The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

Глава 17 Преследуемые волками       Этан стоял на пороге французских дверей распахнутых настежь, ведущих на задний двор, и вспоминал сон. Мать на этом же самом месте сердится, угрожает отправить подальше от отца, но утешил себя он, сейчас все по-другому. Он сейчас в постели отца, а мать – единственная, кому пришлось уйти.       Я должен испытывать муки вины, но… но нет. Она ненавидела меня и никогда не позволяла об этом забыть. Ненавидела настолько сильно, насколько любила мужа, – его начало грызть чувство вины. – Знала ли она о наших чувствах друг к другу? То есть, я был ребенком. Я не думал, что отец желает меня, но хотел его. Все же скорее, знала.       Его затуманенный воспоминаниями взгляд прояснился, цепко скользя по чаще, высматривая Алрика, стараясь не пропустить его появление. Дыхание вырывалось с паром, а тонкая пижама была весьма слабой защитой от обжигающего холода, но он упрямо не заходил внутрь и не закрывал дверь. Хотелось услышать шаги Алрика. Как бы странно это не звучало, но ему было почти физически больно находиться вдали от отца.       Слабый треск веток. Скрип снега.       Алрик появился между двумя огромными деревьями, как оптическая иллюзия, со своими длинными черными волосами и пальто. Улыбнулся и помахал Этану, повернувшись, сказал что-то шагавшим позади, призывая оставаться в укрытии деревьев. Этан нахмурился. Что случилось? От чего или кого отец защищает его?       - У моего замечательного сына весьма мало здравого смысла, стоять в одном хлопке, на морозе, – сказал Алрик, выходя из деревьев и направляясь к Этану.       Он был одет только в длинное пальто, штаны для верховой езды и сияющие кожаные сапоги. При виде его голой груди Этан вспыхнул.        Поверить не могу. Я все еще смущаюсь рядом с ним, после того, что мы делали. Но вспомнив, покраснел еще ярче: рассыпавшиеся волосы Алрика по его груди, умелые руки на его плоти, собственные руки Этана на теле отца и звуки, которые они издавали, когда достигли оргазма. Это было намного лучше, чем он воображал.       - Боюсь, при твоем соучастии, отец, здравый смысл покинул меня, - ответил Этан, когда старший Коени вошел в патио и стряхнул с сапог налипший снег.       - Да, понимаю, сын мой, здесь есть часть моей вины, - его глаза замерцали и Этан раскраснелся сильнее.       - Что это было за животное? Что случилось? Кто там в лесу? Вульф? Где Джордан? – посыпались один за другим вопросы, как из порванного мешка.       - Давай зайдем внутрь и согреемся, - настоятельно посоветовал, показывая знаком, чтобы Этан вернулся в тепло дома.       Тот неохотно подчинился, хотя глаза все еще искали, кто там прячется среди деревьев, кому приказывал отец скрыться с глаз. Алрик быстро захлопнул дверь, отрезая путь холодному воздуху. Этан обнял себя руками и затрясся. Алрик с ворчанием растирал его руки вверх-вниз.       - Глупый мальчик, - сказал с любящей улыбкой, – не мог вынести и пяти минут без меня в пределах слышимости?       Этан понимал, что его поддразнивают, но все равно опустил голову, ковыряя носком пол:       - Наверное, нет.       - Я говорил тебе, что так же глуп в отношении тебя, не так ли, liebling?       - Говорил, - нежно улыбнулся Этан.       - Хорошо.       Этан задрожал сильнее и не из-за холода, а скорее из-за изящных пальцев продолжавших двигаться вверх-вниз по его предплечьям. Глаза Алрика потемнели, руки сжали его бицепсы и неожиданно дернули к себе послушное тело. Этан прерывисто выдохнул и сделал шаг ближе. Алрик пришел с мороза, в пальто нараспашку, но грудь его все равно была теплой. Мальчик потерся щекой о шелковистую кожу, и Алрик, ахнув от удовольствия, скользнул ладонями вдоль его спины, накрывая ягодицы, сжал их, и Этан глухо вскрикнул. Мягкий шлепок и Алрик слегка отодвигается, чтоб они могли видеть друг друга:       - Такой красивый мальчик… - тихо, коснулся губами его лба.       Этан полуприкрыл тяжелые веки:       - В губы тоже?       - Конечно, - усмешка.       Легкое прикосновение и Этан шире раскрывает рот, язык Алрика скользит внутрь и лениво переплетается с его. На вкус Алрик как снег.       Внизу запульсировало.       Алрик разорвал их поцелуй. Его глаза стремительно теряли привычный серо-голубой цвет, темнея до непроглядно черного, с тонкой каймой голубого по краю. Влажные губы припухли, и Этан издал требующий возглас.       Плечи Алрика содрогнулись от смеха.       - Не здесь? – дошло до Этана. Мысли о Джордане или Вульфе, которые вполне могли войти и в голову ему не пришли, но даже если бы кто-то из них появился здесь, они бы промолчали об увиденном. Скорее всего. Хотя и неизвестно, по каким причинам.       - Ты удивляешь меня даже сейчас. Особенно, сейчас, - кинул на него Алрик долгий взгляд.       - Каким образом? – склонил Этан голову к плечу.       - Твоя… твоя готовность полностью принадлежать мне. Смесь невинности и смелости, - Алрик покачал головой. – Это действует опьяняюще и испытывает мою силу воли.       - Целоваться на кухне – смелость? Это то большее, что ты хотел сделать?.. – шагнул к отцу, замечая как тот слегка напрягся, перехватил его горящий взгляд, приподнял голову выше. Отец хочет его, хочет так сильно, что невероятная сила воли постоянно проверялась на прочность. Большим пальцем погладил скулы Этана:       - Больше, чем целоваться на кухне, Этан. Больше, чем прижиматься друг к другу. Больше, чем… это проблема. Ты не готов ко всему этому.       - Ко всему чему? – взгляд сквозь ресницы.       - Хм… эквивалент вбиванию в матрас на кухне? Ах да, взять тебя на кухонной стойке, думаю. Но кухарка будет в бешенстве.       Алрик откинув голову, расхохотался. Этан хихикнул, его чувственные повадки как ветром сдуло.       - А сейчас дай мне скинуть эту одежду… - Этан вновь взорвался хохотом. – Я не имел в виду… ребенок, ну что за грязные мысли?       - Прости, я просто…ты и…пожалуйста, отец, раздевайся, - хихиканье.       Покачивая головой в бесплодном раздражении, Алрик вернулся к двери снять верхнюю одежду. Носком подцепив пятку второго сапога стянул один, затем второй, повесил пальто на спинку стула, в конце концов, оставшись в одних черных брюках. Этану показалось, что это самый эротичный вид, который он видел.       - Пошли ко мне в кабинет. Чувствую, мне надо выпить. Если ты, конечно, не слишком устал. Тогда можем вернуться в постель, - предложил Алрик.       Я никогда не перестану стесняться, если даже от безобидных высказываний превращаюсь в вишенку. Хотя фраза «пойти в постель» теперь имеет для меня совершенно другой смысл. Особенно, если отец всегда будет со мной.       - Я не устал. По крайней мере, не сейчас. Пошли в твой кабинет и поговорим или… или все равно что.       Алрик удивленно приподнял брови, вопросительно посмотрел на сына, но тот только вспыхнул в ответ. По правде говоря, у Этана было множество фантазий связанных с Алриком в спальне, потому что в детстве это было единственное место, где он и Алрик могли спрятаться от мамы. Одним из его любимых воспоминаний детства было, как он сидел у отца на коленях, а тот, сидя за деревянным столом, с царапинами, оставленных годами использования и перемещениями между Германией и Венер Хэвеном, читал ему истории.       Разрешит ли он мне снова сидеть у него на коленях? Достанет ли мужества у меня спросить? Дерзко, каким он меня считает? Хотя, возможно немного больше того ликера и я решусь на многое, пока отец не возражает.       Взгляд упал на голые ступни, контрастирующие с полом красного дерева. Даже ступни у него изящные, - улыбнулся. Он так много вещей узнал о теле отца, когда, наконец, позволил себе в открытую смотреть на него. – Все потому что я позволил сейчас. Теперь не надо скрывать, что я делаю. Чувствует ли отец то же? - осознал, что взгляд отца изменился, или точнее, стал более откровенным.       Как будто они обнаружили друг друга впервые, пусть даже территория и была знакомой.       Алрик включил свет в кабинете. Лампы на его столе с зелеными «банковскими» абажурами рассыпали лучики золотистого цвета, и Этан щурясь увлеченно их разглядывал. В камине лежали дрова, и оставалось только зажечь его. Отец подошел к нему, достал длинную спичку, привычно ею чиркнул. Вскоре огонь весело затрещал в камине.       - Сядешь на диван рядом с камином или…       - За твоим столом, - быстро, во рту мгновенно пересохло, но он заставил себя продолжить. – А можно… мы выпьем чего-нибудь?..       - Конечно, liebling, - Алрик направился к встроенному в стену, неподалеку от камина, бару.       Этан наблюдал, как он достает стеклянную бутылку с янтарной жидкостью. Тот самый особенный ликер, который они делили на двоих прошлой ночью. Взял две на высоких ножках рюмки. Этан, останавливая, поднял руку:       - Один, отец, ты же знаешь, я люблю пить из твоего бокала, - пояснил.       