Clear Eyes, Full Hearts

— Не думаешь вернуться? — спрашивает отец за пиццей. Гарри сделал исключение и грустно поедает много сыра и бекона в различных формах. — Нет, — качает головой Гарри. — Не особо. — Почему? — Папа делает глоток пива. — Я стал старше. Надеюсь, умнее. И я знаю, что у меня есть ты. Колледж не за горами. Так что. Они быстро приходят и уходят. Папа кивает. — Хорошо. Он молчит некоторое время, пережевывая и размышляя. — Хочешь переехать? — спрашивает он затем. — Что? Пап, нет. Никогда. Ты много сделал, да и я скоро съеду. — Мы могли бы переехать. — Думаю, да. Могли бы. Но мы не обязаны делать это ради меня. — Ладно. Люблю тебя. — Спасибо. Я тоже тебя люблю. Он должен признать, что намного приятнее говорить это кому-то, кто не проебёт его.

***

Луи такой предсказуемый. Каждую обеденную перемену, которую Гарри проводит в кафетерии, Луи просто наблюдает. Он недостаточно храбр, чтобы подойти к нему на публике. Гарри влюбился в проклятого труса. Только в конце дня, когда Гарри идет к своей машине, Луи подходит к нему. — Эй, погоди. — Отъебись, — говорит Гарри, спеша к фургону. — Гарри, пожалуйста, мне просто нужно с тобой поговорить, — Луи не прекращает преследовать его. — Я не должен был уходить, не должен был динамить тебя, я очень сожалею. — Конечно, сожалеешь. — Мне правда жаль. — Так веди себя соответственно. Не по словам судят, а по делам, Лу. И раз уж на то пошло, все, что у тебя для меня есть — чертова куча слов. — Гарри, чего ты от меня ожидаешь? Гарри бросает свой рюкзак на переднее сиденье и поворачивается к Луи. — Я не знаю, Луи. Может, что ты выберешь меня хоть на полсекунды. Отнесешься ко мне, как к кому-то важному. Будешь дорожить мной. Я могу быть твоим секретом, но это не значит, что ты должен стыдиться меня. А ты именно это и делаешь. — Нет, неправда, — говорит Луи, но он уже оглядывается вокруг. — Правда. Ты даже не хочешь говорить со мной без пары стен между ними и нами. — Но ты не можешь говорить, что я не пожертвовал ничем ради тебя, — быстро говорит Луи. — Я не спал, чтобы увидеться с тобой. Я рискнул всем. — Рискнул, — повторяет Гарри. — А когда дошло до дела, ты не пожертвовал ничем стоящим. Ничем осязаемым. Ты пожертвовал ровно стольким, сколько нужно, чтобы убедить меня, что этого достаточно. И, прости, но этого больше не достаточно. Мне нужно больше, чем твой смех надо мной при людях со своей девушкой и тайная любовь. — Звучит как ультиматум, — говорит Луи. — Полагаю, это он и есть. Луи смотрит на него долгую секунду. — Я скучаю по тебе. — Тебе не нужно этого говорить, — произносит Гарри, — ладно? Не нужно. Не думаешь, что я скучаю по тебе так же? Я скучаю по тебе, Лу. У меня нет девушки или друзей, чтобы отвлекать меня от того, насколько это… ранит — видеть тебя. У меня нет никого, кроме отца. И мне жаль, что ты не можешь поговорить со своим обо всем этом. Но это не дает тебе исключительного права страдать. Ты скучаешь, — он фыркает. — Точно. Если ты так соскучился, сделай с этим что-нибудь. Гарри залезает в машину, и Луи позволяет ему. Он отступает и позволяет ему уехать. И это ли не объясняет все прямо там.

