Clear Eyes, Full Hearts

Снег не идёт, но зато моросит прохладный дождь, и это, наверное, даже хуже. Но это не останавливает Луи от того, чтобы пробраться к Гарри. Сейчас Гарри просыпается от прикосновения к плечу, садится и потирает глаза.   — Привет, малыш, — шепчет он. Его глаза открыты достаточно лишь для того, чтобы видеть силуэт Луи, сбрасывающего верхнюю одежду.  — Я оставил ботинки у двери, — говорит Луи. Он подползает, когда становится достаточно сухим, и целует Гарри. — Привет, дорогой, как дела?  — Нормально. Я скучал по тебе.  — Я знаю. Сейчас, когда я контролирую оценки и те заявления почти заполнены, мы как будто совсем не видимся, — Луи лишь немного дразнит его, целуя в щеку, а потом снова в губы.  Гарри слегка улыбается, хихикает и крепко обнимает Луи.  — Я люблю тебя. Прости, что я так занят в этом году.  Луи целует его бровь. — Я думаю, я смогу простить тебя. Как ты? — Я очень по тебе скучаю.  — Это было очень глубоко, — вздыхает Луи. — Но сейчас час ночи. Наверное, мне следовало бы сделать тебе поблажку.   — Следовало бы. А еще тебе следовало бы обнять меня, потому что я скучал по твоим объятиям, — Гарри утыкается лицом в переднюю часть толстовки Луи. — Я скучал по всему в тебе.  — Прошло три дня, персик, — но Луи обнимает его так же крепко и запутывается пальцами в его волосах. — Я так тебя люблю, Хаз.  — И я тебя. У тебя дома все хорошо?  — Нормально, да, — Луи глубоко вдыхает носом, уткнувшись в макушку Гарри. — Сейчас все хорошо. Пока что.  Гарри согласно гудит, достаточно удовлетворённый, чтобы прижаться ближе, поцеловать и заснуть, но у Луи ещё есть, что сказать. — Мои родители забирают девочек на Рождество в Даллас на пару дней, а мне не придётся ехать. В принципе, меня не пригласили, и я должен быть расстроен насчёт этого. Но я могу провести всё время с тобой.  — Это круто. — Да. И кроме того, дом будет в нашем распоряжении. Так что если мы хотели…  Гарри раскрывает глаза и смотрит на Луи. — Ты хочешь заняться сексом? — Да, если ты хочешь.  — Конечно, — кивает Гарри и улыбается. — Это было бы… круто. Если ты это имеешь в виду.  — Я это имею в виду, — Луи целует его в висок. — Обсудим это позже, ладно?  — Ладно, — Гарри издает смешок. — Именинный секс для тебя? Правда хочешь, чтобы это было твоим первым разом? — Ты запомнил, — улыбается Луи.  — Конечно, я запомнил.  — Да. Может быть, именинный секс. А может быть, это будет наш второй раз.  Гарри улыбается в свитер Луи.  — Второй раз. Ладно.  — Спокойной ночи, дорогой.  — Ты пойдешь утром на пробежку?  — Да, но не без поцелуя, малыш, — Луи оборачивает руки вокруг плеч Гарри. — Спать.  — Спать, — тихо соглашается Гарри.  — Люблю тебя.  — Люблю тебя. Гарри выжидает несколько минут и затем очень мягко шепчет: — Я хотел бы заняться с тобой сексом.  — Хотел бы, — соглашается Луи. — Позже.  — Мне нравится, что ты проходишь полмили, чтобы спать в моей кровати, — сонно бормочет Гарри.  — Мне в удовольствие. Всегда.  — Я бы сделал это прямо сейчас.  — Я знаю, Боже мой, заткнись.  — Прости, — Гарри прижимается ближе. 

