The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

      Глава 43       Конец вечности              Этан прислонился к дальней стене подвала, сжал зубы и попытался выровнять дыхание, стараясь издавать поменьше шума прерывистыми вдохами. Еще б успокоить оглушительно бьющееся сердце. Вести себя тихо — его единственный шанс спастись от Ниссы.       Она уже спустилась в коридор — он видел на стенах отблески зеленого свечения магии.       Пожалуйста, не заглядывай в камеры, думай, что я побежал дальше, вниз! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Этан и сам понимал, насколько напрасна его надежда. Конечно, она видела, как он сворачивал к клетке. В прямом коридоре быстро больше негде спрятаться.       Свет магии потускнел, похоже, она вернулась назад и проверяет каждую камеру, осматривая каждый угол сквозь металлические прутья. Он сглотнул горчащую слюну.       Как же он так глупо поддавшись страху, загнал себя в ловушку? Его прикончит собственная глупость, а после, если Нисса не блефовала насчет пудры в системе водоснабжения города, погибнет ещё неизвестно сколько людей. Этан сжал кулаки и ударил в стену позади себя. Та оказалась сырой и бугристой. Тихо зашелестела, осыпаясь, каменная крошка. Он замер. Едва слышный шорох привлек внимание эльфийки, и свет магии немного приблизился. Она светила вокруг себя в его поисках.       Нужно сохранять спокойствие. Постараться не издавать ни звука. И не дышать.       Зеленый осветил решетку напротив клетки, в которой прятался Этан. Красноглазая тварь задвинулась поглубже в темноту. Этан и сам съежился в своем углу. Мазнуло зеленым, подсветив угол напротив. Этан убрал руки за спину, стараясь уменьшиться в размерах. Луч скользнул к нему по полу. Ослепительно-яркий. От его света хотелось закрыть глаза, будто нехитрый прием поможет спрятаться, но тогда он не сумеет уловить момент, когда Нисса обнаружит его.       — Мой брат сажал в темницу не только врагов, — повысила голос, приблизившись, — но и тех, кого чересчур опасно оставлять на свободе, — он слышал ее мягкие шаги по холодному камню. — Не только из-за их предполагаемой опасности. В конце концов, у многих есть возможность причинить вред, но он умеет читать в душах и знает: они бы убивали и убивали.       Почему же в тебе не прочел? — молча спросил Этан. — Хотя может и прочел. Может потому и оставил тебя здесь. Умирать. Потому что ты слишком опасна для человечества.       — Я знаю, ты тут, Этан, — она постукивала охваченными зеленым огнем ногтями по решетке двери, затем взмахнула рукой, и пламя замерцало. — Я… чувствую тебя. Найти — лишь вопрос времени.       Но она не знает, в какой я камере. Пока. Он по-прежнему таился. Может, она мимо пройдет. Может, она уйдет, и получится открыть эту дверь. Она согнула руки, и пламя разгорелось ярче, осветив пространство длиной, примерно, в фут в его камере. Он убрал ноги подальше, чтобы носки туфель не выдали его.       Она видит в темноте? Мне всегда казалось, что отец видит.       Этан вспомнил, как одиннадцатилетним играл с Алриком в прятки. Он прятался в самый глубокий, темный угол платяного шкафа, но отец неизменно находил его. Алрик раздвигал пальто и нырял к нему, любяще взъерошивал его волосы, когда Этан хмурился недовольный, что его находили так легко. Но когда отец сидел с ним, усадив на свои колени, позволив полам пальто сомкнуться вокруг них, Этан не возражал. Они прятались вместе. Прятались от матери.       — Тебе интересно, откуда я знаю, как Алрик жил все эти годы без меня? Для человеческого понимания это недоступно. Но легко для нас, — пробормотала она, шагнув мимо клетки Этана. Ее вспыхнувшие глаза глядели куда-то в конец коридора. К нему она не повернулась.       Этан теснее прижался к стене.       Неужели она всегда шпионила за нами? Но как? Кто-то из слуг работал на нее? Маловероятно. Или она отправляла Рансулуса наблюдать из леса? Лес всегда казался убежищем, оттого Этана передернуло от мысли, что кто-то мог использовать его для слежки.       — Здесь есть «Коридор Теней». Он показывает происходящие события. Я могла видеть каждое мгновение в жизни Алрика и твоей, — сказала она. У нее был красивый профиль. Она была сестрой его отца. Семейное сходство поражало, даже несмотря на обрамление в виде раздражающего зеленовато-желчного свечения.       Ну почему она не выглядит как монстр, каковым является? Было бы намного проще ненавидеть ее, если бы не это сходство. Но оно — обманка. Она — нечто ужасное.       — Я могла видеть всю жизнь Алрика, да и те мгновения, когда мы были полностью поглощены друг другом. Его манера держать меня за руку по дороге к озеру. Сила его рук, спины и груди, когда он научился стрелять из лука. Я так гордилась им, — от плавных движений ее рук в воздухе оставался тающий зеленый след. Ее правая рука зависла в нескольких дюймах от тюремной решетки. Приблизившись, он мог бы дотянуться и коснуться ее. Взгляд ее бегло скользнул по клетке, в которой он прятался.       Она его видела? Знала, что он там? Этан задрожал. Ожидание и неизвестность были хуже, чем когда пришлось бежать изо всех сил, спасая свою жизнь.       Но если она знает, где я, почему не повернется и не посмотрит на меня? Почему стоит там и просто говорит?       — Я отдала ему свой первый поцелуй, — она хихикнула как девчонка. Рука ее взметнулась к губам, выражение лица смягчилось. — Он остолбенел, а затем страстно вернул его. Он всегда был очень чувственным. Он наслаждался близостью. Я учила его, как доставить удовольствие женщине. Помню тот день, когда опустила его голову себе между ног и объяснила, как ласкать женщину там. Он был идеален.       Этан скривил губы, показывая зубы. Сука! Она приставала к отцу! Она заставляла его делать всякое! Конечно, могло показаться, что Алрик и сам не прочь, но ведь и Нисса была старшей, любимой сестрой, которой он полностью доверял. Он бы, не задумываясь, выполнил все, а она вела себя с ним, как со своим будущим мужем.       Он — мой. Мой. Мой. Мой, — свирепо думал Этан, только начиная сознавать, насколько силен в нем инстинкт собственника.— Не твой. Мой. И что бы ты ни делала, Нисса, это не изменится.       — И когда он вошел в меня первый раз… ох, сами боги радовались нашему соединению, — ее рука скользнула по груди, коснулась вершинок сосков, она прерывисто выдохнула. — Той ночью я много раз испытала оргазм. Он был щедрым любовником. По-моему, он испытывал извращенное удовольствие, не позволяя себе разрядиться, и наблюдал за мной, дрожащей от наслаждения. Его член и бедра были липкими, испачканными в моих соках. Он снова и снова погружался в меня. И когда наконец излился своим семенем затопляя меня, я так надеялась, что у меня будет… — ее голос стих, улыбка поблекла, а на лице снова появилось беззащитное выражение.       Этан обнаружил, что не дышал, пока она говорила. Его грудь сжало. Сердце болело. Ему было невыносимо, что отец был в ней, а с ним до конца не дошел.       Пока. Если она убьет меня здесь и сейчас, то я так и не узнаю, каково это. И так много людей умрет.       — Тебе должно быть интересно, зачем я тебе все это рассказываю, — Нисса повернулась лицом к камере, сжала решетку и улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты знал, что теряешь.       Этан сам себе удивился, шагнув к ней.       — У меня все будет. Я получу больше, чем ты.       — Ты просто не учитываешь обстоятельства, в которых оказался. Ты в подземелье. В тюрьме. В темноте. Он найдет нас со всеми опасными игрушками, за которыми должен был следить, но пренебрег своими обязанностями, — она дернула дверь, но та не поддалась, — Ясно, заперто. Ну, это я могу обойти.       Магия, обволакивающая ее руки, растеклась по решетке. Металл засветился ядовито-зеленым и начал трескаться. Она отвела руку, и решетка раскололась на десятки мелких крошек, которые звеня, рассыпались по каменному полу. Этан отступил, когда начала светиться следующий прут.       — Почему ты не захотела жить с ним? Почему даже не попыталась? Почему уничтожаешь все? А моя смерть испортит все окончательно, так почему? — Этану казалось, что он хватается за соломинку, но ему нужно было найти какой-то способ достучаться до нее и оттянуть время до того как она войдет внутрь.       — Потому что ты всегда стоял на моем пути. И ты об этом знаешь. Твоя мать сожалела о твоем существовании. О, я много раз видела вас в Коридоре теней. Как тебе было жить, зная, насколько сильную ненависть ты внушаешь родившей тебя женщине?       Этан вздрогнул. Оставаясь в одиночестве после очередной стычки с матерью и убаюкивая себя слезами, он постоянно задавался вопросами: что с ним не так? почему мать ненавидит его с такой силой?       Но вслух сказал иное:       — Проблема была в ней. Она была больна. Я ни в чем не виноват. Отец мне так говорил! — он сам слышал, как смешно и по-детски звучат его слова. — Он говорил мне, что я… я хороший! И я верю ему.       — Конечно, Алрик постоянно твердил тебе об этом, но он не хотел видеть ничего плохого в тебе, не так ли? Ведь он возложил на тебя все свои мечты и надежды.       Она расщепила второй прут. Тот тоже распался. Затем ее зеленые щупальца перетекли еще на два прута.       — Он любит меня, даже если… даже если со мной что-то не так, — прошептал Этан.       — У него это как болезнь, недуг. Вот, что ты есть. Ты его заразил, но он об этом еще не знает, — она вздохнула. — Другие до тебя…       — И что с ними? — перебил Этан, понимая, что переспросил чересчур быстро и выдал свой интерес, чего не стоило делать.       — Ревность? — улыбнулась она ему. — Ну-ну, не стоит.       Напряжение немного отпустило Этана, хотя он знал, что еще пара прутьев, и она сможет проскользнуть внутрь. За ее плечом, в футах восьми над полом зависли в пространстве красные глаза.И расставлены они были шире, чем у людей. Ниже блестели длинные клыки. Две когтистые руки, извиваясь, ползли из клетки.       Он отшатнулся, как будто они тянулись к нему, но между ними была Нисса. Она решила, что он от нее отдернулся, и засмеялась.       — Ты не хочешь узнать, почему тебе не стоит ревновать? — восхищенно спросила она.       — Он не любил их, как меня. Или что-то вроде того, — его взгляд не отрывался от мерцающих глаз существа за ее плечом. Оно протянулось через решетку. Коготь мазнул по подолу длинного платья, но она наклонилась вперед, невольно оказываясь вне досягаемости твари.       — Или что-то вроде того, — хмыкнула она. Третий прут сломался, и она разбросала кусочки по земле.       — Именно поэтому ты сейчас здесь? Потому что увидела что-то в наших отношениях, чего не было с другими детьми? Я имею в виду, почему ты их не убила? Почему скрывалась, пока я не появился?       