Алрик посмотрел на него тем же взглядом, что и на кухне и Этан обрел мужество продолжить гнуть свою линию.       - Есть что-то особенное, что хочет здесь сделать мой сын?       Он ковырнул носком пол, ладони вдруг стали влажными от пота, поспешно провел ими по бедрам.       - Я выпью первым?       Алрик налил ликер в рюмку и весело посмотрел на сына:       - Сейчас мне еще интереснее, о чем ты думаешь, liebling, - протянул напиток Этану и тот, сделав длинный глоток, подавил желание выпить все.       Жар ликера потек по горлу, спустился по пищеводу и согрел желудок. Ощущение легкости и уютного томления наполнило его. Еще один тягучий глоток, сознание скользит в трансе эйфории, и Этан возвращает бокал назад Алрику, который наполняет его вновь и садится на краешек стола. Сам же Этан уселся в кожаное кресло с высокой спинкой, стоящее за столом.       - Ну а теперь ты мне скажешь, что задумал? – знойная неторопливая улыбка.       - Я бы лучше показал, если ты не против, - предложил Этан и сделал к нему несколько нерешительных шагов. Его глаза сфокусировались на крепких бедрах. Тело отца всегда его зачаровывало, но почему-то больше всего он обращал внимание на его сильные ноги, они притягивали его почти так же, как и волосы. - Мне нравится, когда ты носишь брюки для верховой езды, - обошел угол стола, скользнул между Алриком и краем столешницы.       - Правда? И почему же? – облизал губы, и Этану пришлось прикрыть глаза. Когда он вновь открыл их, обнаружил, что слегка покачивается и существует опасность упасть на отца. Он выровнялся и ухватился за стол за собой, удерживаясь.       - Потому… потому что, я представлял, что ты можешь сделать со мной со всей этой силой, - тихо сказал Этан, перед его мысленным взором мелькнула картинка: крепкие бедра стремительно подаются вперед, мышцы ягодиц сжимаются и его член толкается внутрь, в Этана. Капелька пота выступила у него на виске.       На мгновение Алрик прикрыл глаза, слегка дрогнул всем телом:       - Ты проверяешь, насколько хватит моей выдержки? Надо признать способ ты выбрал весьма… притягательный.       - Есть кое-что еще, что ты должен проверить, отец, и что я, надеюсь, ты найдешь не менее притягательным, - сказал Этан, внезапно раздвигая его ноги и устраиваясь между ними.       Глаза Алрика расширились в удивлении. Этан склонился ближе, положил руки отцу на плечи и начал разминать сильные мускулы.       - Помнишь, как раньше я сидел у тебя на коленях, а ты рассказывал мне сказки? – спросил, надеясь, что Алрик не совсем забыл его самые лучшие воспоминания.       - Одно из моих любимых воспоминаний о твоем детстве, - признался отец.       - В тот день, когда мама сказала мне… нам, что я больше не смогу быть с тобой вот так… - неожиданные слезы выступили у Этана на глазах. – Я так ненавидел ее из этого.       - Ох, liebling, - его голос был нежным и мягким. Притянул Этана к себе, и ничего сексуального в этом объятии не было. Лишь отцовская забота и бережность.       Этана согревало, что между ними существуют такие узы, пусть и граничащие с постоянным сексуальным притяжением. Это подтверждало слова Алрика, сказанные недавно в спальне: что он его отец и это никогда не изменится.       - Она снилась мне сегодня. Тот последний день. Тот день, когда она умерла. Думаю, тот волчий вой ночью напомнил мне об этом и… - Этан уткнулся в его плечо. – И конечно то что, что я занял ее место.       - Ты вовсе не занял ее место, Этан, - пробормотал в его волосы.       Мальчик замер.       Перешагнул ли он дозволенную границу? Как он мог подумать, что занял место жены Алрика? Его собственной матери? Он просто ужасен, отвратителен. Отец, должно быть, почувствовал всколыхнувшуюся в нем ненависть к себе, потому что отстранившись, поймал его взгляд:       - Я уже точно знаю, когда ты неверно интерпретируешь мои слова. Нет никого, слышишь, никого, Этан, и не может быть для меня драгоценнее тебя. Ты не занял место своей матери, потому что она никогда не была настолько важна для меня как ты.       Слезы давно угрожавшие пролиться, потекли по его щекам, но это были слезы счастливого облегчения, а не боли:       - Я не должен радоваться твоим словам. И должен бы любить свою мать, но… но…       - Она была моим средством, чтобы получить тебя. Прости, Этан, что говорю тебе это, но наш брак не имел никакого отношения к любви, одна выгода для меня, - пояснил Алрик. – Я хотел иметь ребенка и думал, что с ней выйдет.        