Clear Eyes, Full Hearts

Вычитка: lena mayer

Гарри: мне нужно с тобой поговорить Луи: продолжай Гарри: нет, мне нужно ПОГОВОРИТЬ Луи: не самое удобное время. почему, что произошло? Гарри: Геральд понизил меня в должности, чувствую себя не очень Луи: дай мне десять минут Двенадцать минут спустя Гарри получает входящий звонок от Луи. Он тут же поднимает трубку. — Прости. — Не извиняйся. Что случилось? — Они сказали, что увольняют меня, потому что им нужно больше мест для оплаченных репортеров, и ещё в последнее время они стали получать слишком много жалоб на меня. И я… предполагаю, что, наверное, я не стою того. — Ладно, получается, ты больше не пишешь для них? — Нет, я… я веду блог о чёртовой, блять, музыке. Они сказали, что один из старших репортеров думает, что у меня хороший музыкальный вкус, но, блять, я понятия не имею, как он может так говорить, если он никогда даже не слышал мой плейлист. Они просто… Луи молчит несколько секунд. — Ладно. Твой папа знает? — Я ему ничего пока не говорил. Я не знаю, если я и скажу, он только разозлится, но всё равно ничего не сможет исправить. — Может, ты попытаешься накатать на них жалобу? — Нет, они — моё грёбаное начальство. Это не поможет. — Хорошо, тогда веди блог, — говорит Луи. — Напиши самую лучшую грёбаную статью, которую они когда-либо видели, напиши так, чтобы другие люди в Нью-Йорке заинтересовались этим дерьмом. По крайней мере, ты всё еще можешь писать. — Ты не понимаешь, — вздыхает Гарри. — Чёрт, я не должен был беспокоить тебя, извини. — Нет, Гарри. Я… прости, я пытаюсь тебя понять. Понять… почему это все причиняет тебе боль? — Потому что. Они были одними из немногих… единственными людьми, которые верили в меня. Или я думал, что так было. Но теперь не важно, они все — политическое говно. Это просто… — У тебя опять эти мысли? О своей незначительности? — Да, — признается Гарри дрожащим голосом. — Мне жаль. Я буду читать твой блог. Каждый пост. — Ты думал… ты когда-либо думал о том, как было раньше? О том, как ты прибегал ко мне тайком, и мы разговаривали. В течение многих часов. — Да. — Ты вчера сказал, что скучаешь по мне, — тихо говорит Гарри. — Ну, я тоже скучаю. Луи замолкает, всего на секунду. — Ты занят сегодня вечером? — Нет. — Пожалуйста, не засыпай. Я должен идти, прости. Постарайся не заснуть, — Луи вешает трубку. Гарри хочет заснуть, просто назло. Показать Луи, что он больше не так важен, как раньше. Но маленькая надежда в животе не позволяет ему. Он лежит в постели в течение нескольких часов. Луи придёт. Может быть. Когда часы показывают двенадцать ноль семь, маленькая галька неожиданно отскакивает от окна. Гарри встает и открывает его, стараясь успокоить свое разбушевавшееся сердце. Луи поднимается, принося с собой теплый, влажный бриз. Он бесшумно влезает через окно и спрыгивает к его ногам, словно кошка. — Ты здесь. Глаза Луи бледные, как лунный свет. Он с нежностью смотрит на Гарри, параллельно закрывая окно. — Я здесь. Никто не видел меня. Так что я могу остаться. Гарри пытается не думать об этом, но от этого становится ещё хуже. — Ладно, — тихо отвечает он. — Прости. Я не должен был так говорить, — Луи подходит к нему и крепко обнимает, аккуратно убирая непослушные прядки за ухо. — Похоже, у тебя был дерьмовый день. — Это точно, — соглашается Гарри, зарываясь носом в плечо Луи. — Хорошо. Хочешь поговорить об этом? Гарри кивает. — Ладно, ложись. Гарри запрыгивает на свою кровать, и Луи ложится рядом с ним. — Спасибо, что пришёл, — для начала говорит Гарри. — После того, как папа пошёл спать, я… я получил письмо по электронной почте, и я не