Cannabis

Зоро ничком повалился на разложенный диван – перед работой сил его собрать и застелить не было, сейчас – тем более. За стенкой начали свою старую песню соседи. Все бы ничего, но парня невыносимо раздражали каждодневные ссоры и ругань. Самих жильцов он ни разу не видел, уходя на работу в пять-шесть часов утра, и возвращаясь глубоко за полночь. За стенкой что-то со звоном разбилось. Зоро бы подумал, что живет там не сошедшаяся характером парочка, но голоса были мужскими. По крайней мере, дверями в истерике никто не хлопал, да и рыданий вроде как слышно не было ни разу. Ругань, стихшая на пару минут, возобновилась с новой силой. Зоро накрыл подушкой голову и попытался отрешиться от суровой действительности. Спать ему оставалось часа четыре, а эти чертовы соседи прекращать свои гневные пререкания и не думали. Он ни разу не задумывался, ни в чем причина постоянных ссор, начавшихся полгода назад, ни какого черта они повторяются каждый день. Ни даже когда это закончится. Ему, умевшему засыпать чуть ли не стоя в любую свободную минуту, было интересно только одно – какого черта он не может уснуть в своей квартире, на своем диване, накрывшись своей подушкой, и до предела напрягая слух, пытается разобрать хоть одно приглушенное слово? Зоро проспал. Впервые за столько лет. Босс, конечно, не выпрет его с работы за один прогул, но и так грошовой премии Ророноа как пить дать лишился. Настроение, не смотря на умиротворенное тихое утро, точнее обед, конечно, обед, было на редкость паршивым. Он не был так раздражен, даже когда спал по пять часов за двое суток. За стеной прослеживалась неестественная тишина. Привыкший к постоянному трепу и глухой ругани Зоро даже напрягся на мгновение. Но тут же расслабился. Возможно, ненавистные соседи днем делают передышку перед очередным вечерне-ночным заходом, чтоб испоганить ему сон? С них станется, Зоро почему-то в этом не сомневается. Он отзвонился боссу, поставив того перед фактом своего опоздания и не выхода на рейс. Выслушал привычную получасовую лекцию о своей безалаберности, привычно зевая на самых скучных местах. Ничего нового босс ему не сказал, поэтому, не прощаясь, Зоро прервал звонок и ушел в душ. После ванной ленивый выходной маршрут пролег в сторону кухни, но Зоро вовремя вспомнил о том, что питался в последний раз в своей квартире недели две назад – остальное время, проведенное в разъездах, он ел исключительно в придорожных забегаловках и на паршивых бензоколонках. Безвкусные резиновые бургеры стояли поперек горла, а пропахшая машинным маслом картошка фри одним запахом вызывала рвотный рефлекс. От полуфабрикатов тоже воротило, но это было лучше, чем ничего. Так что злой, голодный, счастье – что хотя бы выспавшийся, Зоро, накинув куртку, вывалился на лестничную клетку. Соседская дверь испуганно захлопнулась, скрыв за собой чье-то посеревшее лицо со впалыми щеками. Заострять внимание на одном из двух ненавистных жильцов Ророноа не стал, посчитав, что собственный обед дороже всяких там разборок. Обед находился в ста метрах, и его еще предстояло купить. Рядом с прилавком, на котором лежали ненавистные полуфабрикаты, маячил блондинистый парень. Он придирчиво разглядывал каждую коробку, вчитывался в мелкий шрифт состава и со злостью откидывал один за другим. – Чего возишься? Тут все равно ничего лучше не найдешь, – раздраженно буркнул Зоро, подцепил с полки три коробки и не оглядываясь на разочарованный вздох направился к кассе. Блондин догнал и пристроился в конец медленно ползущей очереди. – Знаю, что тут ничего путного не найдешь, – Зоро поморщился, общаться с незнакомцем не хотелось от слова совсем, но тот продолжал, – братишка