Clear Eyes, Full Hearts

Гарри: у меня есть идея насчет подарка, который ты мог бы мне подарить Луи: о, да? например? Гарри: например, может быть, подержаться за руки на публике? Луи не отвечает некоторое время. Луи: это шутка? Гарри: не особо Луи: Гарри, мы говорили об этом Гарри: я знаю, но я хотел бы поговорить об этом снова Луи: ну. я думаю, это был очень странный способ предложить. я подумаю об этом, ладно? и мы можем поговорить лично Гарри: прости, он был странный, да. и, возможно, нечестный, но я бы хотел поговорить об этом Луи: без проблем! мы пересечёмся как-нибудь :) и у меня уже есть подарок тебе Гарри: ну, это мог бы быть совмещенный подарок на Валентинов день и на день рождения, так что я пытался не давить Луи: я ценю это, но Гарри, ты честно хочешь об этом серьезно поговорить? Гарри: да, пожалуйста. я правда думаю, что это важно Луи: тогда для меня это тоже важно, но, детка, я не знаю, что могу сказать нового Гарри: ок… я не сержусь на тебя Луи: хорошо! я тоже на тебя не сержусь! Гарри: :) ладно, хорошо. когда мы увидимся? Луи: возможно, на твой день рождения. папа сейчас контролирует меня, простииии Гарри: ничего! сильно тебя люблю. ты знаешь, где я буду во время ланча Луи: ок, ок, посмотрим :) тоже тебя люблю Гарри замечает Луи за ланчем, он подходит к крайнему стеллажу с улыбкой на лице. — Привет. — Привет! — восторженно восклицает Гарри. — Ты сделал это. — Конечно же да. Полагаю, сарказм в сообщениях был сильноват, — Луи плюхается напротив него. — Так вот, разговор. Давай начнём его, ладно? Потому что я не хочу разрушить твой день рождения. — О. Ладно. Тогда да, давай начнём. — Ну, какие мысли по этому поводу? Это была твоя идея, милый. Гарри опускает свой бутерброд, укладывая его на колено. — Ладно. Что ж. Я подумал, что если мы собираемся быть в жизни друг друга надолго, то нам нужно какое-то объяснение. И для начала мы можем вместе появляться на публике. Типа, в одном месте. — Держась за руки? — Не обязательно. Даже просто в одном месте. Может быть, поговорить. Или… Я имею в виду. Это не слишком? Луи не может не заметить, как напуган Гарри, и он тянется и берет его за руку. — Попросить — не слишком, — говорит он. — Я просто не знаю, могу ли я тебе это дать. — Да? — Да, детка. Я уверен, что ты это предвидел. Правда? — Правда, но. Это не делает ситуацию менее разочаровывающей, — пожимает плечами Гарри. — Я знаю. Я знаю, и мне очень жаль, — Луи останавливается и задумывается. — Мы могли бы начать с типа… типа я скажу, что у меня новый репетитор из-за этих новых занятий, и мы будем делать домашнюю работу в библиотеке или в кафетерии, где каждый может нас увидеть. И я всё ещё буду ходить к тебе домой. Мы могли бы делать так раз в неделю. Как это звучит? — Звучит как начало, — говорит Гарри спустя секунду. — Но ты понимаешь, что тебе придётся принимать оскорбления? — Мне также придётся ответить на некоторые из них. Сказать кое-какие вещи, которые давно были у меня в голове, — Луи на секунду берет Гарри за руку. — Ты прекрасный человек, а им надо кое-чему научиться. Гарри пытается сдержать улыбку. — Окей, круто. Ну, а что твой отец скажет на это? Я уверен, что дружба тоже не то, что он оценит. Луи смеётся и кивает. — Да, ты не ошибаешься. Но я подумал, я скажу ему, что ты очень умный, каким ты и являешься, и полезный, и, если он хочет, чтобы у меня все шло нормально, ему придется с этим смириться. Но, — быстро добавляет он, — если он надавит, я скажу ему… Ну ты знаешь. Ту фигню. О несогласии и о том, что это грех и всё такое. Мне жаль. — Всё нормально. Это всё равно важный шаг. Правда? — Да, — отвечает Луи. — Безусловно. И хотел бы я дать тебе всё, чего ты просишь, но я надеюсь, это хорошее начало. — Хорошее. Это очень хороший компромисс. И хорошая, хорошая вещь. Я так ценю, что ты… Я имею в виду, что ты пытаешься. Потому что это лучший из всех разговоров, что мог бы произойти, и я готовился… — Дай угадаю. Отступить и извиниться за желание, чтобы к тебе отнеслись, как к человеку? — Возможно, — бормочет Гарри. — Да, точно. Я тебя знаю. Ешь свой бутерброд, — Луи улыбается ему тепло и влюблённо. — Я тебя люблю, — шепчет он. — Не могу дождаться твоего дня рождения. Буду отрабатывать твой не блестящий Рождественский подарок. — Он не был не блестящим. Мне понравилось. Он был продуманным. — Карточки Айтюнс (пп: подарочные карточки, с которых можно пополнять счёт Айтюнс и покупать музыку) и продуманность не сочетаются. — Сочетаются, если ты покупал музыку со мной! — Окей, хорошо. Суть в том, что этот намного лучше. — Ну, тогда не могу дождаться, — они секунду улыбаются друг другу. Гарри откусывает гигантский кусок