хотел его будить. Ты сказал, что ты хочешь послушать. Никто другой бы не стал. — Поверь, я знаю, как это бывает отстойно, когда нет возможности выговориться, или… выразить свои чувства. — Тебе тоже некому выговориться? — спрашивает Гарри, стараясь, чтобы это не прозвучало обиженно. — Нет. Я думаю, что ты единственный. Я не знаю, как рассказать новому тебе это всё. — Я тоже могу выслушать тебя, — говорит после небольшой паузы Гарри. — Если хочешь. — Мы сегодня говорим о тебе. — Я знаю. Но это заставит меня чувствовать себя лучше, честно. — Хорошо. Весь этот футбол… немного дерьмо. Гарри фыркает, стараясь сдержать смех. — Вау. В самом деле? — Это просто… как водоворот. Тебя засасывает, и ты больше не можешь оттуда выбраться. Как тюрьма. Тебе приходится бегать и получать удары, притворяясь, что это не больно. И еще там мой папа. — Он любит это, не так ли? Что ты играешь в футбол. — Ну, да. Но это не означает, что мне это нравится. Это, вроде как, для того, чтобы сделать его счастливым, поэтому, когда он приходит на игру, я должен притворяться. В пятницу после обеда меня вырвало. — Что? — Стресс. Не волнуйся, я ем в два раза больше, чтобы компенсировать всё это. Гарри смеется. — Хороший план. — Да, наверное. Но всё ещё болит горло. Какое-то время они просто молчат. Через некоторое время Луи говорит: — Итак. Расскажи мне об этих гей-вещах. — Что ты имеешь в виду? — переспрашивает его Гарри, стараясь сильно не смущаться. — Ну, ты гей. Почему? Как? Тебе кто-то нравится? — Здесь нет ответа почему. Я вроде всегда был им. Нет причин для этого. — Ладно, — мирно говорит Луи. — Я верю тебе. Гарри шумно выдыхает, стараясь держать себя в руках. — Ладно. — А как насчет других моих вопросов. Что тебе нравится в парнях? — Эм, я думаю… хорошо, что тебе нравится в девушках? Они просто нравятся мне, понимаешь? Нет… — пожимает плечами Гарри, — я не выбираю. Я просто люблю их. Я думаю, они все великолепные. Мне с ними… приятно. — Да, но откуда ты знаешь? Ты же не встречаешься ни с кем. Гарри хмурится на секунду. — Я встречался. — Что? Когда? — Я ездил в летний лагерь. Там я познакомился с одним мальчиком. Я думаю, мы иногда заходили дальше поцелуев, это… я не знаю. Опыт. Это было очень приятно. — О-о. Думаю, я многое пропустил, — бормочет Луи. — Извини. — Это нормально. Ты не всегда рядом. Мне нравятся парни. — Ладно, — колеблется Луи. — Тебе нравится кто-нибудь сейчас? Кто-нибудь в школе? — Нет. Все здесь придурки. — Справедливо. Так что насчёт музыкального блога. Его еженедельно печатают в газете? — Нет. Его печатают, когда я захочу. Еженедельно или ежедневно. Я не думаю, что они особенно заботятся, — Гарри пожимает плечами, угрюмо смотря в окно. Он переворачивается на живот, прикрывая лицо ладонями. — Они не очень любят меня. Луи кладет руку на спину Гарри, аккуратно поглаживая его острые лопатки. — Это действительно отстойно. — Наверное, я должен был это предвидеть. — Нет, Гарри. Послушай, когда ты будешь известным журналистом газеты, которая… будет международной или типа того, то ты спокойно можешь ткнуть им это в лицо. Написать о том, какими хреновыми они были. Или ты можешь создать свой собственный журнал, я не знаю. И в то же время, у тебя сейчас есть такая прекрасная возможность писать о музыке. Это намного круче того, чем ты занимался раньше. — Неважно. Я тоже так думаю. Луи не убирает руку со спины Гарри. — Мне очень жаль, — снова говорит он. — Спасибо, — медлит Гарри. — Ты же не думаешь, что можно заразиться гейством, да? Потому что это не так. И я ненавижу… — Я не настолько тупой, Хаз. — Тогда не мог бы ты обнять