The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

Если кто-то с нежной ранимой психикой все же пытается это читать, не внял предупреждениям и вообще случайно здесь мимо проходил, то… Добро пожаловать отсюда – дальше будет хуже… А еще тут фигова туча розово-сопливых, невероятно пафосных и штампованных сравнений… «А еще он назвал тебя земляным червяком! Земляным червяком!» (с)

Глава 15 По тропинкам памяти Этан спал, свернувшись в отцовских руках, и ему снился день смерти матери. Возможно, именно, потому что он в конце концов занял ее место. Но независимо от причин, сон был яркий, почти как явь. Словно он вновь и вновь проживал тот день. Все хорошие и плохие моменты. Во сне он снова стал тринадцатилетним, еще более мелким, чем сейчас и растрепанные черные волосы не падали на глаза. Они бродили с Вульфом неподалеку от Мэнора. Стоял сентябрь, и листва на деревьях окрасилась в багряные и золотые цвета. Топкий снег, в который можно провалиться, еще не угнездился между деревьями, но иней уже покрывал с утра траву. Ветер кусал за щеки, и те розовели. Он плелся за необъятной спиной Вульфа. Тот убирал ветки, попадавшие на землю за ночь после сильного ливня с ураганом. Через неделю Этан встретит Скотта, который разбавит его вечную жизнь без друзей, но он об этом пока не знал. Напротив – чувствовал себя изгоем и очень одиноким, и переживал, что с ним не так, из-за чего с ним не хотят общаться. - Я просто не знаю, что сделать, чтобы понравиться, - рассказывал Этан Вульфу о своих одноклассниках. – Я имею в виду, знаю, я немного другой, ну не то чтобы совсем другой… Но не страннее, чем Рэнди Симмонс, который ест мел и не принимает душ, ну по крайней мере, нерегулярно. Но никто не относится к нему, как ко мне. Вульф ничего не произнес вслух, но Этан почувствовал исходящую от него симпатию. - Я так сильно хочу, чтоб у меня был друг, Вульф, - пожаловался и быстро добавил, – Конечно, это не значит, что ты, Джордан или отец не лучшие, но просто… ладно, ты понял. Вульф кивнул, зачерпнув руками, как ковшами бульдозера, новую порцию веток. Некоторые из них были толщиной с мужскую руку, но он поднимал их с легкостью, будто они ничего не весили. - Кроме того, если я скоро ни с кем не подружусь… мама думает, что я должен отправиться в школу, - тихо сказал Этан. – Она сказала, что я социально неадаптированный, и слишком близок с отцом. И сказала, что это заставит меня взаимодействовать с другими людьми, что для меня полезно. Вульф развернулся к нему лицом, сильно нахмурившись. - Я знаю. Это глупо и неправда. В любом случае, не в части об отце, - сказал, пиная сосновую шишку. – Отец твердо настроен против нее, но… но помогло бы, если бы у меня был хоть один друг. Хоть один. Вульф медленно кивнул, перехватил упавшую ветку размером с полдерева с газона и прислонил к стволу стоявшего дерева, чтобы позже легче найти и разрубить на кусочки. В своей клетчатой сорочке, джинсах и рабочих ботинках Вульф напоминал ему Поля Баньяна*. «Ему не хватает только топора и голубого быка по имени Бейб», - обернулся в сторону леса. Улыбка обратилась тоскливой хмуростью. Алрик катался верхом и Этан просился с ним, но отец как всегда отговорился фразой «когда станешь старше». Никто не гулял по лесу, пока он там ездил. Оставалось только послушаться. И как сильно Этан не любил окружавший Мэнор лес, временами это странное место становилось каким-то зловещим и неприветливым. «Как сегодня», - подумал, рассматривая острые застывшие линии деревьев. Что-то большое пронеслось в подлеске не меньше, чем в двадцати футах от них и он дернулся. Но что бы это ни было, оно скрылось от глаз в старом овраге, что стелился параллельно двору. - Значит, отец импортирует слонов, чтобы болтаться там? – пошутил Этан, руки занемели, с такой силой он прижимал ветки к груди. Пару мгновений Вульф насторожено прислушивался, затем вернулся к прерванному занятию. Этан пробирался за ним, поднимая небольшие легкие прутики, оставленные ему Вульфом. Тот был огромным и мускулистым, но при всем своем объеме двигался с определенной долей ловкости. Шум в основном издавал неуклюжий Этан, Вульф же снова вошел в свой неутомимый ритм. В конце концов, от леса всегда доносились странные звуки. - Хотел бы я быть как отец, - сказал Этан, немного запыхавшись, его пять шагов равнялись одному Вульфа. – Людей к нему притягивает, знаешь ли. Он от них должен отбиваться палкой…нет, каламбур здесь неуместен, - помахал одной из поднятых палок. – Я имел в виду, помнишь, прошлой ночью на вечеринке, когда миссис Олсон и мистер Деннисон чуть не поубивали друг друга, пытаясь обратить на себя его внимание? Вульф положил несколько веток в кучку и мальчик почти зашатался, но увидев улыбку на лице напротив, понял, что это намек на его рассказ. - Миссис Олсон тянула отца в одну сторону, требуя показать ей дом, хоть и была здесь бесчисленное количество раз, а мистер Деннисон тащил за другую руку в кабинет, чтобы разузнать о каких-то слияниях. Я думал, они разорвут его на две части, если он не сбежит! Вульф согласно хрюкнул и кулаком указал Этану сбросить его хворост на поленницу. Этан, почти падавший под тяжестью благодарно вздохнул. Несмотря на то, что его охапка была уже в три раза больше, чем у Этана, Вульф продолжал собирать ветки, а мальчик раскладывал их