Треснул последний прут, и обломки металла причудливо испещрили землю.       — Но стоило ему взять тебя первый раз на руки, как выражение его лица изменилось, — ее глаза были почти черными.       — Что ты имеешь в виду?       Коготь покачивался в угрожающей близости от платья Ниссы. Прутья в той клетке бесшумно выгнулись, словно жаждали дотянуться до нее. Но та ничего не замечала. Она склонила голову набок, будто действительно размышляла над вопросом Этана.       — Он выглядел перепуганным и нежным, когда держал тебя на руках. С другими детьми его взгляд блестел скорее расчетливостью, словно он проводил эксперимент. Не то чтобы он не был добрым с ними. Был. Но с тобой… он влюбился с первого взгляда на твою пищащую детскую форму.       — Он… он хотел меня…       — Он любил тебя. Обожал. Его сердце оказалось в маленьких детских ручонках. Тогда я поняла, что потеряла его. Даже если ты умрешь, он никогда не станет моим до конца. Хоть он уже похоронил не один десяток своих детей, ты единственный, кого он… чувствовал, — Нисса помрачнела. — Он будет всегда оплакивать тебя, он никогда не перестанет любить тебя. Какая-то частичка его навсегда останется недосягаемой для меня.       — Я тоже всегда буду любить его, — слезы обожгли глаза. Любить друг друга для них было естественным, как дышать. Алрик влюбился в него с самого начала. Этан не был просто еще одной попыткой обретения потомства. Он имел значение. Он сморгнул нежданные слезы как раз к мгновению, когда разрушился последний прут.       — Ну, а сейчас вечность закончится, — прозвучало почти печально.       Этан бросился назад к стене, подальше от нее. В груди сдавило от страха. Нисса шагнула в клетку, но резко остановилась. Нахмурившись, обернулась, желая посмотреть, за что зацепилось платье. При виде черного потрескавшегося когтя она в отвращении вскрикнула. Стрела вспышкой зеленого огня полетела в когтистую руку. Вой существа потряс подземелье. Нисса оступилась, потеряв равновесие, и Этан воспользовался предоставленным шансом: бросился на нее и она отлетела к двери клетки на противоположной стороне коридора. Красноглазое создание мощными черными руками обхватило ее поперек талии. Его длинные когти погрузились в ее плоть. Последнее, что видел Этан, проскакивая мимо, была бегущая из раны на горле кровь на ее белую грудь. Ее крики преследовали Этана, пока тот вслепую не домчался до другой лестницы в самом конце коридора.       Он, споткнувшись на ступеньках, ударился коленями о каменный край одного из стояков. От боли на мгновение перед глазами вспыхнуло белым, но он заставил себя двигаться дальше. Нужно убраться подальше от нее. Крики ее стали визгливыми и плаксивыми. Затем от ее ударов взревел монстр. Вспышки зеленого света освещали всю тюрьму. Она скоро снова последует за ним. Раненная и еще более опасная.       Я не умру здесь! Не умру!       Поднявшись по лестнице, он навалился плечом на тяжелую деревянную дверь, обшитую металлическими листами, молясь, чтобы она открылась. Молитва исполнилась гораздо быстрее, чем он думал. Пролетев через дверной проем, он упал на мраморный пол. По инерции проехался по гладкому камню. Полежал немного ошарашенный. Сверху лился солнечный свет. Птицы щебетали. Он поднял голову. Холл выводил во внутренний дворик, в котором росло одно-единственное дерево, выросшее до невероятных высот. Лучи солнца струились сквозь его ветви насыщенного золота, что казались чересчур идеальными, чтобы быть настоящими. Яркие, хрупкие птицы порхали в листве. В воздухе витал сладкий аромат цветов. Ничто не могло разительнее отличаться от подземелья. Он не видел ничего прекраснее. Слабый рев снизу заставил его вспомнить, что как бы здесь не было красиво и мирно, оно таковым не являлось. Он вскочил.       Я должен связаться с отцом!       Этан достал телефон из заднего кармана, в который еще недавно машинально запихнул. Сигнала не было. Он рассмеялся, и смех прозвучал несколько истерично, потому он зажал рукой рот, загоняя звук назад. Ну, конечно, здесь нет сигнала. В эльфийских землях нет вышек сотовой связи. Нужно вернуться в свой мир. Но как найти выход из замка? Этан похромал по коридору к, как он надеялся, фасаду замка. Но не мог отвести глаз сначала от дерева, а затем и от изысканной мозаики на полу и стенах. От красоты здания дыхание перехватывало.       Вот выберусь отсюда, а когда все закончится, с нетерпением буду ждать возможности прийти сюда с отцом.       Не в силах сдержаться Этан улыбался, шагая. Возможность находиться здесь означала переход от получеловека к эльфу. Может пудра сделает из него настоящего эльфа и тогда его страхи старения и смерти угаснут. Этан остановился возле двойных дверей со сложным орнаментом в виде завитков. Похоже на парадный выход. Возможно, они ведут в головной двор? Он оглянулся через плечо, но оттуда не доносилось никаких признаков приближения Ниссы. Может, существо убило ее.       Не стоит слишком на это надеяться. Наилучшим сценарием будет, если ее сильно ранят и это замедлит ее продвижение.       