***

На следующий день за ланчем Луи получает пощечину. Он расстается с девушкой, и она плачет и дает ему пощечину. Это достаточно просто. Гарри поднимает глаза, чтобы увидеть, как это случилось, и потом снова опускает, уже представляя, как Луи скажет ему, какой это большой жест — просто расстаться с ней. Как будто это что-то значит. Луи придется сделать гораздо больше, чем это, чтобы помириться с ним. — Привет. К полному и абсолютному шоку Гарри, Луи садится рядом с ним. Он серьезно сидит рядом с ним, со всеми своими вещами и обеденным пакетом. Его щека слишком розовая от пощечины, глаза немного слишком влажные. Он сразу пришел прямо сюда. — Привет, — отвечает Гарри. — Скажешь мне пойти к черту? — Пока нет. Чего ты хочешь? — Хочу пообедать с лучшим другом. Гарри несколько раз моргает. — Со мной? — С тобой. Гарри глубоко вздыхает. — Ладно. Можешь остаться. — Хорошо. Луи достает свой сэндвич и разворачивает его. На него определенно устремлены взгляды, но ему абсолютно все равно. Или он хорошо прикидывается. Поэтому Гарри заводит приятный разговор. — Тебе приходили письма? — Меня принял Нью-Йоркский Университет. Все технические школы. А тебе? Куда ты пойдешь? Есть письма? — Да, меня берут в Беркли. Я в очереди в Северозападном и в Колумбии. Скоро должен объявиться Бостонский Университет. — Да, я тоже в конце концов подал туда. — Понятно. На какую стипендию ты идешь? — На многие. Иметь четырех сестер и бедных родителей помогло, — сухо говорит Луи. — Да, еще бы. Затягивается тишина. — Мы можем поговорить? — спрашивает Луи. — Мы разговариваем. — Я имел в виду, серьезно. Действительно поговорить. Ты все еще хочешь, чтобы я пошел за тобой в колледж? — Да, я думаю, — пожимает плечами Гарри. — Если ты решишь пойти туда же, куда и я. — Ладно. Могу я прийти и поговорить с тобой об этом? — Днем? Луи колеблется, чтоб его. — Конечно, — в конце концов говорит он. — Да. Сегодня, если ты не против. — Не сегодня. — Тогда когда? Гарри пожимает плечами. — Когда ты свободен? — В любое время, когда ты захочешь увидеть меня. Гарри чувствует, что слегка смягчается от этих слов. — В пятницу ночью, — говорит он. — Так что ты сможешь сказать своему отцу то, что раньше говорил. — Ладно. В десять подойдет? — Конечно. Папа все равно не захочет тебя видеть. — Не могу винить его, — говорит Луи с полуулыбкой. — Учитывая, что в последний раз, когда я был в его доме, я заставил его ребенка чувствовать себя дерьмом. — Я выйду к тебе, — говорит Гарри. — Никаких криков на этот раз. — Я обещаю, — заверяет Луи. — Увидимся. Спасибо. — Ладно. Ты потрясающий. Гарри улыбается. Он хочет поцеловать Луи, но они не могут прикоснуться, и, возможно, так даже лучше. Пробное перемирие не так уж и плохо. Луи улыбается ему после звонка и тихо говорит: — Увидимся в пятницу. — Да. Хорошего дня. Ну, вот и оно. Теперь они публичные друзья.