в шахматном порядке. Этан замер на полушаге, и, развернувшись, сделал несколько шагов прочь от поленницы и конюшни. - ОТЕЦ! – закричал, роняя на ходу ветки, появившемуся из леса верхом на Тефул, Алрику. Этан быстро забросил оставшиеся в руках ветки на поленницу и смог нормально поприветствовать отца. Красивые черты лица Алрика осветились улыбкой. Он легко и изящно спрыгнул с лошади. «Движения отца легче воздуха». По мнению Этана отец был идеален во всем. Алрик передал поводья конюху, присел на корточки, раскрывая руки и принимая подбежавшего Этана в крепкие объятия. Поднял его, словно тот весил не больше, чем мешок с мукой и усадил себе на плечо и покрутился вокруг себя. Этан смеялся и просил еще. «Чувствовать рядом с ним счастье так же естественно, как и дышать». Алрик поставил его на землю и прижал к себе. Этан чувствовал щекой твердые мускулы его груди под мягкой тканью одежды. - Как дела у моего хорошего мальчика сегодня? – стянул кожаные перчатки и шлепал ими по бедру. Одетый во все в черное, кроме светло-пепельного пыльника. Ворот черной рубашки распахнут, открывая мускулистую грудь. Этан вспыхнул от вида его тесно облегающих штанов, очерчивающих пах и бедра. Быстро опустил глаза на черные ботфорты, блестевшие от падающего на них света. Его огорчало, что он замечает вещи, которые не должен обращать внимания сын. - Хорошо. Я скучал, - признался тихо. - И я по тебе скучал, - нежно обнял его за плечи, и они пошли к дому вместе. – Ты проголодался? Как насчет ужина? Этан энергично закивал. На ужин обещали приготовить биф Веллингтон** с пюре со сливочным соусом, и он надеялся, что Алрик даст ему сделать несколько глотков вина. Красное вино всегда прекрасно сочетается с говядиной и придает ей оттенок. И казалось очень правильным пить, там же где касался губами отец. - Какие еще планы на вечер? – пальцы прошлись по волосам Этана, вынимая мелкие веточки, запутавшиеся в них. - Марафон по просмотру «Братства кольца» до полуночи, - попытался сдержать улыбку, грозившую расползтись на губах. Реакция отца на этот фильм была невероятно забавной. Собственно, ради нее все и затевалось. Сначала – душераздирающий вздох и Алрик отбрасывает волосы за плечи. - Снова? Этан сдавленно хихикнул, но Алрик, к счастью, не заметил. - Мне нравятся эльфы, - заявил, зная, что эти слова спустят курок с предохранителя терпения Алрика. - Их изображение эльфов… нелепо! Изобразил невозмутимость: - Почему ты так считаешь, отец? - Во-первых, - по пальцам начал перечислять недостатки толкиеновской версии эльфов, - это создание – Леголас! Самое смешное, что, несмотря на битву за битвой, он остается чистым. Никакой крови и грязи. У эльфов есть какая-то специальная магия, чтобы грязь от них отлетала? Для сравнения, Арагорн, напротив, все три последние фильма постоянно грязный, в тех же ситуациях. Этан на мгновение нахмурился, его память не сохранила такой пустяк: - Я удивлен, ты не веришь, что эльфы могут быть чистыми, отец. - Почему? – вскинул бровь. - Потому что ты всегда такой чистый и аккуратный! Конечно, магическое создание типа эльфа тоже может поддерживать себя в чистоте, - расхохотался, указывая на безупречный вид Алрика. – Ты катался верхом после бури в лесу, но твоя одежда даже не отсырела! Алрик поморщился. - Там, где я был, не мокро. - Но все деревья мокрые! - наморщил лоб, - где же ты ездил? - Вокруг, - отмахнулся от дальнейших вопросов о месте катания. – Мы не рассмотрели остальные тупости этих фильмов. - Окей. Что еще? Алрик положил руку на сердце, а другую – на лоб и сделал вид, будто сейчас рухнет в обморок: - Любить смертного – значит потерять свое бессмертие и умереть! – выпрямился и рассмеялся. – Какой вздор. Каким образом мимолетная эмоция может повлиять на эльфийское бессмертие? Бессмыслица! - Думаю, так романтичнее смотрится. Настоящая жертва во имя любви к смертному. - Ба! Бессмертные знают, что любовь приходит и уходит так же регулярно, как приливы. Потеряешь одного возлюбленного и скоро появится новый или новая. Нет смысла умирать, если у тебя появится кто-то, кого ты полюбишь так же или даже сильнее. - Звучит так, словно люди… заменимы! Что не совсем…угхм… - закусил губу. Как-то говорить с отцом о романах казалось странным. - Романтика? Нет. Реализм – да, - закончил Алрик. – ты должен по-другому думать, чтобы понять, Этан. Если ты бессмертный, то все не является… не является больше исключительным. Ты видишь цикличность и встречаешь точно таких же людей, как и другие, которых ты встречал раньше. Десятилетия проходят как минуты. Века как часы, а тысячелетия как дни. Ты можешь изучать один идеальный цветок годами, потому что время для тебя ничего не значит. Этан попытался представить подобную жизнь. Одна часть его находила такое чудным и совершенно чуждым, тогда как другая жаждала такого бесконечного количества времени. Он смог бы делать все, что всегда хотел сделать миллион раз и все равно останется время сделать все, что угодно. «И никогда не будет слишком поздно что-то сделать. За исключением, что это не будет связано с одним смертным», - осознал. - Ты можешь забыть, что время существует для людей, да? Пока ты будешь занят чем-то, например, смотреть на этот цветок, их жизнь может закончиться. - Ты понял, - кивнув, кинул на сына оценивающий взгляд. - Думаю, да, - встряхнулся, внезапно