Легкого касания оказалось достаточно, чтобы двери перед ним распахнулись. За ними обнаружился длинный коридор, чьи стены украшали простые белые гобелены. Далеко, в конце коридора, виднелись еще одни двойные двери. Этан шагнул внутрь и двери немедленно захлопнулись за ним, отрезая от солнечного света и щебетания птиц. Неизвестно откуда исходящий свет был тусклым и теплым, почти уютным. Казалось, он разливался в самом воздухе. Этан пошел вперед. Несмотря на пол из темного мрамора, шаги его звучали приглушенно. Он нахмурился, заметив странную черноту гобеленов на стенах. Почему на них нет изображений? Разве не должны они быть покрыты яркой вышивкой сцен, ну например, охоты? Может, эльфы более эстетическим считали минимализм? Он обнаружил, что замедляется, пока не остановился перед одним из самых больших гобеленов, не в состоянии оторвать взгляда от пустоты. Он тряхнул головой.       Мне нельзя здесь оставаться. Нужно идти. Почему я не могу? Нисса может появиться в любой момент!       Но тут Этан обнаружил, что прикован взглядом к тонкому плетению гобелена. Он наклонялся, пока не уткнулся носом в нити. Он ошибался, думая, что гобелены чисто белые. Точно в центре, куда был направлен его взгляд, вилась цветная нить. Синяя? Или красная? Или она была пурпурная? Этан прищурился и вгляделся пристальнее. Тут единственная цветная нить выцвела, полиняла, окрашивая другие нити вокруг себя. У мальчика сбилось дыхание, когда на простом белом гобелене вдруг выткалась красочная сцена. Показались леса с замком в отдалении. Среди деревьев он увидел две фигуры верхом.       Алрик и Джордан!       Алрик был верхом на светлой лошади, одетый так, как Этан еще не видел: в пурпурную мантию подбитую белым мехом у воротника и манжет. Одежда Джордана походила на его, только цвета были более приглушенные серые и зеленые. Он восседал на черной кобыле. Отец оглянулся через плечо на замок в отдалении. На его лице смешались грусть и нетерпение. Этан отдернулся, когда Джордан тронул Алрика за плечо. Тот повернулся. На его лбу блеснул венец. У Этана заколотилось сердце. Отец едет за ним? А это окно какой-то вид магического портала? Нужно привлечь их внимание. Может, если позвать, они его услышат?       — Отец! — закричал он. — Джордан!       Но ни один не ответил ему. Он потянулся коснуться волос отца, но в конце концов ощутил только ткань гобелена под пальцами, вместо шелка волос.       — Не думай, будто бросаешь дом, Алрик, это как обрести еще один, — мягко сказал Джордан. Шрамы на его щеке выглядели более багровыми, чем сейчас.       Потому что это прошлое. И это — Коридор Теней.       Именно отсюда Нисса могла шпионить за ними. Кстати, о смертоносной тете, он оторвался от видения из прошлого Алрика и шагнул назад к центру коридора. Можно и в другой раз все это посмотреть. Когда здесь будет безопасно. Он сделал несколько шагов к дальним дверям, стараясь смотреть прямо и не обращать внимания на пустые гобелены. Но это было сродни прогулке сквозь черную патоку. Каждый шаг давался с трудом. Краем глаза он увидел, как пустые белые гобелены наполняются событиями из жизни отца. Бисеринки пота выступили у него над верхней губой.       Нужно выбираться отсюда. Нисса придет. Мне нужно…       Но вероятно Коридор Теней пронизывала некая магия, не позволяющая людям просто пройти его. Или может, здесь была другая дорога, о которой Этан не знал. Он осознал, что остановился возле другого гобелена, быстро наполнившегося цветом и жизнью. Повернул голову. Ему нужно посмотреть. Ему нужно видеть. Алрик стоял перед кроваткой. Этан узнал комнату. Это была его собственная детская. Приглушенный осенний свет струился через окно, но все внимание Алрика было приковано к крошечному младенцу, который елозил на спине, размахивал ручонками. Алрик крепко сжимал поручни кроватки.       Улыбка, робкая, трепетная, благоговейная играла на его лице, когда младенец тянулся к нему раз за разом. Сердце Этана громко бухало в груди.       — Возьми меня на ручки, папочка. Я хочу, чтобы ты взял меня на ручки, — Этан понял, что прошептал эти слова.       Алрик склонился и взял отбивающегося младенца на руки, как только он прижал его к груди, тотчас же размашистые движения прекратились, и послышалось удовлетворенное бульканье. Вокруг Этана все завращалось, и он сделал несколько шагов на деревянных ногах к картине. Он не мог оторвать взгляд. Он позабыл, что является всего лишь зрителем и погрузился в воспоминания.                            Глава 44       Натура VS Дрессировка              Сосредоточившись на своей добыче, Скотт даже не заметил, как сорванная с петель дверь, пролетев мимо него, раскололась, ударившись о противоположную стену. Дверная ручка врезалась в угол стены, из которого явилось теневое создание, и оно глухо застонало. Из лопнувшей штукатурки засочилась черная слизь, но Скотт ее не заметил. Дуновение гнили он учуял, но запах еды одурял.       Теневое создание отступило. Исчезло обратно в углу, приникая к треснувшей штукатурке, словно жаждало поглотить липкую грязь. Рансулус, когда оно отделилось, пронзительно завизжал и замолотил когтями по воздуху, словно это могло ему помочь быстрее убраться от твари подальше. В конце концов он съежился на полу. Кожа его приобрела цвет шпаклевки. Волк в Скотте зарычал, решив, что добыча убита. Скотт спрыгнул с постели и проворно приземлился в футе от неподвижной фигуры. И только тогда заметил нечто помимо Рансулуса. Это нечто шагнуло, преграждая ему путь. Между ним и его пищей стоял стройный светловолосый мужчина.       — Скотт! — выкрикнул блондин. Обнаженное тело покрывали полосы подсохшей крови. Мускулы перетекали под кожей, словно ничем не сдерживаемые. — О, боже, малыш, ты… ты… все будет хорошо. Обещаю. Я все исправлю. Приди в себя.       Волк слова проигнорировал.       Они были бессмысленны. Смысл имело лишь то, что привлекательный мужчина стоял на дороге между ним и пищей и местью Скотта. Это было непозволительно. Скотт зарычал и ударил мужчину. Но тот не пролетел через всю комнату, а перехватил его руку и твердо сжал. Скотт фыркнул и попытался ее выдернуть, но мужчина держал крепко.       — Нет, Скотт! Хватит! Контролируй себя, — последовал приказ.       Скотта терзали противоречивые желания. С одной стороны инстинкты требовали в борьбе доказать свое превосходство, а с другой — присесть и подставить открытое горло симпатичному мужчине. Но такое поведение было позволительно только в стае. Симпатичный мужчина — стая?       — Я знаю, ты думаешь, что для безопасности нуждаешься в волке, но он тебе не нужен. Мы уже здесь. Все будет хорошо, — сказал мужчина.       Волк заворчал. Он был необходим. Скотт был слабым, а волк — сильным, хоть симпатичный человек и смог остановить его. Но ему удалось это только потому, что волк не вложил в удар всю силу. Волк не мог. Скотт сопротивлялся.       — Сознание волка подчинится тебе, Скотт. Ты можешь перехватить контроль. Тебе нужно только захотеть. Вспомни, кто ты. Вспомни, что для тебя важно, — голос симпатичного мужчины зазвучал нежнее, убеждая прислушаться к его словам.       Волк зарычал и рванулся от него прочь. Мужчина задохнулся, когда когти цапнули по руке, сдирая кусок бледной кожи. По линии среза рубинами расцвели капли крови. Запах Рансулуса привлекший его от голода и гнева не шел ни в какое сравнение с запахом мужчины. Аромат его крови едва не заставил Скотта рухнуть на колени. Его рот открылся, язык вывалился, словно он пробовал запахи на вкус. Нежную мягкую плоть мужчины хотелось лизать и кусать. Он возбудился. Член у него неожиданно встал полностью эрегированный. Аж до боли. Хотелось впиться мужчине в горло, одновременно засаживая глубоко по самые яйца в его одолеваемое спазмами тело. Голубые глаза мужчины расширились до невероятно огромных при виде реакции Скотта. Он сделал шаг назад. Поднял руки перед собой.       — Скотт, это я. Джордан. Помнишь? Не делай этого!       Скотт обнажил блестящие от слюны клыки. Он был так голоден. Его желудок обвис пустым мешком. Мужчина будет вкуснее, чем можно вообразить. Возможно, его одного хватит, чтобы насытить его. Его член задрожал в предвкушении. Он в мгновение ока заставит Джордана скулить на земле.       — Вульф! Держи его! Только больно не делай! Но удержи его на спине! — закричал Джордан.       — Волчонок, — донесся от двери грубый голос.       Голова Скотта качнулась в сторону. К нему подкатился большой медведеподобный мужчина, тоже голый и измазанный в запекшейся крови. Пах он не так вкусно, как Джордан, но все равно знакомо и приятно. Но никому не удавалось дважды помешать ему насытиться и потрахаться. Он решил вытащить Джордана в лес, где они смогут пожрать и всласть потрахаться. Пора убраться из этой закрытой комнаты. Скотт прыгнул на Джордана, но Вульф, перехватив его за пояс, бросил его на пол. Он стукнулся подбородком, зубы больно клацнули, смыкаясь. Удар оглушил его на несколько мгновений.       — Не делай ему больно, Вульф! Постарайся поосторожнее! — сказал Джордан.       Скотт завыл и попытался выкрутиться в удерживающих руках так, чтобы иметь возможность укусить обхватом со ствол дерева горло, но Вульф лишь жестче прижал его к деревянному полу. Пригвоздили его надежно. Волк был в шоке. Это ж люди. Они должны быть слабее, чем он. Как его смогли так легко побороть?       — Скотт, послушай меня! Ты сейчас в безопасности. Не борись. Просто поверь нам, — умолял Джордан, опустившись на колени возле его морды. Скотт щелкнул зубами, но не сумел отпугнуть его. Мягкая рука погладила меховое рыло. Ощущение было приятным. Одно поглаживание перетекло в другое, в третье, в бесконечную последовательность. — Он расслабился. Слава Богу. Я думал, мы не сможем остановить его без мордобоя.       — Волчонок, — повторил мягко Вульф, но, несмотря на нежные нотки в голосе, хватку не ослабил.       — Что ты сделал с ним, никчемный кусок дерьма? — повернувшись на пятках, прошипел Джордан, обращаясь к хныкающему в углу Рансулусу.       Тот невразумительно застонал. Скотт видел, что помимо множественных выдавленных прыщей, из которых непрерывно сочилась молочно-белая жидкость, на спине и боках отсутствовали широкие полосы плоти. Как ни странно, они не кровоточили, а вид имели бледный и обезвоженный. Будто были высосаны насухо. И кровь, и жизнь. Это сделало то призрачное существо. Оно по-прежнему обреталось в углу, почти прозрачное и, казалось, злобно косилось на Джордана и Вульфа. Скотт рявкнул на него, но мужчины решили, что он все еще протестует против ограничения свободы и проигнорировали настоящую причину взрыкивания.       Джордан вскочил и, кинувшись к Рансулусу, начал трясти за горло, словно тот весил не больше тряпичной куклы. Его привлекательное лицо исказилось гневом:       — Что ты сделал? Ты его трогал? Ты… ты изнасиловал его? Что ты сделал? ОТВЕЧАЙ!       