бутерброда и улыбается сквозь него. — Ты такой придурок, — говорит ему Луи. — Идиот. Гарри не может прекратить улыбаться. Как и было обещано, Луи приходит на его день рождения. На следующий день, правда, потому что Гарри бы предпочел, чтобы Луи задержался, а Луи мог солгать насчёт посещения вечеринки. Он приходит около десяти, печатая на ходу. Гарри говорит ему зайти прямо внутрь, так что Луи появляется на пороге папиной спальни. Никакого футбола, отец трудится над Mavericks. Он записал игру, и Гарри несколько раз предлагал загуглить конец, но получил в ответ недовольный отказ. — Хей! — говорит он, когда видит Луи. — Я получил подарок. Смотри, — он поднимает свой новый iPod. — Специально от папы. Путешествие в двадцать первый век. Луи улыбается, у него мешки под глазами. — Очаровательно. Мистер Стайлс, могу я позаимствовать Вашего сына на минутку? — Забирай его на ночь, — отвечает отец. — У меня, так или иначе, плохое предчувствие насчет этой игры, — он целует Гарри в щеку. — Доброй ночи. Не разбудите меня. — Я обещаю. Ночи. — Ночи, малявка. Гарри берёт Луи за руку и целует его. — Привет. — Привет, детка, — Луи слабо улыбается в поцелуй, и он выглядит очень уставшим. Гарри забирает его в спальню и усаживает на кровать. — С днем рождения, Хаз. — Спасибо, — Гарри улыбается. — Что с тобой? Ты выглядишь уставшим. — Мы можем поговорить об этом позже, дорогой? Дай мне сперва подарить тебе подарок. — О да. Он у тебя с собой? — Да, — кивает Луи. — Я оставил его в сумке у задней двери. — Я принесу. — Возвращайся сюда, чтобы открыть. Гарри так и поступает, улыбаясь ему, пока разворачивает оберточную бумагу и наконец добирается до подарка. И потом он почти плачет. — Лу. — Я бы не хотел, чтобы у кого-нибудь это было, кроме тебя, — искренне говорит Луи. — Ты единственный человек, которого я бы хотел видеть под моим номером. Кроме меня. Я очень тебя люблю, и ты говорил, что это важно для тебя. Гарри уже снимает толстовку и рубашку, чтобы надеть чёрно-желтую джерси Луи. Она прохладная и гладкая около его кожи, и он уверен, что заплачет, если будет думать об этом слишком долго. Он носит джерси Луи. Его домашнюю джерси. А Луи смотрит на него с любовью и немного с удивлением, скользя руками вверх по его бокам. — Красиво? — спрашивает Гарри. — Ты выглядишь просто невероятно, — соглашается Луи.— Ты знаешь, чего я хочу? — Чего? — Тебя в одной лишь этой джерси. Я хочу заняться с тобой сексом. — О, — Гарри чувствует румянец. — Не сегодня. Когда выпадет шанс. Гарри кивает и целует его, улыбаясь тому, что Луи не может перестать прикасаться к нему. — Нравится, как она на мне смотрится? — бормочет Гарри. — Да? — Да, так сильно. И у меня есть второй подарок для тебя. Гарри поднимает брови. — Правда? Не исчерпай себя до Дня святого Валентина, — поддразнивает он. — Я сказал отцу, что ты мой новый репетитор, — говорит Луи, и у Гарри отвисает челюсть. — Так что по вторникам и четвергам мы будем в библиотеке на публике как два друга. И я точно буду здесь ночами пятниц и попробую провернуть это в несколько других ночей. Звучит неплохо? — Звучит прекрасно и потрясающе, спасибо тебе большое. Я не могу поверить, что ты сделал всё это для меня. — Тебе правда нравится? — Мне правда, честно нравится. Спасибо тебе большое, Лу, ты лучший парень, который у меня когда-либо был. Который у кого-либо был. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, малыш. Гарри целует и обнимает его, и он, честно, не может перестать думать о том, как гладко джерси облегает его тело. — И всё-таки, Лу, — произносит он через минуту. — Почему ты такой уставший? Это из-за того, что ты сказал отцу? — Частично. Он хочет поспорить об этом. — Мне жаль, — Гарри обнимает Луи и позволяет ему расслабиться на своей груди. — Я очень ценю все, что ты делаешь для меня. Что я могу сделать для тебя? — Ничего, ты и так потрясающий. — Хочешь поспать тут? — Немного. — Ну, тогда иди сюда и позволь мне подержать тебя. Я имею в виду, дай я сначала джинсы сниму, — Гарри уже выкручивается из них и заползает на кровать. Луи укладывается, устало улыбаясь, и Гарри оборачивает вокруг него руки. — Я тебя люблю, — говорит он. — Я тебя так сильно люблю. Луи подвигается ближе и обнимает Гарри. Он очень мягко целует его, а затем прижимается вплотную и застывает. Гарри двигает руку вокруг талии Луи и просто держит его. Вот, что Луи нужно сегодня ночью. И он достаточно быстро засыпает, а Гарри — нет. Он продолжает смотреть, и это заставляет его гордиться. Затем он засыпает, и это он любит тоже. Они спят до одиннадцати утра — больше двенадцати часов сна для Луи. Луи просыпается с улыбкой и будит Гарри