навалилось отчаяние. Он хотел бы услышать продолжение декламации Алрика. – Что же еще неправильно в фильме? - Ну, эльфы, - потер подбородок. – Позволили себе быть обязанными врагу настолько, что когда его силы исчезли, то и их. Их предполагаемый мудрый совет и тысячелетия жизни, но очевидно они глупы, как орки. Они заслуживают исчезновения за свои идиотские действия. - Да, но разве не было Саурона, довольно сильного эльфийского лидера? Может, они просто доверились ему? Или может они жаждали могущества, которое он предложил им и просто все пошло плохо, когда он предал их? - Этан с усилием подбирал слова, но казалось, Алрик понял, что он хотел сказать. - Допускаю, но в действительности Саурон предлагал кое-что другое, я думаю. Что-то посложнее для понимания Толкиена. - Что ты имеешь в виду? – отец никогда такого не говорил. - Саурон предложил измениться. Показал необходимость адаптировать мир во время его разрушения, но оставить эльфов неизменными. - Так они…не смогли продержаться? - Точно. Они не смогли адаптироваться к изменениям, происходящими в мире, - выражение его лица стало печальным, почти мрачным. – Их длинная жизнь научила их, что вокруг нет ничего вечного, кроме их самих. Поэтому они должны были либо измениться с миром, либо… но они не выучили этот урок. Вместо этого они попытались сделать так, чтобы их мир застыл в янтаре. Им удалось сделать это только с собой. - Грустно, - сказал Этан, удивленный, серьезным тоном Алрика. Склонил голову к плечу. Почти хотелось извиниться перед отцом за то, что он поднял эту тему. Взял Алрика за руку, вплел пальцы между его, мужчина улыбнулся. – А знаешь, Арвен не осталась с Арагорном только потому, что любила его одного. - Правда? – сухо переспросил, с едва заметной полуулыбкой. - Да, она осталась, потому что знала, что ждет сына. Вот почему он выбрала угасание в конце, зато она сможет иметь ребенка. Полуулыбка умерла. В глазах Алрика на мгновение засветилось нечто необъяснимое. Он нежно погладил Этана по щеке: - Ребенок – достаточная причина, чтобы поступить так. Более чем достаточная. - Тогда…дети не заменимы? - Я буду всегда раскаиваться, из-за слов, что любовники заменимы, да? – спросил мягко. – Ты прав. Дети не заменимы. Алрик опустился на колени, обнимая Этана. Щеки коснулись шелковистые волосы. И Этан полностью отдался мягкому ощущению. Он чувствовал себя неизмеримым сокровищем. «Хоть отец и не бессмертный эльф, но любит меня больше, чем что-либо. Больше, чем кого-либо». Возможно, подобные мысли послужили неким предчувствием, потому как в этот момент французские двери Мэнора распахнулись, и Александра Коени вышла на улицу. Она взглянула на Этана, и губы ее сжались. Этан сглотнул. «Она ненавидит меня. Почему?» – подумал беспомощно. Отец выпрямился, и сияющие кисти опустились на плечи сына. Александра придерживала, спасая от ветра, уложенные в прическу, черные волосы. Она была одета в сшитый первоклассным портным розовато-лиловый костюм, вокруг шеи обернулся шелковый черный шарф, высокие каблуки возносили ее подбородок наверх, и она казалась ростом около шести футов, с ее пяти футами и четырьмя дюймами роста. - Алрик, ты забыл, что обещал пойти со мной выпить к Паттерсону? - Я не забыл, - равнодушно. – У меня другие планы. Она послала Этану острый взгляд, интуитивно понимая, что тратить на него время одно из запланированных дел мужа, но постаралась скрыть его за сверкающей улыбкой подаренной Алрику. Выдерживать негромкий и медовый тон ей удалось недолго: - Я очень люблю, когда ты здесь, Алрик. Ты же знаешь, как я терпеть не могу ходить в такие места одна. И ты обещал! Обещал, что пойдешь со мной. - Я сказал, что попытаюсь. Обещание сюда не входит, - прохладно. - Это неправда! – она понизила голос и добавила почти мягко: - Ты обещал. И…и у тебя каждый раз есть оправдание, чтобы не ходить на вечеринки наших друзей… - Я не собираюсь спорить, Алекс, - перебил. – Все твои друзья будут, я тебе там не нужен. - Ты мне всегда нужен там, Алрик, - она попыталась нежно улыбнуться, но он не улыбнулся в ответ, и ее лицо исказилось в гримасе щемящей боли. – Ты мне всегда нужен. Этан отвел взгляд. Прозвучало невыносимо болезненно. Он чувствовал, что сказанное имело подтекст куда более глубокий, чем прозвучавшие слова. Что-то слишком взрослое для него. Хотел бы он оказаться в каком-то другом месте. И кажется Алрик понял его невысказанное желание: - Давай поговорим об этом не при Этане. Этан съежился, прекрасно зная, что последует дальше. Упомянуть о нем матери в такой момент – все равно, что взмахнуть мулетой*** перед налитыми кровью глазами быка. В момент, когда ей так больно и, одновременно, внутри все клокочет от гнева. Она немного дернулась от его слов и сжала до побелевших костяшек пальцев дверной косяк. - Я записала Этана в Хемптон на следующую четверть, - выпалила. Мальчик застыл. Хэмптон – частная школа, в которую она уговаривала Алрика отправить сына. - Нет! Улыбнулась Этану. Горьковатой, отталкивающе-уродливой улыбкой. Он видел морщины вокруг ее рта, хотя она и пыталась скрыть их с помощью макияжа. - Да, я уже договорилась. Ты уезжаешь в конце недели. Хватка на его плечах усилилась, почти причиняя боль. Этан крутанул головой, чтобы увидеть его лицо. - Пожалуйста, не заставляй меня уезжать! – замолил