони потели, но толстый материал легко впитывал влагу. Этан снова бросил себя вперед. Удалось оттолкнуться. Подтянув ноги на кровать, уперся коленями в матрас. Ягодицы приподнялись, но грудная клетка осталась намертво прижата к постели, голова казалась неподъемной, он не мог оторвать ее и никак не получалось вдохнуть. Этан застонал, затем все же передвинулся чуть вперед. На целых шестьдесят сантиметров на этот раз. Лег на щеку, посмотрел на телефон. Казалось, что до него можно дотянуться. Вот только мышцы рук превратились в приготовленную лапшу. Неизвестно, сколько еще они продержатся в относительно рабочем состоянии. Он дернул плечом, рывком посылая правую руку к телефону. Пальцы коснулись тумбочки.       Еще немного и я достану до него. Тогда Джордан поднимется сюда. Я уже почти вижу, как взметнутся позади него фалды пиджака. Даже человек-гора побежит сюда, и его будет сопровождать звон дрожащих стекол и китайских безделушек на полках. Все будет хорошо.       Но тут свело спазмом желудок. Так сильно его не тошнило никогда. Мышцы желудка резко сократились, он машинально скрутился в клубочек. Паника мгновенно заволокла сознание, когда по пищеводу хлынул к горлу давно съеденный обед. Его вырвало, выкручивая все внутренности. Рядом растекся зловонный бассейн рвоты. Специфический запах, кислый, желчи и хот-дога накрыл его. От запаха его вывернуло снова. Он почувствовал себя одним из котов Скотта, которые продолжали всухую издавать рыгающие звуки, хотя уже нечем было.       Хватит. Хватит, Господи, пожалуйста!       Наконец, немного отпустило, хотя все еще мутило и мышцы свело судорогой. Он захныкал, слезы выступили на глазах. Что с ним? От кисловатого запаха рвоты передергивало на каждом вдохе.       Надо выбираться отсюда. Нужна помощь.       Со стоном ужаса он осознал, что единственная возможность добраться до телефона через лужу остывающей полупереработанной пищи.       Я не смогу. Нет!       Перед глазами помутнело.       Вернулась паника, разрывая своими когтями все еще взбудораженные внутренности. А если пропадет зрение? И он останется в темноте?       Я не умру. И не ослепну. Я… я не знаю. Вдруг я умру? А если перед этим меня поглотит тьма?       Эти мысли заставили его двигаться. Собрав последние остатки сил, он крутанулся прямо в лужу рвоты. Рубашка моментально промокла и прилипла к груди. Он поперхнулся воплем, когда миазмы окружили его. Потянулся к телефону. Каждая молекула в нем жаждала добраться до телефонной трубки. Пальцы коснулись гладкой поверхности, ощутили прорезиненные кнопки. Плечо взорвалось болью, стоило потянуться чуть дальше. Жижа хлюпнула под ним, втираясь в рубашку и кожу. Пальцы сжали трубку. Потянули ее к себе, но она осталась крепко сидеть в гнезде базы, стоявшей на тумбочке.       Просто пододвинь к краю и база упадет.       Этан сделал, как подсказал внутренний голос, но как только база забалансировала на краю, хватка на трубке невольно ослабла и новая волна покалывающих мурашек раздробила все тело. Трубка вместе с базой рухнула на пол.       Со стоном ужаса, он наблюдал, как трубка отскочила от ковра и закатилась под кровать.       - Нет… нет, бляаать, - выдавил сквозь стучащие зубы. Сморгнул слезы разочарования и гнева.       Я должен наклониться к полу.       Я не могу.       Я должен.       Я обязан.       Я так боюсь.       Отец, помоги мне!       Он мне так нужен!       Я должен доказать, что я достойный сын Алрика Коени.       