The Erl-King (novel) / Король эльфов (новелла)

Глава 19 Уроки в темноте       Кровь прилила к голове, запылало внизу живота.       Слова отца словно срикошетили от сознания, отзываясь жаром.       Следующий урок?       Сил хватило только на резкий кивок. Алрик ухмыльнулся и сжал его ягодицы:       - Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты снял одежду.       - И потом? – едва дыша, продолжил Этан.       Ленивая чувственная улыбка осветила его лицо:       - И потом я хочу, чтобы ты сел на стол.       Конечно, отец видел его голым всего несколько часов назад, но в комнате полумрак едва разгонялся горевшими дровами в камине. А зеленая лампа стояла прямо на столе. И ее яркий свет высветит все подробности.       Внутренности снова свело в неуверенности, кажется, отцу понравилось, как он выглядит, но вдруг он не до конца рассмотрел? Мужчина обхватил ладонью его подбородок и поцеловал так, что мысли из головы куда-то испарились.       - Все твои мысли написаны прямо на твоем очаровательном лице, - погладил щеки Этана. – Но именно эти мысли – неправильные и возникают не вовремя. Застенчивость здесь вовсе ни к чему. Я нахожу тебя утонченно-прекрасным. И всегда так считал.       - Но по сравнению с тобой… я совсем невзрачный, - признался тихо.       - Мне льстит, что тебе нравится, как я выгляжу, - любяще улыбнулся. – Но уверяю тебя, здесь нечего стыдиться или стесняться.       Смутившись, покраснел, но это было его привычное состояние рядом с родителем. Этан сжал край своей рубашки, задрал и снял ее через голову. Его гладкая бледная кожа открылась глазам отца. Взгляд Алрика скользнул по его животу, задержавшись на тонкой дорожке коротких волос сбегавшей от пупка и скрывавшейся за поясом пижамных штанов. Этан опустил голову и смотрел на отца сквозь ресницы.       - Ты правда считаешь меня красивым, отец?       Алрик протянул одну руку и указательным пальцем прочертил линию от ложбинки у основания шеи до впадинки солнечного сплетения. Мальчик задрожал, и по его телу побежали мурашки. Его соски заострились. Заныли почти болезненно.       - А сейчас я хочу, чтобы ты снял свои штаны, - низкий хрипловато-тягучий голос лаской прокатился по телу Этана.       Этан, плененный между столом и отцом, немного выпрямился на нетвердых ногах, ожидая, что тот откатится на кресле чуть назад, но Алрик, напротив, придвинулся ближе, его ноги вклинились между ног Этана, пригвождая его к краю стола, не давая сдвинуть ноги.       - Так я не смогу их снять, - его голос стал выше и напряженней – он понял, что его движения контролируются близостью чужого тела.       - Ты все еще можешь их снять… если попытаешься. Кроме того, если я отодвинусь, то не смогу этого сделать, - он накрыл ладонью увеличившийся бугорок под тонкой тканью штанов. Влажное пятнышко расплывалось по ткани и еще немного жидкости почти выплеснулось наружу. Жар от руки отца заставил его заерзать на импровизированном насесте. Он годами мечтал, чтобы его так касались. Или так казалось.       - Может, мама была не так уж и не права, не позволяя сидеть у тебя на коленях.       Серо-голубые глаза медленно поднялись, встречая взгляд Этана. Большим пальцем руки обвел выступающие очертания члена сына, и тот закусил нижнюю губу, сдерживая стон.       - О чем ты, liebling?       Этан мертвой хваткой вцепился в «ребро» столешницы и облизал губы. Признаться в этом означало признаться во всем. Даже после того, что было в спальне, дать отцу понять, как долго он хотел его, казалось, обнажит его еще больше. Губы задвигались прежде, чем он успел остановить себя:       - Я хотел тебя уже тогда, отец.       Глаза Алрика расширились:       - Но ты был ребенком! Ты, должно быть, ошибся, неправильно понял свои чувства.       Покачал головой, темные волосы упали на глаза, скрывая их, позволяя разглядывать отца сквозь челку.       - Я всегда считал тебя красивым. Но… но однажды я не смог отвести взгляд от тебя. Я думал о тебе так, как не должен. Или как минимум, я думал, не должен. Ты занимал все мои мысли.       - Я твой отец. Это нормально, - слабо запротестовал Алрик. Этан мог с уверенностью сказать, что его мнение о собственном сыне изменилось. Не в плохую сторону, но он упорно настаивал, что Этан неверно истолковал свои чувства в силу своего детского возраста, не зная точно, когда чувства Этана пересекли грань сыновних.       - Я знаю, что я чувствовал, отец, - мягко. Алрик действительно был консервативным. – Я… я просто держал свои мысли при себе. Хотя… нет, даже и себе не до конца в них признавался.       - Скажи мне, - его зрачки скрыли почти всю радужку, оставляя лишь тонкий намек по краю на серо-голубой.       - Мне всегда нравилось касаться тебя, и мне приятно чувствовать твои прикосновения.       - Правда? – руки Алрика скользнули вверх, пока ладони не легли на соски Этана. И у того во рту пересохло от чувственного ощущения.       - Да. И мне… нравилось сидеть у тебя на коленях… то ощущение твердых упругих мышц, что я чувствовал под собой. Как твои волосы соскальзывают и падают через плечо… я томился по всему этому.       - Ты думал все это тогда? – легонько ущипнул небольшие шишечки мальчишеских сосков. Этан дернул бедрами вперед и его дыхание прервалось. Отвечать было сложно, но он видел желание отца услышать:       - Не сознательно. Я чувствовал… покалывание.       