щекоткой. — Привет, сладкий, — говорит Луи с легким поцелуем. — Проснулся? — Да. Теперь да. — Мне скоро надо домой. — Ничего. Спасибо за прекрасный день рождения. — Конечно, дорогой. Спасибо за отдых и все дела, — Луи взъерошивает его волосы и целует в нос. — Очень тебя люблю. — Спасибо. Я тоже люблю тебя и всё такое. — И всё такое, — эхом повторяет Луи и целует его. — Фу. Утреннее дыхание. Но оно того стоит. Потому что я не смогу остаться на завтрак сегодня, ага? — О-о-о, почему? — Потому что мама приготовит мне супер большой похмельный завтрак, и я не смогу ей объяснить, почему я не голоден. Но я хотел бы поесть с тобой, детка. Так сильно. Гарри улыбается и прижимается к нему сильнее до тех последних секунд, пока он не ушел. — Я буду скучать. — Я тоже буду скучать. Ты такой милый в моей джерси. — Все ещё хочешь того, о чем говорил прошлой ночью? — спрашивает Гарри. — Я мог бы тебя объездить. — Прекрати, прекрати, — быстро бормочет Луи. — Господи Иисусе. Да. Но не сейчас. Мне надо идти домой, козёл. Гарри хихикает и целует его в извинение. — Иди. Поешь побольше ради меня. Я буду очень скучать, но я увижу тебя на нашем уроке во вторник. Я так взволнован. — Я тоже. Я тебе напишу, ладно? — Ладно. Люблю тебя. — Люблю тебя, — Луи снова целует его в губы, а потом в волосы. — С днём рождения, малыш. Увидимся во вторник. И я определенно не забыл про День святого Валентина. — Я тоже. Луи похлопывает его по спине. — Ты красавчик. Гарри встаёт чуть позже и находит отца, готовящего кофе. — Где Луи? — спрашивает папа невзначай, пока Гарри насыпает хлопья. — Эм, ему пришлось уйти. Но теперь мы собираемся заниматься публично. Например, в кафетерии. Он сказал своему отцу, что собирается со мной разговаривать. И он спорил с ним об этом. Так что. — Как ты к этому относишься? — спрашивает отец через момент. — Хорошо. — Тогда хорошо. — Да, — улыбается Гарри. — И он подарил мне свою джерси. — Ну ты счастлив? — Очень счастлив. Папа целует его в волосы. — Тогда я тоже.

***

Гарри хочет носить джерси везде, но останавливается на том, что надевает её в постель каждую ночь. Это нормальный компромисс для Луи, так как он не может рисковать разгневанным на него отцом. Ему не удается увидеть Луи до их урока, и Гарри ужасно хочет запрыгнуть на него в тот самый момент, когда он его видит. — Привет, — говорит он вместо этого. — Привет, — Луи напряжен и застрял где-то между скованностью и сумасшествием. — Хочешь начать с precalc? (пп: легкая пробежка по алгебре, геометрии и тригонометрии) — Да, — осторожно говорит Луи, — пожалуйста. Гарри должен держать себя под контролем. Он должен справиться с этим ради Луи, ведь Луи столько делает для него. — Хорошо. Ты начал следующую главу? — спрашивает он. — Хм, да. Гарри уже знает все правила. Он знает, как быть самым безобидным геем во всем Техасе, ранит только то, что он должен делать это с Луи. Каждый раз, когда он удерживает себя от того, чтобы прикоснуться к Луи, он просто хочет его поцеловать. Не помогает и то, что Луи определённо тоже хочет его поцеловать. Несмотря на это, Гарри держит всё под контролем, ради обоих. — Эй, — говорит он спустя добрых двадцать минут. — Лу, не мог бы ты расслабиться? Пожалуйста? Просто расслабься. Мы делали это миллион раз. — Да, хорошо, — кивает Луи. — Всё нормально. — Да. Гарри хочет обнять его и спросить, что не так, но он не делает этого. Он не может, так что он и не будет. Он делает с Луи всю домашнюю работу, и, когда всё сделано, он не целует его. — Напиши мне, — тихо говорит он. — Я пойду. Увидимся в четверг, ладно? — Ладно. Всё было… — Луи вынужден сглотнуть. — Всё было нормально? — Да, — кивает Гарри. — Так что, четверг. — Звучит неплохо. Пока. — Пока. Никакого поцелуя на прощание. Но всё нормально. Гарри взрослый, матерый и умный, так что он просто уходит, уклоняясь от оскорблений, которые преследуют его. Он садится в свою машину и едет домой. За это время Луи отправляет ему три сообщения: «я тебя люблю» и «всё было малость ужасно, да?», и затем последнее — «я буду у тебя вечером». Гарри отвечает на последнее. Гарри: ты не обязан Луи: я знаю, но я хочу! только если ты не хочешь? Гарри: я всегда за, просто говорю, что ты не обязан Луи: я знаю, что не обязан Гарри: ок Луи: ты злишься на меня? Гарри: нет Луи, возможно, расстроен этим, или, по крайней мере, сконфужен. Гарри частично хочет сказать ему не приходить, просто чтобы не пришлось с ним разбираться. Но это несправедливо к нему, потому что Луи — это не проблема. Проблемы вообще даже нет, просто глобальное отвращение внутри него. Просто он заколебался. Гарри оставляет дверь незапертой, но после ужина сворачивается под пледом нагишом