Он дотянется до трубки. Отвратная масса под животом позволила куда проще соскользнуть по одеялу. От запаха он снова давился рвотными позывами. Холодных слизких кусков частично переваренной еды оказалось достаточно, чтобы перекатиться несколько раз. Голова его была у края кровати. Остальное – вопрос равновесия. Как только верхняя часть тела перевесит, он упадет с кровати на пол. Под пальцами нащупался восточный ковер. Малиновые завихрения испускали кровавое свечение. Этан сморгнул и помотал головой. Ковер снова стал просто ковром, а не нарезкой лавинообразных нитей. Он впился ногтями в ковер, пытаясь с его помощью подтянуться. Получалось. Он немного сполз вниз. Первым ударился об пол подбородок. Этан болезненно застонал. Во рту поселился привкус крови, а язык обожгло болью. Там, где он прикусил его. Все, что ниже пояса оставалось пока на кровати. Он заставил колени подтянуться в сторону и к груди. Наконец он полностью лежал на полу, упираясь ногами в каркас. Используя тело, как рычаг он вытянулся вдоль кровати. Все переливалось, в голове стучало. Ковер снова пылал. Ядовитым красновато-оранжевым. В глазах резало от его всполохов.       Это не на самом деле. Все из-за температуры. Надо просто не обращать внимания.       Но не получалось. Вскоре он обнаружил, что завороженно уставился на расплавленный красный и потерялся в мазках черного. Дернув головой, заглянул под кровать. Под ней была непроглядная тьма вязкая, как смола. Он пытался разглядеть очертания трубки на фоне тонкой полоски света с другой стороны. Но краски ковра затянули его. Вздрогнув, Этан закрыл глаза. Нужно достать телефон. Вслепую вытянул руку. Рукав задрался, нежная плоть потерлась о грубую шерсть ковра, царапая по дуге вдоль руки. Поначалу он не чувствовал ничего, кроме ковра. Передвинув руку еще на несколько дюймов, снова пошарил.       Что если телефон закатился далеко, на средину кровати? Я его не достану, пока не залезу под нее.       Этан вспомнил свои старые страхи о монстрах под кроватью. Он заставлял Алрика проверять их наличие каждую ночь и не успокаивался, пока тот не становился на колени и в самом деле внимательно не вглядывался в темную пустоту. Его удивляло, что отец никогда не дразнил его из-за этого. Наоборот, выполнял просьбу и серьезно отвечал. Мысль о том, чтобы перетащить свое бьющееся в лихорадке, испачканное рвотой тело под кровать заставила его рассмеяться. Звук получился слабый, надломленный. Он замолк, как только смог.       Не думаю, что мне понадобятся силы, чтобы забраться на кровать. Все получится. Я смогу. Еще один последний толчок и тогда… тогда все будет окей.       Он отрыл глаза и с усилием сосредоточился, надеясь увидеть отблеск глянцевой панели трубки. Она лежала точно по центру, под изголовьем. Дрожа всем телом, он скользнул под кровать, не осмеливаясь ни закрыть глаза, ни даже моргнуть из боязни потерять отражающийся блик. Темнота под кроватью сгустилась над ним, угнетая. Члены наливались тяжестью. Голову поддерживал пол. С каждым вдохом приходилось все больше прилагать усилий, чтобы удержать голову и не позволить ей упасть на пол. С каждым болезненным рывком, с каждым касанием грубой шерсти ковра кожа превращалась в одну сплошную ссадину. Рука ткнулась в трубку.       Всхлипнув, он подтянул ее к себе и нажал на “talk”. Экран загорелся вибрирующим зеленым. Глаза обожгло, перед ними снова все расплылось, но он успел вдарить по кнопке выбирая номер Джордана. Где бы в доме он ни находился, секретарь всегда носил телефон с собой в пиджаке. Пока шли гудки его, затылок тяжело ударился об пол. Наконец, трубку сняли.       На линии холодно зазвучал хрустящей свежестью жестковатый голос Джордана:       - Этан, что тебе нужно?       Булькающий смешок перерос в стон. Рот отказывался повиноваться, выговаривать слова.       - Этан? С тобой все в порядке?       Обеспокоенный голос в трубке взлетел ввысь.       - Т-так т-т-темно-о-о…       - Где ты?       - Н-не… в-в-в-виж-ж-ж-жу-у-у…       - Судя по добавочному номеру, ты звонишь из своей комнаты. О мой бог… Оставайся на линии! Я скоро буду!       