Голова Рансулуса моталась вперед-назад.       — Н-н-ничего!       — ЛОЖЬ! ГРЯЗНАЯ ЛОЖЬ! — он впечатал тело Рансулуса в стену. И еще раз. И еще. И еще. Удары отдавались глухим эхом.       Насилие возбудило волка в Скотте. Если Джордан ударит Рансулуса жестче, череп твари лопнет. Зато откроется жирное вещество мозга и будет много крови. Рот Скотта наполнился слюной, он заскулил. Вульф крепко держал его, предупреждая попытки вывернуться.       — Ничего я не сделал! — захныкал Рансулус.       — Он — волк! Полный оборот раньше срока на две недели! Такое могло произойти только из-за очень сильного стресса. Я знаю, что ты его трогал. Я знаю, что ты… — Джордан беззвучно раскрывал-закрывал рот. Выражение его лица стало страдальческим. — Ты умрешь. Больше мне сказать нечего.       — Госпожа будет…       Джордан вновь вбил Рансулуса в стену. На отштукатуренной стене остался круглый отпечаток головы.       — Все кончено, и с тобой, и с твоей госпожой.       Где-то на краю сознания Скотта щекотнула какая-то мысль. Касающаяся госпожи Рансулуса. Что-то связанное с ее отсутствием здесь, потому что она находится в другом месте. Где-то, где она не должна быть. Он представил себе логово, где живет стая, но возникло ощущение некой неправильности. Мысль трепетала поблизости, но не давалась. Желание волка крушить все вокруг с ревом вернулось к жизни. Здесь была кровь! Здесь была добыча! Ему нужно мясо! Он задергался изо всех сил, пытаясь встать. Удалось приподняться на дюйм от пола, прежде чем Вульф оседлал его и придавил назад к полу. Волк щелкнул зубами и зарычал, но большой мужчина потрепал его между ушами, словно он был домашней собачкой, а не свирепой дикой зверюгой.       — Ты многого не знаешь, если так считаешь, — пробормотал Рансулус. — Если ты убьешь меня, ты не узнаешь самого важного.       Снова, снова щекочущее ощущение, словно ему нужно что-то вспомнить. Но волк руководствовался инстинктами и животной хитростью. Человеческие воспоминания были эфемерными и не могли надолго удержать его внимание.       Джордан крякнул с отвращением, когда гной из открытых ран Рансулуса забрызгал ему руку.       — Ты и вправду мразь. И это ты ничего не знаешь, если считаешь, будто Алрику останется неизвестна хоть какая-то мелочь из твоего тупого маленького разума.       Тень страха скользнула по лицу Рансулуса, но он скрыл его за масляной улыбкой.       — Если и так, будет слишком поздно. Ты может под попытками и вызнаешь у меня все, но в таком случае предотвратить ничего не успеешь. Отпусти меня, тогда я скажу тебе то, что тебе нужно знать.       Джордан замер, осознав смысл его слов. Но неподвижность была недолгой, затем вновь начал трясти Рансулуса, встряхивая с каждым разом сильнее, отчего голова Рансулуса запрокидывалась назад со все большей амплитудой.       — Говори, что знаешь! СЕЙЧАС ЖЕ!       — С-сделка!       — Сделка? Думаешь, ты в том положении, что можешь ставить условия? — презрительно усмехнулся Джордан. — Тебе и так конец, Рансулус. Ты можешь выторговать себе только смерть полегче.       Волк в Скотте наслаждался силой бьющей из Джордана. Она сочеталась с красотой его обнаженного тела. Изгиб позвоночника, оканчивающийся крепкими ягодицами. Длинные ноги. Гладкие мускулы. Скотт представлял, каково будет погрузиться в сладкую глубину этой задницы. Ее жаркую шелковую тесноту, сжимающую его член.Как Джордан изогнется под ним, умоляя наполнить его до конца и оттрахать. Бисеринки пота будут собираться на его спине, и Скотт будет вылизывать нежную плоть. Плоть Джордана окажется сладкой и вкус ее, мягко обволакивая его вкусовые рецепторы, возбудит его чувства. Ему нужно вкусить Джордана. Попробовать. Но Вульф наковальней давил на спину. Он попытался скинуть с себя большого мужчину, но тот снова навалился на него всем своим весом, прижимая к полу. Его мощные мускулы ощущались сгнившими нитями при попытке отжать массу мужчины. Скотт разочарованно завыл.       — Волчонок, — грустно сказал Вульф.       — Он… голодный. Удерживать его вот так, жестоко, я знаю, Вульф. Но он не в себе, — оглянувшись, сказал Джордан. При виде пригвожденного к полу Скотта, лицо его омрачилось. — С ним все будет в порядке. Он вернется к нам.       Тут Рансулусу удалось врезать Джордану по ребрам. У того перехватило дыхание, и хватка его ослабла достаточно, чтобы Рансулусу удалось вырваться. Когда Джордан согнулся, тот рванул к двери. Скотт взвыл. Вульф смешался, не зная, то ли держать Скотта, то ли броситься за мерзкой тварью. Волк скорчился, нетерпеливо выжидая удобного момента, чтобы встать. Как только великан на мгновение отвлечется, тогда он сумеет освободиться и сделать Джордана своим. Но беглец далеко не ушел. Выход заблокировал красивый мужчина с черными обрамлявшими его лицо волосами, ниспадавшими каскадом. Руки его окаймляли ленты огня, а лицо выражало угрозу. Вульф сильнее вдавил Скотта в пол.       — Нет! Мой король! Пощади меня! — запричитал Рансулус, съежившись на полу и прикрыв голову руками, открытыми ладонями вверх.       — Ты ждешь пощады, после всего, что натворил? — выдавил Джордан. Он с трудом стоял, прижав руку к боку, на котором наливалась цветом гематома. Скотт разозлился. Зеленая тварь нанесла урону этому телу.