Этан. – Пожалуйста! Я обещаю, я найду друга! Обещаю, я все сделаю! Лицо Алрика стало совершенно белым. Губы сжались настолько сильно, что казались обескровленными. - О чем ты, Алекс? - Я думаю нам нужно время побыть вдвоем, Алрик. Поработать с нашими отношениями. Наш брак, - она заторопилась, лицо выражало почти отчаяние, - Этан… сейчас мешается под ногами. Лающий смешок резанул Этану по ушам: - Алекс, мы не будем обсуждать это при моем сыне. Александра дернулась от его слов. На ее щеках выступили алые пятна. Этан почти физически ощущал ее желание кинуться. - Этан, иди с Джорданом. Я приду к тебе чуточку позже, - мягко сказал. Этан настолько сосредоточился на отце, что не заметил вышедшего наружу Джордана. Секретарь протянул к нему руку, но мальчик вцепился в куртку отца, умоляюще глядя вверх на мужчину: - Пожалуйста, не отсылай меня. Серо-голубые глаза встретились с глазами сына, его лицо потеплело. Обхватил ладонями лицо Этана: - Нет, никогда. Клянусь. Мы всегда будем вместе, - поцеловал его в лоб и подтолкнул к Джордану. Успокоившись, Этан с благодарностью шагнул к секретарю. Он чувствовал на себе ядовитый взгляд матери, но запрещал себе смотреть в ее сторону. Джордан положил руку ему на спину и повел в дом. Жалкий и наполненный одиночеством голос Александры сопровождал их, пока французские двери не захлопнулись за их спинами: - Тебя только Этан волнует, да, Алрик? Поэтому ты женился на мне? Так что он у тебя есть? Ты вообще меня когда-нибудь любил? Закрывшиеся двери отсекли ее голос. Этана трясло, и Джордан нежно поглаживал его по спине. - Почему она меня так сильно ненавидит, Джордан? Секретарь мягко улыбнулся: - Ревность – ужасная вещь, Этан. Помни это. Она может превратить тебя в нечто неузнаваемое. Этан терзал зубами нижнюю губу, задаваясь вопросом: были ли у его матери основания для ревности. Может ее слова – правда? Казалось слишком самонадеянно думать, что Алрик любит его больше, чем ее. - Идем, Этан. Подготовим тебя ко всему. Алрик появился еще до конца обеда. Этан скрутился в уголке плюшевой софы, рядом стояла нетронутая миска с попкорном, а по телевизору показывали «Властелина колец». - Ты здесь! Я думал… - Этан замолк. - Ты думал, что я пошел с твоей матерью на вечеринку? Что мы помирились как всегда? – присел на диван рядом с Этаном, переставил миску на низкий столик неподалеку. Он сменил костюм для верховой езды на пару хорошо скроенных хаки и белую рубашку со скрытыми кнопками, воротник ее был распахнут, открывая горло, а рукава подвернуты до локтей. - Да, думал, - тихо, уставившись на руки, сложенные на коленях. Алрик накрыл его обе руки одной своей. - Не в этот раз, liebling. Все кончено. -Что ты имеешь в виду, - вскинул голову Этан. - Она тебя больше не побеспокоит, - ответил просто. - Ты получил развод? - Наши… отношения закончились, - пояснил туманно. - Так мне не надо собираться в Хемптон? – Этана больше волновала поездка, чем юридический статус брака родителей. - Нет, не надо, - усмехнулся, играя волосами Этана. – Ты никуда не едешь. Ты остаешься со мной. Этан ярко улыбнулся и, приподнявшись, и тесно прижался к нему, обвивая руками шею отца. Тот довольно рассмеялся. Этан знал, что должен сожалеть или испытывать еще что-то подобное к семейным узам родителей, но по правде говоря, он был невероятно счастлив. Его не отправят в Хемптон. Он не останется без отца. Он в безопасности. Дома. И его любят. - Я чувствую то же, мой сын, - шепнул ему в ухо Алрик. Поцеловал в лоб, отпустил. – А теперь попытайся показать мне, что же тебе так нравится в этих ужасных фильмах. - Конечно! – заулыбался мальчишка. Дрема развеялась, когда Этан вспомнил ту ночь. Он заснул на груди Алрика, но проснулся от повышенного тона голоса секретаря. - Забери Этана наверх, - приказал, поднимаясь. - Что? Что происходит? – сонно спросил, отшатываясь от Джордана. - Я скажу тебе утром, liebling, – Алрик выглядел мрачным, исчезая в дверном проеме. Этан нахмурился, но сознание оставалось вялым. Джордан поддерживая, повел его в холл, к ступеням ведущим в спальню. Взгляд Этана перехватил людей в полицейской форме, стоявших в дверях и разговаривающих с Алриком. - Джордан, почему здесь полиция? – сонливость как рукой сняло. - Ты слышал отца, Этан. Поднимайся, - твердо сказал Джордан, подталкивая мальчика к ступеням. - Что-то случилось. Что? – продолжая стоять на месте. Алрик повернулся к ним, увидел сына: - Джордан, я же сказал… - Он не виноват! – подошел к Алрику. Взял за руку. Посмотрел вверх: - Что случилось, отец? Погладил его по щеке: - Завтра, Этан. Я расскажу тебе завтра. - Я не смогу уснуть, если не буду знать, - отрицательно качнул головой. – Пожалуйста. Что произошло? Алрик опустился на колени, взял сына за плечи: - Твоя мать… - пауза, вздох, - твоя мать попала в аварию, Этан. Этан смотрел на него в замешательстве. Если мать попала в автомобильную аварию, то почему они не едут в больницу? Почему здесь полиция? - Не понимаю, - медленно. - Она мертва, Этан. Мальчик застыл. Он знал, что должен что-то почувствовать: печаль или горечь тяжелой утраты. Он не почувствовал ничего. - Как? - Животное выскочило перед машиной. И она свернула, чтобы не задеть его, но врезалась в дерево. - Какое животное? – понял, что слова произносит онемевшими губами. - Не