так, что только волосы торчат. Он засыпает так. Луи сдергивает покрывало и будит его. — Ох, — говорит Луи. — Ты не в порядке, не так ли? — Я в норме, — бормочет Гарри. — Сядь, потому что ты точно не в норме, и нам надо поговорить. — Уже поздно. — Гарри. С каких пор так поздно, что нельзя поговорить? — Луи усаживается рядом с ним на голую постель, кладя холодную руку ему между лопаток. — Малыш. Давай. — Да нечего особо сказать по этому поводу… Не то чтобы ты сделал что-то не то. Я не расстроен из-за тебя, честно. Я просто… — Гарри вздыхает, — заколебался. — Прости. — Нет, я же сказал, это не твоя вина. — Я знаю, что ты сказал. Но мне всё еще жаль, что ты заколебался. Потому что я люблю тебя, понимаешь? — Да, хорошо. Луи тыкает его в попу. — Ну же, сладкий. Излей душу своему парню. Это заставляет Гарри улыбнуться. — Парень. — Парни заботятся о чувствах друг друга, запомни. Они полагаются друг на друга. И полагаться, в целом выглядит как улица с движением в обе стороны, — серьёзно говорит Луи. Он держит свою руку на спине Гарри всё время в таком близком, интимном жесте, от которого Гарри хочется плакать. — Парень, — снова говорит Гарри. — Это я. Было сложно, да? Сегодня. — Было очень сложно, но я рад, что мы сделали это. Хотел бы я, чтобы это тебя не ранило. — Не ранило, — говорит Луи. — Просто обескуражило. И я чувствую себя козлом, потому что не дал тебе многого. Так что я себя тоже сейчас не лучшим образом чувствую, но я тебя люблю. И я пытаюсь выговориться тебе так, как ты меня учил, и ты не даешь мне ничего, с чем можно работать, детка. Гарри снова вздыхает и двигается ближе к Луи. Он поворачивается к нему и проскальзывает рукой под колено Луи, чтобы просто прикоснуться. — Я люблю тебя, — повторяет он в ответ. — Окей, — Луи оборачивает свою руку вокруг задней стороны шеи Гарри и оставляет её там, щекоча шею пальцами. — Что ты хочешь от меня? — спрашивает он через момент. — Ничего. — Да? Даже объятий? — Я не против этого, — решает Гарри. — Конечно, ты не против, — Луи помогает ему сесть, хотя в итоге Гарри усаживается голой попой у него на колене. Впервые в жизни Гарри немного смущен. Ему не совсем нравится, что его мягкий член здесь, хотя для этого нет настоящей причины. Но Луи даже не смотрит. Он целует его щеку и оборачивает руку вокруг талии Гарри, кладя ладони на его бедра. — Я так тебя люблю. — Я тебя тоже. — Знаю, знаю. Я просто… я пытаюсь понять кое-что. Проблема не в этом. Тебе всё еще грустно, и поэтому я тоже чувствую себя не очень хорошо. Определенно есть какая-то проблема. И я не думаю, что она в ком-то из нас. Гарри роняет голову на плечо Луи и прижимается ближе. — Мне не нравится лгать, — говорит он. — Мне тоже. — Я почти не против вместо этого скрываться. — Почему так? — Потому что так я смогу быть собой рядом с тобой. Но в школе… например, если кто-то бы назвал меня педиком, пока мы вместе, мне бы пришлось просто не обратить внимания. И я даже не знаю, что бы сделал ты. Луи медленно кивает, размышляя. — Ну, — говорит он, — я думаю… может быть, я бы остановил их. Я имею в виду, это было бы правдоподобно. — Нет, — Гарри печально качает головой. — Не было бы. — Я мог бы сказать им дать нам позаниматься и оставить нас в покое. — А потом твой отец подумал бы, что ты не против геев, и разозлился бы на тебя, а это не то, чего я хочу. Луи притягивает Гарри ближе и целует его в затылок. — Может быть, поэтому мы и заколебались. Потому что мы оба хотим, чтобы я сделал кое-что, но также оба этого не хотим. И с другой стороны, мы оба знаем, что мне стоит сделать то, что я не сделаю. И я ужасно себя из-за этого чувствую. И ты, может быть, тоже. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — тихо говорит Гарри. — Я чувствую себя эгоистом, потому что хочу, чтобы ты заступался за меня. — Нет, детка. Ты не эгоист и никогда им не был. Я подвожу тебя. Ты классный, и ты определенно не получаешь то, чего заслуживаешь. — Хотя, может, и получаю, — бормочет Гарри. — Нет. Нет, не получаешь. Ты заслуживаешь кого-то, кто бы гордился быть с тобой и кто мог бы публично быть с тобой. — Разве ты не горд? — Я горд, да. Я не выглядел гордящимся в Остине? — Выглядел. — Клянусь тебе, дорогой. Дело в моей семье. — Да… Просто я хотел бы, чтобы ты гордился мной и перед своей семьей тоже, — говорит Гарри через момент. — Я знаю, почему нет, и я не сержусь на тебя. Но это отстой. — Отстой, — соглашается Луи. Гарри сидит ещё несколько мгновений, притихший и немного расслабленный. — Прости, что я такой голый, — говорит он. — Не извиняйся. Я люблю тебя таким, — Луи сталкивает их головы вместе, и Гарри никогда не чувствовал себя более любимым.