Все это неправильно, ужасно неправильно видеть, Джордана травмированным, пусть Скотт и сам хотел его съесть…       — Рансулус, ты хочешь слишком многого, — заметил тот, кого Рансулус назвал королем. В голосе его звучала издевка, граничащая с необузданным гневом.       Волк проникся уважение к этому королю. Он был сильным. Диким, по-другому, не так, как волк, но схоже. Волк нетерпеливо следил за развитием событий. Зная, ожидал расправы. Кровопролития. Насилия.Прольется кровь. Много крови. Рансулус поплатится.       — Леди Нисса приказала мне! У меня не было выбора. Вы не знаете, какой она была, с тех пор как вы ушли! Она вконец обезумела. Мы все в опасности, — бормотал Рансулус.       — А люди, которых ты убил? Ты говоришь, что убивал исключительно ради ее удовлетворения? — насмешливо изогнулась левая бровь короля.       — Я делал все ради своей защиты!       Огонь заструился, перетекая на пальцы короля. Казалось, пламя ласкает его. Хотя он и улыбался, но в улыбке сквозило холодное предвкушение.       — Ясно. Ты либо служил Ниссе, либо защищался. И никакого удовольствия от этого не получал.       Рансулус облизал свои походившие на сырую печень губы. Волк задышал жарко, с удовольствием принюхиваясь.Ощутимо запахло смертью. Зеленокожий приносил ее другим недолго думая, а теперь его постигнет та же участь. Рансулус сквозь пальцы посмотрел на возвышающегося над ним короля.       — Не убивай меня, мой король. Может я… и поступал, как не следовало, но такова моя природа!       От улыбки короля повеяло арктическим холодом.       — Я знаю, кто ты, Рансулус. И знаю, что стоит мне повернуться, как ты вонзишь мне нож в спину.       Скотт зарычал. Он не позволит, распускающему сопли Рансулусу, поранить короля. Джордан вдруг погладил его, усмиряя его гнев.       — Все в порядке, Скотт. Все в порядке, — выражение нежности на его лице мигом переменилось в жестокое, когда он бросил Рансулусу: — Он утверждал, что у него есть некие сведения и за них хотел выторговать себе жизнь.       — Что тебе может быть известно, чего я не смогу вызнать у тебя?       Поток огня простерся от его руки к Рансулусу. Тот съежился сильнее в комок, когда огонь зашипел у его плеча, плоть его почернела и задымилась, запахло шашлыком. Язык волка выскользнул изо рта, смакуя этот аромат. У него слюни потекли от наслаждения.       — Я знаю кое-что очень важное! — заверещал Рансулус, огонь продолжил ласкать его. — Знаю то, что вы не знаете!       — В самом деле, — король ухмыльнулся. — Это единственная причина, по которой твои кишки еще не размазаны по всей комнате, — внезапно он вздрогнул, глаза его замерцали, он посмотрел в угол, в котором все еще жалась теневая тварь. Скотт понял, что в отличие от Вульфа и Джордана король ее видит. Король вздернул верхнюю губу, обнажая зубы, зарычал. — Это место наполнено болью и отчаянием. Ты многих здесь уморил. Ты накормил здесь спящего.       Рансулус задрожал. Его черные глаза метнулись в угол, где находилась теневая тварь. Он беспрестанно облизывал губы.       — Я… я… этот дом был пуст! Он подходил! Вот и все! — огонь достиг его правого соска, заставляя закричать и попытаться сбить огонь.       — Ты выбрал дом, где замучили насмерть детей. Ты выбрал дом, где были умерщвлены невинные, — его трясло, словно, он видел произошедшее здесь. — И ты преумножил здесь зло.       — Я не знал! Я не имел в виду… — огонь прервал протесты, заменив их воплями.       — Я видел, как медленно умирали здесь дети. Убитые их о-отцом, — король запнулся на последнем слове, словно ему больно было его произносить.       Вдруг Скотт понял, что запнулся, потому что у самого короля был сын, которого он очень любил. Перед мысленным взором промелькнул образ человека с черными волосами, серыми глазами и теплой улыбкой. Скотт попытался собраться с мыслями и оттолкнул сознание волка в сторону. Было нечто важное, связанное с этим мальчиком, который заставлял его сердце биться чаще. Джордан нежно поглаживал его шерсть, думая, что он возбужден из-за гнева. На мгновение у него появилось желание уметь говорить. Но морда не была предназначена для произношения человеческих слов. Мешал язык и зубы. Речь было против его природы. Но ему все равно хотелось спросить о мальчике. Ему казалось, что Джордан должен знать.       — Их призраки часто являются сюда, поскольку их юные жизни так жестоко оборвали, — продолжил король. — Тебе приятно находиться здесь, случившаяся трагедия возбуждает тебя, вот почему ты выбрал это место для пристанища.       Рансулус вытаращился на него. Кровь и гной пачкали пол.       — Это моя природа.       — Ты пытаешься оправдать себя своей сутью. Тем, чем ты позволил себе стать. Если ты не в состоянии контролировать свои порывы, тогда… — глаза короля загорелись жарким индиго, тогда как голос стих.       — У меня есть сведения, которые стоят моей никчемной жизни, мой король! Те, что тебе необходимо знать. Может, еще не слишком поздно, — взмолился Рансулус.       Скотт дернулся. Время. Что-то касалось времени и черноволосого парня, похожего на короля. Время истекает.       — Джордан, забери отсюда Скотта. На него действует запах крови. Весь этот дом неблагоприятно на него воздействует, — сказал король.       Джордан кивнул.       — Вы должны выяснить, что он сделал! У Скотта до изменения было в запасе еще несколько недель!       Король посмотрел на него почти со скорбью.       — Джордан, изменение неизбежно.       Джордан побледнел, приоткрыл было рот, закрыл, сгорбился под тяжестью своей вины.       — Знаю.       — Волчонок, — сказал грустно великан и потрепал Скотта по плечу.       — Помоги мне забрать его отсюда, Вульф, — в голосе Джордана звучали нотки усталости. — Если мы возьмем его за руки, то сможем контролировать его. Хотя он кажется относительно спокойным.       — Вы собираетесь убить меня? Даже ничего не спросите? — выпучил глаза Рансулус. — Вот почему вы отправляете его подальше, да?       Никто ему не ответил. Вульф медленно сдвинулся с лопаток Скотта. Последний удовлетворенно фукнул, когда вес исчез. Сейчас он и не помышлял удрать от них. Он уставился на Рансулуса. Что-то в его словах было важным. Если бы только он мог вспомнить.       — Идем, Скотт. Дай нам увести тебя отсюда, — Джордан крепко держал его за левую руку, а Вольф — за правую. Их хватка не причиняла боли, но держали его крепко.Они ожидали, что он рванет от них прочь.       — Ты такой тупой! — вдруг заорал Рансулус, и визгливо, безумно засмеялся. — Действуешь может и с умом, но ты — ГЛУПЕЦ!       — Только ты знаешь, что твои знания не имеют никакой ценности, — сухим отрывистым тоном бросил Джордан.       — Госпожа была права насчет тебя! — громче расхохотавшись, заорал, адресуясь к королю Рансулус. — Слепой, глухой и тупой! Считаешь себя непобедимым и не учитываешь возможности других!       Король нахмурился.       — Я думаю обо всех своих людях. Вот почему ты должен быть наказан.       После его слов у Скотта словно в голове что-то щелкнуло. Король… это был Алрик. Так его звали. У него был сын по имени Этан. С улыбающимся ртом и смеющимися глазами. Хрупкий и невинный Этан. Этан — его лучший друг. Этан, который остался в одиночестве, пока Алрик, Джордан и Вульф отправились спасать Скотта. Волк совсем отступил, и сейчас разум контролировал Скотт. Он быстро повернул голову к Джордану. Нужно немедленно рассказать! Нисса была с Этаном! Она собирается убить его! Но когда он открыл рот, оттуда донесся тихий скулеж. Похожий на собачий, когда та пи-пи хочет. Джордан нежно его утихомирил.       — Что бы ты ни сказал, ничто не спасет тебя, Рансулус, — нараспев сказал Алрик. — За зло, что ты тут учинил, один ответ: смерть.       — Тогда, по крайней мере, я буду знать, что этот момент всегда будет преследовать вас, — глумливо ухмыльнулся Рансулус.       — Уверяю тебя, Рансулус, после твоей смерти, я вообще о тебе и не вспомню, — сказал Алрик.       Нужно сказать! Этан в опасности! Джордан, посмотри, что я пытаюсь сказать! — Скотт пытался передать свои мысли глазами, но хоть Джордан и видел страдание в совершенно несчастных глазах, не понимал его происхождение. Горло у Скотта свело, а когти вонзились в ладони. Настолько беспомощным он не чувствовал себя ни разу в жизни.       — Мы через мгновение выведем тебя отсюда. Пойдем, Скотт, — они были уже у двери.       Скотт вытянув шею, обернулся на Рансулуса. Несмотря на рвущийся, будто живой, огонь с рук Алрика, ублюдок ему улыбался. Алрик собирался убить его. Скотт попытался вырваться от Джордана и Вульфа, желая остановить эльфа. Рансулус должен рассказать о планах Ниссы, раз Скотт неспособен говорить. Он дернул одну руку освобождая от хватки Джордана, но Вульф схватил его за обе и вывернул ему за спину. Сила человека-горы была невероятной. Скотт мимолетно попытался представить, какова же сила у него в волчьей форме, если он так легко мог свернуть Скотта в бараний рог в человеческой. Они подталкивали его по коридору, несмотря на попытки мальчика освободиться.       — Нет, Скотт! Мы должны… — голос Джордана прервали крики Рансулуса.       Они казалось длились вечность. Становясь все визгливее, напомнив Скотту свист кипящего чайника. Крики раздавались снова и снова, на весь коридор. У Скотта уши разболелись. А затем наступила тишина. Словно занавес опустился. Спектакль был окончен. Рансулус был мертв.       И теперь они не узнают, что Этан в опасности, пока не станет слишком поздно. Они медленно переправят меня в Мэнор и заставят вести себя тихо. Но к тому времени, как мы вернемся…       Скотт знал, что есть только один шанс спасти Этана. Если он не может говорить — нужно освободиться. Нужно воспользоваться полной силой волка.       В глубине души, даже волком, я все равно не хотел причинить им боли и это меня сдерживало. Но сейчас… нужно освободиться и отвести их к Этану.       Скотт почувствовал трепет ужаса, когда сознание волка поднялось, как левиафан из глубины вод. Получится ли у него вернуться, после того как позволит волку действовать самому? Или навсегда останется в ловушке звериного сознания? Он последний раз взглянул на Джордана, запоминая каждую черточку любимого лица. Он знал, что Джордан никогда себя не простит, если Скотт проиграет волку и не сможет вернуться в человеческий облик. Но он сомневался, что Джордан будет лучше себя чувствовать, если Этана убьют. Выбора просто не было. Он не мог пожертвовать своим лучшим другом. Скотт сделал глубокий вдох и нырнул в глубину сознания волка.       Перед отключкой последней его сознательной мыслью было послание волку:       «Возьми меня к Этану. Отведи их к нему. Спаси его или умри пытаясь. Больше я ни о чем не прошу».       Волк соглашаясь, зарычал.