Одни сплошные тайны

На «Альтаире». Крыс слез с каталки, посмотрел на свой шрам внизу живота и поморщился. Он приобрел вид человека, сделал несколько растягивающих мышцы движений, пошевелил руками, обмотал простыней поясницу и затянул ее на плече наподобие римской тоги. После этого он уселся на край каталки Третьего и стал ждать. Прошли долгих несколько минут, прежде чем Крыс довольно бесцеремонно подергал Третьего за подбородок. — Давай, давай, открывай свои анютины глазки, — приказал он. — Я проснулся, значит, и ты не спишь. Третий открыл глаза, мутно посмотрел на Крыса, попытался поднять голову с подушки, но комната вокруг поплыла, и он был вынужден опустить ее обратно. Крыс сочувственно похлопал его по щеке. — Что, силенок не хватает, глазастый? Про тебя, пожалуй, не скажешь, что живуч, как таракан. — Зато к тебе это вполне относится, — разлепив сухие губы, сказал Третий. Крыс положил руку ему на горло и провел пальцем по сонной артерии, чувствуя, как бьется под рукой жилка. В этом движении не было и намека на угрозу, но Третий замер, напрягшись, как стальная струна. Крыс засмеялся. — Помнишь еще? — сказал он, убирая руку. — Так и думал. Я тоже не забыл. А вот насчет таракана ты прав, мы очень дальние родственники. Хочу тебе сказать, что пришло время завершать лечение и отбывать на курорт. Больше здесь делать нечего. — Ждешь, что я пожелаю тебе счастливого пути? — ответил Третий. — Ты? — хохотнул Крыс. — Ты можешь. Третий не хотел спорить, и вообще не хотел смотреть на Крыса, поэтому отвернулся. Крыс наклонился к нему и приблизил губы к его уху. — Поговори со мной, — сказал он ему тихо. — Почему бы тебе не спросить сейчас кое-что другое? Я ведь отвечу. Третий сузил глаза, фиолетовая радужка потемнела, кожа на скулах дернулась. Крыс прижался лбом к его виску. — Люблю, когда ты так делаешь, — с коротким смешком сказал он. — Ладно, хочешь молчать — молчи, нет смысла в словах, когда все мои ощущения транслируются тебе напрямую. Слова только все путают. Достаточно того, что ты теперь в курсе, что я собираюсь взять тебя с собой, и что я не шучу. Причину сказать? Третий повернул голову и с отвращением посмотрел Крысу в глаза. — Ты ненормальный, — сказал он, словно выплюнул. Крыс зашелся было хохотом, но схватился за живот, где был разрез и сполз с сиденья. — Я не более ненормален, чем твои дружки или моя бывшая женушка, возомнившая себя охотником за головами, — сказал он. — Разве не все мы ищем в этой жизни удовольствие? Я и нашел, редкое, недоступное никому другому удовольствие, так разве моя вина, что я не могу от него отказаться? Никто не смог бы. В существовании наркоманов виноваты наркотики. Будешь хорошо себя вести — обойдемся без жертв, у профессора дочка маленькая, у Первого семья, не стоит рисковать чужими жизнями, правда? Это было бы жестоко и неблагодарно после того, что они для нас с тобой сделали. Формально говоря — жизнь ведь спасли. Говоря это, он обшаривал все тумбы возле кровати, пока не нашел то, что искал — тяжелый боевой миниган. Пистолет лежал на стопке полотенец, выглядел в стерильной среде шкафа инородно и дико, но Крыс, похоже, не видел в этом ничего странного. Он взял его в руки, привычным жестом прокрутил на пальце, обернулся в сторону камеры, которая внезапно пискнула и загорелась красным глазом, и отсалютовал дулом. — Всем привет, — громко и весело сказал он. — Краткое коммюнике: пациенты чувствуют себя хорошо и собираются прогуляться, так что очистите нам коридор к стыковочным шлюзам. На несколько секунд воцарилась тишина. — Крыс, брось оружие, — рявкнул в динамике голос Всеволода. — Не осложняй себе жизнь. Тебя мы и так выпустим, как договаривались, но Третьего оставь на месте. — Надо же, тебя забыл спросить, — ответил Крыс. Он перевел бегунок на пистолете в боевое положение и разнес камеру в щепки. — Откуда у него оружие? Откуда в реанимационном, твою мать, боксе оружие? — Всеволод ударил кулаком по приборной панели, какая-то кнопка жалобно пискнула. Элен сжалась, словно вопрос был адресован ей. — Я не знаю. Там никогда… Она замолчала, посмотрела на Олега, тот успокаивающе положил ей руку на плечо, следя за действиями капитанов напряженным взглядом. Ким развернул к себе монитор, вгляделся в изображение. — Ясно, — сказал он. — Двигаются в сторону спуска с палубы по правому борту. Севка, дай схему корабля. Всеволод нашел и вывел схему в голографической проекции, покрутил перед собой. — Они сейчас здесь, — Ким ткнул карандашом в точку на схеме. — Шлюзы здесь. К ним можно пройти тремя путями — здесь, здесь и здесь. Третий после наркоза еще не отошел, фактически — он обуза, поэтому скорость Крыса ограничена. В