важно, liebling, - мягко. Офицер за спиной Этана мял в руках шляпу, и мальчик посмотрел на него. Побелевшее нездоровое лицо. Явно в шоке. Паренек выглядел моложе Этана, так что возможно Алекс была первой, чью смерть он видел. - Проезжавший мимо сказал, что это был волк. Они сказали, что слышали вой, когда ее машина свернула с дороги и врезалась в дерево. «Это был волк. Волк», - звучало в его мозгу, медленно пробуждая разум ото сна. Только одна вещь задержалась в памяти, когда он проснулся: жуткий волчий вой. Этан подорвался на постели. Алрик передвинулся рядом с ним. Сильный запах секса витал в воздухе, возбуждая Этана, несмотря на странный покалывающий страх охвативший тело. - Liebling? Что случилось? – тяжелым со сна голосом спросил Алрик. - Волк, - ответил, задумавшись, не приснился ли ему вой. «Что за сон! Что за странный сон. Я вовсе не хочу думать о своей матери теперь, когда я, в конце концов, с ним». - Волк? – повторил Алрик, потер глаза, медленно сел. Волосы мягкой волной перетекли на плечи и Этан не удержавшись, пропустил через пальцы мягкие пряди. Алрик довольно мурлыкнул и прижал его к себе поближе, но тут снова повторился слабый вскрик. - Ты слышал? – его тело в отцовских руках натянулось напряжением. Завыло снова. Громко, мощно. Ошибки быть не могло. Оно доносилось из леса. Глава 16 Дежавю? Мех оборотня под пальцами Скотта оказался невероятно мягким, что казалось странным в сравнении с острыми лезвиями когтей. Черные глаза твари надоедливо бурили его взглядом, но Скотт видел в них искру интеллекта, особенно, когда произнес имя Джордана. Какая-то часть разума дивилась его спокойствию. Как легко он принял, что это оборотень и что это Джордан. Как будто это создание могло быть жеманным секретарем, но ошеломленный Скотт был уверен в своей правоте. - Джордан? – голос взмыл ввысь надеждой. Если это Джордан, то конечно, секретарь не причинит ему вреда. Создание зарычало, огрызаясь. Надежда ссохлась. Отшатнулся от зверя. «Он до сих пор взбешен из-за нашего спора?» Жаркое дыхание оборотня лизнуло лицо и он закашлялся от металлического запаха. «Кровь. Иисус. Запах крови изо рта!» На мгновение воображение нарисовало не тело выпотрошенного зайца или растерзанного оленя на лесном настиле, что доносилось в дыхании загнивающим запахом с металлической примесью, а с человеческим телом, продолжавшим валяться на снежной целине. «Как тело Сквика. Как… как мое тело. Это может быть моя кровь в его пасти. Если я не достучусь до него… если не смогу убедить его… то я буду лежать обескровленный на снегу». - Джордан, это ты. Я же знаю, что это ты, - повторяя, вынудил себя заглянуть в черные бездонные глаза, - Пожалуйста, не совершай необдуманных поступков. Это Скотт. Ты меня знаешь. Ты меня с тринадцати лет знаешь! Тварь ткнулась мордой в его шею, привлеченная интенсивным запахом. Скотту хотелось свернуться в клубочек, защитить горло от ее зубов, но вервольф уперся коленом в его ноги, а рукой толкнул плечи вниз. - Джордан, пожалуйста, остановись! Ты не хочешь меня ранить, - сглотнул, наполнившую рот слюну. Может и хочет после его слов. «Но я не знал, что он х** вервольф тогда! - паника переросла в истерику, когда тварь фыркнула и лизнула его адамово яблоко. - Вся вина лежит на мне. Довести ликантропа до невменяемости. Наверное, стоило вести себя повежливее. Б**ть, наверное, стоило предложить ему отшлепать меня. Все что угодно, только не это. - Джордан, стой! Б**ть, остановись! Ты слышишь меня, х*** Брит? Стой! – заорал. – Я не для еды! Звук, разрезаемой ткани его жакета, лоскутами падающей на снег послужил ответом. «Наверное, не стоило называть его «х*** Брит», - подумал с паническим смешком. Единственным препятствием между его голой плотью и мехом твари остался тонкий материал его Хэнли. Скотт застыл, когда вервольф распорол ее сверху донизу когтистым пальцем. Линия движения краешка когтя набухла кровью, он зашипел от боли, но остался на месте, боясь, что она погрузит коготь глубже. Холодный ночной воздух хлынул на голую кожу. Соски заострились. Ноготь вернулся, кружа с интересом вокруг розовой почки. Большой язык жадно накрыл его и Скотт задохнулся, когда сосок сжался сильнее, и вибрирующее возбуждение пробежало вниз по спине. В ужасе от своей реакции, Скотт инстинктивно отпихнул мохнатое тело, нависшее над ним, но вервольф не шелохнулся. Словно бетонную стену двигаешь, только стена не обладала таким необычно мягким мехом. Тварь рывком раздвинула ноги Скотта в стороны и опустилась на колени между ними. Большие руки зажали его бедра и разорвали в клочья верх джинсов и боксеры. Вид остатков штанов и своего голого паха вырвал из груди дикий смех ужаса. И тварь уставилась на его голый член и яйца, с приводящим в замешательство, интересом. - Е**ть, нет! Нет, е**ть! – завопил, отбиваясь руками и ногами, но бесполезно. Она и с места не сдвинулась. Тут Скотт увидел ее…его член. «Как, мать его, я мог пропустить такое? Он до ох***ия огромен! И стоит. Ох, Боже, он стоит». Тварь была оборудована почти как конь. И стояло почти так же. Головка была размером со сливу. Из щели блестела молочная жидкость, истекающая из него, смачивая кончик. Ствол длиной все тридцать сантиметров и в обхвате почти с головку. Внизу болтались покрытые шерстью яйца, почти скрытые. Большие руки неожиданно легли по