меня? Потому что… я скучал по этому. Луи кладёт руки ему на плечи и тянет ближе, до тех пор, пока тот не оказывается плотно прижат к нему. Гарри расслабляется, испытывая явное облегчение. — Спасибо, — шепчет он. — Конечно, — Луи остается спокойным, и Гарри чувствует, как тот сглатывает. — Ты никому не расскажешь? — Нет, — отвечает Гарри тихо. — Конечно, нет. — Извини. Хреновый вопрос. — Да. — Я хочу остаться и поговорить с твоим отцом, — говорит Луи после долгой паузы. — Во вторник, ладно? Пожалуйста. Если мы собираемся снова стать друзьями, то я должен сделать это. — Ты действительно хочешь снова быть друзьями? Потому что я не уверен… я надеюсь, это не ложь или шутка. — Это не так, я обещаю, что это не так. Я никогда не смогу так поступить с тобой, — голос Луи звучит немного обиженно. — Ладно, я спрошу его. — Хорошо. Извини. — Прекрати это говорить. Луи замолкает. Они лежат до тех пор, пока глаза Гарри не тяжелеют, а дыхание не замедляется. Это немного неловко, то, как Луи всё это время продолжает держать между ними дистанцию. Это не такое уж и большое дело. Сейчас всё гораздо лучше, Гарри и не думал, что это может произойти когда-нибудь снова. Луи заботится о нём, он рядом. — Не хочешь спать? — шепчет Гарри. — Нет, я в порядке. У меня достаточно сна. Недостаточно таких друзей, как ты. Гарри тайком улыбается. Он ложится на спину, в то время как Луи снова переворачивается на живот. — Только разве это не должно быть взаимно? — Каждый раз, когда ты говоришь так, ты заставляешь меня чувствовать себя ещё большим дерьмом. И ты совершенно прав, именно так это и должно быть. — Я не хочу, чтобы ты… я просто пытаюсь сказать тебе, как себя чувствую. — Это какая-то гейская штучка? — Да пошёл ты, — Гарри садится, поворачиваясь спиной к Луи. — Нет, блять, нет. Это моя «штучка». Ты можешь идти. — Подожди, Гарри, я не это имел в виду. — Ебать, как раз это ты и имел ввиду. Я хочу, чтобы ты ушёл из моей комнаты, — Луи пытается погладить его по спине. — Не прикасайся ко мне. Я выбью всё дерьмо из тебя, если ты не уйдешь. — Ладно. Я ухожу, — Луи встает. Гарри все ещё сидит к нему спиной, поэтому не видит, как тот открывает окно. — Прости, — говорит Луи перед тем, как спрыгнуть на землю. Гарри не отвечает, и, в конце концов, Луи прекращает ждать. Он уходит, закрывая окно за спиной, и Гарри тихо плачет в подушку. В ту ночь он так и не засыпает.

***

На следующий день в школе Гарри просто опускает голову вниз, стараясь не смотреть по сторонам. Он не уверен, что сможет самостоятельно справиться с этим дерьмом. Он не идет в библиотеку на обед: Луи по-любому найдет его там. Вместо этого он идет вверх на трибуны и садится на край, свешивая ноги вниз. Гарри сильно не упирается спиной на перила, зная, что те довольно шаткие. Может быть, он упадет вниз в конце концов. Он наслаждается несколькими минутами покоя, пока его телефон не начинает жужжать. Луи: где ты? Гарри: отъебись Он быстро печатает и раздраженно бросает телефон на скамейку. Луи: всё еще злишься на меня? Гарри: как ты думаешь? Луи: ты в порядке? Гарри: я не знаю. ничего не знаю. может быть, нам все-таки не стоит быть друзьями снова. Луи: ты в актовом зале? Гарри не собирается отвечать. Он бросает телефон снова, но не рассчитывает силу, и мобильный соскальзывает на сцену. — Блять, — раздраженно бурчит он. Но вдруг из задней части комнаты он слышит знакомый голос. — Я знал, что застану тебя здесь. — Иисус, Лу. Оставь меня в покое. Нет означает нет, — ворчит Гарри. Луи бежит вверх по проходу. Он ловко прыгает на сцену и подбирает телефон Гарри. — Даже не треснул, — говорит