Уроборос

Улыбка на все ещё смазливой морде тает, ведь мышцы лица невольно расслабляются, делая выражение каким-то по-юношески обескураженным, даже неопытным. Будто они оба — подростки, хотя это совсем не так. Он знает, что он мудрее, что он опытнее, что он сильнее этого мальца. Но сейчас, в эту самую секунду… сам не верит в эти правдивые факты. Оторопев, он должен отпрыгнуть. Отстраниться, не позволить коснуться себя. Но дракон не делает этого. Как вкопанный, замирает на месте и полностью отдаётся ситуации. А где-то в душе с трепетом признает, что это походит на его запретные желания, запертые глубоко на полке его сознания где-то за ненавистью и жаждой мести. И все же чуть двигает голову в сторону, но продолжает смотреть в глаза. Совсем немного, чтобы дракону все ещё удалось поймать его губы своими, утащить в поцелуй и заставить закрыть глаза… *** /прямиком со стены ролевой: 05.07.15/ — Ты открыто заявляешь, что собираешься использовать меня, как орудие мести? — Я всегда был честен к тебе. — Ты всегда ненавидел меня. — Видишь, зато честно. — Чего же ты так не откровенничал со своим сыном? Ах да, возможно потому, что он вовсе не твой сын! — И сейчас он под крылом твоего отца. А ты сейчас со мной. Иронично сложилось, правда? — Я больше никогда не назову тебя своим учителем. Нас объединяют лишь схожие цели, и только поэтому я позволю тебе сделать меня сильнее. — Я шел к этому слишком долго, чтобы меня волновало твое отношение ко мне и то, что ты чувствуешь. Ты открыто используешь меня, а я открыто использую тебя. Я нахожу в этом что-то прекрасное. И мы оба знаем, что я не научу тебя большему, чем научил тебя твой отец. Мой сын в опытных лапах, нам нельзя тянуть, чтобы вы не были равны по силе. Но даже если так произойдет… Я собираюсь сделать тебя сильнее. Нет, не снаружи, нет… Я научу тебя тому, чему любящий отец тебя бы никогда не научил. Я научу тебя не чувствовать ничего. Чувства — самое прекрасное, что у нас есть. И чувства к некоторым драконам делают нас слабее раненого крылана. Я потерял всех, кого любил. Мне больше нечего терять, и в этом я опасен. Я не могу убить всех, к кому привязан ты. Но я покажу тебе, как отречься от этого чувства привязанности. Только я могу так поступить с тобой, потому что ненавижу тебя. Ты веришь в духов, Лекс? *** Он не задаёт лишних вопросов. Не интересуется, что его ждёт, чему его научат, куда они летят в данный момент. Для кого-то — идеальнейший и покорнейший ученик. Но этот дракон уже ощущает нехватку назойливости, жажды знаний, инициативы, пусть бесполезной, и упрямства, пусть даже глупого и неоправданного. Зато, так схожего с его собственным. Два дракона почти одновременно врезаются в крутой склон горного хребта, так внезапно появившийся перед ними из моросящей пурги. Чёрный первым сложил крылья. — Дальше карабкаемся своими силами. И обернулся вниз, чтобы убедиться, что ученик следует его примеру. Они преодолевают расстояние с грацией, присущей ящерам. Иногда нужно прильнуть к камням, чтобы порыв ветра не унёс их с собой, а затем с новыми силами двигаться вверх, поочередно передвигая правой верхней и левой нижней лапами, а затем наоборот. И когда казалось, что эта вершина никогда не подойдёт к концу, врезавшись в туман, чёрный дракон перемахнул через зубчатый утёс и оказался на скалистой пологой вершине, где стихия больше не бушевала, и сюда попадали лучи не обжигающего, но опасного на такой высоте солнца. Тёмный дракон уже стоял рядом с ним. И впервые взглянул на наставника с немым вопросом, зачем нужно было преодолевать все это расстояние, чтобы