Смешок. Затем:       - Покалывание? Как образно, - нежно сжал его член, и мальчик вновь застонал. Алрик поймал этот стон своими губами, накрывая рот сына и снова его целуя.       - Так что делала твоя мать с этим покалывающим ощущением? – спросил мягко, его дыхание обдавало губы Этана.       - Она знала, что я чувствую. Она видела, - признался.       - Она?.. – Алрик прихватил зубами его нижнюю губу.       Кивок.       - Каждый раз после твоей сказки она заходила в мою комнату.       Отец озабочено нахмурился:       - Я этого не знал.       Этан дернул плечом:       - Я считал это платой за возможность побыть наедине с тобой.       - Что она делала? – Алрик внезапно схватил его за плечи.       Он вспомнил, как мать тихо стояла в дверном проеме, глядя на него в молчаливой ненависти, и теплое возбуждение пропало. Просто смотрела. Когда он понял, что она ничего не собирается говорить или делать, пытался игнорировать ее присутствие.       - Ничего, - осознал страх отца, что мать его била или еще что похуже. – Она просто…просто… ненавидела… меня.       Алрик притянул его к себе, и мальчик прикрыл глаза, успокаиваясь в нежном объятии.       - Надо было закончить все это намного раньше, но… но я в глупой самоуверенности, что смогу контролировать ее… держать подальше от тебя, - легко провел губами по виску Этана, зажав его в свирепо-оберегающих отцовских объятиях. – Я слишком долго ждал вместо того, чтобы покончить с проблемой.       - Но это не ты покончил с проблемой, отец, - распахнул глаза Этан. – Это же все из-за аварии.       Алрик застыл на мгновение, а затем покрыл щеки сына поцелуями:       - Да-да, разумеется. Но я имел в виду, что собирался развестись. Надо было начать процесс раньше.       Этан подарил ему неуверенную улыбку в ответ: «Отчего-то объяснение звучит как-то неправильно. Я, что подозреваю его в убийстве? Из-за меня? Бред чокнутого. Если только у него нет дрессированных волков… не важно. Правда. Абсолютно не важно. Даже, если он и убил ее. Мне все равно. Должно быть я ужасный человек, но уж что есть».       - Конечно, отец, - пробормотал, легонько целуя его в щеку.       Алрик сжимал его в объятиях еще несколько мгновений, проводя руками вверх-вниз по его спине.       - Когда ты… э-эм-м, начал замечать меня в этом смысле? Мать была права, когда говорила, что я ее соперник?       Алрик перевел взгляд на огонь, прижался щекой к груди Этана, провел ладонями линию от подмышек до ребер с обеих сторон.       - Уверяю тебя, я вовсе не находил тебя… это сложно. Не хочу, чтобы ты оглядывался на прошлое и думал, что твой отец вожделел тебя, когда ты был еще дитем.       - Не волнуйся, не подумаю, не думаю, что твои мысли были похотливее моих.       - Я даже сейчас не могу с точностью сказать, какие тогда мной руководили мотивы, - он проследил рукой его торс до пояса пижамных штанов, пальцы скользнули за него, задержались на лобке, разглаживая небольшую поросль паховых волос. Член мальчика слегка дернулся.       - Что ты имеешь в виду? – голос Этана слабел, удовольствие медленно затапливало тело ноюще-предвкушающим теплом.       - Я так сильно хотел ребенка, - признался, касаясь губами его груди. – Ты и понятия не имеешь, как долго… И очень долгое время ничего не получалось. И когда ты у меня появился… я не в силах вынести, что придется делить твою любовь с кем-то еще. Что ты еще можешь кого-то полюбить.       Этан слышал в его голосе намек на застарелую тоску.       - Я не знал, что вы с мамой не могли завести ребенка.       - Не только с ней. Было еще множество женщин до нее, - усмехнулся Алрик, но в этой усмешке не было ничего веселого. Одна лишь боль.       Едва припудренная несчастьем.       Этан нахмурился. Отцу только сорок лет, а ему почти двадцать. Сколько же раз он пытался завести ребенка, пока не достиг возраста Этана? Определенно, недолго. Но прозвучало так, словно тысячелетия.       - В нашей семье, Этан, сложности с продлением рода. И так всегда было. Но для меня было еще сложнее. Из-за отсутствия подходящих.       - Я не понимаю, - отец потянул штаны за пояс вниз, сильнее обнажая живот, и веки парня томно полуприкрылись.       - Знаю, - прошептал. – Но хватит разговоров. Похоже я чересчур сентиментальный сегодня. Припоминаю, обещал кому-то урок любви? Не будем терять ни минуты.       - Урок. Верно, еще, пожалуйста, - Алрик стянул его штаны еще ниже, выпуская член на свободу, но тут же обвязал налитую упругую плоть лентой. Этан хотел знать больше, но действия отца несколько… вернее, от действий отца в мозгах, словно короткое замыкание происходило.       - Хорошо, - теплое дыхание прошлось по животу, затем Алрик поцеловал его где-то внизу живота, Этан видел только его голову. Почувствовал, как его член выделил еще немного предсеменной жидкости из расщелинки уретры. Язык Алрика по-кошачьи обмахнул головку и Этан, почувствовав словно парит, мертвой хваткой вцепился в плечи отца, тот ухмыльнувшись, еще раз ударил кончиком языка по маленькому каналу и Этан невнятно хныкнул, нагибаясь к мужчине, начавшему посасывать головку. Где-то в яйцах начало скапливаться напряжение.       - Я сейчас…сейчас кончу! – предупредил прерывающимся голосом.       Алрик крепко сжал основание его члена. Этан застонал, что ему необходимо кончить сию же секунду, затем Алрик опрокинул его и отстранился, и страсть в его голосе разбавилась тревогой:        - Ч-чт… - вопрос прервался коротким вскриком – Алрик уложил его на стол, сметая с него бумаги и ручки, разлетевшиеся в разные стороны, и опустил штаны до колен. Полированная поверхность старого деревянного стола огладила прохладой голые ягодицы. Где-то между колен торчал его член, на котором сфокусировался жадный взгляд Алрика. Он склонился ниже, поласкал кончик. Пальцы Этана заскребли по столешнице, отчаянно сопротивляясь желанию удерживая отца за голову и рывком толкнуться в горячий рот.       Алрик наконец сдернул штаны окончательно, отбросил их в сторону.       Он лежал полностью голый на отцовском столе. С руками под поясницей, раскинутыми в стороны ногами и болезненно-ноющим стояком между ними. Алрик усмехнулся и, ухватив его за колени, прижал их к ребрам, отчего ягодицы приподнялись, раскрываясь шире, открывая сморщенные складки ануса.       - Держи колени, да, вот так.       Этан с пунцовыми щеками выполнил приказ, ощущая полную открытость и беззащитность. И… он чувствовал себя не просто игроком в любовных играх, не просто добровольным участником, а скорее – распутным созданием.       - Как красиво. Очень-очень красиво и… мое, - прошептал Алрик, поглаживая его по внутренней стороне бедер.       Этан дрожал:       - Что ты собираешься делать со мной, отец?       - Знаешь, что такое римминг? – его руки скользнули по промежности, подушечкой большого пальца надавил на розовый бутон входа.       Этан вздрогнул. Стенки ануса начали сокращаться в неудержимой пульсации.       - Я… я думаю, да.       - Отлично, - непринужденно заявил Алрик. – тогда ты знаешь, что я собираюсь сделать языком и ртом здесь, - кончик большого пальца обвел окружность туго сжатых мышц.       Этан слегка дернулся. Что означал термин он знал, но совершенно не представлял как Алрик будет это делать.       - Ох.       - Поверь, «ох» - - это только начало. Говорить ты сейчас много будешь, и не только говорить… - ухмыльнулся, придвигая кресло ближе. – Идеальная позиция и угол для того, что я буду сейчас делать с тобой.       Руки Этана, удерживающие ноги, напряглись, когда Алрик наклонился вперед, и шелковистая волна его волос прокатилась по внутренней стороне бедер Этана. Горячее дыхание, казалось, обжигало его вход, затем язык закружил по стянутым складкам и у него вырвался вскрик.       Ощущение было неописуемым.       Тысячи нервных окончаний, о существовании которых в своем теле он и не подозревал, обожгло невыносимым жаром. Алрик большими пальцами рук растягивал тугое сморщенное кольцо мышц, толкаясь и ввинчиваясь одновременно в него языком, вытаскивая, толкаясь вновь, внутрь и наружу, лакая.       Этан начал постанывать и едва-едва поддаваться бедрами вперед.       - Отец! Ах, отец, пожалуйста!       - Пожалуйста, еще? – спросил Алрик, снова целуя его там.       - Да! Ах, да, господи, да! – умолял Этан. Он поднял ноги выше, раскрываясь сильнее.       Он не думал, что это будет так классно. Представление и реальный восторг от римминга отличались как небо и земля. Его отец вновь опустил голову, и Этан почувствовал, как проворно язык толкается внутрь.       - Расслабься, уступи мне - проворковал Алрик.       Этан сделал глубокий вдох и попытался расслабить сфинктер. Это помогло, язык отца погрузился глубже в него. Зубы Алрика давили на нежную кожу, вызывая мурашки и, заставляя ежиться в лихорадочном нетерпении, предвкушая продолжение. Пальцы, разминая, растягивали его внизу, и Этан почувствовал, как его мышцы отзываясь, задергались. Ему начинало казаться, что его член напрямую связан с этими точками. Каждый раз, когда язык Алрика проскальзывал внутрь, когда он посасывал кожу тугого колечка, член Этана подергивался у живота. Возле пупка уже собралась лужица преякулята Этан обмакнул туда пальцы и сунул их в свой рот, обхватил губами и начал посасывать, пока язык Алрика порхал внутри.       - Ах.... хорошо... так хорошо.... ах… господи. Так хорошо! Не останавливайся! Не останавливайся! – его дрожащий голос, выводивший нараспев слова, резко контрастировал с беспорядочными движениями бедер: то поднимающихся вверх, навстречу влажным ласкам, то падающих вниз, ударяясь о деревянную столешницу.       - Я сейчас вставлю пальцы, - мурлыкнул гортанно Алрик, - Хочу увидеть как в первый раз твое тело раскроется для меня. Оближи их. Пусть они станут мокрыми, liebling.       Этан сосал его пальцы, затягивая их глубже в рот, наслаждаясь их солоновато-цитрусовым привкусом. Ему всегда будет мало этого мужчины. Он лизнул между пальцами, покрывая их слюной. Его анус сжимался и разжимался в ритме с движением языка отца, но Этан уже не мог терпеть и хотел большего.       Палец Алрика неожиданно скользнул в него и Этан от неожиданности задохнулся и выгнулся дугой.       - Ах! – вскрикнул.       - Мой сын. Мой красивый сын, - Алрик смотрел то на его лицо, то на свои пальцы входящие в тело Этана. – Ты – идеален, - его палец погрузился глубже, до сустава, он его согнул, и Этан почувствовал, как его словно током пронзило наслаждением. Он закричал и изогнулся. – Это простата, мой сын, - последовало пояснение и снисходительный смешок.       - Я хочу…. Я хочу… - голова Этана металась по столу. Его член был твердый и горячий, переполненный семенем, но хотелось только, чтобы вместо пальца это был член отца.       - Чего ты хочешь? – еще один палец вторгся внутрь.       Давление. Тугие складки плохо поддавались, тело плавало в наслаждении. Алрик начал толкаться пальцами внутрь и наружу, туда-сюда, каждым толчком касаясь простаты.       - Хочу тебя… чтобы…чтобы ты трахнул меня, папочка, - его разум затуманился похотью и удовольствием. Сильные ноги отца… упругая крепкая задница… голову кружило… ему хотелось, чтобы Алрик, вбился в него, взял его, завладел им, заставил его кричать. Не важно. Его не волновало.       Он просто хотел.       Алрик тяжко вздохнул. Сквозь полуприкрытые веки Этан наблюдал, как отец расстегнул брюки и вытащил свой член. Этан посмотрел на него налившегося кровью до темно-розового. Головка подрагивала. Он куда больше, чем палец. Но для Этана это уже не имело значения.       - Ты можешь, папочка! Сделай это! – молил Этан.       Алрик, сдерживая сбившееся дыхание, делал глубокие вдохи.       - Нет, не могу. Я сделаю тебе больно. Доверься мне. Это довольно болезненно. Я … я хочу, чтобы ты чувствовал только удовольствие, - он выглядел растрепанным. Спутанные волосы рассыпались в беспорядке по груди. К обычно бледным щекам прилила краска, а его взгляд остекленел.       Хочет меня. По-настоящему хочет. Хочет меня трахнуть. Но любит настолько, что не хочет сделать мне больно, - возбуждение отца… пьянило.       - Я заставлю тебя взять меня, - почти надулся.       Алрик откинул голову назад, и лающий смешок резанул слух:        - Несомненно, но не сегодня, мой шаловливый schelmisch* liebling.       Этан поначалу нахмурился, но стоило отцу повернуть запястье, меняя положение пальцев внутри его тела, и жестко потереться о простату, как мысли исчезли. Его член постукивал по животу, а бедра беспомощно елозили по столу, пока палец нещадно трахал его дырку.       - Ах! Пожалуйста, папа, хотя бы капельку… не до конца…самый кончик? Вставь. Пожалуйста! – его яички втянулись, прижимаясь к его скользкому от пота телу. Его сперма, его пот, его потребность отпечатывались на полировке стола.       Алрик вздрогнул:       - Своевольный ребенок. Я накажу тебя за то, что испытываешь меня вот так.       - Все что хочешь, папа. Можешь делать все что угодно со мной, если ты меня любишь, - у Этана уже сил не хватало на удивление из-за своих сентиментальных беспечно вырвавшихся вслух потаенных мыслей.       Этан чувствовал это в мужских пальцах внутри. Алрик повел пальцами, раздвигая, и словно загребая что-то невидимое по его простате еще раз, и резко вынул их. Тело Этана завибрировало, как гитарная струна от касания и трепетная дрожь резонансом ударила в самый низ, отдаваясь в мошонке.       Его член задрожал.       Еще одно касание. Ему нужно, необходимо всего лишь еще одно касание и все будет кончено. Он спустит. Он будет в раю. Его глаза сфокусировались на глазах Алрика. Дыхание перехватило, когда Алрик перехватил свой, перетянутый жилками вен достаточно твердый, чтобы пригвоздить Этана к столу, разрывая, член и направил его к анусу.       - Сейчас будет тебе то, что ты хочешь, мой сын, - он потерся о вход Этана, толкнулся, почти обжигая, ужалив болью, хотя он использовал только вес своего тела, чтобы едва-едва погрузить головку внутрь Этана. Его вход пульсировал. Он жаждал большего. Всего. Чтобы он вставил полностью.       Алрик дрожал. Мускулы на его руках вздулись натянутостью напряжения, словно только они удерживали его в вертикальном положении. Этан чувствовал, что он едва сдерживается, чтобы не засадить полностью по самые яйца.       - Нет, не сегодня, - сказал Алрик незнакомым вибрирующим голосом, словно читая мысли Этана.       Тело мальчика было словно натянутая тетива, готовая сорваться. Этан качнул таз вперед, чувствуя, как головка раскрывает его шире. Натягивая и распаляя еще больше. Алрик слегка отдернулся назад, толкнулся снова. Этан почти закричал. Это было здорово. Тождество боли и наслаждения было идеальным. Алрик вновь повел бедрами.       - Я собираюсь кончить в тебе, Этан, - пообещал. Этан хватал ртом воздух. Он представлял, как это будет ощущаться, когда сперма отца хлынет внутрь.       - Да… пожалуйста, хочу почувствовать это.       - Кончим вместе, мальчик, - руки Алрика оторвались от стола и впились в бедра парня, скользнули по бокам, опустились к члену. Пальцы легко провели по плоти, прослеживая очертания выступившей венки.       - Папочка, - пробормотал Этан.       - Расскажи мне, как сильно ты меня хочешь, - приказал Алрик, осторожно толкаясь чуть глубже в трепещущее под ним тело.       - Больше, чем кто-либо! – открыто заявил. Его тело отчаянно требовало разрядки. Ему было жарко и, казалось, все нервные окончания покалывало. Его анус растянулся, и он почти насаживался, стремясь поглотить, затянуть в себя член отца. Внутри было уже больше, чем только головка. Он представлял, каково это будет, когда сперма отца растечется внутри. То, что поможет засадить его внутрь… мысли будоражили, он насадился сильнее, и его пронзило острым удовольствием, отдаваясь внизу в яйцах.       - Скажи мне, что будешь моим всегда, - глаза Алрика были непроницаемо-черными как нефтяная скважина.       - Да! Да! Твой! Сейчас и навсегда.       Тело Этана дернулось в последнем рывке, он приподнял бедра выше, Алрик обхватил его член и вздернул его от основания до кончика. Этан почти взвизгнул, когда он большим пальцем надавил на чувствительную щель, одновременно толкаясь вперед, и его член легко скользнул еще на полдюйма в подготовленный вход. Мальчик вскрикнул, его тело изломилось, и сперма прыснула ему на живот и на грудь, влажными ручейками потекла с сосков, несколько капель попало на подбородок. Его оргазм срикошетил на Алрика. Он услышал, как мужчина издал короткий вскрик наслаждения и почувствовал, как жаркое семя покрыло стенки его шелковистого нутра.       Алрик накрыл его своим телом, когда их обоих захватил водоворот оргазма. Ноги Этана ослабев соскользнули вниз по бокам от ног Алрика. Алрик вытащил свой все еще твердый член из растянутого ануса и прижал мальчика к своей груди.       Этан с трудом открыл глаза, когда Алрик нежно целовал его щеки, губы, лоб.       - Пора спать, liebling, - выдохнул Алрик ему в волосы, беря безвольное тело на руки. – Отдохни хорошо, скоро ты обнаружишь, что уроки проходят не только в темноте… Глава 20 Позолоченная клетка       - Тебе не позволено покидать эти комнаты, - сказал Джордан два дня назад.       Скотт неотрывно смотрел на запертую дверь. Уже несколько часов не мог отвести взгляд. Он уже бил в нее, царапал и орал, чтобы ее открыли. Пинал даже. Несколько раз. Но единственным результатом стала пульсирующая болью ступня. Несмотря на то, что дверь, казалась, деревянной, внутри у нее была солидная стальная начинка, предназначенная выдерживать побольше дерьма, чем вспышки гнева тинейджера.       - Почему я должен оставаться здесь? – спросил Скотт, все еще прикованный к кровати из-за своих травм. Хотя его раны заживали куда быстрее, чем обычно, в чем Скотт не хотел признаваться даже самому себе.       Джордан и близко не приближался к кровати, на которой он лежал. После того урванного поцелуя секретарю, все время удавалось держать дистанцию не менее десяти футов от Скотта. Что Скотта не могло не радовать. Или он так себя убеждал, старательно игнорируя образовавшуюся пустоту в груди из-за того, что Джордан избегал его.       Чего я хочу? Больше поцелуев? Веса его тела на мне? Мягкое поглаживание меха между бедрами? – он тихо сглотнул и нагромоздил на коленях целый холм из смятой простыни. Эрекция от этих мыслей должна бы вызывать в нем отвращение, но нет. Взгляд Джордана метнулся к его коленям, словно он знал о его возбуждении.       Наверное, чует. Как и говорил раньше.       Но секретарь никак не прокомментировал его неуместное состояние. Его губы скривились:       - Пока ты не сможешь контролировать зверя, тебе не разрешено выходить. Ты опасен, как для себя, так и для окружающих.       - Контролировать зверя, - усмехнулся Скотт.       - Ты… как я. Как Вульф, - пояснил Джордан. Выверенным жестом оправил манжеты рубашки в энный раз, несмотря на то, что они были идеально гладкими и заложены под правильным углом.       Сначала Скотт ничего не ответил. Он не мог… или точнее он не верил, что стал вервольфом. В голове не укладывалось, что Джордан был таким. И Вульф – эдакий плюшевый мишка, под каким кайфом можно вообразить, что он тоже какая-то хищная тварь, да еще и напавшая когда-то давно на Джордана? Впрочем, ему только это и удалось вызнать у Джордана. Брит - известный молчун, скрывал свое прошлое и раньше, и сейчас, несмотря на то, что Скотт знал самый его главный секрет, не особо пылал желанием поделиться еще чем-то.       - Я все еще не хочу жрать сырое мясо, - лукаво заметил Скотт. – И повышенной волосатостью пока не страдаю. Ни клыков, ни морды. Так как, предполагается, я должен контролировать зверя, если я не зверь?       Джордан оторвался от маниакального разглаживания манжет и посмотрел сквозь Скотта ледяными голубыми глазами:       - Наиболее вероятно, что первое изменение не произойдет до следующего полнолуния. Но если ты будешь… возбужден и в окружении большого скопления людей, тогда… возможны проблемы.       - Так, что мне сидеть взаперти целый, бл*ть, месяц? – кулаки Скотта врезались в матрас.       - По меньшей мере. До первого обращения. Ты должен научиться контролировать эмоции…       - Как ты? – напрашивающимся на скандал тоном поинтересовался Скотт, - Когда устроил на меня охоту, изнасиловал и укусил? Такого рода самоконтроль меня ожидает?       Джордан застыл. Его губы дрогнули и крепко сжались. Впрочем, он не позволил себе больше никаких других проявлений эмоций. Скотт почти пожалел о своей жестокости, но отбросил подальше угрызения совести.       В конце-то концов! Он меня изнасиловал! Набросился на меня! Даже если он искренне сожалеет о содеянном, он все равно так поступил. Какое значение имеют его чувства?       - Мое… мое поведение должно послужить уроком для тебя, Скотт, - тихо. – Это должно показать тебе, к какой трагедии может привести малейшая потеря самообладания.       