обе стороны от его головы, удерживая на месте и не позволяя отвернуться. - Какого х** ты делаешь? Джордан! НЕТ! – пронзительно заорал. Тварь скользнула телом вверх. Мягкая шкура на внутренней поверхности бедер и промежность хорошо ощущалась кожей. Излучаемый вервольфом жар… и на мгновение Скотт подумал о наполненном горячей кровью одеяле и как здорово укутаться в эти руки, полностью защищаясь от пробирающего холода. Но затем припухшая головка коснулась его губ и все мысли о доброте и комфорте испарились. Вскрикнул в отвращении, но автоматическая реакция оказалась не самой верной, позволившей созданию втолкнуть головку ему в рот. Вкус семени распространился по языку. Горький и землистый. Во рту покалывало, как если бы там была пригоршня поп рокс****. «Нет! Нет! НЕТ!» – билось в ужасе в голове. Но по мере распространения покалывания, страх начал убывать. Попытка ухватиться за боль и ужас того, что сейчас произойдет с ним, просочилась как вода сквозь пальцы. «Оно собирается изнасиловать меня. Джордан собирается изнасиловать меня!» Но бурное отрицание исчезло из мыслей. Вообще, напротив, казалось в теле началась обратная реакция. Вспышки жара пробежали по венам как яркие язычки. Он не чувствовал ничего подобного в тот лучший оргазм в его жизни с Этом, но сейчас в организме не гуляло ни грамма наркоты и он этого не хотел. «Чтобы меня трахнула мохнатая зверюга? Чтобы меня трахнул Джордан? Не думаю! - решился укусить ненавистный член, но в момент касания его зубами, зверь лязгнул зубами, едва не оттяпав ему нос. В шоке, дрожащий, он убрал зубы. - Может, если я сделаю это, он будет удовлетворен и не захочет…не захочет меня жрать». В уголках глаз собрались слезы. Ему не приходилось осваивать оральный секс вот так. Он вообще никогда не… «Чья-то жертва. Ох, Боже, я его жертва», - вспомнил слова Джордана. Вервольф постучал по подбородку, и Скотт знал, чего он хочет. Со стыдом, проникающим в каждую пору его кожи, раскрыл шире рот, приглушенно вскрикнул, когда вервольф просунул свой огромный орган глубже. Губы растянулись до предела. Дышать ртом он не мог. Места не было. Заставил себя делать глубокие вдохи носом. Член коснулся задней стенки горла, он подавился и тело дернулось в попытке выдворить захватчика, но бесполезно. Тварь низко застонала и в его пищевод хлынула сперма. Покалывание последовало до самого желудка. «Он кончил в меня, – подумал, выдавливая слезу. – Я делаю это ради выживания. Мне не…не нравится это! Не нравится!» Но тело начало предавать разум. Внутри стало теплее. И не было больно, когда член создания, двигался во рту, почти полностью выходя и погружаясь обратно. Он поймал себя на том, что сам посасывает кончик, вдавливая язык на основание головки. Создание задыхалось от удовольствия и в награду поглаживало его щеку. Когтистая рука гладила его лицо, но не ранила кожу. Он удерживал рот открытым, пока тварь трахала его рот, и челюсть начала ныть. Заболела. Новый поток спермы хлынул внутрь и Скотт задохнулся. Неожиданно обхватил вервольфа за бедра, привлекая ближе, заглатывая глубже. В черных глазах отражался дикий блеск, она резко вытащила свою плоть, с отрывистым звуком, как будто стремясь отдалиться. Скотт захныкал от потери и потянулся за ним, но вервольф удержал его. - Пожалуйста! – выскользнуло, и парень вспыхнул румянцем, но пульсация в его члене смела стыд напрочь. Его слегка потряхивало, и у него начал наливаться. Яички потяжелели от семени и разбухли, плотнее вжимаясь в тело. Вервольф жадно наблюдал, как у Скотта встает изящной дугой, покачиваясь над плоским животом. Он пробежался пальцем по его длине, и Скотт вздрогнул от удовольствия. - Из-за тебя, - поперхнувшись от непереносимого удовольствия, расцветавшего в нем, выдавил Скотт. – У меня стоит из-за тебя е***ый ублюдок! Ненавижу тебя! Я тебя ненавижу! Что бы ты ни сделал со мной, я ненавижу тебя! Признание выжигало его душу, как кислота, но это была правда. Он возбудился из-за этого зверя. Он хотел его больше, чем кого-либо. У него болел. Неожиданно вервольф опустился вниз и засосал его член, в свой горячий, мокрый рот. Скотт едва не воспарил над землей, когда большой язык, скользнул вокруг него, обхватывая, почавкивая. Аккуратно не задевая кромкой зубов нежную плоть, и Скотт обнаружил как толкается в этот горячий рай. - Ох, Бог мой, пожалуйста, ох… пожалуйста, - стонал он, пока тварь отсасывала. Ритмичные толчки вверх в скользкой влажной туго обхватывающей глубине ускорились. Рот вервольфа заглотил его член полностью. Язык обвился вокруг него, спустился вниз, обвел яички, Скотт хныкнул, когда он поддразнил тяжелые мешочки плоти. Руки метались по плечам твари, сжимая и пропуская сквозь пальцы мягкую шерсть, удерживая, когда он поддавался бедрами вперед, сильнее вбиваясь в податливый рот. Но неожиданно все прекратилось, Скотт царапнул по его плечам, но его силы были неравны. - Не останавливайся! Нет! Дай мне кончить! Съешь меня позже, сначала дай мне кончить! – взвизгнул. Жар переполнял каждую клеточку его тела. Ему нужно было кончить. Так сильно нужно, что он больше ни о чем другом и думать не мог. Вервольф невнятно фыркнул, словно смеялся над ним, схватив за бедра, легко перевернул на живот. Скотт почувствовал обжигающе твердое прикосновение снега к пылающей плоти. Он чувствовал такой