Этан мимоходом отметил слова отца. Значит, у него были трудности с детьми, но это почти не важно.       Но опять же отец довольно по-снобски относится к родословной. И мать была подавленной, когда они пришли.       - Она об этом просила тебя тогда… в последний день, да? – спросил, играя с одним из отцовских локонов.       - Да и я не был не в состоянии скрыть свое презрение к ней, - признался Алрик. – Потому что она столь очевидно проявляла свою неприязнь к тебе       - Ты собирался развестись с ней? – накручивая прядь волос на палец, спросил Этан.       - Если бы она не умерла, то близкий развод быстро бы оформили.       - Вышло намного… чище… ее смерть, не так ли? – спросил Этан, он произносил слова интуитивно, почти не задумываясь об их значении, в душе стыла убежденность: как только отец решился положить конец их браку – в тот же день она умерла.       Никакой грязи в связи с предстоящим разводом.       Никакой борьбы за право опеки.       Пусть даже его мать и не хотела его, но Этан был уверен, что она бы ввязалась в тяжбу лишь бы навредить отцу.       - Да, - просто ответил Алрик и Этан встретился с ним взглядом.       Там царило отцовское спокойствие. Пытливая наблюдательность, сквозившая в нем в больнице, когда он задавал вопросы о Сквике.       - Ты нашел волка в лесу сегодня? – внезапный выпад. Он не знал, почему перестал спрашивать дальше о той ночи. Но перестал. И в то же время чувствовал, словно, говоря о волке, продолжает тему смерти матери.       Алрик с присвистом выдохнул:       - К сожалению, да. Кажется, нас всюду преследуют волки, сын мой.       - Кто-то пострадал? – Этан смотрел на него силясь прочесть в линиях его лица ответ, неожиданно предчувствуя, что всей правды отец ему не скажет.       От чего он меня защищает?       - Трудно сказать, - ответил неопределенно. – Но я не хочу, чтобы ты думал об этом прямо сейчас, Этан. Я знаю, что ты думаешь о своей матери, о волках и… и так далее, но сейчас – только ты и я.       Этан обдумал, стоит ли продолжать или пойти навстречу его просьбе. Но правда была в том, что ему бы хотелось поговорить с отцом о чем-то другом. Говорить с ним? Я хочу заниматься с ним совсем другими вещами, - признался себе. ¬– И они определенно не включают в себя разговоры о матери или о чем-либо другом. Не важно, что произошло тогда, да и сейчас, впрочем. Все, что имеет значение то, что происходит между нами, - последняя мысль откровенно пугала.       - Окей, отец.       - Окей? – с недоверчивой улыбкой повторил Алрик.       - Можем поговорить о чем-то другом. Или… или может, поцеловаться чуть-чуть?       Алрик ухмыльнулся и вовлек его в один из тех одурманивающих поцелуев. Поцелуй все длился и длился и Этан цеплялся за его плечи. Его член, вставая и набухая, уперся в твердый пресс отца. Его бедра помимо воли потерлись об Алрика и тот, неожиданно рассмеявшись, оторвался от его губ.       - О, нет, сын, мы займемся кое-чем другим.       Этан выдал нуждающийся стон и надул губы, что заставило Алрика рассмеяться сильнее.       - Так, чем мы займемся?       - Насколько смелый ты сегодня? – прикусил его нижнюю губу, и лицо его приняло выражение одновременно чувственное и игривое.       Отец спрашивает готов ли он к сексу? Этан представил, что почувствует, если огромный член войдет в него. Это должно быть изумительно, но какая-то часть его существа дрожала в страхе. Можно еще многое сделать… что будет приятным, но… не так быстро. Алрик, казалось, чувствовал ход его мыслей и быстро покачал головой.       - Не волнуйся, liebling, ты позволишь мне вести тебя? Веришь, что я не сделаю ничего такого к чему ты не готов?       - Я верю тебе, отец, - кивнул с пылом.       - Ну, - улыбнулся широко, - значит, перейдем ко второму уроку любви, мой сын. Глава 18 Узник       Как только Алрик исчез из видимости, Вульф неуклюже вылез из рощи со Скоттом на руках. Мальчишка весь горел в огне боли, распространявшейся от задницы вверх по пищеводу и пульсирующей в унисон с его ударами сердца в укусах и царапинах. Бисеринки пота выступили на лбу, и его трясло неконтролируемой дрожью. Даже толстое пальто Вульфа не спасало.       Скотт издал резкий шипящий звук, увидев рядом спокойно шагавшего Джордана. Голого спокойно шагавшего Джордана. Голого, как южноамериканский индеец, спокойно шагавшего Джордана.       