он, вытягивая шею, чтобы увидеть Гарри. — Отец будет рад. Телефон в любом случае надо менять, — вяло отвечает Гарри. — Можно я поднимусь к тебе? — Нет. Я же сказал тебе отъебаться. Луи делает несколько шагов назад, чтобы видеть его лучше. — Прости. Мне действительно очень жаль. Я не хотел тебя обидеть, Хаз, я пытался шутить, но блин, я многого не понимаю в таких вещах. И я не понимаю тебя. Но я хочу попытаться, дай мне еще один шанс? — Ты все равно мудак. — Никогда не отрицал этого. Гарри смотрит на Луи с большим подозрением. Между ними возникает небольшая пауза. Наконец Луи говорит: — Смотри, как классно на улице! Какой свет льётся через открытые окна. — Ты буквально отвратителен, — вдыхает Гарри. — Поднимайся сюда. Луи поднимается по рядам и затем медленно подходит к Гарри. — Вот твой телефон, — говорит он, протягивая его, Гарри забирает аппарат, не поднимая глаз. — Извини, — еще раз извиняется Луи. — Мне правда жаль. — Ладно. Ты можешь сесть, если прекратишь говорить. Луи послушно садится. — Я могу прикоснуться к тебе? — осторожно спрашивает он. — Ты не предпринимаешь ничего, чтобы быть тихим. Луи на долю секунды наклоняется к нему, затем крепко обнимает Гарри за плечи. Спустя какое-то время он выпрямляет спину и опускает руки. На протяжении почти десяти минут он не говорит ничего. Как и просит Гарри. — Теперь ты можешь говорить, — вздыхая, говорит Гарри. — Я сожалею. — Ладно. Ну, просто на заметку, нет такого понятия, как гей-вещи. Я не иностранец, и нет определяющей особенности для людей, которые являются геями. Все люди разные, ладно? Поэтому я не хочу, чтобы ты говорил так. Эти слова заставляют меня чувствовать себя каким-то банальным. — Ладно. Я не сделаю так снова. Мы все делаем ошибки. Это новое для меня. Ты можешь простить мне эту маленькую слабость? Гарри смотрит на него. — Может быть, чуть-чуть. — Ладно, тогда всё хорошо, — Луи немного выставляет ноги вперед, и Гарри на мгновение иррационально пугается, что тот может упасть. — Эй… — Что? — Ты будешь моим репетитором? — Что? — переспрашивает его Гарри. Луи неловко корчит лицо. — Пожалуйста. Помоги мне с этим дерьмом. Просто скажи: да или нет? Я едва справляюсь с занятиями, и, чёрт, мне с каждым днём становится всё труднее. Я в классе для отстающих, я понимаю, но это не значит, что это несложно для меня. Гарри медленно кивает, закусывая губу. — Да. Я помогу тебе. — Я, вероятно, должен тебе платить за занятия? — Нет. Не стоит. Как часто ты хочешь встречаться? — Как тебе будет удобно. — Может быть, два раза в неделю? Луи кивает в ответ. — Да. Да, тогда по вторникам, и, вероятно, воскресеньям, после церковной службы. — Ладно. Ты каждый раз будешь заходить через заднюю дверь? — Нет. Наверное, не всегда. — Ладно. — Я определённо должен платить тебе за уроки, Хаз. Гарри закатывает глаза. — Как образовательной шлюхе? Нет. — Боже, ты самый лучший человек в этом дурацком месте, Хаз, — говорит Луи, смотря на сцену. — Серьёзно. Гарри просто пожимает плечами в ответ. — Спасибо, — бормочет он. — Просто, когда придёшь, принеси с собой книги. — Я хочу встретиться с твоим отцом, прежде чем мы начнем обучение. Сегодня нормально? — Сегодня четверг, вообще-то. — Ты знаешь дни недели, это хорошее качество для репетитора, — дразнит его Луи, затем серьезно добавляет. — Я знаю. Я хочу сделать это. Я не хочу быть трусом. Я имею в виду… извини. Я не трус. Я собираюсь снова встретиться с твоим отцом, и я готов получить от него по лицу. — Наверное, не по лицу, — медленно говорит Гарри. — Он смотрит футбол. Он раньше ходил на твои игры. И, насколько я знаю, ты его очень