***

Луи тихо проскальзывает к нему в кровать этой ночью без поцелуев и поддразниваний. Он приподнимает одеяло и заползает, оборачивая руку вокруг талии Гарри и прижимаясь ближе. Гарри требуется несколько сонных минут, чтобы осознать это. — Привет, — говорит он тогда. — Как дела? Ты в порядке? — Да, всё хорошо, — Луи прижимается холодным лбом к шее Гарри. — Всё очень даже хорошо. Ты можешь просто спать. — Ты уверен? — Да, детка. Уверен. Люблю тебя. Но потом Луи вздыхает, и это не к добру. — Звучит так, как будто ты плачешь, — бормочет Гарри. — Не плачу. Гарри принимает усталое решение оставить это. — Ладно. Спокойной ночи, я тоже тебя люблю. Обычный будильник Луи звенит в пять утра, и он медленно встаёт. Гарри переворачивается, чтобы поцеловать его и видит синяк у него на щеке. — Люблю тебя, пока, — говорит Луи, как будто ничего не произошло. — Подожди, Лу, ты в порядке? — Я в норме. Гарри оборачивает руки вокруг талии Луи недостаточно сильно, чтобы остановить его, но Луи всё равно останавливается, задерживаясь с Гарри с любовью на лице. — Детка, — говорит он. — Нет, не деткай мне тут. Скажи мне правду, Лу, пожалуйста. Луи колеблется. — Ты уверен? — Полностью. Луи целует и слезает с него, садясь на край кровати, чтобы обуться. — Папа снова взбесился прошлой ночью, — говорит он. — Но я могу с этим справиться. И собираюсь сделать это с радостью, потому что это значит, что я получу тебя. Окей? — говорит он, будто ожидая ссоры. — Окей. Луи улыбается ему через секунду. — Ладно. Ладно. Я пошёл, увидимся завтра на занятии. — Хорошо. Иди сюда, — Гарри целует его на прощание. — Будь умницей. — Я и есть, — ворчит Луи. Перед тем, как уйти, он серьезно говорит: — Ты тоже. Гарри кивает и отпускает его.

***

Когда плавание заканчивается и воздух теряет почти всю прохладу, гонка начинается. Луи бежит, что Гарри считает в каком-то странном смысле метафорой. О беге от проблем, или самого себя, или своего будущего. Как бы то ни было, Гарри сейчас есть о чём подумать, со своим парнем, музыкальным блогом и уроками. Все остальные отлынивают от последнего семестра, но Гарри определённо не в их числе. Хотя у них двухнедельный период, когда есть немного свободы, Гарри этим не наслаждается. Луи снова соврёт насчёт посещения колледжа, так как в прошлый раз это сработало. Вместо этого он проведёт день дома в кровати, закрыв окна, с Гарри. Гарри не припоминает, чтобы он когда-либо был настолько взволнован чем-то. Он не видит Луи почти неделю до этого, кроме их занятий, которые определённо не считаются. Он занят приготовлением их первого романтического обеда, когда Луи проскальзывает через заднюю дверь. — Гарри? — зовёт он. — Привет, Лу! Я на кухне. Я готовлю нам обед, будет очень здорово, эм. Типа пасты? Холодная паста-салат и немного, э, как бы чесночного хлеба? Тяжело говорить и следить за этим, извини. — Гарри. — Прости, просто дай мне секунду и потом я смогу поцеловать тебя. — Гарри, — говорит Луи в третий раз, и Гарри впервые замечает, как ненормально он звучит. Так что он оборачивается, и Луи прямо здесь, бледный и опустошённый, с заплаканным лицом. — О Боже, Луи. Что случилось? Ты в порядке? — спрашивает Гарри, опуская оливковое масло, чтобы обнять Луи. Луи удерживает его трясущейся ладонью. — Нет, Гарри, я… я не в порядке. — Что случилось? — повторяет Гарри. — Я знаю, я сказал… — Луи потирает лицо. — Я сказал много вещей. Но мне жаль. Я не могу… эм. Папа говорил насчёт того, что я провожу очень много времени, занимаясь, и потом он спросил, не делает ли меня твоя компания геем — я знаю, — прерывается Луи, когда видит лицо Гарри. — Я знаю, как это глупо, и я хотел поправить его, но дело в том, что он был слишком близко. — И что потом? — Я сказал, что не делает, и он велел доказать это. Он хочет встретиться с девушкой, в которой я заинтересован. Грудь Гарри как будто пустеет, когда он начинает понимать. — Лу… — Я знаю, — говорит Луи, новые слезы прибавляются к старым. — Я клянусь, я ненавижу всё, что ты сейчас ненавидишь во мне. Но в течение недели я должен найти девушку, которая не