***

Семья Луи уезжает двадцать второго декабря. Через пять минут после того, как машина отъезжает, он вбегает через заднюю дверь. — Привет, малыш, — кричит он изо всех сил.  Гарри встречает его в коридоре около его комнаты.  — Привет, Лу, — он целует его в щеку. — Я тебя люблю.  — Я тебя тоже. Где твой папа? — Работает. Он сказал, что я могу провести с тобой первую ночь, пока мы предохраняемся и пока нет крови.  Луи немного шокирован и удивлен. — Может быть кровь? — Нет, нет. Я знаю, что делаю. Просто мой первый раз… ну. Пусть это тебя не отпугнет, но в мой первый раз парень недостаточно растянул меня перед тем, как вставил свой член, и немного порвал меня там.  — Там, — повторяет Луи.  — Да, типа… мою задницу.  Глаза Луи расширяются и становятся огромными, а руки обмякают в руках Гарри.  — К этому можно придумать очень много тупых комментариев, но я буду серьезным. Насколько сильно было больно?  — Очень сильно. Было сложно нормально ходить. Так что. Это его принцип, знаешь. Не позволять части с сексом быть важнее всего остального. Ну, представь, что ты отец и ты знаешь, что твой сын, будучи буквально порванным, всё еще хочет запихивать в себя... вещи, — добавляет он со смешком. — Он правда потрясающий.  — Да, он такой, — Луи задумывается на минуту. — Как растягивать кого-то? — Ты используешь смазку, и, когда кто-то возбуждается, ты работаешь пальцами, медленно раскрывая. Это несложно, но твое запястье может немного болеть под конец. Я не против сделать это, эм, — Гарри краснеет, внезапно нервничая, — сделать это тебе. Если ты не против быть боттомом.  — Боттом — это тот, которому вставляют?  — Да.  — Тогда да. Я попробую. Я гей, я должен знать, о чём я говорю.  Гарри пытается улыбнуться, но потом колеблется.  — Это не должно быть твоей единственной причиной.  — Она не единственная. Я попробую. И, в любом случае, я не стал бы делать это с кем-то другим. Так что, у тебя есть то, что нам понадобится? — Есть. Всё нормально. Мы можем сделать это, когда ты захочешь.  Луи кивает через секунду.  — Тогда давай. Давай попробуем. Мы можем… — Да, можем. Сейчас? Они не вернутся? — Нет, не вернутся. Я подождал, они уже возвращались за вещами, которые забыли, и папа сказал, что, если ему придётся снова развернуть машину, он выстрелит себе в голову. Они уехали, я знаю свою семью.  Так странно слышать, как он говорит о своём отце со счастливыми нотками в голосе. Гарри пытается не показывать этого, но это почти что заставляет его злиться.  — Хорошо, тогда пойдем, — говорит он.  — Подожди. Что это с твоим… с твоим голосом, или, — Луи начинает заново, — мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Это делает меня сумасшедшим? Глаза Луи внезапно загораются пониманием.  — О. Гарри.  — Прости меня, я не хотел…  — Всё нормально, это нормально, — Луи целует его, поглаживая его волосы. — Я знаю, что ты просто стараешься быть лучшим для меня, да? Это нормально.  — Ну, ладно. Но что ты чувствуешь к нему? Что ты думаешь насчёт этого? Луи сцепляется с ним обеими руками.  — Я думаю… я думаю, я рассказываю тебе всё плохое обо мне и нём, и это заставляет тебя не любить его, и это очень мило с твоей стороны. Но в нём есть не только плохое. Он восемнадцать лет был чертовски хорошим отцом.  — Но он никогда… ты не можешь с ним ни о чём поговорить. Он всегда был супер критичным и не был тобой доволен.   — Да, — вздыхает Луи. — Ну, он обеспечивает нас. У нас всегда есть одежда, и он приходит на все мои игры. Я не говорю, что он идеален. Он ничтожен в эмоциях и злой, когда напивается, но он мой папа.  Гарри закусывает губу.  — Да. Полагаю, что так.  — Эй. Он хорош в некоторых вещах и ужасен во множестве других, но я его люблю. Ладно? Я люблю тебя тоже абсолютно по-другому. Не больше и не лучше, просто по-другому. Это имеет смысл? — Не всё целиком, но всё нормально. Вот почему я, вообще-то, и не хотел ничего говорить насчет этого, знаешь? Потому что я знаю, что это бессмысленно и что ты не должен объясняться, — Гарри пожимает плечами. — Я тебя люблю, в любом случае. Не переживай.  — Ладно, — Луи облегчённо улыбается. — Я тоже тебя люблю.  — Да. Пойдем, я собрал сумку, — Гарри делает пару шагов в комнату и берёт сумку. — У нас все хорошо? — Очень хорошо, — Луи целует его. — Люблю тебя. Пойдем.  Они не могут пойти туда вместе, но Гарри всё равно. У них будет секс. Он не имеет ничего против небольшого расстояния. Спустя пять минут или около того они разделяются, направляясь разными маршрутами. Гарри приходится держать капюшон поднятым, но, когда он заходит в дом Луи, его парень головокружительно его целует.  — Моя кровать, — говорит он.  — Ладно, круто.  Гарри позволяет Луи пронести его через весь дом в спальню. Всё хорошо знакомое, но с разницей в четыре года, даже комната Луи. Здесь немного меньше игрушек и немного больше футбольных трофеев, его джерси висит на стуле, а тетрадки уложены в высокую стопку на столе. Его постель непривычно аккуратная, заправленная и ровная. Гарри целует его. — Давай сделаем это.  — Нам стоит раздеться, — предлагает Луи.  — Возможно, — дразнится Гарри, но затем снимает футболку. Они одновременно раздеваются, поднимая глаза и ухмыляясь друг другу.  — Всё будет нормально, Лу, я обещаю, — говорит Гарри.  — Крови не будет?  — Я хорош в этом, — обещает Гарри.  Луи смотрит на него, любопытно нахмурившись.  — Сколько раз ты делал это? — Эм. Раза три. Два парня.  — Два.  — Да. Тот из летнего лагеря, о котором я тебе рассказывал, а потом я поехал в Даллас и типа… типа переспал с кем-то на одну ночь, — бормочет Гарри.  Луи поднимает брови, сильно удивляясь.  — Что? — Не делай из этого большой проблемы. Я переживал сложное расставание и хотел двигаться дальше, так что. Я не любил никого из них так, как я люблю тебя, — добавляет он. — Я тебя, типа, очень люблю.  — Конечно, мне всё равно, — поддается Луи. — Естественно. Я просто… не думал, что ты знаешь так много.  — Не слишком много. Но будет хорошо.  Луи целует его, толкает на кровать позади него и углубляет поцелуй.  — Ладно, прекрати разговаривать, Господи.  Он приподнимается над Гарри, и тот улыбается, поёживаясь.  Гарри растягивает Луи очень медленно. Луи достаточно старательный, но поначалу это неловко. Он неудобно шевелится на пальцах Гарри и спрашивает, когда уже будет приятная часть.  — Когда прекратишь ёрзать и позволишь мне к ней приступить. Расслабься, пожалуйста.  — Извини, это немного сложно с твоими пальцами во мне, — ворчливо говорит Луи, но затем Гарри проникает чуть дальше и сильнее сгибает пальцы, и резкий ответ Луи остаётся у него во рту.  — Хорошо? — спрашивает Гарри.  — Хорошо, — отвечает Луи.  После этого всё происходит очень быстро. Луи на удивление не терпится принять Гарри в себя, и они оба не могут продержаться долго. Гарри падает на потную влажную грудь Луи после и тяжело выдыхает.  — Офигенно.  — Да? — А разве нет? Тебе понравилось? — заботливо спрашивает Гарри.  — Это была… Это был самый сумасшедший, самый интенсивный и самый потрясающий опыт в моей жизни и, возможно, во всей Вселенной. Господи Иисусе, — Луи оборачивает руку вокруг талии Гарри. — Для тебя так же?  — Да, безусловно, — Гарри целует его шею, так что ему не приходится двигаться. — Как только ты снова возьмешь под контроль свои конечности, нам стоит принять душ.  — Возможно, тебе придётся подождать пару дней.  — Да, очень интенсивный, — вздыхает Гарри, прижимаясь ближе.  — Это было крышесносно в самом лучшем смысле слова, — Луи глубоко дышит некоторое время. — Очень отличается от секса с девчонками.  — Да, — кивает Гарри. — Ну, не то чтобы я знал. Но, теоретически, да. — Теоретически, — повторяет Луи, смеясь. — Ладно.  — Мы не обязаны заниматься этим всё время, — говорит Гарри. — Я клянусь, мне достаточно минетов по большей части. Это может быть для особых случаев.  — Да. Ладно.  Гарри снова целует его.  — Ладно. Люблю тебя очень.  — Люблю тебя, детка. Отнеси меня в душ.  — Боже. Ладно. Дай мне минутку. 