Как ждал, Этан едва помнил. Прошли минуты или часы? Темнота под кроватью душила. В следующее мгновение он проснулся в ванне со льдом. Резко изогнулся, чувствуя, как холод яростно вгрызается в тело. Отец держал его. Его лицо было белым, полным страха и ужаса.       - Твоя температура, когда мы нашли тебя под кроватью… была сорок и пять, - сказал Алрик.       Этан вздернул голову вверх. Льда в ванне не было. Вода была горячей, а на ней пушилась шапка пены.       Он заблудился в воспоминаниях. Вздрогнув, обнял отца.       - Лед вспомнил. Ты держал меня в ванне со льдом. Было так холодно, - пробормотал Этан.       - Да, нужно было сбить температуру. Я думал, что уже слишком поздно. И минутой позже так бы оно и было, - прошептал отец.       - В первый раз было так страшно… да и потом не лучше.       Он привык жить в окрашенном температурой мире за два года, пока не начал принимать «пудру». Болезнь отступила и когда вернулась – изменилась. Иногда он чувствовал, как «пудра» пытается выскрести болезнь из его тела. Он, как змея, пытался сбросить эту заболевшую изрубцованную шкуру.       - И у тебя есть время, пока я найду выход. Пока найду лекарство. Найду ответ, - снова этот отстраненный взгляд отцовских глаз. – Вот только, если единственный ответ – излечение? Излечение, сопряженное с самым большим риском…       Первые пару лет Этан не понимал, что с ним происходит. Им постепенно начинало овладевать отчаяние. Как-то ночью он всерьез размышлял о том, чтобы выйти на балкон и кинуться головой вниз, в снег. Тело горело в огне, и он знал, что снег его охладит. И можно было бы остаться там, в зимней стуже и позволить холоду постоянно охлаждать его. Но затем Алрик ввел ему первую инъекцию «пудры» и все изменилось.       Господи, как по-ребячески он себя вел! В самом деле, что значат последствия от «пудры» по сравнению с проявлениями болезни до нее? «Пудра» заставляет его чувствовать себя нечеловеком? Ну и что? Какая мелочь. Он и так не человек!       - Ты можешь сказать мне все, отец. Я знаю, что какой бы выбор ты не сделал – он будет лучшим из всех возможных, - заверил Этан. Своему отцу он доверял. Но помрачневшее лицо Алрика все равно пугало. Отец обхватил его лицо ладонями.       – «Пудра» не борется с болезнью. Она избавляется от причины ее вызвавшей.       - От которой?       - От твоей человеческой части, Этан. Она «переписывает» твою ДНК в чистокровного эльфа, - пояснил Алрик.       Этан поджал губы. Его слова имели смысл. Пусть и звучали абсолютно дико и невероятно.       - Окей, хорошо. Хорошо, ведь?       - Надеюсь, да. Надеюсь… но есть нюансы, - Алрик заколебался. Этан вцепился в него крепче. – Проблема в том…       - В чем?       - Я не знаю… - голос Алрика упал, ухо резанули проявившиеся в нем надтреснутые нотки. - Никто не знает… сможешь ли ты пережить уничтожение твоей человечности. Глава 36 Единственный       Скотт с трудом приоткрыл глаза. Что-то было не так. Холодно. Ему не нравился холод, и еще недавно было так замечательно тепло и уютно. Что же случилось? Он поднял с подушки голову и сонно заморгал.       - Где я, мать его так?       - Я надеялся, что наше недавнее действо произведет большее впечатление на твой непрошибаемый лоб. Или, по крайней мере, на твой сладкий зад, - ответил Джордан.       Скотт подскочил на постели. Джордан стоял у окна. Он отодвинул тяжелые шторы и смотрел в окно, пока Скотт не проснулся. Он так и не оделся, и Скотт с удовольствием скользил взглядом по развороту плеч и вниз по спине до выпуклости подтянутых ягодиц. Кремово-мраморную кожу огонь камина окрашивал в теплый оттенок.       - Что ты там делаешь? – протянул к нему руку Скотт.       - Ты просто хочешь вернуть себе грелку назад, - смягчилось лицо Джордана.        - Еще бы, - ухмыльнулся. – Мне было так тепло и где оно теперь?       - Да уж, я заметил, как ты прилип ко мне всем телом, - усмехнулся Джордан. - Все тепло из меня высосал.       Скотт виновато поерзал. Он смутно помнил, как цеплялся за Брита, и, наваливаясь всем телом, блокировал любые попытки того сдвинуться хоть на сантиметр. Тут он заметил, что чистый. Зад слегка ныл, но не было никаких следов застывшей спермы на ягодицах или животе. Он провел рукой по вялому члену и обнаружил, что тот сухой и теплый.       - Я потом вымыл нас. Телесные жидкости может и забавно исторгать, но не очень приятно в них просыпаться, - пояснил Джордан, дергая штору.       - Ох, ну, спасибо. Я чистый-чистый, - согласился Скотт. – Ну серьезно, Джей, что ты там делаешь? Надеюсь, не предаешься сожалениям! – последнее он сказал легко, но в ожидании ответа желудок сжался. Только бы Джордан не завел волынку «все-это-было-ошибкой».       - Нет, конечно, нет, - нежно улыбнулся Джордан. – Какие могут быть сожаления, после такого наслаждения? Наоборот, хочу повторить, как можно быстрее. А ты? Ты не жалеешь? Твой первый раз с мужчиной, а мы… мы толком и не встречались и вообще обошлись без ухаживаний...       Джордан осторожно сказал с «мужчиной», потому что первый раз Скотта был в лесу среди деревьев с Джорданом в волчьей ипостаси. Не совсем одно и то же.       - Я не из тех парней, которые фанатеют от конфетно-цветочной фигни, Джей. Тебе достаточно поить меня иногда припрятанным виски, и я возлюблю тебя со страшной силой, - пошутил Скотт и тут же прикусил губу из-за вылетевшего пусть и в шутку слова «любовь».       Чего я хочу от него? Признания в большой и светлой? Ага, и вечной. Его слова насчет перманентного состояния похоти и тревоге обо мне уже можно расценивать, как признание.       - Посмотрим, - тихо ответил Джордан.       Скотт перевернулся на бок и подложил руку под голову.       - Звучит так, словно ты задумал что-то.       Джордан пожал плечом. Одним. На лице его гуляла безотчетная улыбка.       - Возможно. Теперь, когда ты принадлежишь мне…       - Я принадлежу? – засмеялся Скотт.       - Да, - кивнул секретарь. – Теперь, когда ты принадлежишь мне, у меня есть возможность поэкспериментировать.       - Эксперименты? – приподнял брови Скотт. – Теперь я даже не знаю беспокоиться или предвкушать. А может, и то и другое понемногу.       - Может, так и должно быть, - усмехнулся Джордан, присаживаясь на краешек кровати. Погладил его ногу, прикрытую одеялом. Сверху вниз. – Мне нравится видеть тебя здесь. В моей постели.       Скотт приспустил одеяло, край его едва-едва прикрывал пах.       - В самом деле? Фантазировал обо мне?       - Возможно, - Джордан разминал икру его ноги.       - Оу, ты должен рассказать мне, Джей! – Скотт накрыл его руку своей. – Ты же зна-аешь, что можешь мне доверять? И это… меня заводит как и… и знать твои мысли обо мне.       Джордан драматично вздохнул, но Скотт знал, что он расскажет. Он старался не ерзать нетерпеливо, радуясь этой мысли. Секретарь пристально посмотрел на него, словно запоминая каждую черточку, а затем отвел взгляд.       - В первый раз я представил тебя в своей постели как раз перед рождественской вечеринкой, - начал Джордан.       - Ты имеешь в виду в тот год, когда я украл твой виски и…       - Да! Бесстыжий мальчишка. Мой подарок от Алрика! – глаза Джордана полыхнули.       - О боже, прости! – Скотт опустил голову, - я не знал, что это был подарок…       - На нем был бант! – прищурился Джордан.       - Ох-м, ну… я подумал, что это просто упаковка такая. Ну, знаешь у некоторых из этих понтовых виски…       Джордан предупреждающе сжал его бедро:       - Правда?       - О-окей, может, и тупо с моей стороны, но я правда так думал! Не делай мне больно! – смеясь, умолял Скотт. Он не мог сдержать смех. Каким бы неприступным и угрожающим не выглядел сейчас Джордан, он видел скрывающуюся в нем заботу и чувствовал себя в безопасности. – Обещаю, я тебе несколько галлонов виски куплю. И не только для особых поводов.       - Ты лучше, - хрюкнул Джордан. – У меня были планы на ту бутылку, и я нашел ее пустой, перевернутой и драгоценные янтарные капли падали на мой ковер! И ты…       - И я? – застенчиво переспросил Скотт.       - Не помнишь?       Скотт покачал головой. После того, как он прикончил целую бутылку виски, остаток вечера подернулся туманной дымкой забвения. Он помнил, как хотел преподать Джордану урок. Брит игнорил его всю ночь, флиртовал с каким-то пустоголовым пацаном кукольного вида, которому повезло в жизни заниматься то ли продажей автозапчастей, то ли чем-то связанным с ремонтом машин. Парень абсолютно не заслуживал внимания Джордана, но тем не менее секретарь увлеченно с ним болтал. Скотт разозлился, нет, он пришел в бешенство.       - Ну, тогда позволь мне пролить свет на тот вечер, - с удовольствием произнес Джордан. – Я вернулся в свою комнату, предвкушая, как расслаблюсь после насыщенного вечера. Развязал галстук и шагнул в свое убежище.       - Ты называешь свою комнату «убежищем»?       Джордан шлепнул его по ягодице.       - Да. Это место, где я могу быть самим собой.       - И ты… эм-м обнаружил, что что-то не на месте в твоем убежище?       Глаза Джордана снова сузились, а губы поджались.       - Да. Кое-кого.       - Ох… э-э, ясно, - Скотт смутно помнил, как отключился в кресле возле камина.       - У тебя виноватый вид. И я вижу, куда направлен твой взгляд.       Скотт быстро отвел глаза от стула и начал покусывать нижнюю губу.       - Я правда не особо помню ту ночь.       - Конечно, ты был в полной отключке. И скрутился в клубок на кресле. Как непослушный ребенок. За исключением того, что ты им не был, тебе было шестнадцать!       - Ах, безумства юности! - легкомысленно отозвался Скотт, подавив усмешку, когда Джордан подарил ему красноречивый острый взгляд.       - Это было всего два года назад. Тебя вывернуло на ковер. У тебя из-под головы растекалась лужа. Я боялся, что ты задохнулся, - едко сказал Джордан.       - Мне, в самом деле, жаль. Но ты игнорировал меня весь вечер, - скорчил гримаску Скотт.       Джордан нахмурился.       - О чем ты? Я весь вечер потратил на то, чтобы отогнать тебя от стойки, от бара, от…       - Точно! – Скотт сел. – Ты постоянно отсылал меня от себя прочь!       - Я… - Джордан часто заморгал. – Я… просто… я….       - Ты флиртовал! – Скотт ткнул пальцем куда-то в центр гладкой груди. – С этим ебанутым на всю голову наследничком автозапчастей!       Брови секретаря сдвинулись сильнее:       - Я понятия не имею, о ком ты говоришь…       - Блондин. Двадцати четырех-пяти лет. В нелепом темно-фиолетовом костюме! Но ты продолжал расписывать, как хорошо он скроен. А он был на редкость хуевым! – взорвался Скотт. Его самого удивила незрелая ревность в собственном голосе. А ведь прошло уже два года.       И Джордан тоже ее услышал. Его лоб разгладился.       - Тебя стошнило на мой ковер, потому что ты решил, что я заинтересован в том одиозном молодом человеке?       - Да! Потому что… То есть, нет! Я имел в виду, что… бляадь! Дерьмо. Ты спал с ним? Признайся, ты спал с ним? – заорал Скотт.       Голубые глаза, не моргая, близко-близко наблюдали за ним.       - Ты не читал в интернете о том, что с ним случилось?       Во взгляде Скотта засветилось недоумение.       - Читать об этом мудиле? О том, что он открыл новый чудесный магазин автозапчастей где-то?       Выражение лица Джордана было нечитаемым. Отблески огня играли на покрытой шрамами щеке, подсвечивая их.       - Он попал в автомобильную аварию. Они предположили, что он бродил в поисках помощи и… дикие животные добрались до него.       - Какой идиот! Кто его убил? Медведи? - фыркнул Скотт.       Джордан не засмеялся. И не ответил. Обнаженные плечи Скотта закололо мурашками.       - Погоди секунду! Что ты пытаешься сказать? Что ты… ты съел его?       Джордан отвел взгляд. Верхняя губа вздернулась, обнажая на мгновение зубы, словно он не мог побороть отвращение к себе.       - Прошло много времени, с тех пор как я пробовал человеческую плоть. Но тогда я был в ярости, голодный и встревоженный.       - Из-за чего? – спокойно спросил Скотт.       - Из-за того, что обнаружил, с какой невероятной силой меня привлекает шестнадцатилетний распутный гаденыш, - отозвался Джордан.       Рот Скотта приоткрылся от шока, образуя форму «о». Джордан съел кого-то из-за него?       - Я… Я не понимаю.       - Я нашел тебя здесь. Такого красивого. Такого хрупкого. Я поднял тебя с кресла и баюкал тебя в своих руках, - слова рвались с его губ. – И думал, что наврежу тебе. Я мог снять с тебя одежду, положить на свою кровать и взять тебя. Ты был расслабленный, безвольный от алкоголя. Ты бы не сумел остановить меня. Я бы успел погрузить тебя в удовольствие даже раньше, чем ты бы понял, что у тебя двигается член в заднице.       - Но ты же не поступил так. Я бы запомнил. Или задница запомнила бы, если не я, - с тихим смешком сказал Скотт.       - Нет, не поступил. В ту ночь у меня еще оставалась прозрачнейшая капля самоконтроля. Я отнес тебя в комнату Этана. Он был благодарен, что я нашел тебя. Он не знал, куда ты подевался, - многозначительно сказал Джордан. Скотту стало стыдно. Этану так часто приходилось разгребать его дерьмо. Если Скотт был с ним в редких случаях, когда у Этана были приступы, то Этан намного чаще крутился вокруг него, подавая аспирин и воду, потирая спину пока его тошнило, и заглушая звуки противным высоким визгом.       Этану в самом деле нафиг не нужно все мое дерьмо. ОМГ, о чем я думал? Или точнее не думал. Вообще. Я закидывался и бухал, чтобы не думать и не чувствовать.       - Я… Я много доставил мороки Эту, да? – пробормотал Скотт.       - Да. Но… но у всех у нас есть долги, люди, перед которыми мы обязаны извиниться и, впоследствии, вести себя правильно, - добавил Джордан. – И у меня больше всего. Потому что после того как я… я неуместно возжелал тебя, я вышел на охоту.       Тело Скотта сковало напряжением. Теперь он представлял нужды волка: секс, плоть и кровь.       - За тем парнем?       - Он был довольно привлекательным, - кивнул Джордан. – И немного походил на тебя.       Скотт моргнул:       - Он?..       - Старше тебя. Волосы. Нечто в строении скул. Не ты. Но достаточно близкое, похожее, чтобы удовлетворить… - голова Джордана поникла.       - Чтобы удовлетворить волка, желающего разорвать мое горло? – закончил Скотт, превращая неоконченное утверждение в вопрос.       - Волка, у которого в глазах темнело от желания тебя отыметь, а затем сожрать. Никогда не расставаться, - последовал ответ. Его руки стиснули бедра. – Я… я хотел тебя… Я просто хотел тебя. Теплого, живого и веселого. В моих руках.       Несколько долгих мгновений Скотт молча смотрел на своего любовника.       Джордан хотел изнасиловать и съесть его.       Но и нельзя сказать, что он больше ничего ко мне не чувствовал. Иначе запросто позволил бы волку слопать меня. И сдержать волка могли только чувства посильнее, чем верность Алрику и Этану. Он не хотел причинить мне боль, поэтому сумел остановиться. Не знаю, смог бы я так. Лонни… Господи, он бы умер от моих рук, а не Ниссы, если бы Джордан не остановил меня. Он такой невъебенно сильный, а видит только свою слабость.       Джордан сгорбился, уставился вниз на свои руки, старательно избегая смотреть на Скотта.       