будет мне противна, и- — Нет, — отчаянно говорит Гарри. — Да, дорогой, мне придётся встречаться с ней. — Ну, ты можешь сказать ей о нас, да? Так она будет знать, что ты на самом деле любишь не её, — быстро говорит Гарри. — Пожалуйста, можешь… — Нет, я не могу сказать ей, потому что какая девушка в городе не расскажет всем, что она знает? Хазза, я не смогу сказать ей, кем бы она ни была. У Гарри кружится голова, и он чувствует тошноту, но не плачет. Он на всякий случай трёт ладонями глаза, но они сухие. — Ты будешь целовать её? — Да, мне придётся. — Ты будешь заниматься сексом с ней? — задаёт следующий вопрос Гарри, и всего лишь вопрос заставляет его чувствовать себя так, будто его сердце буквально разбивается, раскалывается на две части. — Это… Я не… — ЛУИ. — Я не знаю! — кричит Луи в ответ. — Ладно? — Нет, не ладно. Ты должен был сказать «никогда», ты должен был сказать, что ненавидишь саму мысль о сексе с кем-либо, кроме меня, и что никогда бы… Я имею в виду… Лу, — повторяет Гарри. Он не уверен, что ещё говорить. Видеть Луи плачущим напротив него не доставляет удовольствия. Просто ранит. — Я знаю, — говорит он. — Я знаю, Гарри. Мне жаль, и я не знаю, что делать, но ты знаешь, что я не могу просто рассказать о том, что я гей. — Нет, — говорит Гарри, — не знаю. Одно дело — не говорить людям. Другое — врать и притворяться, чтобы скрыть это. Я… я просто не понимаю, почему ты делаешь это со мной, — говорит он, его голос надламывается в конце, и он может всё-таки заплакать. — Мне жаль, мне так жаль, — Луи вытирает лицо рукавом и впервые смотрит Гарри в глаза. — Просто, Гарри. Ты хочешь расстаться? Как бы взять перерыв, пока всё это будет происходить? Или… Чего ты хочешь от меня? Я сделаю всё, что ты попросишь. Голова Гарри болит. Он отступает к столу и мешает ингредиенты. — Эх. Я не знаю. Конечно, я не хочу с тобой расставаться, я люблю тебя. — Да? Всё ещё? Ты всё ещё любишь меня? — спрашивает Луи, его голос ломается в середине предложения. — Да. Да, люблю. Очень. И поэтому мне так больно. Луи глубоко вздыхает. — Да, да. Я тоже тебя люблю, хотя сейчас всё так не выглядит, и мне жаль. Я знаю, что это неприемлемо. — Типа того, — говорит Гарри, пытаясь быть мягким, но звуча горько вместо этого. — Мне так жаль. Я не знаю, что делать, честно, не знаю. Пожалуйста, просто скажи мне, всё, что угодно, что ты хочешь, чтобы я сделал. Гарри глубоко вздыхает, пытаясь думать. — Так. Ну. Я не хочу расставаться с тобой. Я правда, правда не хочу. Но я также не хочу, чтобы ты изменял мне…, а это именно то, что будет происходить. — Да, — говорит Луи. По крайней мере, он это признает. — Но я думаю, возможно, это и к лучшему, — говорит Гарри. Он чувствует себя усталым и старым, как будто он находится в годах своего папы. Это взрослое решение, намного взрослее, чем выбор колледжа или поиск работы. — Я думаю, может быть… Да. Нам стоит взять перерыв. Но не прямо сейчас. Ты всё ещё хочешь проводить со мной ночи и всё такое? — Ты всё ещё хочешь, чтобы я это делал? — Да. Определенно хочу. Пока я ещё могу. Луи мрачно усмехается. — Мне жаль. — Я знаю. — У меня всё с собой, так что я могу остаться. Если ты уверен. — Да, уверен. Гарри кивает. — Ты можешь положить всё в моей комнате. Я только. Эм. Закончу готовить обед. — Да, ладно, — Луи уходит, и Гарри шинкует базилик. Ему кажется, что он просто разорвёт его на куски. Он не знает, что чувствует. Внутри него сплошной бардак. Всё, чего он боялся, случилось. И всё так же дерьмово, как он боялся, всё будет. Луи возвращается и встает рядом с ним у стола, наблюдая за ним с беспокойством. — Что происходит сейчас? — спрашивает он. — Эм, я смешиваю салат, и потом можем есть, — говорит Гарри. — Чесночный хлеб в духовке, скоро будет готов. — Нет, я имел в виду нас. Гарри нажимает на нож сильнее, и это оставляет следы на столешнице. — Я не знаю, Луи, ты пришел и вывалил это всё на меня всего минут пять назад. Я пока не уверен точно. Ничего страшного? — Да, конечно… В смысле. Да. Прости. Через несколько мгновений тишины Гарри вздыхает и пытается расслабиться. — Нет, ты