Казалось секретарь не замечает того факта, что шагает по снегу без ботинок и даже носков. Джордан резко повернулся в его сторону: приоткрытый рот, широко распахнутые в беспокойстве глаза. Сделал шаг ближе, протянул руку, словно хотел утешить. Его тело выглядело как сливочного цвета фарфор сияющее в лучах луны, серебристый свет обводил мертвенно-бледные шрамы на его щеке.       Так вот как он стал вервольфом. Омг, прям как в сказках. И я теперь тоже?.. Именно это имел в виду Алрик, говоря «добро пожаловать в семью»? Алрик не похож на оборотня - мысленно фыркнул.- Как будто Джордан сильно похож. Единственный, кого я могу представить в роли твари – Вульф! Но он бы никогда не сделал со мной такого, как Джордан.       Когда руки Джордана оказались в паре дюймов от его щеки, Скотт отпрянул и зарылся лицом Вульфу куда-то между плечом и шеей.       И почувствовал, что ранил Джордана.       Чужие чувства ощущались отстраненно, словно бегущая вода подо льдом.       Фа-ак, мы что… мы как-то связаны? Или я все еще не в себе? – задумался, прижимаясь к Вульфу сильнее. Ему не хотелось иметь с Джорданом ничего общего. Ну, или он так убеждал себя. Пусть даже что-то внутри ворочалось и ждало чего-то, что только Джордан мог дать.       Вульф не понес его ни через внутренний дворик, ни через дверь с другой стороны Мэнора. Вместо этого он направился к ступенькам, что вели вниз, в винный погреб.       - Куда вы меня несете?       - К винному погребу примыкает ряд комнат Мэнора, - ответил Джордан. – Там тихо и… и я использую их иногда… когда я… когда мне нужно.       - Что? Погреб? Мне нужно в больницу! – возразил Скотт и, сопротивляясь, слабо шевельнулся в мощных руках Вульфа.       - Естественно даже ты не можешь быть настолько глупым, - в его голос проскользнул намек на привычную колкость.       - Не хочешь, чтобы твой грязный секрет раскрыли? – спросил, новая волна дрожи обрушилась на его тело.       - Имеешь в виду тот, который мы разделили на двоих?       - Ты меня изнасиловал! – крикнул и горьковато усмехнулся, обхватил себя руками. Его задницу моментально прошило острой болью, но была там ноющая полурассеявшаяся вспышка памяти об испытанном удовольствии, когда чужой трахающий член касался простаты.       Не было ничего хорошего в случившемся. Там наркота была в семени, которая и заставила чувствовать такое.       - Нет, глупый мальчишка! Укус! – глаза Джордана полыхнули желтым, Скотт успел уловить мелькнувшую тень пробудившегося в нем волка и сердце отрывисто забилось в горле.       Секретарь прикрыл глаза и мотнул головой, как будто мог отогнать зверя.       - Мы не можем дать врачам осмотреть тебя… даже врачам мистера Коени. К утру все пройдет. Не волнуйся об этом, - объяснил. – Останутся лишь слабозаметные шрамы, - он коснулся собственной щеки.       - Я стану как ты? В-вервольфом? – прошептал Скотт.       Джордан повернулся к нему снова с таким мрачным лицом, что ответ стал ясен без слов. Вульф проскулил что-то тихо, напоминая большого пса. Скотт вскинул взгляд на его бородатое лицо. Шоколадно-коричневые глаза были наполнены болью.       - Не расстраивайся, человек-гора. Это не твоя вина, - погладил его легонько. – Вообще не твоя вина. Его, - кинул взгляд на Джордана. Лицо секретаря приняло преувеличенно благовоспитанное выражение. – Ну что? Что еще?       - Вообще-то именно Вульф здесь… - начал, но упомянутый его прервал, ударив по скрытой кодовой панели двери погреба. Приборная панель мигнула зеленым и звякнула, сигнализируя об отключенной защите. Дверь приоткрылась, оттуда потянуло земляным запахом.        Раньше его обоняние не улавливало все богатство букета ароматов, витающих в этой комнате. Вульф внес его внутрь. Помещение было похоже на оранжерею с климат-контролем. Человек-гора легко шагал, с привычной уверенностью огибая стойки с бутылками. От некоторых очень старых бутылей доносился слабый кисловатый запах.       Похоже, превратились в уксус, - предположил Скотт, – они уже плохие, - напрягся, собственная мысленная интерпретация выбивалась из рамок привычного. - Откуда я это узнал? Как сумел унюхать?       Вульф прошел к двери в углу комнаты под лестницей. Скотт нетерпеливо взглянул на него. Этан наверху. Но с Алриком. Снова занимаются любовью? Я бы уж точно занимался именно этим, будь я на месте Алрика, - его зад вновь тяжело запульсировал и перед глазами мелькнуло изображение тела вервольфа. – Нет, теперь я никогда не смогу быть с Этаном. Никогда. Скотт съежился в руках Вульфа, пока огромный мужчина переносил его через порог и дальше по небольшому коридору. Джордан остановился за ними. Вульф развернулся лицом к секретарю, лицо которого стало смущенным, а лоб нахмуренным:       - Я схожу за одеждой, - пояснил, обвел вспыхнувшим взглядом лицо Скотта и отвел глаза в сторону.       