***

Они лежат калачиком в постели вместе после этого, Луи поперек груди Гарри. Стайлс держит руку на верхней части бедра Луи, так что его нога обернута вокруг талии Гарри, и он потирает её большим пальцем. — Очень странное ощущение, — говорит Луи. — Мне не очень нравится.  — Я могу использовать пару пальцев и напомнить, почему оно того стоило, — озорно отвечает Гарри.  — Нет, детка. Пожалуйста, не надо. Не сейчас. Мне немного… — Не буду, не буду.  — Все равно оно того стоило, — добавляет Луи через секунду. — Мне понравилось. Я очень люблю тебя за то, что ты так заботлив со мной. Спасибо.  — Конечно, естественно. Я тоже тебя люблю. Я надеялся, что ты будешь чувствовать себя так, — Гарри переносит другую руку, чтобы погладить спину Луи под футболкой. — Только ты и я.  — Я тоже, — Луи целует его челюсть и устраивается для объятий. — Ты прекрасный, красивый бойфренд. Ты невероятно сексуален, когда вытрахиваешь из меня всё дерьмо.  — Фу, — хихикает Гарри. — Спасибо? — Пожалуйста.  — Ты потрясающий. — Ммм. Накрой меня, мне холодно.  — Надень что-нибудь, — предлагает Гарри.  — Это худшая идея, которая приходила тебе в голову. Гарри не собирается с ним спорить, поэтому он позволяет Луи уснуть, лежа на нем. Он немного сожалеет, что в тот момент, когда он приходит в сознание, стояк Луи тесно прижат к его бедру.  — Боже мой, — вздыхает он. — Хмм? — Луи шевелится у него на груди.  — Тебе нужно встать, Лу, я думаю, что твой член вот-вот станет частью моей ноги. Я серьезно, диффузия или типа того. Подвинься. — Я думал, тебе нравится мой член, — бормочет Луи.  — Нравится, но не когда он упирается мне в бедро. Я бы оценил его, будь он где-нибудь в другом месте. Ты не мог бы чуть-чуть подвинуться?  Очень неохотно Луи скатывается с Гарри на спину.  — Доволен?  — Спасибо огромное, детка.  Гарри протягивает руку и похлопывает по животу Луи. — Здесь есть еда? — Я знаю, что мы ели яйца и кофе. Я мог бы, возможно, приготовить тосты.  — Возможно, — дразнится Гарри.  — Я точно сделаю тебе тост, но я собираюсь сначала ещё чуть-чуть полежать тут. В своей кровати со своим парнем. Я не знаю, когда ещё я смогу это сделать, — говорит Луи с уязвимостью в голосе.  Гарри глубоко вздыхает и поворачивается, чтобы обнять Луи под странным углом.  — Ладно, Лу. Я люблю тебя. Я останусь здесь с тобой, без проблем. Твой парень, в твоей кровати.  Луи кладёт руку на щеку Гарри и нежно его целует.  — Люблю тебя, милый. Я бы ни на что в мире это не променял.  Он также не променяет мир на это, но Гарри не произносит этого вслух. Он улыбается в поцелуй, а затем ненадолго прислоняется своим лбом к его.  — Ты самый лучший парень в Техасе, — шепчет он.  — После тебя, — Луи целует его в нос. Гарри улыбается и устраивается на груди Луи. — Ещё немного времени здесь, — говорит он, похлопывая Гарри по спине. — Мне надо насладиться моментом.  Его пальцы лениво замедляются на коже Гарри.  — Ты знаешь, ты такой красивый. Я иногда не знаю, что с тобой делать. Я не думал, что мальчик может заставить меня чувствовать себя так, а ты просто так и делаешь. Постоянно.  — Я просто первый мальчик, — говорит Гарри. — Потом может появиться другой.  — Не появится, — говорит Луи. — Не у меня.  — Да? — Да. Точно.  Гарри позволяет Луи поцеловать свои волосы и похлопать по плечу. Хотел бы он верить. И он позволяет себе, лишь на момент. Это ведь не причинит никому вреда.  Через некоторое время Луи поджимает задницу.  — Эй. Давай вставать. Я приготовлю тебе тост.  — Весьма польщен. Луи отпихивает его, чтобы встать и подойти к гардеробу. Он надевает белье и джинсы и коротко спорит сам с собой напротив зеркала перед тем, как оставляет всё как есть.  — Давай, детка, — говорит он после этого. — Вставай.  — Больше не хочешь своего парня в своей кровати? — говорит Гарри, двигая бровями и глядя на Луи. Это заканчивается тем, что он получает минет прямо на месте, со спиной прижатой к простыням.  