***

Гарри очень взволнован в пятницу ночью. Отец в своей комнате смотрит телевизор, поэтому для Гарри будет просто выскользнуть около десяти и подождать Луи снаружи под одним из деревьев. Луи тихо подходит прямо к Гарри, не произнося ни слова. — Привет, — говорит он. — Привет. Ты первый. — Ладно. Ну, она не делала меня счастливым. Она делала меня ничтожным. Я не мог быть рядом с ней. И мне жаль, что я ранил тебя, когда ушел и когда писал тебе. Прости меня за это. Я был козлом с тобой. — Почему? — Потому что я не сильный человек, — говорит Луи. — У меня было все лучшее, и я боялся, что мне придется бросить это. Я не хочу выбирать между своей семьей и тобой, а все выглядело, как будто ты собирался заставлять меня делать это, поэтому я запаниковал и неправильно среагировал. И мне жаль. Мне придется выбирать, вот в чем дело. Я выберу. Но я просто не могу. — Я не хочу, чтобы ты выбирал. — Я знаю, ты не такой эгоистичный. Но я не могу всю жизнь иметь парня, о котором моя семья не знает. У меня не может быть будущего мужа, о котором моя семья не знает. И, честно говоря, это то, что я бы хотел видеть. Это было бы чудесно. Правда, правда здорово. Гарри смягчается от этого. — Я бы с удовольствием, — говорит он. — Но да, мы не можем делать этого в секрете. Это и было моей точкой зрения. — Хорошо, — Луи глубоко вздыхает. — Итак. Я хочу быть с тобой. Я хочу следовать за тобой, куда бы ты ни пошел, и, я должен быть честным, не целовать тебя и быть рядом было очень сложно для меня. — И для меня. — Да. И я не хочу продолжать делать это. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. И я относился к тебе, как к дерьму, и мне жаль. Я знаю: ты хочешь пересмотреть все это… Все это дело. Между нами. И я абсолютно нормально отношусь к этому. Я подпишу с тобой контракт, если хочешь. Но перед этим, можем мы, пожалуйста, просто… Я больше не хочу быть врагами. Мне жаль, что я так плохо к тебе относился. Я долбанутый идиот и не заслуживаю быть с кем-то настолько потрясающим, как ты. — Ну, это просто глупость, — говорит Гарри и разводит руки. Луи с удовольствием устраивается между ними с таким чувством облегчения, что Гарри понимает, что это хорошее решение — простить его. — Ты полный идиот, — добавляет он через секунду. — Я знаю. — Я все равно тебя люблю. Я все еще очень сильно тебя люблю. — Слава Богу. Потому что ты все еще значишь всё для меня. Типа, правда всё. — Окей. Итак. Повторное обсуждение. Луи отступает, опуская руки и кивая. — Точно. Чего ты хочешь? — Ну, чего ты хочешь? — Я первый спросил, — тянет Луи. Гарри закатывает глаза. — Детский сад. Я хочу знать, как у тебя обстоят дела, чтобы не просить слишком мало или слишком много. Мне нужен ориентир. — Ну. Я не хочу девушку, даже чтобы отвлечь от моей задницы внимание отца. Ты хотел моногамии, и это единственно справедливо. Никакой фальши. И я хочу быть твоим другом на публике. Таким другом, который заступится за тебя, когда люди ведут себя как гомофобные жопы, и который занимается уроками с тобой на публике, и говорит о тебе, потому что ты важная часть моей жизни. Гарри не знает, что сказать. Он с надеждой улыбается. — Я не думаю, что буду приходить все время и рассказывать людям, потому что не хочу еще больше плохого внимания к тебе, но все еще буду приходить так часто, как смогу. Ладно? И я хочу, чтобы ты чувствовал себя важным. Скажи, что еще тебе нужно? — Хорошо, — Гарри ждет пару вздохов и признается: — Я хочу, чтобы ты приходил на пятничные ужины. С моим отцом. Но я знаю, что это нереально, так что. — Ты можешь просить меня о нереальных вещах, — тихо говорит Луи. — Я сделаю все возможное, чтобы выполнить их. — Ладно. Ну, я выберу другую, — улыбается Гарри. Луи берет его за руку. — Как насчет… Эм, ты можешь пообещать мне приходить дважды в неделю? Может быть? Чтобы мы могли… В смысле. Чтобы провести время вместе. — Да, это вполне выполнимо, — кивает Луи. — Да? Здорово. Хм, я не думаю, что мне нужна твоя защита каждый раз, но просто не смейся. Пожалуйста. Я не… Я не клоун, или что-то такое. — Конечно, нет, — обещает Луи. — Ты прекрасный. Я не сделаю так еще раз. Гарри улыбается, в восторге от того, как хорошо все идет. — Я не собираюсь требовать, чтобы ты вышел для меня, — говорит он. — Просто чтобы ты знал. Это не то, что мне от тебя нужно. Тебе стоит сделать каминг-аут, когда ты будешь готов, и у тебя будет вся моя поддержка. Только ты решаешь, чего хочешь. — Но я собираюсь сделать его, чтобы мы были вместе. — Ладно. Я согласен. Но ты это решил. И тебе решать когда. Это просто должно быть достаточно скоро. — В течение года, — немедленно говорит Луи. — С сегодняшнего дня. Четвертое мая. День начала отсчета. — Хорошо. Если ты думаешь, что это выполнимо. — Да, абсолютно. Гарри, на самом деле, вдыхает в первый раз, глубокий вдох и выдох. — Ты не можешь просто уйти, когда думаешь, что со мной слишком много мороки, — говорит он. — Окей, прости. Не буду. С тобой никогда не бывает слишком много мороки, я просто… Я был напуган и подавлен и вывалил это на тебя. Мне жаль. — Ничего. В смысле… Я тебя прощаю. — Спасибо, — Луи притягивает его на секунду и целует, коротко и сладко. — Спасибо тебе большое. — Конечно, Лу. Я люблю тебя. — Люблю тебя. Теперь все нормально с этим? — Да. Все очень хорошо. — Хочешь, чтобы я остался сегодня? Гарри хочет согласиться, но качает головой. — Нет, у меня три годовых контрольных на следующей неделе, надо к ним готовиться. Как насчет следующего четверга, нормально? — Все, что ты хочешь. — Хочу еще один поцелуй. Луи прижимается к нему губами и целует очень медленно, и Гарри скучал по этому чувству. Он льнет к нему, наклоняя голову Луи назад для лучшего положения. Луи поддается, обнимая его. — Счастлив? — спрашивает он, когда может. — Очень. — Хорошо. Я сожалею обо всем. Правда. — Я тебе верю. Ты прощен. Иди домой, не хочу, чтобы отец разозлился на тебя сегодня. — Хотя нам надо сказать ему, — говорит Луи. — Да? — О, да. Я просто не хочу разбираться с ним до четверга. — Люблю тебя. Спасибо, что вышел и, ну, вложил усилия в это. И нас. — Ты стоишь всего этого. Гарри мягко, тепло улыбается, впервые с тех пор, как они поругались. Это такое хорошее чувство. — Я напишу тебе, ладно, бойфренд? Мы поговорим. Мне только надо порвать эти контрольные. — Ты справишься. — Справлюсь, — Гарри прижимается к Луи для последнего теплого объятья. — Поговорим позже, ладно? — Ладно, малыш. Люблю тебя. — Люблю тебя. Луи сжимает его ладонь и отпускает в самый последний момент. — Ты стоишь всего, — говорит он. Гарри чувствует бабочек и теплоту внутри всю ночь.