начать их тренировку. Но чёрный только усмехнулся и двинулся дальше, мол, я лучше покажу тебе. Равнина этой не самой высокой горной опушки оказалась довольно обширная. Будто спрятанная посреди остальных высоких пик. Влажность усиливалась. Они ступали, и из-под лап иногда вырывался тёплый пар от гейзеров, а затем показались мини-озера, и чёрный дракон улыбнулся ещё шире, заметив их. Подойдя к одному из водоемов, над которым витал пар, он опустил в воду сначала хвост, зажмурился, а затем полностью залез в воду, которая оказалась ему по плечи. Дракон облокотился локтями о край озера, устроился по удобнее и только тогда открыл глаза, которые призывали ученика сделать то же самое. — Неплохо, верно? — блаженно урчит старший, похрустывая шеей. — Тень, я хочу спросить… — Не волнуйся, скоро ты поймёшь, зачем мы здесь! — Нет, не об этом… — желтые глаза смотрят в упор, как всегда с присущей им серьёзностью — Зачем вы обучаете меня, зная… что я применю эти навыки против Лекса? *** Полосатый сплёвывает кровью. — Ненавижу тебя… — Что ты там буркнул себе под нос, а? Зеленые глаза сверкают. Обнажается ряд кровавых клыков. — Ненавижу тебя. — Хах! Так то лучше! Не мямли, ведь острый язык — очередное твоё оружие! Они привыкли. К тому, какая атмосфера обоюдной неприязни витает на их тренировках. Наверное, это зародилось с детства, когда учитель выплёскивал свою ненависть на сыне дракона, кому она на самом деле принадлежала. И спустя столько лун, они оба не видят смысла или не желают ничего исправлять. Это взаимовыгода, где один обучает, а другой впитывает в себя что-то новое. Без лишней привязанности, без лишней попытки построить что-то большее, чем отношения в роли наставника и ученика. А может, так даже лучше. Сражаться с драконом, которого ненавидишь искренне. Поэтому Инди улетает на время их так называемых тренировок, не желая смотреть, как ее новый опекун калечит дракона, с которым их когда-то что-то связывало. Словно чувствовала, что ей ещё придётся сделать выбор, с кем она останется на финальной стадии этой «тренировки». А Лекс походил на дракона, который переплюнет своего учителя. Нет. Лекс просто обязан был переплюнуть именно Лайта, из своего собственного принципа. — Сдаёшься? Подначивает дракон с белым мехом и алыми глазами. Может сложиться стереотип, что драконы Ночи должны обладать преимущественно тёмным окрасом под стать названию своего клана… Но не стоит сомневаться, что белоснежные ночные хоть и выделяются на фоне своих соклановцев, но характером ни чем не отличаются от них. А может, жажда крови, мести и жестокости у них обострена ещё больше. Лекса очередной раз откидывают, он ударяется спиной о дерево и со стоном падает на землю под одобрительную усмешку своего нещадного наставника. — Похоже, с моим отсутствием ты стал ещё слабее! — фыркает дракон, отворачиваясь, чтобы уйти — Что ж, приходи зав… Но за его спиной слышится возня, и вот полосатый вновь стоит на четырёх лапах, пошатываясь и не обращая внимание на кровь, которая льётся со лба и заставляет его прикрыть один глаз. — Ещё… раз… Эти еле выдавленные слова заставляют Лайта с удивлением обернуться и продолжить их бой. Но белоснежный дракон задерживается на нем взглядом. Гребень опущен, во тьме загадочного леса почти не видно полос, а глаза то и дело закрываются из-за полученного ранения. Чёрная чешуя, острота вытянутой морды, черты этой самой морды… И это глупое и неоправданное упрямство, так схожее… Брови дракона на мгновение разъезжаются, но тут же хмурятся, отгоняя странный порыв слабости помочь раненному. — Восстанавливайся