Трагедия. Вот как он думает о случившемся между нами. Как о трагедии, - сердито подумал Скотт, уставившись на недвижимую дверь. Тогда он в последний раз говорил с Джорданом. – Еб**х два дня назад. И сейчас нас разделяет шесть задвижек. Шесть засовов между мной и свободой. Каждые три дюйма по засову на металлической раме двери. – Она меня сдержит, когда я обернусь. Если мне удастся выбраться из оков той, другой, комнаты сначала.       Скотт вздрогнул, почувствовав как дверь распахнулась за спиной. Та самая комната, мимо которой его пронесли в первую ночь, откуда доносился запах сырого камня и острый железный крови.       Алрик показал ему эту комнату вчера. Каменный пол и стальная дверь с цепью толщиной в мужскую руку, вбитой в железную пластину в полу. Алрик протянул Скотту его телефон:       - Позвони Этану и скажи, что поехал к родителям в Грецию на месяц.       Скотт был близок к гипервентиляции легких при виде металлического ошейника на конце цепи, который могут закрепить на его шее.       - С какого перепугу мне это делать?       Алрик не рассердился, и смотрел на него все так же бесстрастно. Скотт заметил следы крови на полу, и желудок скрутило ужасом.       - Ты скажешь Этану, что свяжешься с ним сразу же, как вернешься в город, - продолжил тихо Алрик – Но ты не знаешь, когда это будет.       - Почему бы не привести его сюда, и я скажу ему лично? Или выпустить меня наверх? Так даже лучше! – голос Скотта стал высоким, переливающимся всеми оттенками истеричности. Увидеть небо. Почувствовать ветер на лице. Снова увидеть Этана. Вернуть немного нормальности в жизнь. Сможет ли он когда-нибудь сделать это снова? Или этот кошмар будет продолжаться до конца его жизни?       - Это неблагоразумно, - ответил Алрик, вновь протягивая телефон.       Скотт откинул его руку, отправляя свой телефон в недолгий полет. Блок питания с грохотом отвалился, отлетая на несколько футов в сторону.       - Х*й с два, буду я ему звонить и кормить подобным дерьмом! Облезешь! Ты не имеешь права удерживать меня здесь! Это похищение и…       - Скотт, я понимаю, что тебе трудно, - голос Алрика звучал почти нежно, выводя Скотта из себя еще больше.       - Трудно?! – повысил голос. – Ты говоришь мне, что я вервольф! Ты говоришь мне, что я…я превращусь в монстра через месяц! И ты говоришь мне «трудно»?!       Алрик слегка склонил голову:       - Так и есть, Скотт.       - Бл*дь! Не говори мне этого! Ты же всегда действуешь разумно! А это них*я не разумно! – заорал Скотт.       - Я понимаю, что ты скорбишь о том, что когда-то было, - глаза Алрика мерцали. Словно синим огнем. Они успокаивали Скотта, вызывая желание встать перед ним на колени и подставить голову под ласкающую руку. – Но ты слишком умный, чтобы не понимать, что есть вещи, которые никогда не станут такими, как прежде. Но и в нынешнем положении будут еще неоцененные тобой преимущества.       - Преимущества?! – пронзительно возопил Скотт, с силой избавляясь от этого странного убаюкивающего сознание ощущения, обволакивающего мозг, вызываемого голосом Алрика. – Ты меня задрачиваешь? Какие преимущества?!       - Невероятная сила, скорость, регенерация, - тихо.       - Сила? Скорость? У меня сейчас все жилы, как гнилые нитки! Мне, бл*ть, тяжело от одного конца этой камеры до другого дойти без остановок и не переводя дыхание! – возразил Скотт.       - Слабость пройдет. Это твое тело… адаптируется к процессам внутри, - Алрик поправил V-образную горловину своего серого свитера. Этот свитер Этан выбрал ему на прошлое Рождество. Скотт тогда был с Этом, когда тот мучился с выбором подарка для отца. Чтобы подарить нечто особенное мужчине, у которого есть все. Тоска по Этану нахлынула приливной волной, и он неожиданно горячо пожелал, чтобы он никогда не спускался в морг, а вместо этого прямиком отправился домой. Тогда бы он не представлял как Алрик и Этан двигаются вместе в постели. У него бы не осталось памяти как обращенный Джордан трахает его. И ему бы не хотелось так сильно дрочить, вспоминая об этом.       Но я знаю правду об Алрике Коени. Я должен был найти того, кто стоит за производством «пудры». Но здесь творится нечто совершенно несусветное. То, чего я и предположить не мог. Знает ли Этан хотя бы частично правду?       - Этан знает обо всем?.. О Джордане? О Вульфе?       Алрик отрицательно качнул головой:       - Узнает в свое время. И это время наступит скорее, чем я ожидал из-за действий… Джордана по отношению к тебе.       Скотт усмехнулся и покачал головой:       - Твою ж мать. Кто бы мог подумать, что Брит сможет нарушить твои планы?       - В самом деле, этот факт наиболее огорчительный, - согласился Алрик. – Но вы столько лет задирали друг друга, что подобный итог был неизбежен. И я считаю, так будет лучше для вас обоих. Ты нуждаешься в упорядоченности, а он… ладно, в том, чтобы кого-то дисциплинировать.       - Дисциплинировать меня? Не думаю! – в искреннем изумлении вытаращился на него Скотт. – И я не хотел Джордана! Никогда не хотел Джордана! Я хотел твоего сына!       - Какое интересное время ты использовал, - заметил Алрик, разглядывая свои отполированные ногти. Едва заметная улыбка крылась в уголках его губ.       - Хочу твоего сына! ХОЧУ! – поправился Скотт. Внутри у него все сжалось. Хотел ли он все еще Этана?       Конечно, да! Но перед мысленным взором настырно мелькало лицо Джордана. Светлые волосы вместо черных.       - Ты можешь отрицать положение вещей, Скотт, или принять их. Этот выбор, по крайней мере, точно принадлежит тебе.        Алрик повернулся уходить.       Старший Коени выглядел превосходно. Со своими длинными сияющими черными волосами и в отутюженной, без единой морщинки одежде, тогда как Скотт был одет в мешковатые спортивные штаны и футболку на несколько размеров больше необходимого, принесенной Джорданом. Он разозлился, не подумав, схватил Алрика за руку и развернул его к себе. Алрик посмотрел на его руку, и грудь парня сдавило. Он быстро отпустил Коени. Скотт знал, что совершил тяжкое преступление, коснувшись Алрика без позволения.       Нах мне его позволение? Кого оно волнует! Я делаю то, что хочу! Он не еб**ая особа королевской крови, как к нему относится Джордан! Я не собираюсь лебезить и притворно лыбиться и делать то, что он скажет!       - Ты… ты как они? Как… я?       - Имеешь в виду оборотень? Нет.       - Тогда кто? – голос Скотта был едва громче шепота. – Кто ты, мать его?       Алрик смотрел на него, пока Cкотт не осознал, что понурив голову, отступает. Глаза Алрика вновь светились огнем цвета индиго. Вызывая желание упасть ниц, но Скотт сопротивлялся ему изо всех сил.       - Я скажу Этану о… твоей поездке в Грецию, - безмятежно сказал Алрик.       - Ты не человек, - сжимая кулаки, ответил Скотт. Он начал дрожать.       - Я передам ему, как ты сожалеешь, что не смог поговорить с ним до отъезда, - продолжил Алрик, не обращая внимания на его слова.       - Он никогда не поверит, что я уехал, не сказав ему ни слова! И телефоны в Греции вполне себе работают! – заорал Скотт. Он чувствовал, словно эти каменные стены ужасной комнаты придвинулись к нему. Стало тяжело дышать.       Алрик приподнял подбородок:       - Ты прав. Он будет ждать, чтобы услышать от тебя, если не…       - Если не, что? – Скотт смял край своей футболки. Мимоходом задумавшись: не Вульфа ли она. Слишком большая для Этана и даже на Алрика и, несомненно, в гардеробе Джордана не может заваляться такой прозаической вещи, как футболка.       Так почему я надеюсь, что она Джордана? Почему я хочу думать, что он одел меня в свои вещи?       - Если я не скажу ему, что ты видел нас той ночью, - спокойно сказал Алрик. – Тогда он поймет причину твоего молчания.       Скотт смотрел на него, приоткрыв рот не меньше минуты.       - Ты ёб**й уеб*ш! Наглухо… НЕТ! – Скотт кинулся к нему, но старший Коени легко перехватил его за горло, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Мизерные силы Скотта испарились в момент. Он только и мог, что хвататься за запястье Алрика.       - Грёбаный ублюдок! Я ненавижу тебя! Ненавижу! – выл парень.       Алрик ослабил хватку, и мальчик упал коленями на холодный камень.       - Ты мне симпатичен, Скотт. Я знаю, каково это потерять все знакомое тебе и увидеть совершенно чуждый мир. Но я верю, что ты достаточно сильный, чтобы выжить. Если же я ошибаюсь… ладно, это будет досадно.       Скотт сидя, покачивался назад и вперед, в страдании, слушая его удаляющиеся шаги.       Все это произошло вчера.       Вульф молча приносил ему еду, которую мальчик неохотно ел. Аппетит его не пропал и шеф-повар Коени всегда готовил так, что слюнки текли. Но ни Алрик, ни Джордан не появлялись с тех пор. Скотт смотрел на дверь и жевал изнутри щеку. Дверь сломать не получится. Она специально предназначена, чтобы выдержать атаку вервольфа. Значит, его единственный шанс – вырваться, когда она будет открыта.       В любую секунду может явиться Вульф с едой, - подумал Скотт, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь остаться гибким. Почесал быстро излечившуюся рану на плече. Сейчас она походила на царапину от особенно колючего куста, чем на укус вервольфа. Когда рана исчезла, стало еще труднее поверить в то, что случилось.        Я не настолько опасен, как они говорят. Я не… я не вервольф. Я не верю в это!       Скотт не слишком четко представлял, что будет делать, когда выберется. Он решил, что лучше всего пойти по следу лидера «пудры», тогда он сможет убедить Этана оставить отца и Скотт как-то исправит свою жизнь. Пусть с виду Алрик и его команда психов не имеют отношения, по крайней мере, к производству. Но его терзало желание посетить клуб «Пульс», о котором говорил таксист. После этого он выяснит еще что-нибудь. Но сначала – надо пройти через эту дверь. И единственный способ – выместись, когда Вульф принесет обед.       Скотт подпрыгнул, услышав звук отодвигаемых засовов. Он так долго его ждал, что его застало врасплох, когда это действительно произошло, скорее, чем эхо в его голове. Пригнулся, разгибая колени. Вульф нарисовался в проеме. Там была только тонкая полоска света, льющегося с потолка над человеком-горой.       Дверь распахнулась.       Вульф не ожидал, что Скотт будет так близко, не говоря уже о том, что он прыгнет к нему. Скотт врезался в него справа, человек-гора хрюкнул, качнувшись в сторону и невольно пропуская Скотта, тот выбежал в погреб и направился по лабиринту из винных стоек. Резковатый аромат вина окружал парня, но где-то за ним ощущался холодный запах снега.       