Луи подползает по простыням, чтобы поцеловать его, прочесывая его волосы.  — Ты — мой милый парень, — говорит он, — я люблю тебя, и я не хочу, чтобы ты был кем-то, кроме себя. Но я бы хотел, чтобы ты встал.  — Да как ты смеешь?  — Пожалуйста? Гарри позволяет себе быть поднятым в сидячее положение, потирая глаза и зевая.  — Тост все ещё в расписании? — Конечно!  Гарри вздыхает и надевает футболку и штаны. Он улыбается, когда Луи подходит ближе, и принимает маленькие поцелуи, которыми Луи осыпает его лицо.  — Я тоже тебя люблю, — говорит он. — Я буду любить тебя вечно.  — Вечно, — соглашается Луи.  Он готовит для Гарри омлет и тост, как и обещал, и делает ему чашку кофе, которую сам и выпивает, когда Гарри говорит, что не хочет.  Гарри оглядывается. Он смотрит на рисунки на холодильнике, на хорошо знакомую посуду и пластиковые чашки. Он помнит, как он пил Kool-Aid (пп: газированный напиток) из фиолетовой, наливая ещё, пока пальцы не стали прилипать, а чашка не приобрела красный оттенок изнутри. И дом не так уж и изменился, просто раньше на холодильнике висели их с Луи рисунки, прикреплённые магнитиками в форме букв. А сейчас, если бы они узнали, что он был здесь, они бы, скорее всего, сожгли всё, к чему он прикасался.  Луи подходит и наклоняется ближе, оборачивая руку вокруг него и немного царапая спину Гарри.  — О чём задумался, солнышко? — мягко спрашивает он.  — Я принадлежал этому месту, — бормочет Гарри. — Полагаю, я просто размышляю об этом.  — Мне жаль. Хотел бы я сказать, что ты все ещё принадлежишь этому месту. Это так, когда я здесь. И, знаешь, я хочу сказать, что ты всегда принадлежал, окей? Я так тебя люблю, — и он захватывает Гарри в объятья.  — Мне просто грустно, — шепчет Гарри ему в плечо. — Потому что твоя мама была моей мамой, и… это глупо. Она волновалась о моих школьных проектах. Просила посмотреть мои статьи. Делала… я не знаю. Перекусы. Но теперь она не будет находиться со мной в одной комнате, — он вытирает глаза. — И, если она поступила так со мной, я не хочу представлять, что она может сделать с тобой. Так что. Много смущающих вещей, я полагаю.  Луи обнимает его крепче.  — Тебе было правда одиноко, да? — спрашивает он. — Все оставили тебя. Ты ведь ещё даже не был подростком. Это, должно быть, было ужасно. — Да, она просто… она была как бы моей мамой.  — Да, — кивает Луи. — Безусловно. Это ужасно, я отвратительно себя чувствую из-за этого. Мне так жаль. Я не представляю, как я мог делать с тобой такие вещи, потому что в этой ситуации я вижу, как тебе хотелось удариться в какую-нибудь крайность.  — Мне не следовало пробовать убить себя, — говорит Гарри.  — Возможно. Но не то чтобы это не имело смысла, — Луи стискивает его так сильно, что Гарри практически не может дышать. — Я не могу сказать об этом как-то по-правильному. Я так сожалею о моём участии в этом. Я не должен был оставлять тебя на произвол судьбы. Я никогда не должен был говорить никакие из тех… ужасных вещей, я просто. Мне так жаль. Я так люблю тебя, дорогой. Мне так жаль.  Гарри отстраняется, чтобы поцеловать его в щеку.  — Я знаю. Спасибо.  — Хочешь пойти домой? — Да, пожалуйста.  — Ладно, детка. Пойдём. Надевай куртку, собирай вещи. Я пойду первый, так что я не буду тебя ждать, ладно?  — Ладно, — Гарри улыбается и целует его на прощание, но только на десять минут. Потом он целует его в знак приветствия и позволяет себе один дополнительный поцелуй, потому что он всё-таки скучал.  Когда они приходят домой, папа отводит его для разговора.  — Привет, приятель. Как всё прошло?  — Хорошо, — улыбается Гарри.  Папа притягивает его для полуобъятья.  — Хорошо? — Очень хорошо. Ощущение, как будто… это нас сблизило.  — Хорошо. И все же, не здесь, пожалуйста.  — Не будем, я обещаю.  Папа целует его в лоб.  — Ладно. Там есть всё необходимое для смузи и сэндвичей.  — Супер, спасибо. 