бесишь. — Я возьму на заметку этот факт, — Луи улыбается ему, и Гарри держится изо всех сил, чтобы не улыбнуться в ответ. — Спасибо, — говорит Гарри, он всё-таки не сдерживается и наклоняется к Луи, утыкаясь носом ему в плечо. — Тогда приходи после тренировки, ладно? — Луи кивает в ответ. — Хорошо. Я оставлю дверь открытой сегодня. — Ты все равно её никогда не закрываешь, идиот. Гарри делает вид, что эти слова его очень задели. — Отлично, я всё равно буду дома. — Спасибо, — радостно отвечает Луи. — Ты самый лучший. — Прекрати. — Никогда. Увидимся после занятий, хорошо? — Луи крепко обнимает Гарри еще раз. — Не знаю, как отблагодарить тебя за это. — Конечно. — Ты этого достоин, — говорит Луи, перед тем как встать. — Ты действительно самый невероятный друг. Вся остальная масса здесь — ублюдки, запомни это. — Ладно. Если ты пытаешься быть супер приятным, чтобы компенсировать всё то, что было раньше, я могу тебе сказать, что это работает, — отвечает Гарри с глупой улыбкой на губах. — Теперь убирайся отсюда, обед почти закончился. — Как скажешь, — Луи уходит, но потом снова появляется на сцене. Он с улыбкой смотрит на Гарри в последний раз. — Больше не роняй телефон, тупица. Гарри краснеет, так или иначе.

***

Может быть, это от жары, но он чувствует, как его щёки моментально краснеют, стоит ему только увидеть Лу. Его щёки тоже розовые, наверное, из-за тренировки. — Эй, приятель, — радостно приветствует он Гарри, быстро заходя внутрь. Гарри не может понять, из-за того ли это, что Луи жаждет видеть его или из-за того, что он не хочет попасться. Вероятно, оба варианта имеют место быть, но это не приобретает негативного смысла. — Привет, — смущенно отвечает Гарри. — Как прошла тренировка? — Было трудно. Когда твой отец будет дома? — Через полчаса, наверное? Я собираюсь приготовить ужин, если ты не против. Луи улыбается и пожимает плечами. — Конечно. Всё нормально. — Ладно, — Луи следует за Гарри на кухню, наблюдая за тем, как Гарри достает всё необходимое из холодильника. — Что ты готовишь? — Это рецепт здоровой пиццы, который я нашёл в интернете. Отец склонен к проблемам с сердцем, и я забочусь о нём. — Это хорошо, — Луи сидит неподвижно, смотря на Гарри. Немного погодя, он поворачивается, прислоняясь спиной к холодильнику и кладет ноги на стол. — Я принял душ, — говорит он. — Не волнуйся. — Я все равно буду мыть тут, всё нормально. Луи фыркает и спокойно наблюдает за тем, как Гарри начинает нарезать помидоры и перец. Затем Гарри ловко добавляет шпинат и авокадо в салат. Он раскатывает тесто, аккуратно выкладывает овощи, посыпая их сверху пармезаном. Он ставит пиццу в духовку, оставляя ее полуоткрытой, чтобы проверить в любую секунду, готова ли она. — Ты счастлив? — спрашивает его Луи. Гарри смотрит на него с удивлением. — Да, — медленно отвечает Гарри. — Дома я счастлив. Но за его пределами я чувствую себя довольно несчастным. — Я сожалею. — Это нормально. В этом нет твоей вины. — Всё равно, мне жаль. Я ныл тебе про все мои проблемы, пока ты страдал по-настоящему. Я большой тупица. Гарри смотрит на его босые ноги. — Ладно. Спасибо. Я уверен, что у тебя есть проблемы тоже. Я знаю, что ты иногда чувствуешь себя одиноким. — Да. Всякий раз, когда я не с тобой. Гарри счастливо улыбается. — Ох. — Да. Ох, — передразнивает его Луи. — Извращенец. — Ты странный, — говорит Гарри. — Убери ноги со стола, пожалуйста. Луи свешивает ноги вниз, когда неожиданно в переднюю дверь заходит отец Гарри. — Что, чёрт возьми, ты делаешь здесь? — сразу же говорит он. — Отойди от моего сына. — Я сожалею, сэр, — нервно отвечает Луи, делая шаг