лифт он не сунется, знает, что мы его стопорнём между перекрытиями. Если попробовать обойти его по верхней палубе и спуститься через вентшахты, можно будет перехватить их вот здесь, или здесь, или здесь. Всеволод всмотрелся в схему, кивнул, расстегнул кобуру и проверил заряд в бластере, то же самое сделал Ким. — Вас только двое, — тихо сказала Элен. — А путей к шлюзам три. Я иду с вами. — Мы идем с вами, — громко поправил ее Олег. — Я пойду с Элен. С оружием обращаться не умею, положусь на нее, но физически могу сыграть роль поддержки. Элен выдержала взгляд Всеволода, не дрогнув. — Хорошо, — наконец сказал тот. — За вами вот этот путь, через грузовой отсек. К шлюзам его не подпускать, стрелять по конечностям, жизнью заложника не рисковать. Своей без надобности — тоже. Если он закроется в шлюзе, мы не сможем помешать ему перейти на борт первого судна, которое к нам пристыкуется. Профессор, последите за мониторами. Если что — сообщайте прямо по громкой связи. Я кивнул. Что я еще мог сделать? Загадка неизвестно откуда взявшегося в реанимации пистолета не давала мне покоя, такие совпадения в кино называют «роялем в кустах», а тут был даже не рояль, а что-то более странное. Неужели кто-то на корабле был подкуплен пиратом? Мне ужасно не хотелось в это верить, но факты говорили сами за себя. Элен, как и капитаны, была спокойна и собрана, ее нынешний муж нервничал больше. Я его прекрасно понимал, пираты были понятием, ушедшим в далекое прошлое, и никто не был готов встретиться с ними в наше мирное время. Особенно врукопашную. — Двинули, — скомандовал Всеволод. — Иначе упустим. Они вчетвером покинули рубку, а я уставился в мониторы, гадая, в котором из них я увижу спасенного Третьего. Крыс шел по коридору, опуская за собой переборки — таким образом, нападения со спины можно было не бояться. Переборки были предназначены для герметизации отсеков при случайной пробоине от метеорита или снаряда, входили в пазы наглухо, деля коридор на равные отрезки. Третий, которого он толкал перед собой в качестве прикрытия, двигался медленно, шатался и иногда почти падал — конечности после наркоза плохо подчинялись, голова соображала лишь немногим лучше. — О чем думаешь? — спросил его Крыс. — О том, как сбежать? — Нет, — ответил Третий, останавливаясь и оборачиваясь к Крысу. — О том, что я вполне могу сесть на пол и никуда с тобой не идти. Что ты будешь делать? — Разобью коленные чашечки и потащу, ты же знаешь, — равнодушно ответил Крыс. — К тому же мне придется тогда застрелить первого, кто покажется в коридоре, это вполне может быть Ким, например. Он ведь меня не убьет? Не убьет. Значит, я убью его. А пока ты меня прикрываешь, я стрелять не буду. Третий развернулся и снова двинулся по коридору, за ними ухнула вниз очередная переборка. — Зачем тебе к стыковочным шлюзам? — спросил Третий пирата. — Судно находится в карантине, ни один корабль сюда и близко не подойдет. Ни «Чайка», ни «Пегас» к «Альтаиру» не пристыкованы, мы прибыли сюда на шлюпке, у которой емкость бака рассчитана на десять километров. На что ты рассчитываешь? — Это все, что тебя сейчас интересует? — спросил Крыс. — Серьезно? А как насчет своего собственного будущего? Третий дернул плечом. — Хорошо, — Крыс засмеялся ему в спину. — Шлюпка не вариант, конечно. Я думал забрать себе «Альтаир», но передумал, слишком уж посудина засветилась в этом секторе и в системе Медузы. Да и малышка Элен не заслуживает такого наказания за свою глупость. — Глупость? — Конечно, глупость. Примчалась спасать, помогать, только я свистнул, — Крыс фыркнул. — Не зная броду, полезла в воду, как говорится. Но я все равно ей благодарен, без нее я так легко не отделался бы с этой беременностью, хотя и пришлось соврать, что это я жертва насилия. Третий на секунду замер, свел лопатки, но продолжил свой путь. — Разобралась, впрочем, быстро, — ради справедливости сказал Крыс. — Обиделась на меня даже. «Сердце красавицы, склонно к изме-е-е-не…» Я ее не виню, я и сам, наверное, обиделся бы на ее месте. А она не мне, так тебе помогать кинулась с не меньшим рвением. Кто их разберет, этих женщин. — Тебя тоже не понять, — усмехнулся Третий. — Один ты уже до Порт-Ройала долетел бы, не тащи ты меня с собой. — Дальше был бы, — подумав, сказал Крыс. — Намного дальше. Над их головами послышался какой-то шум, Крыс задрал голову, посмотрел в потолок, потом приложил ухо к стене, послушал и подтолкнул Третьего в спину. — Шевелись, давай, — грубо сказал он. — Разболтался. Третий снова пошел вперед, раздумывая над тем, действительно ли Крыс только что довольно улыбался, слушая стену, или это ему показалось и виноваты последствия наркоза.