вредничает. Не ест почти ничего. Не знаю, что с ним делать. Не силой же в него впихивать? Совсем не риторический вопрос остался без ответа. Зоро только хмыкнул, если б над ним в детстве так кудахтали, он бы не ел ничего на зло, добывая что-нибудь съестное самостоятельно, пока наседка не видит. Воспитательных навыков у этого братца было, похоже, еще меньше, чем у отчима Ророноа. Он искренне посочувствовал подвергнувшемуся злостной гиперопеке мальцу. Последние деньги ушли на еду, до следующей зарплаты еще неделя, если конечно босс не попытается в который раз выдать ее товаром. Все бы ничего, но питаться одной сомнительного качества водой охотников мало. Придется взять пару левых заказов, чтоб не помереть с голоду где-нибудь на трассе. Зоро лениво размышлял о работе, неспешно пересекая двор, за спиной слышалось учащенное дыхание худосочного блондина. Противно пиликнула разблокированная подъездная дверь. Зоро одним махом взлетел на третий этаж и замер перед своей входной дверью. Давно не беспокоивший его замок вновь решил продемонстрировать свой далеко не ангельский характер и наглым образом заел, наполовину проглотив ключ. – Проблемы? – догнал его вопрос запыхавшегося блондина. – Не твое дело, – Зоро особо не церемонясь до хруста пнул дверь. Дверь стоически выдержала неласковое обращение. Зоро выругался. Ключ ни в какую не желал поворачиваться в замке, испытывая на прочность терпение хозяина. – Может вызвать слесаря? Зоро свирепо оглянулся на блондина, который и не думал никуда уходить, прислонившись боком к перилам лестницы. – Инструменты есть? Нахальная морда сочувственно покачала головой. – Черт с тобой, вызывай. Парень оживился, щелкнул замком соседней двери, и Зоро мысленно застонал – так вот кто и главное с кем не дают ему житья, сна, покоя последние полгода! – Заходи, – приглашающе распахнул обшарпанную дверь блондин, – меня Сабо зовут, – крикнул он уже из кухни. Зоро досадливо поморщился, но делать было нечего. Он скинул кроссовки в прихожей, бросил несчастные полуфабрикаты на полку для обуви и без интереса огляделся. Квартира была словно бы скопирована с его – планировка, скудная мебель, потемневшие от времени обои и голый, пузырившийся местами линолеум. Зоро прошел в единственную комнату, не считая кухни, взгляд зацепился за разворошенный диван, разобранный, со скомканным одеялом и сбитой простыней. В центре импровизированного гнезда из одеял и подушек сидел, закутавшись по самую маковку пацаненок. На Зоро уставились большие настороженные глаза. – Луффи, поздоровайся с соседом. Названный малец перевел взгляд с Зоро на брата, и в его глазах заплескалось ослиное упрямство. – Не буду! Сабо устало провел по лицу ладонью. – Черт с тобой, нет у меня сейчас сил ругаться, – блондин перевел взгляд на соседа, – проходи на кухню. Чай будешь… – Зоро. – Зоро, – кивнул Сабо и первым скрылся в крохотной кухоньке. – Зоро, – повторил за братом Луффи, и необыкновенно открыто улыбнулся. – А я Луффи, – шепотом сообщил он и заговорщицки подмигнул. Ророноа не удержался и потер кулаками глаза. Ему же не показалось сейчас? В мгновение ока с виду забитый глазастый мальчишка превратился в жизнерадостного сорванца, замыслившего очередную каверзу. Но стоило только Сабо просунуть голову в дверной проем и повторно позвать Зоро, как веселье слетело с Луффи, словно мокрой тряпкой провели. Он плотнее закутался в плед и лег, зарывшись лицом в подушку. Зоро бросил последний взгляд на получившийся кокон и, недоуменно пожав плечами, ушел на кухню. Скелеты из перекособоченного шкафа этой странной семейки грозили вот-вот посыпаться на него, гремя страшными костями-тайнами. И Зоро не