прости. Это не твоя вина. Прости. — Это моя- — Нет. Ты сказал мне свои ограничения в самом начале, и я согласился с ними, это моя вина настолько же, насколько твоя. И ты застрял между двумя реально ужасными вещами. Так что. — Это совершенно не твоя вина, — твёрдо говорит Луи. — Ну. Частично, так и есть. Я знал, что что-то типа этого может случиться. Луи ненавидит это, его лицо слегка сморщивается от боли. — Окей, — это все, что он говорит. — Где твой папа? — Задерживается на работе, так что будем только мы, — Гарри сжимается от мысли об этом. Он никоим образом не предвидел этого. — Только мы, — повторяет он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — импульсивно повторяет Луи. — Прости, я знаю, ты сказал, что не знаешь, но я сделаю что угодно, чтобы ты почувствовал себя лучше. Я сделаю буквально всё сейчас. Мне так жаль. — Я не знаю ничего, что может заставить меня почувствовать себя лучше, — говорит Гарри. — Хотел бы я, чтобы что-то было, потому что я не хочу, чтобы мы были несчастны. Но мне жаль, я не думаю… — Могу я обнять тебя? — Да. Луи оборачивает руки вокруг талии Гарри и кладёт подбородок ему на плечо. — Мне жаль, — говорит он. — Я люблю тебя. — Люблю тебя, — бормочет Гарри в ответ. — Правда, люблю. Может быть, перерыв будет нормальным. Сделает нас сильнее. Или, может быть, перерыв покажет Луи, что оно не стоит того — увиливать и лгать. Может быть, Луи закончит на другом конце страны от Гарри в следующем году, и они просто разойдутся. — Сделает, — четко говорит Луи. — Это будет временно, так что мне никогда не придется тебе изменять. Я так люблю тебя, Гарри. Это будет непросто, но мы справимся. — Никогда не было просто, — говорит Гарри. — Нет, не было. Но оно всегда того стоило. Гарри немного плачет. Пара слез остается на футболке Луи. — Ладно. Спасибо. — Конечно, — Луи потирает его спину. — Давай поедим, хорошо? Я уверен, обед просто замечательный. — Спасибо. — Это всего лишь правда. Гарри глубоко вздыхает и вытирает глаза насухо. — Можно, я тебя поцелую? — Можно, когда бы тебе ни захотелось. Гарри отстраняется и один раз целует Луи. — Чесночный хлеб подгорит, — говорит он. Луи смеётся. — Окей, ботаник. Они вместе накрывают на стол и приносят еду. У них такое неустойчивое чувство мира сейчас, которое заставляет Гарри чувствовать, будто он бежит, но он не уверен, от Луи он бежит или к нему. Они сидят за двумя соседними сторонами стола, и Гарри сервирует обе. — Прости, — взрывается Луи. — Мне правда очень жаль. — Я знаю, Лу, пожалуйста. Тебе не нужно повторять это. Это просто лишний раз напоминает мне, ладно? Пожалуйста, прекрати. — Ладно. Пару кусочков спустя, Гарри говорит: — Нам нужен рабочий план. — Да, ладно, — говорит Луи. — Что ты думаешь? — Хм, я думаю, мы можем оставаться вместе, пока ты не замутишь с какой-нибудь девушкой, — говорит Гарри, и ему приходится гулко сглотнуть. — Я бы хотел этого, если мы сможем. — Ладно. — Ты… ты бы все ещё хотел приходить? В смысле, ночью. Или… — Да, однозначно. Если хочешь. — Хочу. Даже после. Я буду хотеть, чтобы ты пришел, — тихо признаёт Гарри. — Я мог бы делать это. Я однозначно не буду ходить к ней. Это заставляет Гарри улыбнуться, хотя это и неправильно. — Окей. — Окей. Но мы… нам, наверное, не стоит целоваться, когда мы расстанемся, да? — Да, я думаю, это было бы слишком, — говорит Гарри, поджимая губы. — Так что. Наверное, нет. Хотя мне захочется. — И мне, — немедленно говорит Луи. Гарри кивает и ест, потому что ему нравится эта еда, всегда нравилась, и он будет ей, чёрт возьми, наслаждаться. — Я чувствую себя ревнивой сучкой, — говорит он. — Но я просто хочу, чтобы она знала, что ты мой. Что ты будешь моим, когда я не там, когда ты должен быть её. Ты просто будешь моим. Луи не находит это скучным. Он кивает и сжимает губы. — Я буду. — Вот отстой. — Да уж. Гарри просто кивает, потому что не уверен, что ещё сделать. Он продолжает есть. Когда они заканчивают, Луи помогает ему убрать со стола и кладёт руку на спину Гарри на секунду, как будто не уверен, что ему можно. — Это хорошо, — говорит