вперед. — И я очень извиняюсь за всю ту боль, что причинил ему. Сейчас я пытаюсь загладить свою вину. Отец недоверчиво смотрит на Гарри. — Это правда? — Да, сэр, — кивает в ответ Гарри, — он старается. — Продолжай готовить, — серьезно говорит отец. — А я пока поговорю с этим молодым человеком. — Ладно, — Гарри продолжает нарезать листья, вставая под таким углом, чтобы можно было подслушать. — Что ты задумал? — тихо спрашивает отец Луи. — Что ты хочешь получить от него? — Ничего, я клянусь. Я потерял моего лучшего друга, и я хочу вернуть его обратно. И я постараюсь сделать всё для этого. — Скажешь своим друзьям-недоумкам отстать от него? — Я не могу, — тихо отвечает Луи. — Отец убьёт меня. — Хорошо, я тоже убью тебя, если ты обидишь моего сына. Он чуть не покончил с собой в первый раз. Я не хочу потерять его из-за тебя. — Мне очень жаль, — говорит Луи. — Я был эгоистичным, глупым ребенком. Я не думал о нём на тот момент, я думал только о том, как угодить моему отцу. Я получил чуть больше свободы в этом году, и первое, что я сделал — нашёл его и поговорил. — Ты хочешь быть его другом, даже не смотря на то, что он гей? — Да, сэр, — тут же отвечает Луи. — Он тот же человек, которым был раньше. Потрясающий человек. — Я не хочу слышать никакого негатива в его адрес, — говорит отец. — Не пытайся убедить его, что он натурал или изменить его. Я, честно говоря, даже не хочу слышать всю эту религиозную фигню в своём доме. У него достаточно людей, которые говорят ему, что он мерзость. Я не хочу слышать что-либо из этого. — Я не думаю, что он мерзость. — Хорошо, потому что он не такой. Мой сын — лучший человек в этом чертовом городе. Если Гарри не попадет на небеса, я не хочу быть там. — Я тоже, — Гарри готов поклясться, что его папа расслабился, услышав эти слова от Луи. — Хорошо. — Я не буду снова причинять ему боль. Но я просто не могу позволить людям знать, что мы снова друзья, и я сожалею, что мы с ним оказались в такой ситуации, но я не могу позволить этому случиться. Это опасно для него. После долгой паузы отец говорит: — Всё в порядке. Только если он согласится на это. — Он уже согласился. Ни одному из нас это не нравится, но он понимает, — тихо добавляет Луи. — Я не хочу, чтобы эта ситуация заставляла его чувствовать себя хуже. Правда. Я здесь, чтобы попробовать снова. Вы собираетесь меня ударить? — Я пока не знаю. Зависит от того, счастлив ли Гарри с тобой. Гарри, — зовет его отец, — хватит подслушивать, иди сюда. Гарри выглядывает из-за угла. Отец заглядывает в духовку. — Что это? — Ужин, — отвечает Гарри. — Хочешь остаться? — спрашивает отец у Луи. — Он готовит столько еды, что порой можно прокормить армию. — Простите, но мне пора. Мама ждёт меня дома. Гарри кивает. — Ладно. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем ты уйдешь? — Нет, я в порядке, — отвечает с нежной улыбкой Луи. — Спасибо. Проводишь меня? — Хорошо. — Спасибо, мистер Стайлс, — добавляет Луи. — Мне очень жаль. — Ладно, — отвечает отец. — До свидания. Гарри провожает Луи до задней двери. — Итак, до воскресенья? — До воскресенья, — соглашается Луи. — Я скажу моим родителям о репетиторстве. О том, что мне нужна помощь. Так что у нас будет пара часов в день. — Ладно. Дай мне знать, если мне нужно что-то сделать. — Хорошо. Будь осторожен, ладно? — Я буду, — Гарри кивает. — Ты тоже. — Спасибо, — Луи смотрит на него некоторое время, а потом уходит, больше не говоря ни слова. Гарри немного волнуется, но возвращается на кухню. Отец как раз достает пиццу из духовки. — Я думаю, она уже готова, — говорит он. — Салат готов? — Да. — Угу, — отец