***

Гарри будит Луи поцелуем на его день рождения.  — Хей. С днём рождения, малыш, — говорит он, двигаясь вниз по шее Луи и прикусывая кожу. — У тебя день рождения. Тебе восемнадцать. Теперь ты можешь пойти в армию без согласия родителей.  Это заставляет Луи смеяться.  — С чего бы мне хотеть пойти в армию? — Не знаю. Но ты мог бы.  Луи пододвигается ближе и крепко целует его.  — Мог бы. Но вместо этого я собираюсь провести восемнадцатилетие с тобой, дорогой.  — Йей. Я собираюсь сделать тебе завтрак из булочек с корицей, а потом подарить тебе подарки, но сначала я сделаю это, — Гарри устраивается напротив пояса Луи.  К удивлению, Луи ударяет его по руке.  — Не сейчас, пожалуйста.  Гарри хмурится и изучает его лицо.  — Ты в порядке? — Да… — У тебя нет настроения? На лице Луи полуулыбка. — Да.  Гарри придвигается ближе.  — Это из-за того, что твоя семья оставила тебя одного на день рождения?  — И канун Рождества. Сегодня целых два праздника, и они все равно… — Луи вздыхает. — Это должно было быть наказанием для меня. За тот вечер, когда всё пошло совсем плохо. Но я думаю, ведь можно было найти наказание получше. Это имеет смысл вообще?  — Конечно, имеет. Я думаю, это было дерьмово. Оставлять тебя. Но я как бы собирался, в конце концов, быть счастливым, если ты не возражаешь.  — Я чуть-чуть возражаю, — Луи держит пальцы на малюсеньком расстоянии друг от друга. — Совсем чуть-чуть.  — Хорошо. Ты собираешься остаться здесь на весь день? Луи кивает.  — Они вернутся завтра к ужину, где-то в пять, так что мне нужно будет пойти домой около четырёх. И мы подарим все наши подарки тогда же. Не то чтобы мы не праздновали Рождество. Но…  Гарри оборачивает руку вокруг бедер Луи и прижимает его крепче к себе.  — Эй, ну. Ты знаешь. Я приготовил тебе подарок на день рождения. И на Рождество. И мы можем открыть их, когда ты пожелаешь.  — Да? — Да! Если ты хочешь, то прямо сейчас.  — У меня тоже есть для тебя подарок, — смущённо говорит Луи. Он наклоняет голову к шее Гарри и целует её. — Он в моей сумке.  — Круто. Так что мы можем обменяться подарками. И ещё мы собирались готовить печенье, и ты можешь помочь. Будет хороший день, малыш. Я обещаю.  Луи кивает и перетягивает Гарри на себя, что Гарри с улыбкой позволяет ему.  — Что происходит? — терпеливо спрашивает Гарри.  — Не знаю.  — Хочешь, чтобы я здесь задержался?  — Да, — нос Луи холодный напротив плеча Гарри, но Стайлс не двигается.  — Ладно. Я останусь. Булочки с корицей подождут, пока ты не будешь готов.  Луи не готов ближайшие двадцать минут, но это нормально. А потом, когда он готов, Гарри тащит Луи на спине, потому что тот не хочет идти. Гарри усаживает его за обеденный стол.  — Секунду, надо поставить булочки в духовку.  — Ладно. Ты потрясающий.  — Прекрати, — Гарри улыбается ему и целует в щеку.  Он проворачивает все дела и возвращается к Луи.  — С днём рождения, детка. Люблю тебя. Завтрак будет через пятнадцать минут. Когда ты хочешь дарить подарки? — Позже. Как ты смотришь на сегодняшнюю ночь?  — Хорошо. Люблю тебя.  — Люблю тебя. Спасибо, что спросил насчёт моего настроения, — говорит он с глупой улыбкой. — Я люблю тебя. Очень сильно.  — Очень сильно, — соглашается Гарри. — Мы хорошо проведём день, я обещаю. 