знал, а нужно ли оно ему? Сабо пододвинул ему кружку, а сам уселся за стол с другой стороны. – Я вызвал слесаря. Он обещал приехать через полчаса. – Значит раньше чем через два его не ждать, – хмуро уточнил Зоро. Старший братец виновато пожал плечами. Зоро хмыкнул и принялся за чай. Он бы не отказался от чего-нибудь посущественнее, но полуфабрикаты размораживались в прихожей, а у братьев у самых был настолько заморенный вид, что попросить себя покормить у парня не повернулся язык. Сабо медитировал над своей чашкой, усиленно что-то обдумывая. В чай уже отправился четвертый кусочек сахара, и останавливаться на достигнутом блондин явно не собирался. – Может, помочь чем? – не выдержал Зоро. Сабо вскинул на него удивленный взгляд и снова виновато улыбнулся. – Мне отлучиться нужно, на пару часов, не больше, а Лу оставить ну абсолютно не с кем. – Он вроде большой уже. Сколько ему? Двенадцать-тринадцать? – Вообще-то уже семнадцать, – лицо братца посерело, – но оставлять его после… в общем, оставлять его одного надолго не стоит. Лучше не рисковать, – закончил он рассеяно, словно снова ушел мыслями куда-то далеко. – Ну, я все равно никуда отсюда не денусь, – свеликодушничал Зоро. Сабо обрадованно подскочил, хлопнул соседа по плечу и со словами «спасибо, ты меня очень выручишь», сбежал в прихожую. – Луффи, я отлучусь ненадолго. Веди себя прилично. Скоро вернусь. – Проваливай, – приглушенно фыркнул из комнаты мальчишка. Входная дверь расстроено скрипнула и нарочито тихо закрылась. Зоро убрал в раковину свой недопитый чай и чайный сироп соседа. Обстановка кухни не особо отличалась от остальной квартиры – все те же потемневшие обои, пропаленный в нескольких местах линолеум, старый массивный холодильник и минимум мебели. Зоро потянул на себя дверцу единственного шкафчика и с мрачным удовлетворением оглядел полки – несколько пачек макарон и банка с солью почти смогли привести его в хорошее расположение духа. Притащив из прихожей одну из коробок, Зоро принялся сооружать нехитрый обед, раз уж с завтраком ему не повезло. На запах съестного из комнаты выглянул пацаненок, настороженно оглядел помещение, сунул нос в совмещенный туалет, придирчиво оглядел прихожую. И только удостоверившись, что с соседом они одни, свободно прошел на кухню и развалился на одном из двух имеющихся табуретов. – Есть хочу, – сглотнул он набежавшую слюну и алчно проводил взглядом макароны, отправленные в сковородку к котлетам. Зоро только понимающе усмехнулся. Выключил конфорку и, поделив приготовленное на три части, протянул одну тарелку Луффи. – Спасибо, – он подхватил неловкими исхудавшими пальцами вилку и принялся за еду, скуля и обжигаясь о горячий жир. – Да не за что, – Зоро неторопливо занялся своей порцией, с интересом разглядывая соседа. Тот, показавшийся вначале совсем ребенком, под пледом оказался не таким мелким, хоть и был худ, как тощие уличные цыганята. Впавшие щеки были действительно впавшими, а не игрой света в полутемной комнатке. Волосы черными нечесаными лохмами свисали на лоб, а большие глаза на исхудалом лице лихорадочно блестели. Мальчишка урчал от удовольствия, доедая последнюю фабричную котлету. – Ну и зачем себя так изводить? Браво, Ророноа, ты снова полез в шкаф к скелетам, тебе нахрен не нужным. Но вопрос уже прозвучал, и давать задний ход казалось еще большей глупостью, чем спросить. – Отдашь котлетку, расскажу, – жадно глядя в тарелку Зоро пошел на компромисс сосед. Зоро со вздохом пододвинул тарелку. – Чтоб Сабо не грустил. Луффи посмотрел на котлету и отвернулся от стола, принявшись колупать краску с облупленного бока холодильника. – Может, я чего-то не догоняю… – осторожно начал