Скотт обнаружил, что почти жадно пялится на гладкую кожу и мускулистую грудь Джордана. Секретарь оказался покрепче телосложением, чем он думал.       Эти чертовы наслоения официальной одежды полностью все скрывают. Как будто чувственность спряталась в путах шелка и хлопка. Почему он прячет эту сторону себя? Потому что это волчья, звериная, часть, вот почему.       Потрясенный и пристыженный своим сексуальным интересом к другому мужчине, Скотт презрительно ухмыльнулся:       - И не возвращайся! Можешь вообще не возвращаться! – в груди что-то болезненно ёкнуло от мысли, что Джордан в самом деле не вернется.       И когда секретарь развернулся на пятках, предоставляя возможность оценить изящную линию спины плавно переходящую в красивой формы зад, нытье усилилось.       Он красив, - признал нехотя. – И он меня изнасиловал. И не важно, что я сам этого хотел. Каждая клетка моего тела до сих пор жаждет его.       Вульф, пошагал дальше со своей ношей. Скотт успел увидеть приоткрытые двери на другой стороне: в ванную; в гостиную; какую-то комнату с пугающей металлической неплотно прикрытой дверью. Оттуда пахнуло влажным камнем и металлом. Парень отшатнулся и Вульф, защищая, привлек его поближе. Мужчина быстро занес его в спальню. В ней стояла кровать из темного дерева с малиновым балдахином, в камине уже сложенные дрова, ожидали только разжигающей их спички. В целом комната выглядела так же пышно и удобно, как и любая в Мэноре, отличаясь лишь отсутствием окон, отчего возникали ассоциации с темницей. Вульф почти положил его на шелковистое покрывало, но Скотт вцепился в него, отказываясь отпускать:       - Нет, нет, - просил. – Я до омерзения грязный. Не хочу пачкать постель.       Вульф замер. Его брови сдвинулись, а лоб пошел морщинами.       - Ванна. Сначала – в ванную. Я хочу почиститься.       Наконец великан кивнул и неуклюже вернулся к ванной, с нежной осторожностью поставил Скотта на ноги. Они затряслись, подогнулись, и Скотту пришлось схватиться за косяк, чтобы удержаться в вертикальном положении. В желудке поселилась тошнота, а в голову ввинчивался штопор. Желчь огромным комом подкатилась к горлу, и он тяжело сглотнул, плечо отозвалось болью, острыми шипами, вонзившимися внутрь, выпуская боль наружу. Вульф проворчал что-то и дотронулся до его пояса. Скотт отмахнулся:       - Я в порядке человек-гора, - выдавил хрипло. – Просто нужно немного свободного пространства.       Проковылял к ванной, включил свет, закрывая дверь, успел перехватить следовавший за ним обеспокоенный взгляд. Захлопнув ее, медленно повернулся к раковине с висевшим над ней зеркалом и тут же издал испуганный возглас отвращения.       В светлых волосах запутались кусочки веточек и листья. Он выглядел скорее как пугало, а не живое существо. Позволил пальто Вульфа упасть с плеч, шатаясь, подошел к умывальнику, склонившись над ним, вгляделся в зеркало. Белое лицо и стеклянные глаза. Укус на плече выглядел как странно бескровная ссадина. Осторожно коснулся ее, вздрогнул, когда боль резко огрызнулась в ответ на легкое прикосновение. Отдернул пальцы. Его едва не вырвало от ощущения заструившейся из задницы жидкости.       Повернувшись к душу с мучительным трудом отвернул кран горячей воды. Поднял шланг. Звук расплескавшейся воды звучал музыкой для его ушей. Он почти забросил себя под горячую воду, едва не вскрикнув от обжигающего удара боли в ране. Дрожа и снова близкий к рвоте, он убрал плечо из-под жгучей воды и повернулся так, чтобы вода окатывала его задницу и ноги. Ягодицы ужалило новой болью, и он сделал глубокий вдох, направляя распылитель между ними, давая сбегать воде к порванному анусу. Впился пальцами в мраморные стены. Ноги подкосились, и он опустился на дно. Вода билась об него жесткими струями, но он мог только лежать под градом капель. Глаза закрылись, он дрожал, несмотря на то, что вода была достаточно горячей, чтобы кожа порозовела.       