и приходи завтра, Лекс. — губы Лайта довольно разъезжаются, а взгляд алых глаз с удовольствием направлен куда-то в пустоту — Я приготовил для тебя кое-что интересное для завершающей тренировки. *** — Ещё раз! — Может, лучше продолжим завтра? Канючит драконица и валится около дракона, вскинув лапки вверх и обнажив белый животик. Дракон выдыхает, чувствуя, что ее не переубедить. Он уже привык, что эта особа тяжела на подъем, бывает ленива, а иногда превращает всю тренировку в игру, как и сейчас. Извивается, чтобы укусить «подол» его облачения, что-то хихикая себе под нос. — И как вам не жарко в этой шкуре, Эшер? Лили резко вскакивает на лапы и с детским рычанием прыгает дракону на бок, стремясь стянуть с него мех Мантикоры. — Давайте! Раздевайтесь! Драконица смеётся и как всегда, даже не осознавая этого, превращает что-то серьёзное в ребячество. И если обычно он терпит, то сейчас среагировал не просто, обороняясь, а даже слишком грубо. А надо признать, что даже у него не выработалась защита против этой милой улыбки и светящихся, ещё наивных глазок. Он должен был стать ее самым жёстким наставником. В противовес ее отцу. Ведь она не знает, кем он ей приходится. И может, Эшера самого раздражает, как в нем просыпается что-то… свойственное дядям? Дракон рывком сбрасывает ее с себя, и Лили летит прямо в озеро, в которое также спадает обширный водопад. Обычно Эшер куда более снисходителен к ее выходкам, но сейчас драконица будто задела его за живое. Точнее, за эту шкуру, пытаясь увидеть его истинное обличие, а для него это было недопустимо. Но она слишком долго не выныривала, и Эшеру пришлось склониться над водной гладью, высматривая драконицу. Как внезапно белые лапки обхватили его за шею, чтобы утянуть за собой. Но дракон упрямо оперся на передние лапы и отклонился назад, а Лил оказалась слишком маленькой, поэтому лишь повисла на нем. Но вот ее бровки недобро хмурятся, вода щупальцами поднимается и смывает их обоих прямиком в озеро. Драконица звонко смеётся, в то время как Эшер стиснул зубы, ведь мокрая и холодная шерсть облепила все его тело и закрыла глаз. И когда он смахнул ее, Лилиан уже молча стояла перед ним по пояс в прозрачной воде. Мокрая грива красиво облепляла морду и шею, а капли с неё скользили по телу обратно в озеро. Она ведь недавно стала воином. И когда становится более собранной и серьёзной, понимаешь, что перед тобой стоит совсем не ребёнок. Лили не видит, как его глаз расширяется, когда она запускает лапу под шкуру и скользит ею по его груди. Будто желая нащупать, что же он там скрывает. Что таит под собой этот созданный им образ Мантикоры. Это любопытство появилось сразу же, как только драконица увидела этого дракона. Ведь в первую их встречу Лили даже слегка побаивалась странного незнакомца, который так много знал о ней. А сейчас, спустя пару лун этих тайных тренировок… решила, что может проявить такую наглость по отношению к ее неофициальному наставнику. И заглядывает в его поблескивающий голубой глаз. Единственное настоящее, что он открыто ей показывает. Они замирают вот так. Но когда ее лапа скользит дальше в попытке обнажить его, Эшер хватает ее за запястье и прекращает всю эту «игру». Очередную игру… или что-то очередное, что она все это время с ним проделывала, а он принимал это за попытки прервать их тренировку. Да, она ведь уже не ребёнок… Но все внутри дракона противоречиво сжимается только при одной мысли о чем-то подобном. Ведь она по прежнему ребёнок…его брата. Эшер отпускает ее и разворачивается, чтобы уйти. — Ты права, на сегодня хватит. *** Полосатому не