***

В понедельник и среду Луи пишет Гарри пожелания удачи на контрольных, но в четверг Гарри не получает такого сообщения. В этом нет ничего страшного; сегодня тест по литературе, который определенно самый несложный. Он сказал Луи об этом, поэтому он, возможно, не придал этому большого значения. И все хорошо. Гарри не собирается просить слишком много внимания. Он останавливается около шкафчика перед тестом, чтобы забросить туда все свои вещи кроме карандаша и ластика. Его больше, чем обычно, преследуют перешептывания, но Гарри списывает это на нервозность и гиперчувствительность. Он идет в зал, где будет проводиться тест, и ждет снаружи, пока двери откроются. Он неловко стоит около них, когда получает сообщение от Луи. Луи: надо поговорить после твоей контрольной Гарри: не начнется еще десять минут, иди к залу Луи: не, после нормально Гарри: ок <3 увидимся за ланчем Несколько минут спустя, как только двери открываются, Луи вбегает в коридор. — Хазза, — зовет он, и Гарри успевает подумать, что это странно — использовать его прозвище для Гарри на публике вот так. Гарри почти разводит руки для него, потому что Луи бежит к нему. И затем Луи обнимает его, прямо там, в центре коридора, который не переполнен, но и не пуст. — Привет, — удивленно говорит Гарри. — Что происходит? Ты в порядке? — Да, все хорошо. Просто очень хотел тебя увидеть. — Ладно. Ну. Люди могут не то подумать, — тихо говорит Гарри, пытаясь ненавязчиво отпустить. — Все хорошо. — Ну. Это больше не так важно. Но ладно. Я поговорю с тобой позже, это определенно может подождать, — обещает Луи. — Нет уж, рассказывай. Теперь мне любопытно. — Я не хочу нанести удар по твоей сосредоточенности. — Не нанесешь, просто скажи мне. Ты можешь сказать мне что угодно, — тихо добавляет Гарри. — Говори. Луи сжимает подбородок. — Существует фотография, — говорит он, — нас, целующихся той ночью. Там видно мое лицо, — его голос дрожит, и Гарри может видеть, насколько он разбит. Его покер-фейс идеален, но Гарри не проведешь. — А твое нет, — говорит он через секунду. — Так что ты сможешь остаться в тени, если захочешь. И если- — Нет, — говорит Гарри. — Я абсолютно точно в деле. Люди уже говорили тебе что-нибудь по этому поводу? — Пока нет. Один товарищ показал это мне перед школой сегодня. Это был ебаный Тодд, из всех возможных людей. Он пытался меня шантажировать. — У него получилось? — Нет, — говорит Луи. — Тодд, блять, не получит от меня никаких денег. Я не могу дать ему все, чего он хочет. Так что. Он расскажет всем сегодня. Начинается, — он выпускает дрожащий вздох. — Я выхожу. Гарри крепко обнимает его. — Мне жаль. Все должно было быть не так. Луи пожимает плечами и обнимает его. — Ну, прости, детка. Но мне нужно пойти и уделать этот тест перед тем, как я помогу тебе выйти. Дай мне три часа, ладно? — говорит Гарри с полуулыбкой. — Конечно. Я увижу тебя на ланче? — Да, я буду там, как только закончу. Если тебе надо будет спрятаться, держи, — Гарри вручает ему ключи от своего фургона. — Будь храбрым. — Хорошо. Ты отлично справишься, детка. — Спасибо, — Гарри хочет улыбнуться, но это заставляет его чувствовать себя свиньей. — Мы со всем разберемся. — Окей, — голос Луи дрожит. — Я тебя люблю, — шепчет Гарри. — Я тебя тоже. Постарайся. Гарри кивает, и ему правда нужно пойти в комнату. Он очень переживает за Луи, но сейчас ему надо как-то сосредоточиться на проклятой контрольной. Он ненавидит это. Но он читает задания и отвечает на вопросы, пишет одно сочинение о гей-браках, а другое — о концепции родственных душ. Он абсолютно не собран во время письменной части, но делает все, что в его силах. Он заканчивает контрольную, а потом почти бежит в библиотеку. Луи здесь. Он обнимает сам себя, и Гарри