Он видел дверь, ведущую из погреба на задний двор. Вульф сильнее его, но Скотт знал, что он намного быстрее, чем грузный мужчина и это может дать ему шанс. Он ухватился за дверь погреба и потянул ее на себя. Та не двинулась. Паника кислым привкусом поселилась во рту. Кинув взгляд через плечо, увидел неуклюже приближающегося Вульфа.       Закрыто! Как я выберусь без карты-ключа?       Тут он заметил плиту нажима в стене. Хлопнул по ней в надежде, что дверь откроется, и та, как ни странно, поддалась. Дернул ее снова, и та легко открылась. Скотт вылез. Сзади нагоняли тяжелые шаги. Почувствовал, как мясистая рука дотронулась до его спины, и припустил быстрее.       Он вывалился в открытое пространство двора. Было темно. Ночь. Воздух обжигал ломким холодом, перехватывая дыхание и прихватывая кожу. Устрашающе напоминало ту ночь, когда на него кинулся Джордан, только луна была новой. А не тот кроваво-оранжевый шар. В груди странно потянуло при взгляде на нее, пусть она и пряталась среди деревьев, перечеркивающих ее лик.       Ничего-ничего. Это еще ничего не значит. Я не вервольф. Я просто… просто боюсь, что я вервольф и напридумывал себе всякого, - внушал себе Скотт.       Оглянувшись, увидел, Вульфа все так же шагавшего в его сторону, протягивая большие руки.       Перекинется ли он в волчью форму? Тогда у меня будут проблемы.       Но что-то подсказывало, что не перекинется.       Скотт начал пробираться между деревьями, медленно удаляясь от преследователя. Он почувствовал, когда потерял Вульфа. Что-то шумное и мощное промчалось сквозь него. Он чувствовал себя почти пьяным свободой. Хотелось кричать, глубоко вдыхая холодный воздух, но он сдержался.       Пусть он и вырвался из позолоченной клетки, но, в любом случае, не был до конца свободным.       Надо валить из города. Алрик, Джордан и Вульф последуют за мной и могут снова захотеть засунуть меня в погреб или еще чего хуже. Мне нужно средство передвижения. Возьму одну из машин отца. Моя, вероятно, все еще стоит под домом Сквика или хрен его знает, вдруг Алрик приказал отбуксировать ее куда-то в другое место. а потом… надо наведаться в клуб и выяснить, что получится, а потом свалить отсюда подальше на некоторое время.       Довольный своим планом, Скотт едва ли не вприпрыжку легко помчался сквозь лес к своему дому. Он не замечал ни отсутствия усталости, ни свою способность передвигаться намного быстрее, чем раньше. Как и не заметил, что руководствуется запахами и намного более острым ночным зрением. Чем то, что было до того, как его укусили.       Он ощутил еще одну волну восторга, когда ему удалось добраться до дома. Он не включал свет, на случай, если за домом присматривают.       Не самое умное место, куда можно пойти, но я ненадолго.       И в самом деле, Скотт взял свой бумажник и ключи от отцовского мерседеса. Он легко двигался в темноте по дому, не задевая мебель. Сморщил нос, уловив дуновение от вони мусора, не вывозимого неделю. Скотт дал экономке неделю отпуска, чтобы она с семьей повидалась, поэтому в мусорке валялись только погнившие фрукты и бутылка с молоком. Желудок свело. Запах был таким насыщенным, что он представлял содержимое черной разлагающейся массой. Он не отнес свою чрезмерную чувствительность к тому, что его нюх стал намного острее.       Скотт разглядел линию ключей висевших на стойке возле входа в гараж на четыре машины. Дернул с крючка ключи от мерседеса и повернул входную ручку одним текучим движением. Тут он обнаружил проблему. Стоит открыть дверь в гараж и там зажжется свет и будет совершенно очевидно, что он здесь.       Я, что, в самом деле, думаю, что Джордан и Вульф караулят здесь, наблюдая за домом? Может, они вообще все еще ищут меня среди леса.       Паника охватила его единым трепещущим взмахом невидимого крыла, стоило представить Джордана в его волчьей форме идущего по следу Скотта до его дома. Скрипнувшая половица заставила Скотта едва ли не влететь в гараж. Нашарил дверь в машину, звук открывшейся двери его немного успокоил, скользнул внутрь и вставил ключ в замок зажигания. Двигатель мурлыкнул, оживая, Скотт нажал на кнопку, открывающую гаражные ворота. Включил фары и дал задний ход, выводя машину из гаража.       Сердце бухало прямо в горле, когда дорога позади него медленно открывалась в зеркале заднего вида. Глубоко выдохнул, увидев, что там пусто. Ни Вульф, ни Джордан не стояли на темном асфальте, блокируя выход. Он выехал на проезжую часть и сердечный ритм немного замедлился. Руки все еще тряслись, а адреналин все так же разжигал кровь. Он крепко сжал руль, стремясь прекратить дрожь. Еще один взгляд в направлении Коени Мэнор подтвердил, что оттуда не едет ни одной машины. Скотт дернул привод и вдавил педаль газа.       Он направлялся в «Пульс».       Он собирался выяснить какая связь между Алриком Коени и «пудрой».       И когда выяснит, раскроет с поличным всю эту грязь Этану.       Его лучший друг поверит ему.       И все те ужасные вещи, что они оба испытали, прекратятся. Этан поймет, что Алрик далеко не бог, но больной еб*нат, с которым Этану нечего делать. И вернется к Скотту. Они будут вместе. И Скотт сможет избавиться от безотчетной тоски по Джордану. Так как все было предназначено. Так, как должно быть.       И я никогда больше не буду думать о вервольфах, – твердо решил Скотт. – Никогда больше.