внимательно наблюдает за ним. — Луи действительно хочет быть твоим другом снова? После того, что было? — Да. Он всё объяснил. Он должен был выбрать между мной и своей семьёй. Он выбрал семью. Я его понимаю. — Ладно. — Что ты думаешь на этот счет? Отец дорезает пиццу и кладет несколько кусочков на тарелки. — Я думаю, если ты хочешь доверять ему снова, это твоё решение. Но если что-то пойдёт не так, если он бросит тебя снова, я вырву ему позвоночник. — Хорошо. Я не оступлюсь второй раз, — улыбается Гарри. Или пытается улыбнуться. Отец целует его в макушку и тянет назад, когда Гарри пытается убежать. — Ты собираешься сегодня вечером пропустить игру? — говорит он. — Скажешь, что у тебя куча «домашнего задания» или что-то в этом роде? — Ну, у меня действительно есть домашнее задание, которое срочно надо сделать. Может, найдем компромисс? — Заткнись, — вздыхает отец. — Давай поедим, прежде чем пицца остынет. — Луи теперь часто будет здесь появляться, — говорит Гарри после паузы. — Теперь я его репетитор по воскресеньям после церкви и вторникам после занятий. — Надеюсь, он платит тебе? — Нет. В память о старых добрых временах. — Ладно, — медленно отвечает отец. — Это твоя жизнь. — Я слышу в твоём голосе неодобрение, — хмуро говорит Гарри. — Ну, я не могу дать тебе одобрение, приятель. Ты должен решить по своему усмотрению, можешь ли жить с этим. Подумай. — Спасибо, — Гарри чувствует себя комфортно. Он не говорит отцу, что он уже всё давно обдумал или что Луи важен для него. Они снова друзья. Так будет всегда, наверное. В тот же вечер приходит сообщение от Луи. Луи: всё хорошо? Гарри: Да Луи: я ему нравлюсь? Гарри: не знаю, но он, наверное, не ненавидит тебя Луи: надо с чего-то начинать, я думаю :) Гарри: Да :) спасибо, что поговорил с ним Луи: признаюсь, я немного боялся, но теперь у меня есть репетитор. спасибо, что согласился х Гарри: всегда пожалуйста Гарри минуту думает, затем отправляет ещё одно сообщение. Гарри: я скучал по тебе тоже Луи: уже скучаю! до воскресенья Гарри: до воскресенья х

***

Луи немного волнуется, когда заходит в заднюю дверь дома Гарри в воскресенье. Еще нет двенадцати, солнце уже начинает печь, а Луи по-прежнему одет в свою воскресную церковную одежду. — Гарри, где я могу переодеться? — спрашивает он. — Иди в ванную. Луи залетает в ванную комнату на секунду, затем возвращается в баскетбольных шортах и белой футболке. Он садится на диван, сгибая одну ногу, а другой нетерпеливо постукивает по полу. — С чего начнём? — спрашивает он. — Я не знаю. С чего бы ты хотел начать? В чем ты больше всего отстаешь? — Безусловно, в тригонометрии. — Ладно, ты принес книгу? Луи протягивает книгу, и Гарри садится. Луи всё ещё очень взвинчен, и Гарри кладет руку на его ногу, пытаясь тем самым его успокоить. — Луи, — говорит он. — Ты в порядке? Как прошла служба в церкви? — Я в порядке. — Ты уверен? — Да, я… Гарри осторожно берёт его за руку: — Лу. — Я не знаю, почему Пастор Стив начал сегодняшнюю службу с гомосексуальности, — резко говорит Луи. — Это, блять, не имеет никакого отношения к делу. Похоже, он просто хочет, чтобы люди ненавидели геев. Это чертовски тупо. Ты никогда в своей жизни никого не обидел. Почему он так сильно стремится к этому, когда это не проблема? — Это странный вопрос, Луи, — говорит Гарри. — Он хочет, чтобы люди ненавидели меня, потому что я не вписываюсь в его видение мира. Я не слишком беспокоюсь о том, что говорит какой-то фанатик. — А я обеспокоен. Я чертовски зол. У нас очень много алкоголиков в городе. Наркоманов, наверное, ещё больше, но он сосредотачивается на одном безобидном