Зоро, – но как голодовка может обрадовать твоего братца? – Его уже ничего не обрадует, – огорошил мальчишка. – Сабо больше ничему не радуется. Зоро потер виски. – Ты можешь нормально объяснить? Луффи чересчур сильно колупнул краску, погнул ноготь и с шипением сунул пострадавший палец в рот. – У брата ПТСР. Не спрашивай, понятия не имею, как оно расшифровывается. Но после, – мальчик сглотнул, вынул, наконец, палец изо рта и деревянным голосом продолжил, – но после смерти Эйсу, ему с каждым днем становилось все хуже. – Эйс? – Наш брат, – пояснил сосед и откинулся на стену, задрав голову на пожелтевший от времени потолок. – Он погиб почти год назад. Сабо чуть рассудка не лишился. Я… я тоже. Эйс был для нас всем. Но я смог выкарабкаться. А Сабо – нет. Я ходил к его врачам, все как один твердили – нужна встряска, нужно любящее окружение, нужны дорогие лекарства, в конце концов. А что у нас есть? – Луффи горько оглядел кухню, – у нас были только мы. – И ты решил его таким образом отвлечь? Луффи прижал колени к груди, не обратив внимания на сползший по спине плед. – Разве не видишь? Это помогает. Сабо полгода как перестал съезжать с катушек. Иногда он подвисает, но стоит подать голос, тут же возвращается. – А нельзя как-то по-другому его встряхивать? – Зоро не был знаком с методами лечения посттравматического расстройства, но о последствиях был наслышан. Особенно на трассе, где после пары жутких аварий местная психушка пополнилась десятком пациентов. – Знаешь, что сейчас заставляет держать Сабо в руках? То, что ему нужно заботиться обо мне, – Луффи болезненно улыбнулся. – Если мне «станет лучше», – он изобразил пальцами вялые кавычки, – брат снова замкнется в себе, перестанет реагировать на окружающих, съедет в депрессию и опять… опять попытается сделать что-нибудь с собой. Зоро мысленно чертыхнулся. Вот кто его просил? Кто его просил лезть? Тощий угловатый мальчишка сидел напротив, обняв колени и с тоской уставившись в пространство. – Так ты… все это время… из-за меня? Сабо стоял, вцепившись побелевшими пальцами в косяк, и дикими глазами смотрел на братишку. – Дооткровеничились, – хмуро заключил Зоро. Вскочивший было Луффи съежился под жутковатым взглядом брата. – Луффи. – Прощенья просить не буду! – упрямо вскинул он подбородок. – Луффи, – сипло повторил Сабо и начал медленно оседать на пол. – Не стой столбом! – рявкнул на мелкого Зоро и, выйдя из-за стола, толкнул его к царапавшему линолеум брату. Маленькая семейная драма на полу потрепанной временем квартирки даже после ухода стояла у Зоро перед глазами. Толку от него там не было. Помочь он ничем не мог, и от того бессильно сжимал кулаки стоя перед своей запертой дверью с заевшим упрямым, прямо как Луффи, замком. А за соседней царила жуткая тишина. История мальчишки пробрала до костей, а воспоминания о раздражающих ссорах приобрели совсем другой смысл и оттенок. Зоро прислонился лбом к двери. Нет, он не завидовал. Только идиот стал бы такому завидовать. Но у него никогда не было человека, который с такой самоотверженностью пытался бы вытащить его с того света. Нет, он не завидовал. Но в подкорке словно отпечаталась широкая открытая улыбка, которую мальчишка с легкостью приносил в жертву для своего брата. Он не завидовал. Но если бы хоть кто-нибудь, когда-нибудь ради него… – Эй, Зоро, – окликнул его из-за двери хриплый голос Луффи. Глаза у соседа даже в полутьме подъезда были красные, и сам он то и дело шмыгал. Но на лице медленно и неуверенно проступала робкая улыбка. – Может, зайдешь к нам как-нибудь на чай? Нет. Он определенно не завидовал. – Может и зайду. И даже улыбнуться смог в ответ, почти не прилагая усилий.