Удачи, Томми!

      Все чувства вмиг обострились, по телу разлился жар, начинала кружиться голова. Дверной замок щелкнул слишком громко, отчего Дилан содрогнулся. Вот он нажимает на ручку, толкает дверь и перед ним предстают они.       Ближе всех стоит Кая в черном пышном платье из бархата и органзы. Рядом с ней стоит Бенджамин в строгом сером костюме и белой рубашке и скромно улыбается. И, наконец, Томас. Черный костюм и белая сорочка. Все до нельзя просто, и в тот же момент идеально.       Девушка и молодые люди проследовали в зал. Из колонок-змеек, проползающих по всему потолку медленно лилась музыка. Это был "Лунный свет" Дебюсси. Одна из нежнейших и проникновенных мелодий заливала сейчас комнату.       — Здравствуй, Томас!— Дилан постарался как можно непринужденнее поприветствовать своего друга.       — Дилан! Чертов проказник! Меняешься с каждым днем все больше и больше! — Томас обнял юношу и похлопал его по спине. Дилан ответил тем же.       В штанах у хозяина дома вдруг что-то зашевелилось.       "О, нет, — подумал Дилан, — только не сейчас! Возьми себя в руки, Дилан! Это же Томас! Твой прекрасный Томми! Постыдись своих инстинктов! Ты не имеешь права осквернять светлое чувство любви к этому паршивцу своими пошлыми мыслями!".       Парень с трудом переборов своего друга, живущего чуть ниже пояса, отпустил Томаса.       Друзья сели за стол. Вилки и ножи застучали о тарелки, красное вино наполняло собой бокалы, уничтожая их невинную чистоту, словно кровь, проливающаяся на нежную детскую кожу.       Кая и Бен о чем-то мило болтали, успевая между слов выпить пару глотков вина и наложить еще рататуя или салата с креветками. А Дилан и Томас, непохожие друг на друга, как огонь и вода, как инь и янь, говорили лишь о погоде, работе и планах на ближайшую неделю.       Вечер растянулся в бесконечно длинную историю о том, как сердце Дилана разрывалось на части. Терпеть больше было невыносимо, он жаждал поскорее признаться Томасу в чувствах и получить ответ. Положительный или отрицательный — это уж как получится.       И вот он — случай. Момент, когда надо решиться и высказать все, как есть. Кая и Бен предложили прогуляться, полюбоваться окрестностями, но Томас тут же отказался, сославшись на то, что на улице сильный мороз и он боится простудиться перед очередными съемками. Дилан тоже предпочел отказаться, сказав, что не хочет оставлять долгожданного гостя одного. На самом же деле им двигало другое. Он просто хотел остаться с Томасом наедине.       Мелодии сменялись одна за другой, Дебюсси чередовался с Бетховеном, а Бах с Шопеном и Вивальди. Дилану это напоминало скорее аранжировку к какому-нибудь благотворительному фуршету, нежели музыку для времяпровождения с друзьями. Тогда он подошел к небольшому проигрывателю из серого пластика, который был вмонтирован в стену, и нажал на светящуюся голубую кнопочку. Диск с записанной на нем классикой медленно выполз вперед. Вместо него юноша поставил диск с обычной музыкой, которую он любил слушать, находясь в дороге или бродя по дому в поисках вдохновения для хорошей игры на площадке.       Из тонких серебристых, переливающихся в свете ламп, колонок зазвучала Birdy — "Skinny love".       Дилан подошел к Томасу и сел рядом с ним на диване, по пути споткнувшись об его колено. Парень с волосами янтарного оттенка тут же подхватил друга за пояс, не дав ему упасть. От прикосновения рук Тома у Дилана по коже побежали мурашки, настолько ему было неловко.       Парень начал разговор:       — Томас, знаешь, я давно хотел с тобой серьезно поговорить.       — Ну уж нет, если кому и начинать, так это мне! Не хочешь объяснить, что значит твоя смс?       — Моя что? — Дилан удивленно уставился на предмет воздыхания.       — Прекрати строить из себя дурачка! Ты написал, что не сможешь встретить меня! Я-то думал, может, случилось что-то серьезное, а тут Кая привозит меня к тебе! И ты сидишь тут, как ни в чем не бывало! — Томас едва не сорвался на крик.       — Да о чем ты говоришь? Я собирался встретить тебя! А потом мне пришла от тебя смс, мол, тебя не надо встречать!       — Но я ничего подобного не посылал тебе, Дил! — голос смягчился, однако в нем еще сквозили нотки недоверия.       — Я тоже. Правда, Томас, ни одной смс, я лишь звонил тебе битых пятнадцать минут! — шатен посмотрел на собеседника с отчаянием, и тот, разглядев в его глазах правду, поверил.       Наступило молчание, было так тихо, что стали слышны даже передвижения секундных и минутных стрелок на часах, висящих над дверью в коридоре.       — Кажется, я знаю, что произошло...       — Что? О чем это ты? — Дилан пристально посмотрел на Томаса, желая узнать, о чем думает друг.       — Это Кая, Дилан! Она это с нами сделала! Как только пришла твоя смс... Ну, хорошо, чья-то смс. Мне сразу позвонила Кая и сказала, что знает, что произошло, и поэтому будет рада встретить меня. Ты ведь ничего не говорил ей, верно? — Томас вопросительно изогнул бровь и взглянул на Дилана исподлобья. У шатена в штанах снова что-то дрогнуло.       — Верно. Но зачем ей это? — для самого Дилана это был риторический вопрос, потому что ответ он и так уже знал. Так Кая решила помочь ему, но в чем заключалась помощь, парень так и не понял.       — Не знаю, Дил, не знаю, — парень запустил руки в волосы и идеальной укладке настал конец. Светлые пучки волос, отливавшие золотом, теперь торчали во все стороны.       Imagine Dragons ворвались в спокойствие зала буйством эмоций и обильным количеством ударных. Дилан тут же подскочил, чтобы сделать потише.       — Представляешь, заела! Никак не получается сделать тише, — Дилан упорно постукивал ладошкой по неисправной стереосистеме.       — Пусть играет, Дили, — тут парень понял, что ему определенно нравится, когда Томас, его необыкновенный Томми, называет его Дили.       — Но я хотел с тобой поговорить, Томас,— назвав друга полным именем, он хотел показать, что настроен серьезно, и разговор предстоит не шуточный.       — Пойдем,— блондин взял Дилана за руку и повел прочь из комнаты, к выходу.       Прикосновение оказалось мягким, но крепким, кожа была приятной на ощупь и, кажется, пахла молоком и миндалем.       Дверь захлопнулась, и музыку уже было почти не слышно. Томас повел друга вверх по лестнице, предпочтя избежать лифта и его жутких надрывных скрежетов.       — Обычно в таких домах бывают люки, ведущие на крышу. И вид с двадцатого этажа в этом районе должен быть неплохой.       Поднявшись на двенадцать этажей парни немного устали и, остановившись, чтобы отдышаться, залились озорным, с нотками издевки, хохотом.       — Чего ржешь, стебанутый? — заулыбался Дилан, обнажив острые белые зубы.       — Мы не на съемочной площадке, шанк! — Томас разразился еще более глубоким смехом. Отдышаться не удавалось, от смеха, доходившего до слез, становилось только хуже.       Спустя пять минут им все же удалось преодолеть последний участок пути и подняться по лестнице на крышу.       Оттуда открывался поистине волшебный вид. Вдали мерцали небоскребы, удалось даже разглядеть Эмпайр Стейт Билдинг, который почему-то сегодня переливался красным, зеленым и белым. Обычно это здание освещается такими цветами только в рождественскую ночь. Вблизи их окружали невысокие дома, усыпанные небольшими антикварными лавками, салонами красоты, продуктовыми супермаркетами и цветочными лавками.       — Красиво! — прошептал Томас тихо, но так, чтобы Дилан услышал его.       — Красиво! — подтвердил Дилан, подходя к краю крыши.       — Аккуратнее, Дили! Знаешь ли, зима, гололед и все такое.       И снова он назвал его так. Разве можно думать о безопасности или о чем-то еще, когда он называет его так? Тепло от слов разливается по телу, обволакивая полностью, без остатка. Забирая все лишнее и оставляя только чувство счастья от нахождения рядом с Томми.       Луна ярко светит над городом, звезды горят неистовым светом, все вокруг переливается и светится. Такой волшебной ночи у Дилана еще никогда не было.