жар, что удивился, почему снег мгновенно не растаял под ним и не превратился в пар. Тварь приподняла его ноги вверх, развела их в стороны, поерзала, устраиваясь поудобнее. «Он собирается трахнуть меня», – осознал. Какая-то совсем маленькая часть, его Я затерявшаяся в пожаре возбуждения была в ужасе, но большая часть, подхваченная лихорадкой, жаждала продолжения. - Трахни меня! – молил. – Трахни! Ощутив горячее дыхание между ягодиц, он застонал и раздвинул ноги шире. Сильный, вязкий язык провел от основания члена до сморщенного колечка мышц и выше до поясницы. - Ооооохм, ах…ах, пожалуйста. Пожалуйста, – он стонал и ерзал, стремясь раскрыться еще сильнее. Он хотел этот язык внутри. И, если он правильно догадался, то слюна создания будет единственной смазкой, когда огромный член порвет его пополам. - Мой бог…хочу тебя так сильно… так сильно, - бормотал приглушенно, уткнувшись в снег. Его стыд исчез где-то, замутненный наслаждением. Он знал, что хочет больше, чем кончить. Ему необходимо, чтоб его отымели. Чтоб подчинили. Чтоб загнали в него этот огромный член по самые яйца. И похер насколько больно это будет. Даже, если, особенно если, в кровь, ему необходимо чтобы его вставили. Давление на вход когтистого пальца вырвало у Скотта паникующий выдох. И краем ногтя можно с легкостью разорвать внутренности. Постарался замереть, пока его исследовали изнутри, но когда подушечка пальца коснулась простаты, вскрикнул и подался назад. - Пожалуйста, о, пожалуйста… ааааааааах, угхм… Мне нужно это. Нужно, чтобы ты…трахнул…трахнул меня! – выкрикнул. Снова тот же довольный фыркающий звук и палец нещадно потер простату, Скотт забился в его руках, хныча, давление внизу живота нарастало, еще немного и он кончит, расплескивая сперму на землю, но тут когтистая рука перехватила его у основания и твердо сжала, останавливая освобождение. Скотт взвизгнул и обернулся через плечо на зверя, чьи когти оставались внутри него. Вервольф покачал лохматой головой и стало ясно, что пока он не будет внутри, то кончить не позволит. Пока не утвердит свои права на него. - Все, что хочешь, - он умолял – Пожалуйста, просто…просто сделай меня своим! Палец задвигался, и восхитительный язык продолжил тщательно его увлажнять. В глубине горла Скотта зарождались низкие звуки, пока тварь орудовала языком стимулируя его анус, и неконтролируемо срывались с его губ. Когда язык двигался Скотт поскуливал, затем почувствовал большой член твари, трущийся о его вход. Задохнулся и двинул бедрами назад, повернул голову, глядя назад как вервольф водит головкой по расщелине между ягодиц, поддразнивает ободок ануса. Когда орган задевал, то одну, то другую ягодицу у Скотта вырывались короткие резкие выдохи. Этот легкий шлепающий звук ассоциировался со звуком, с которым будут шлепать яйца твари о его зад, когда она будет его трахать. - Вставь мне, - прошептал. – Хочу тебя внутри. Вы*би меня. Тут зверь потянувшись, перехватил его за шею, поворачивая к себе, проскальзывая языком в его раскрытый рот, жарко посасывая. Металлический привкус с чем-то острым и холодным, вызывал привыкание и Скотт посасывал вязкий орган, одна из когтистых кистей покрутила его сосок, затем второй, Скотт вздрогнул и прижался ягодицами к ее большой плоти, из которой выплеснулась жидкость на его вход и увидел как член зверя обильно истекает семенем. «Хочу его. Вот бля**во, так хочу, что в голове мутится. Похер, что случится после того как оно меня оттрахает и даст кончить. Все, что я хочу. Все, что мне необходимо». Создание прервало поцелуй и перевернуло его на спину, прижало его ноги к груди и сжав бедра, поймала взгляд Скотта. Тот, поелозил, спустился ниже, чтобы член зверя упирался в его промежность. Будет больно. Однозначно. Но агония от неудовлетворения абсолютно невыносима. По венам словно текла расплавленная лава. Он застонал и помотал головой из стороны в сторону, делая очередной рывок, чтобы насадиться прямо на эту восхитительную плоть. По нему пронеслось, покалывая щекочущее тепло и он ощутил как мускульное колечко, защищающее его вход, расслабляется, раскрывается, позволяя идеальной формы члену войти внутрь. - Сделай это! Пожалуйста, сделай! Трахни меня! ВЫ**И МЕНЯ, ДЖОРДАН, - заклинал. Вервольф откинул голову назад и завыл. Затем наклонился вперед и давя своим весом, вталкивая распухшую головку его члена в анус. Скотт зашипел от боли, но заставил себя еще больше расслабиться. В него выплеснулась еще одна порция семени, обжигая, воспламеняя, затмевая любую боль. Тварь двигалась вперед, оттесняя парня назад. Член, все тридцать сантиметров вспахали его внутренности. Он чувствовал, как стекает кровь по порванному колечку мышц, но его ничто не волновало. Зверь сдерживался еще мгновение, пока полностью не засадил его. Скотт стонал, ощущая мощную пульсацию толстого органа внутри. - Ооо, охм,…бог...