Cannabis

Фрэнки уже не раз и не два замечал это. Мужчины не должны испытывать такие чувства. Тем более накама. Тем более к накама. Но он не раз и не два замечал это. Широко распахнутые глаза, под завязку наполненные чувствами. Дрожь от каждого прикосновения. Испарина на лбу и над верхней губой. Он не раз и не два замечал их. Страх и ужас. Накама не должны испытывать таких чувств по отношению друг к другу. Но Усопп, похоже, испытывал. А Фрэнки не знал, как это исправить. Прошло всего несколько дней с их отплытия. Прошло всего несколько дней, как он стал их накама. Киборг не хотел требовать слишком многого с канонира, и вполне себе отдавал отчет, с чем придется столкнуться – влейся он в пиратскую команду Мугивар. И все же Фрэнки понятия не имел, как с этим бороться. Накама не должны бояться друг друга. А Усопп боялся. Боялся настолько, что за все время пребывания Фрэнки на корабле – ни разу не остался с ним наедине. Чоппер, к которому в отчаянном порыве обратился Фрэнки, только сочувственно качал головой и советовал дать канониру время. Всему свое время, говорил олененок, и с понятной только ему тоской смотрел на страдающего друга. Фрэнки тоже бросал взгляд на Усоппа, и тот, словно чувствуя это, спешно скрывался с глаз долой. Это не могло продолжаться долго. Выцыганив у зазевавшегося кока последнюю бутыль рома, Фрэнки решил серьезно поговорить на дежурстве с новым накама. Он взрослый человек! Неужели не справится с такой пустяковой ситуацией? Всего и делов-то извиниться. Пару-тройку раз. Пару-тройку десятков раз, если понадобится. Фрэнки очень напрягала атмосфера недопонимания в команде. Пусть и ощущали ее на своей шкуре только он, Усопп и Чоппер. Усопп нашелся за штурвалом. Ну да, а как иначе, усмехнулся про себя Фрэнки, но виду не подал. Прокрался к сидению, на котором клевал носом дежурный, и, устроив лапищу на плече, замогильным голосом рявкнул: – Солдат спит, служба идет, а, братан?! – Фрэнки!! – шарахнулся вперед Усопп, приложившись лбом и носом о штурвал. – О, прости-прости, не хотел тебя пугать, – тут же поднял лапища в примирительном жесте киборг. – Я принес тебе выпить. Усопп затравленно оглядел пустую, освещенную ночными огнями палубу, и обреченно кивнул. – Вот и славно, – натянуто улыбнулся Фрэнки, немного обескураженный подобной реакцией. Они устроились перед штурвалом, уперевшись взглядом каждый в свое. Усопп в море, Фрэнки – в Усоппа. Мысли в голове роились совсем уж невеселые. И киборг от нечего делать глотнул рома. – Эй, разве ты не мне это принес? – не сводя с горизонта взгляда, протянул руку канонир. – Откровение за глоток? Усопп неуютно усмехнулся. – Скорее, глоток, а после – откровения. Фрэнки, заинтригованный по самое не хочу, сунул в протянутую руку бутыль. – Итак, – Усопп сделал глоток, вытер губы ладонью и вернул ром, – что ты хочешь услышать? Очередную историю о похождениях Великого Капитана Усопп-сама? – Не ерничай, – осадил его плотник, чувствуя себя до нелепости взрослым и серьезным. В кой-то веки. – Ты меня боишься? – Что за глупости? – Усопп с таким искренним удивлением посмотрел на него, что Фрэнки тут же почувствовал себя распоследним болваном. – Заруби на своем металлическом носу – Воины Морей ничего не боятся! – Так какого черта Великий Воин Морей бегает от простого плотника? – Я не бегаю, – тут же сдулся Усопп, отворачивая в сторону мгновенно вспыхнувшее лицо. – Эй, братан! Мы же накама! – Фрэнки от избытка чувств притянул к себе канонира. – Ты можешь рассказать мне все что угодно! Тот молча протянул ладонь за выпивкой. Плотник со все возрастающим удивлением смотрел как быстро и лихорадочно заглатывает ром Усопп. Пол бутылки и выступившие слезы спустя парень обвинительно наставил на Фрэнки блестящее от влаги горлышко. – Я… – Ты? – поторопил Фрэнки, не дождавшись внятного продолжения. – Нет, это ты! – Я? Усопп посмотрел на соседа, как на идиота. – Ты издеваешься что ли? – Хватит вести себя как ребенок! – вспылил плотник. – Ты тоже! – вскинулся Усопп. – Сначала избиваешь, потом просишь прощения! Потом пытаешься убить Мерри! Потом! Потом… – Сядь. Фрэнки дернул накама за руку и усадил вплотную к себе, железной хваткой вцепившись в острое плечо. Усопп дернулся пару раз, но, смирившись, замер, с тоской сверля ополовиненную бутылку. Пришлось киборгу отдирать от сердца остатки пойла и жертвовать перенервничавшему парню. Усопп вновь присосался к горлышку, чувствуя, как теплеет внутри, и скандалить уже совсем не хочется. О других своих желаниях он старался малодушно не думать, впервые радуясь свой трусливости, которая прикрывала их отмазками в виде холодной ночи и крепкого алкоголя. С немалым удивлением Фрэнки понял, что Усопп как-то резко расслабился, привалившись к нему, и вцепившись пальцами в предплечье. Совсем еще ребенок, думал он, прижимая канонира к себе и упираясь подбородком в макушку. Ну, куда ему убивать и пиратствовать, мысленно вопрошал он, почти незаметно водя большим пальцем по плечу. Усопп пригрелся в грубоватых объятиях, глаза слипались. Возможно, в обществе врага он бы ни за что не стал бы спать. И пить. И находиться наедине. И вообще, возможно, давно пора было что-то менять. Сделать что-то, чтобы сам Фрэнки перестал думать, будто Усопп его боится. Не боится, нет. Совсем наоборот. Но рассказать об этом самом «наоборот» ему еще предстоит набраться смелости. А пока можно начать с малого. Например, оставить едва уловимый, невесомый поцелуй, просто прикосновение к маячившей под носом звезде. И пусть толкует, как хочет, этот чертов киборг. Щекочущее прикосновение к предплечью чертов киборг истолковал вполне себе однозначно, в свою очередь прикоснувшись губами к макушке и крепче сжимая ладонь на плече. Может пора посмотреть на бывшую жертву совсем под другим углом?