немедленно падает на колени рядом с ним и обнимает его. Луи прижимается к нему. — Это происходит, — говорит он. — Гарри. — Мне жаль. Мне очень жаль. Что я могу для тебя сделать? — Я не хочу идти на урок. — Окей. Пошли домой. — Не ко мне. Мой папа узнает к трем, гарантированно. — Ладно. Ко мне. Давай, пойдем в мой дом. — Твой отец ненавидит меня. — Я поговорю с ним. Я обещаю, все будет хорошо. Пожалуйста. Дай мне позаботиться о тебе. Луи цепляется за рубашку Гарри. — Ладно. — Ладно. Пойдем, детка, — Гарри помогает ему встать и крепко обнимает на секунду. — Пошли. Луи берет его за руку по пути к выходу, и Гарри немедленно сжимает свою руку в руке Луи. Он рядом для него. Он любит его. Поэтому он открывает дверь для Луи и держит его руку на пути домой. Луи цепляется за него, как будто это то, что держит его на ногах. Гарри не знает, что сказать, чтобы утешить его. Он полагает, что, возможно, он ничего не может сказать. Поэтому он решает, что сегодня — тот день, когда Луи научится готовить самое лучшее в мире печенье с шоколадной крошкой. Луи усаживается на стол и позволяет Гарри инструктировать его с полной серьезностью о каждом аспекте приготовления печенья. Он иногда легко улыбается, обращая внимание на указания Гарри и выполняя то, что Гарри просит. Он взбивает, как чемпион, и покорно крадет кусочки теста для печенья, только чтобы выглядеть нормально. Но он принимает объятия, когда бы Гарри их ни предложил, и он также не отказывается от маленьких поцелуев. Он в абсолютном ужасе. — Ты в безопасности здесь, — говорит ему Гарри. — Честно. — Да. Но твой отец… Он скорее всего разозлится из-за того, что я здесь. И я не могу его винить, — Луи укладывает голову на плечо Гарри. — Он может меня ненавидеть, я это понимаю. — Он тебя не ненавидит. Я обещаю, он не будет. Луи не говорит ничего, кроме: — Давай заморозим часть теста, чтобы перекусить позже. — Хорошая идея, детка, — говорит Гарри, оставляя поцелуй на его макушке. Отец приходит домой около пяти и заходит в кухню перед тем, как они осознают, что он внутри. — Почему он здесь? — жестко спрашивает он. Гарри оборачивается, автоматически беря Луи за руку. — Нет, пап, — отчаянно говорит он. — Кто-то сфотографировал нас. Луи раскрылся сегодня. Всем. Возможно, его семье тоже. Отец подходит прямо к Гарри и Луи. Он отталкивает Гарри с дороги перед тем, как Гарри успевает съехидничать, и затем просто обнимает Луи. Встает между его ног и крепко прижимает его. Гарри наблюдает, как Луи начинает плакать. — Мне жаль, — импульсивно говорит отец через мгновение. — Ты можешь остаться здесь, сколько тебе нужно, если до этого дошло. Гарри видит облегчение на лице Луи. — Спасибо, сэр. И простите. Я так сильно облажался, но собираюсь попробовать все исправить настолько, насколько смогу, хотя я знаю, что никогда не смогу, на самом-то деле, и мне, правда, так жаль. Я собирался сделать каминг-аут ради него даже перед всем этим. Мы заключили контракт. — Ты поговорил с родителями? — Нет, нет. Они будут… — Ладно, — говорит отец. — Останешься на ужин? — Да, сэр. — Хорошо. Хаз, приготовишь нам что-нибудь? Гарри кивает. — Да, конечно. Мы делали печенье с шоколадной крошкой. — Что-нибудь немного более существенное, — предлагает папа. — Правда. Да, я могу что-нибудь приготовить. — Я могу помочь, — говорит Луи. — Я могу платить вам или что-нибудь такое, пока я здесь, — предлагает он. — Серьезно. Я не хочу быть обузой. — Не будешь, — говорит отец прежде, чем Гарри успевает. — Я пойду уберусь. Вы двое устроите нам ужин? — Да, — кивает Гарри. — Спасибо. — Конечно, малыш. Папа уходит, и Гарри немедленно притягивает Луи в еще одно объятие. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я так тебя люблю. Луи только плачет.