ааах…угх…, бог мой, ты во мне, ты вставил его полностью! – в его голосе все же прозвучало удивление. Вервольф начал двигаться чуть-чуть вынимая его и толкаясь назад, короткими толчками. Скотт едва язык не прикусил – зверю удавалось тереться о простату, каждым движением. Его член болел от желания освободиться, но создание знало это и снова накрыло одной рукой основание, поглаживая подушечкой большого пальца головку, размазывая семя, сочащееся, несмотря на давление сжавшее яички. - Возьми меня, возьми меня, возьми меня, - всхлипывал. Тварь крепко сжала его ягодицы и задвигалась быстрее. Скотт кричал, когда она вытаскивала почти до головки и тут же вставляя на всю длину. Шлепающий звук яиц по ягодицам единственный прерывал их, кроме их сдвоенного прерывистого дыхания. Снова и снова вспахивая его внутри. Его зад горел огнем. Кровь ручейками сбегала между бедер, но Скотт ощущал только дурманящее наслаждение. Очередной глубокий толчок и он насадился сильнее, сильно сжимая внутренними мышцами, зверь зарычал от удовольствия. - О, да, мать его, ДА! – кричал Скотт невыносимое напряжение скручивало внизу живота, он чувствовал словно кожа сейчас лопнет, если он не позволит себе разрядиться. – Дай мне!..бля** ! ах! Дай мне кончить! Руки переместились на его бедра, впились, тварь подалась назад, а затем резко погрузилась в него еще глубже одним мощным толчком. Спина Скотта выгнулась дугой, член пульсирующий где-то возле живота, выстрелил семенем, расплескивая капли спермы почти до подбородка, попал на мех создания. Во рту повлажнело от воображаемой картинки слизать сперму с живота зверя, но затем мысли покинули его, когда зверь вбивал его в землю с каждым мощным толчком. Когда тварь пригвоздила его к земле, Скотта охватило состояние ступора. Он ловил ртом воздух, выдыхая тихие крики, а внутри разливалось бурным потоком горячее семя. Вервольф нагнулся к нему, изливаясь в глубину его тела. Мягкость меха нежила кожу живота и груди. Он никогда не испытывал такого наслаждения. И когда зубы вонзились в его плечо и потекла кровь, он не ощутил боли а лишь правильность происходящего. Тварь должна его сожрать. Язык слизывал вытекающую горячую кровь и его глаза закрылись, пока жизнь вытекала из вен, а член твари выпускал очередную порцию семени в него. Но неожиданно ее член вырвался из его тела, разрывая анус. Скотту почудилось, что он слышал какой-то ужасный шум. Рык. Невнятные возгласы. Затем собачий скулеж. Затуманенные глаза Скотта увидели громадную фигуру над собой, попытался сдвинуться, но был слишком слаб. Паника ослабела, когда он узнал нечесаную гриву волос и густую бороду. - Человек-гора… - прошептал с трудом – ко всему прочему он сорвал себе голос. Лицо Вульфа исказилось щемящей болью и сожалением, большими буквами написанными на его лице при виде разбитого тела Скотта. - Что ты ту делаешь, Вульф? Что…что… - голос пропал и голова откинулась назад. краем глаза уловил фигуру поменьше возле одного из больших деревьев. Дерево раскололось трещиной, но не сломалось от силы, с которой фигура била в него. Фигура… - Джордан, - произнес имя, сглатывая слюну. Вульф скинул с себя фланелевую рубаху и нежно завернул в нее тело Скотта. Он не мог выразить словами свою благодарность. Вместо этого, уставился на Джордана и мозг наконец заработал. Секретарь был гол. Бледное тело в освещении лунного света, с прожилками. Он медленно покачиваясь приближался к ним. Джордан – вервольф. И в своей звериной форме трахал его. Жрал его. И Скотту было плевать. Наоборот. Он этого хотел. Стыд, ужас и мучительная боль навалились на него одновременно, и мальчик захлебнулся чувствами. Попытался скрутиться в комочек, но боль острым копьем пронзила все тело, дыхание перехватило, а руки впились в землю. Какой бы афродизиак не содержался в семени твари, его действие закончилось. И Скотта охватило отвращение еще до того как оно закапало из него. - Что…что ты… сделал со мной? Лицо Джордана побелело от шока. - О, Боже. Господи Боже. Бог мой. Что же я натворил? – его руки зависли над мальчишеским телом, но Скотт пронзительно вскрикнул, когда его попытались коснуться. – Не трогай меня! Никаких, б**ть, еб***х прикосновений! Секретарь отдернулся, будто его физически ударили. - Джордан, - раздался голос Алрика. – Что ты сделал? Джордан рухнул на колени, распростерся по земле: - Мой король, прости меня! Прости меня! Я… обратился и мальчик… мальчик был здесь и… - И ты годами шел по его следу, хоть и утверждал обратное, - закончил утомленным тоном Алрик. – И твое отрицание привело к этому. Стыд троекратно усилился, когда старший Коени появился в поле зрения. Он был одет в штаны, сапоги для верховой езды и длинное пальто. Голая мускулистая грудь, волосы свисают в беспорядке. Очевидно, ему пришлось быстро одеваться, но он все равно выглядел красивым. Скотт закрыл лицо руками. Если здесь Алрик, то скорее всего и Этан. Он не хотел, чтобы Этан видел его здесь лежащим как… как… «…шлюха, которой я и являюсь. Я умолял его сделать это! Мне хотелось больше всего на свете! Что со мной? О, Боже, что со мной случилось?» – одна за другой падали мысли. Сапоги Алрика появились перед глазами. Старший Коени издал тихое восклицание, наклонившись где-то в районе его ног. Длинные пальцы сдвинули рубашку, обнажая укушенное плечо. Оно уже пульсировало ужасной болью, а на холодном воздухе задергало еще сильнее. Алрик быстро накрыл его снова. Повисло долгое молчание. В течение которого Скотт оставался совершенно неподвижным. Что они собираются делать с ним? Убьют, за то что узнал их секрет? Невероятный, безумный секрет? Но когда Алрик наконец, заговорил его слова оказались совсем не такими, как ожидал Скотт: - Добро пожаловать в семью, Скотт. К счастью или нет, но ты теперь один из нас.