***

Луи ненавидит уходить. Он на самом деле презирает это. Он не жалуется, возможно, пытаясь убедиться, что Гарри не винит себя, но сначала он приставучий, а потом тихий. Он уходит, практически не попрощавшись, но Гарри не отпускает его. Он притягивает его в объятье.  — Эй, — говорит он. — Не поцелуешь на прощание? — Не хочу, — говорит Луи.  — Почему? — Потому что тогда я захочу целовать тебя дальше, а мне правда надо идти.  — Всего один поцелуй. Мы не позволим ему выйти из-под контроля. Луи не сопротивляется, так что Гарри кратко целует его, и этого достаточно, чтобы Луи с рыданиями обрушился на его плечо.  — Малыш, — в смятении говорит Гарри. — Прости меня, что случилось?  — Я хочу жить здесь. Я хочу убежать от них и жить здесь, с тобой, где все… любят и поддерживают меня. И это так невероятно дерьмово, что у меня нет этого дома, это отвратительно. Я знаю. Но это моя семья. Моя семья. Я не знаю, что делать.  Гарри прижимается к нему и целует в волосы.  — Мне жаль. Мне правда жаль. Но сейчас тебе надо идти домой. Ты можешь писать мне, и звонить мне, и приходить, когда все заснут. Я люблю тебя больше, чем знаю, как сказать. Я люблю тебя. Мне жаль. Мы всегда здесь для тебя, Лу. Мне жаль.  — Не твоя вина.  — Я знаю, но кто-то же должен сожалеть об этом. Я люблю тебя. Пиши мне каждую секунду, ладно?  Гарри отстраняет Луи от себя и подталкивает в сторону двери.  — И разве ты не рад, что поцеловал меня?  — Да, — говорит Луи. — Ещё один раз. Иди сюда.  Он последний раз клюёт Гарри в губы и говорит: — Я люблю тебя.  — Люблю тебя очень. Пока.  — Пока.  Луи делает три шага к двери перед тем, как кидается обратно.  — Ты мой мир, — говорит он, крепко обнимая Гарри за шею.  Гарри приятно потрясён некоторое время. 

***

Луи пробирается в миллионный раз, но теперь Гарри не спит.  — Приве-е-ет, — счастливо выдыхает он, когда Луи входит. Он отодвигает ноутбук и усаживает Луи к себе на колени. — Привет, детка. Я люблю тебя.  — Ты пьян? — спрашивает Луи после первого поцелуя, улыбаясь ему. — Малыш.  — Может быть, — хихикает Гарри. — Много шампанского.  — Да? Чувствуешь пузырение внутри? Гарри склоняет голову на плечо Луи.  — Да. Особенно с тех пор, как ты пришёл. Такие пузырьки.  Луи снова целует его, запутываясь пальцами в его волосах.  — Хотел бы я иметь возможность поцеловать тебя в полночь, — говорит он. — Я скучал. Они все не позволяли мне уйти.  — Сейчас ты здесь, — говорит Гарри, сжимая руки вокруг талии Луи. — Я люблю тебя. Я так рад, что ты пришёл. Уже привык видеть тебя по выходным. По ночам. Раздетым.  — Да. Ненавижу это.  — Я тоже. Но мы выживем, не так ли? — Мы определённо выживем. Как-нибудь. Ты слишком пьян, малыш. Не хочешь поспать?  — Только с тобой.  — Ладно. Я останусь. Дай мне снять твои вещи с кровати, ладно? Просто лежи и не двигайся, детка.  Гарри счастливо закрывает глаза и позволяет Луи очистить его постель. Затем он даёт Луи подвинуть его и улечься рядом, а сам кладёт руку поперёк талии Луи. Луи целует его в шею.  — Хей, милый мальчик. Я тебя люблю.  — Люблю тебя, — соглашается Гарри.  — С Новым годом.  — Да, я такой. Спасибо.  — Что? — смеётся Луи.  — Я счастлив. Я люблю тебя.  Луи выпускает весь воздух из лёгких.  — Я тоже люблю тебя, Хаз. Всегда.