Скотт не знал, сколько так пролежал или сколько стучали в дверь ванной. По правде говоря, у него не было сил даже говорить, не говоря уже о том, чтобы встать и ответить. Когда Джордан с грохотом ворвался внутрь, его голубые глаза горели ужасом, Скотт увидев, что он снова переоделся в эти невероятно пристойные, надлежащие, соответствующие положению etc. одежки захотел рассмеяться. Но было слишком больно.       - Ты!.. Дурной, невозможный мальчишка! – заорал Джордан, закрутив вентиль и присев на корточки рядом со скрученным телом. – Чем ты вообще думаешь?! – его тон постепенно смягчался, руки не решаясь прикоснуться, зависли над дрожащим мальчиком.       - Я чувствую себя грязным. Не хочу чтобы… чтобы простыни… запачкались от такой мерзости, как я, - удалось Скотту выдавить, сквозь отбивающие чечетку зубы.       Джордан провел рукой по лбу и глаза его затуманились:       - Да, я… я понимаю. Но ты… ты никогда не будешь мерзостью. И простыни легко отстирать.       На одно краткое мгновение тишины Скотт пожалел, что не может видеть его лицо, но оно быстро прошло.       - Давай, я помогу тебе встать.       Скотт не уклонился от его прикосновения. Наоборот, он с ужасом понял, что даже сам немного придвинулся под ласкающую руку, пытаясь скрутиться поближе к Джордану, не желая, чтобы он уходил.       - Я не могу подняться. Я… правда не могу.       Секретарь сдернул со стеллажа пушистое полотенце и завернул в него трясущееся тело. Его сила не произвела такого впечатления после ощущения силы вервольфа, но когда Джордан легко и осторожно поднял его на руки, Скотта невольно быстрой иглой кольнул страх.       - Ты скрывал это все время? Я никогда не знал… не знал, что ты такой сильный, - закусил нижнюю губу, не давая вырваться еще каким-то ненужным словам.       - Я скрывал от тебя многое. Это несложно. Я же всего лишь слуга. Не заслуживающий твоего внимания, - ехидство пропитало последнее утверждение.       Скотт невесело засмеялся.       - Для такого умного парня, ты тупишь хуже дерьма.       Джордан на мгновение затормозил, затем двинулся дальше по коридору в комнату.       - Где человек-гора? – до Скотта вдруг дошло, что они остались одни в спальне. Желудок скрутило.       - Поднялся наверх. Я отослал его, - ответил твердо, опуская Скотта на кровать.       Сердце затрепетало, ускоряясь одновременно от страха и волнения. Наедине с Джорданом. Наедине с человеком, который сделал ему больно.       Нет-нет, волк причинил боль, но и… он был нежным. Джордан больше так не поступит. Верно?       Знание, что если Джордан решит что-нибудь сделать, то Скотт ничего не сможет противопоставить, чтобы остановить его было ужасным и странно удобным.       - Это мое… мое дело и я сам хочу во всем разобраться. Помимо этого, мои отношения с Вульфом делают этот вопрос… более трудным… как и его присутствие здесь, - неуклюже пояснил Джордан.       - Что за дела? Человек-гора как котенок. Он не способен причинить боль.       Глаза Джордана вспыхнули, а губы превратились в тонкую линию. Скотт загнал подальше, вертевшиеся слова насчет безвредности Вульфа.       - Он сделал тебе больно? – тихо спросил. – Когда ты говорил о жертвах раньше… перед тем как… ты имел в виду, что он ранил тебя? Выражение лица Джордана с каждым словом становилось все более замкнутым, и каждое слово Скотта звучало все тише, пока его голос не затих совсем.       Почему я должен об этом заботиться? Какая мне, нахрен, разница больно ему или нет? Он сделал больно мне! Он заслуживает медленной мучительной агонии! Как та, в которой горю я!       Но на самом деле, если не считать тела, его разум и чувства не были задеты. Словно все случившееся было не более чем сном.       Но это не сон!        Хоть казалось что боль и ужас испарились, оставляя только этот странный комфорт под разящими кинжалами взглядов Джордана.       - Так что ты имел в виду, называя меня тупым? – в его голос снова скользнули пронзающие осиным жалом нотки.       Скотт заполз под одеяло и быстро натянул его на свое голое тело до самой шеи. Которое тут же взбунтовалось против резких рваных движений, его лицо скривилось от боли, а Джордан глядя на него сжимал губы.       - Но ты тупой, Джордан. Ты не знаешь и не понял, почему я говорил тебе все те слова, - процедил сквозь стиснутые от боли зубы. – Тебя так легко задеть.       - О чем ты? – скрестил руки на груди.       - О том, что ты слуга. И я вел себя пренебрежительно, словно это зазорно, словно ты ничтожество, грязь под ногами, не стоящая особого внимания, которую можно опустить ниже плинтуса мимоходом.       - Да ты так и думал! – в его глазах мелькнул какой-то болезненный триумф. – В противном случае, ты бы не вел себя так нагло со мной!       - Да я со всеми веду себя нагло! Это не персонифицировано. И нет, я не считаю тебя ничтожеством. Даже наоборот на самом деле, - устало усмехнулся. – Просто ты всегда так ясно давал понять, что я не подхожу Этану и я всего лишь бил по тем болезненным точкам, которые знал – будут ощутимы. Ты семья для них и я… я нет, - поморщился, опустил голову, в которой мелькнули слова Алрика: «Добро пожаловать в семью, Скотт».       Джордан отрывисто усмехнулся, мотнул головой в сторону, словно отгоняя что-то, растянул губы в болезненной улыбке:       - Ты… ты доводил меня до бешенства годами! Ты вытрепал мне все нервы! Твое поведение… твое…. полное отсутствие уважения! И ты даже не относился ко мне серьезно! Для тебя все это было игрой! Ничего не значащей! И я… я поверил тебе и повелся.       - И что ты думаешь, это похоже на меня? – лицо Скотта покраснело от злости. – Ты, который вел себя со мной с высокомерной вежливостью? И постоянно нашептывал Алрику на ухо, что от меня надо избавиться как от какого-то мусора? Твои едкие комментарии, что я никак с вами не связан? Ты что не знаешь, что Этан – все, что у меня есть?! – последнее он уже кричал. Джордан смотрел на него широко распахнутыми глазами и медленно приоткрыл рот:       - У тебя же есть своя семья…       - Моя семья? Моя еб**тая наглухо семья? Да мои родители знать не знают о моем существовании! – выкрикнул.       - Бедный маленький богатенький мальчик! Если ты к ним относишься так же неуважительно, как и…       - Бл*ть, да пошел ты! – заорал и, отвернувшись, скрутился в клубочек, не желая видеть его лица.       Тишина ощущалась как тяжелое толстое ватное одеяло. Скотт прикрыл глаза, удивленный выступившими слезами. Торопливо смахнул их. Джордан понятия не имел, каково жить в его доме. Родители смотрели прямо сквозь него. Он не помнил, когда разговаривал с ними в последний раз. Он не был даже уверен в городе они или уехали. Он был призраком. Пустым местом. Единственным, кто волновался о нем или скучал был Этан. И сейчас Этан вне пределов его досягаемости. Этан с Алриком и Скотт… Скотт теперь монстр. Поверить невозможно.       - Алрик такой же, как мы? Я имею в виду, кто он, мать его? – спросил, разглядывая покрывала.       Кровать слегка прогнулась рядом.       - Он – Король Эльфов. Последний в их роду. За исключением… Этана.       - Король эльфов? – напрягся, когда Джордан провел по его волосам, с мягкой неторопливостью пропуская их сквозь пальцы.       - Эльфийский король. Бессмертный. Мой повелитель… и теперь и твой, - ответил Джордан, его пальцы порхали возле щеки Скотта.       Скотт резко дернулся, поворачиваясь лицом к нему:       - Никто мне не указ! Ни Алрик Коени. Ни мои родители! И не ТЫ! – он ожидал, что секретарь снова разозлится и, по крайней мере, накричит в ответ, но мужчина выглядел скорее усталым.       - Мы теперь связаны, - прошептал. – Ты разве не чувствуешь? Как мерцающие серебристые нити между нами. Ты мой. Хотим мы того или нет.       Скотт чувствовал. Нити, как струны гитары вибрировали между ними от малейшего проявления эмоций.       - Я понятия не имею о чем ты.       - Не лги мне, - вспыхнули желтым глаза напротив. – Я не позволю тебе лгать мне.       - Ты не позволишь мне?.. – истерически усмехнулся. Как буйнопомешанный. Безумный. Его ломало необузданной потребностью вытворить что-нибудь опасное. Чтобы адреналин хлынул в кровь, отравляя ее как героин. – Как давно ты меня хочешь? Как там Алрик сказал? Ты «шел по следу за мной годами»? И сколько же лет?       Рука Джордана сжалась в его волосах, и секретарь наклонялся вперед, пока его глаза горящие лавой не закрыли весь обзор и не стали единственным, что видел Скотт:       - Ты в самом деле хочешь знать?       Его прошила вибрирующая трель беспокойства сродни тому, когда бросаешься со скалы в незнакомую воду. Сломает он себе шею или вынырнет?       - Я задал гребаный вопрос, верно? Так отвечай!       Медленная улыбка исказила лицо Джордана. Он придвигался, пока Скотт не вдохнул его выдох:       - Я начал смотреть на тебя, на твою наглую задницу и чересчур смазливую мордашку с того самого момента как ты начал «пробуждаться» и всякий, нет, каждый раз я заходил в комнату.       Скотт не успел выдохнуть невнятное отрицание, губы Джордана накрыли его рот, дыхание перехватило, а голова стала совершенно пустой.