парне-гее? — Возможно, это как-то связано с тем, что мой отец зовет его лжепророком, — с улыбкой отвечает Гарри. — Я не обеспокоен тем, о чём он говорит. — Но разве ты не видишь? — спрашивает Луи настойчиво. — Он причина того, что люди ненавидят тебя… Гарри качает головой. — Они возненавидели бы меня в любом случае. — Нет, но- — Луи. Я понимаю, что ты, наверное, хочешь думать, что можешь положить конец гомофобии здесь, или что один человек отвечает за всё плохое, что со мной случилось, но нет, у тебя ничего не получится. Ненависть — это ненависть. Не позволяй этому беспокоить тебя, — медленно отвечает Гарри, наблюдая за реакцией Луи. — Ты здесь, со мной. Папа скоро вернется, он сделает нам обед, и всё будет хорошо. — Он говорит это всё на почве ненависти, — говорит Луи. — Он мудак, и не нравится мне. — Он и не должен. Всё, что он говорит — херня. — Да. Просто это так бесит. — Ты уже говорил. Лицо Луи растягивается в полуулыбке. — Ладно. Извини, — он достает блокнот. — Я надеюсь, ты знаешь, что я не верю в это дерьмо. — Да, я знаю. Или буду знать. Спасибо. — Итак. Гребаные треугольники, — Луи с опаской смотрит на учебник. Гарри смеётся. — Да. Что ты не понимаешь здесь? — Всё. — Начнем с первой главы тогда. Гарри улыбается, смотря на то, как Луи нервно разбрасывает карандаши по всей комнате — да, будет тяжело. Отец вечером приходит домой и продолжает проверять их до тех пор, пока не застаёт смеющегося Гарри и очень довольного по этому поводу Луи. Что, по-видимому, делает отца счастливым. Он приносит им бутерброды, чипсы и колу и садится в кресло, карауля весь этот процесс. — Итак, Луи, — говорит он. — Жёсткая была игра. — Да, сэр, — кивает Луи. — Меня задели немного, но я смог забить гол в конце третьего квартала. Вы там были? — Нет, — качает головой отец. — Надоело слушать, каким отвратительным является мой сын. — Да, — краснеет Луи. — Извините. — Забудь. Это не твоя вина, верно? Луи сразу же качает головой: — Никогда, — отвечает он. — Никогда не говори никогда, — говорит отец. — Ты называл моего сына пидором. Чертовски грубо. Ты говорил ему в лицо, что вы никогда не были настоящими друзьями. И я должен был после твоих слов помочь ему понять, как жить без тебя дальше. Гарри краснеет. Луи становится стыдно, он будто пытается стать меньше. — Я знаю, простите. Я чувствую себя ужасно из-за этого. — Хорошо, — кивает отец. — Хорошо, что ты осознаёшь свою ошибку. — Он осознаёт, пап, — тихо говорит Гарри. — Мы в порядке. — Хорошо. Дальше отец следит за игрой, в то время как Гарри пытается снова сосредоточить внимание Луи на предмете. Они прорабатывают всю главу, но в конечном итоге Луи не выдерживает. — Я не уверен, что завтра буду это все помнить, — стонет он. — Успокойся. Мы снова можем пройтись по этой главе, — Гарри помогает упаковать Луи его вещи, и затем они оба просто сидят, испытывая неловкость. — Ну, эм, увидимся во вторник. — И, вероятно, даже раньше. Гарри кивает. Луи встает, и он следует за ним к двери. — Пиши мне, ладно? — говорит Луи. — И я буду писать тебе, когда смогу. — Ладно, — Луи обнимает его, и Гарри улыбается, крепко обнимая его в ответ. — Не позволяй глупым мелочам забить голову, — говорит Гарри. — Ты умный. — Никто так не думает, кроме тебя. Пока, Хаз, — бормочет Луи.

***

— У него хитрые глаза. Мне не нравится он, — говорит отец. Гарри вздыхает и садится обратно на диван. — Прекрати, пап. Он хороший. — Хорошо. Он уверен в себе, это уже хорошее начало. — Ладно. Гарри следит за игрой с ним и делает хот-доги на ужин. Отец только смотрит на него в ответ. Гарри сможет справиться с гиперопекой.