Так не должно быть. Джордан корит себя, считая, что причинил ему боль, не признавая, что все-таки ничего такого не сделал. Скотт наклонился вперед, обвил руками Джордана, прижавшись грудью к его спине и зарывшись лицом в основание шеи, и замер крепко удерживая.       - Ты слышал, что я сказал? Я хотел… съесть тебя, маленький мальчик. И этот идиот послужил твоей заменой!       - Слышал, - Скотт поцеловал его в шею. – Ты много чего хотел сделать, но не сделал же. И останавливал себя из раза в раз. И в тот последний раз…       Джордан поднял голову. Его глаза были мрачными и суровыми.       - Да, тот последний раз.       - Вряд ли ты бы смог жить, если бы убил меня, - тихо сказал Скотт.       Секретарь окаменел в его объятиях.       - У… у меня долг перед герром Коени.       - Уг, но не думаю, что это тебя бы остановило. А то я тебя не знаю. Чувство вины тебя бы уничтожило, - пробормотал Скотт, мягко укачивая в руках Джордана, дыхание которого на мгновение сбилось.       - Ты прав. Тогда давай будем благодарны… тому несчастному парню.       Человека вызвавшего ревность в тот зимний вечер уже давно не было в живых, но Скотт с удивлением понял, что осадок остался. Наследник сети магазинов автозапчастей умер! Джордан съел его! Но мысль о том, что Джордан хотел его, касался его, даже пожирал его, отчего-то казалась совершенно неприемлемой.       М-мать, я втрескался по уши. Или это одна из волчьих особенностей?       Скотт слегка передвинулся, чтобы видеть его лицо и с любопытством начал:       - А…       - Что?       Скотт проследил кончиками пальцев по мышцам его груди, очарованный шелковистостью кожи и тем, как она мило розовеет от его прикосновений. Джордан перехватил его руку.       - О чем ты хотел спросить до того как зачаровался моей грудью?       - Я очарован каждой частью твоего тела.       - Отродье, - пробормотал Джордан, поднес его руку к губам, поцеловал ее. – Только ты можешь переключить меня с отчаяния в развлечение ровно в две секунды.       - Это часть моего обаяния, - рисуясь сказал Скотт.       - У тебя есть обаяние? – приподнял брови Джордан. – Хммм, я не заметил.       Скотт хлопнул его по плечу:       - Походу, я здесь не единственное отродье в комнате.       - Вероятно, нет, - Джордан наклонился и поцеловал его. – Задавай свой вопрос. Мне теперь интересно.       Скотт поерзал.       - Все это между нами…       - Ты о чем? – Джордан запустил руку в его волосы.       - Ощущения слишком острые и яркие. Так всегда было, но я подумал, может… не знаю. Бля, все из-за этих волчьих особенностей?.. – Скотт тяжко вздохнул, недовольный внезапно изменившим ему красноречием.       - Ты пытаешься спросить, будем ли мы, как волки, с одним партнером всю жизнь или нечто в таком духе? - ухмыльнулся Джордан.       - Если ты собираешься дразнить меня… - нахмурился Скотт.       - Не собирался! Просто… это очень романтично. Ты хочешь, чтобы это было правдой? – склонив вбок голову, спросил Джордан.       - Я просто задал вопрос, - пожал плечами парень. – Я понятия не имею, как все происходит у вервольфов.       - Как и я, - поцеловал Скотта в висок.       - Но ты уже столько лет оборотень!..       - И ты думаешь, я знаю какой-нибудь секрет, как им быть? – Джордан поморщился. – Я ничего не знаю! Ничего, кроме голода и секса. Вот и все, что я знаю. Вульф мне ничего не объяснял.       Скотт посмотрел в его глаза. Брит попытался отвести свои. Скотт придержал его за подбородок:       - Ты правда ничего не знаешь?       - Я никогда не встречал других оборотней. Я даже не знаю, существуют они или, как эльфы, исчезли, - признался.       - Погоди, так мы… мы единственные? – Скотт почувствовал, словно в его груди образовалась дыра.       - Возможно. Было двое, теперь – трое, - Джордан вздохнул. – Вульф жил за завесой на землях Алрика. И любого встречного смертного… убивал. Меня спасло лишь вмешательство Алрика.       - Н-да, когда ты трахал меня и уже почти начал есть ощущения были классные. Я… я хотел, чтобы ты меня съел. По-настоящему хотел.       - И почему я чувствую себя виноватым? – он привлек Скотта к своей груди.       Мальчик охотно скользнул в протянутые руки, невнятно заурчав от удовольствия, ощутив шелковистую кожу.       - Но ты обратил меня и Вульф, как… ты знаешь, сколько ему лет?       - Понятия не имею. И Алрик не скажет точно, сколько Вульф живет в его землях. Для него время течет по-иному.       Джордан расчесывал пальцами его волосы, и Скотт, прикрыв глаза, сдерживался, чтобы не замурлыкать.       - А сколько лет Алрику?       - Наверное, десятки тысяч, - задумчиво сказал Джордан.       - Ни хуя себе! – его глаза стали огромными.       - Точно. Он столько всего видел собственными глазами. Столько всего испытал. Это почти непостижимо, - его пальцы массировали у основания шеи мальчика.       На этот раз Скотт заурчал. Примостился теснее к Джордану.       - Ты слишком уж им восхищаешься.       - А ты нет? Потому что ты наглый, - нежно добавил Джордан.       Скотт засмеялся.       - Для меня Алрик – отец Этана и Этан… так хорош, что это даже пугает. Мне иногда казалось, что он вообще не человек. Теперь я знаю ответ на этот вопрос. Я спрашивал себя: человек ли он вообще?       - Он очень милый.       - Слава тебе Господи, тебе не нравится сладкое, - Скотт слегка ткнул его в бок.       - В самом деле, - ухмыльнулся Джордан. – Милое нужно защищать, а испорченных сопляков нужно наказывать… долго и со вкусом.       - Ты снова фантазируешь о том, как бы устроить мне взбучку! – громко пожаловался Скотт.       Лицо Джордана стало мечтательным:       - Ой, да. Наблюдать, как ты извиваешься, как краснеет твоя задница… прекрасно. И потом ты был таким послушным. Хоть и недолго.       - Не вздумай злоупотреблять, - проворчал Скотт.       Он слегка поерзал. Задница болела. Но скорее, после их любовных игр, чем от порки.       - Болит? – ладони опустились по спине, изучающе скользнули между ягодиц.       Скотт тихо ахнул.       - Немного лучше.       - Насчет оборотней одно я знаю точно: ты будешь исцеляться быстрее. Возможно регенерация заработает в полную силу, когда ты первый раз обернешься.       - То есть мы сможем трахаться, как… ну ладно, волки, и я смогу нормально сидеть на следующий день? – расхохотался Скотт.       - Я уж точно на это надеюсь, - выдохнул Джордан. Поцеловал мальчика в лоб, тот запрокинул голову, губы их встретились. Оторвавшись, Джордан неспешно провел губами по его лицу. Возбуждение начало разгораться внизу живота.       - Еще раз? Или хочешь еще постоять у окна? – поддразнил Скотт.       Джордан прищелкнул языком.       - Послышалось что-то.       Скотт слегка напрягся.       - Вульф отнес Лонни и вернулся?       - Возможно, - Джордан нахмурился. – Но… - он замолк и нахмурился сильнее, - ты это слышишь?       - Что? Я… я ничего не слышу.       Джордан осторожно высвободился из объятий и единым текучим движением переместился к окну.        Скотт встал на одно колено, собираясь подползти к окну.       - Не высовывайся, - Джордан жестом показал ему оставаться в постели.       - Что ты видишь? Там что охраны нет? Я думал она у Алрика на каждом шагу, - прошептал Скотт.       - Так и есть. Именно это меня и беспокоит, - Джордан отдернув штору, пристально изучал местность за окном.       - Думаешь, Нисса? Или Рансулус?       - Я не…       От пронзительного воя разорвавшего тишину ночи Джордан окаменел, а волосы у Скотта на затылке встали дыбом.       - Это Вульф?       - Да, - отрывисто кивнул Джордан. – И похоже что-то пошло не так.