Гарри, чтобы уточнить, — мне нравится. — Да? — Определённо. — Не уверен, что хотел бы дотронуться до себя, если бы был на твоём месте. — Да, но разница в том, что я люблю тебя, — говорит Гарри. — И я думаю, что ты себя и близко так не любишь. Луи кладёт голову Гарри на плечо. — Детка. Гарри поворачивается и полностью его обнимает, устраивая голову на его плече. — Ты мой лучший друг, — говорит он, — с тех пор, как мы были в начальной школе. Я очень сильно люблю тебя, конечно, я хочу, чтобы ты касался меня и целовал, и хочу быть твоим. Как я и говорил с самого начала. Как бы мне ни пришлось завоёвывать тебя, я просто хочу, чтобы ты был у меня. Так что если мы просто лучшие друзья, то и это сойдёт на время. Луи расслабляется около него. — Мне не стоило бы… — говорит он, — не стоило бы соглашаться с этим. Это несправедливо по отношению к тебе. Я бы… — Что? — подсказывает Гарри через секунду. — Ну, я бы тебя не оставил. Не снова, никогда. Но другого выхода нет. Я думаю. И это отстойно. — Да. — Как ты меня еще не бросил со всем этим? — Потому что я верю, что ты правда меня любишь. И такое иногда случается, особенно с нетрадиционными людьми. Особенно здесь. Так что я… Иногда всё зависит от места. — А не должно бы. — Я знаю. Но это так, — Луи целует его в щеку, и Гарри усмехается. — Ты всё ещё можешь меня целовать. Если хочешь. Луи двигается к его губам и немного медлит. — Я так тебя люблю. — Я люблю тебя. Хочешь посидеть в моей комнате? — Окей. Это более тихая ночь, чем их обычные ночи. Луи нечего сказать, кроме извинений и признаний в любви, и Гарри всё это знает. Слышать это снова не очень помогает. Они сидят вместе, глядя друг на друга. Луи зажимает ладонь Гарри между своими, потирая и массируя. Он гладит линии на ладони Гарри с грустной улыбкой. — Ты знаешь, я читаю по ладони. Гарри улыбается в ответ, но потом внезапно крупные слёзы приземляются на его руки и потом на простыни. — На самом деле я не плачу, — говорит он, пытаясь улыбаться. — Клянусь, это не так, мне даже не грустно. — Очевидно, что тебе грустно, — мягко говорит Луи, вытирая лицо Гарри большим пальцем. — И в этом нет ничего такого. — Просто ты делаешь меня таким счастливым, — говорит Гарри, дыхание спирает в груди, — а иногда таким несчастным. Это ранит. И я не сержусь на тебя, я просто… я разочарован. В своей жизни. Луи стискивает его руку. — Естественно. Это имеет смысл. Гарри сжимает губы и кивает. — Хотя сейчас я счастлив, — говорит он. — Я рад, что ты здесь. Я скучал по тебе на этой неделе. — Я тоже, — искренне говорит Луи. — Я хотел объясниться с тобой в реальной жизни. И чем меньше было возможности, тем сильнее я этого хотел. Хочешь кое-что услышать? — Гарри кивает. — Ладно. В общем, девочка в моём классе хвасталась тем, что у нее очень гладкие ноги, и я сказал, что для меня не имеет значения, побриты у неё ноги или нет. Она была в таком шоке и спросила почему, и я не смог ей сказать, что ноги моего парня более волосатые, чем её были когда-либо. Гарри истерически смеётся, и это так хорошо. — Парня, — счастливо говорит он. — Парня, — Луи целует его. — Ты знаешь. Единственный раз, когда я уверен, кто я, это когда ты так меня называешь. — Что насчёт бывшего? — должен предложить Гарри. — Ты думаешь… это подойдёт? Луи медленно кивает. — Да. Я думаю, да. По крайней мере, пока мы снова не сойдёмся. Потому что это — всё, кем я хочу тебе быть. — Не могу ручаться за вечность сейчас, — вынужден сказать Гарри. — Прости. — Конечно. Я просто люблю тебя, хорошо? — Хорошо. Гарри позволяет Луи обнять его ненадолго после этого, свернувшись на его груди сначала сидя, а потом лежа, когда Луи говорит, что его задница отнимается. Луи прочёсывает его волосы и потирает спину и часть руки, пока они не становятся почти нечувствительны к этому. Похоже на прощание. — Всего на чуть-чуть, — говорит Луи как-то. — Мы разделаемся с этим через месяц или два. Его слова всегда звучат глухо, но сейчас даже хуже. Гарри хотел бы, чтобы он был полон надежды настолько, чтобы всё ещё ему верить. — Да, — так или иначе говорит Гарри. — Наверное.