нравится идти куда-то за ним. От одного осознания того, что Лайт его куда-то ведёт — тошнотворно, если воспринимать эти действия более метафорично. Белоснежный не в большем восторге, еле сдерживаясь, чтобы время от времени не оборачиваться, ведь за ним идёт дракон, которому будет только в радость вцепиться ему в загривок. На этой мысли Лайт сглатывает, вспоминая, как это было в тот раз. «Нет… Ты же не сын Доркея, чтобы атаковать со спины». Лекс не помнит, чтобы заходил в эту часть Загадочного леса. Что странно, ведь она такая обширная, запоминающаяся и просто не может быть незамеченной. Возможно, лес на то и загадочный, чтобы скрывать что-то от своих обитателей. Они забрели в самую чащу, вышли к громадному дереву с обхватом в десятки драконьих хвостов и двинулись в глубь полого ствола, а затем по ветвям, словно по дорожкам какого-то целого мини-городка над землёй. Полосатый обратил внимание на выгравированные узоры, какие-то травы, остатки дичи и сделал вывод, что Лайт обжился здесь довольно давно. А вся эта атрибутика напоминает то, чем занимается этот умник Зуриан. Но больше всего Лекса привлёк лежащий в углу череп остророга. Видимо, детеныша, ведь дракону ничего не стоило надеть его себе на голову. — Что за маскарад? Хотя, я бы тоже на твоём месте прятал свою уродскую морду под этой маской! Смеётся Лекс, но Лайт лишь фыркает и идёт дальше. Ветви становятся уже, но учащаются, расходясь множеством дорожек, которые ведут к одному месту и переплетаются, образуя Сердце всего леса. Полосатый ровняется с ним, и центр этого сплетения зажигается голубым свечением. Таким, какое сопровождает Пропока, печати Чистильщиков, лечебные свойства Шамана — магическим. Лекс вздрагивает, а Лайт с усмешкой наблюдает за ним, очевидно, видевший все это не один раз. — Пора тебе действительно стать сильнее. Пора тебе убить всех… кого ты мог когда-то полюбить. *** Он усмехается и смотрит на водную гладь. Хороший вопрос. Очень хороший. Зачем я обучаю тебя? Не знаю. Я не избрал тебя, Корин. И я не заменил тобой сына. Вы оба понимаете это. Но я уже вижу это в тебе. Или это я зарождаю в тебе. В вас. Соперничество. Которое станет чем-то большим. Черт, я так хотел уберечь Лекса от своей судьбы… что сам не заметил, как выстраиваю ее и для него. Я не умею быть отцом. Или совершать ошибки в роли отца у меня в крови. И я так боялся повторить их за своим собственным, что оттолкнул его от себя…, а в итоге заставляю пережить его то, что пережил сам. Неужели понимаю, что уже ошибся? И слепо верю, что это сделает его сильнее. Что созданный мной противник против него сделает его сильнее? Возможно. Но я прошёл этот путь сам. И я не отрёкся от своего отца, не смотря ни на что. Надеюсь, он и вправду похож на меня. Тень понимает, что завис, и несколько раз часто моргает, чтобы смахнуть это выражение со своей морды. Вслух дракон произносит только: — Чтобы защитить Астарт от возможной опасности. *** — Итак, позволь расширить твои познания об этом мире и представить тебе… Мир духов! Лайт отстраняется, чтобы не загораживать собою Сердце леса, и вытягивает по направлению к нему одну лапу, глядя на Лекса. И из сгустка свечения хлынул поток различных существ. Сначала насекомые поползли у полосатого под лапами, затем он отвлёкся, вертя головой за бабочкой, а когда повернулся обратно, то ему пришлось уклониться, чтобы его не задела стая птиц. — Хах, не волнуйся. Они не материальны. Пока ты сам этого не захочешь. — Волнуюсь? — Лекс усмехнулся, напружинил лапы и следующим прыжком прихлопнул призрачную летягу к земле, растворяя ее — Да я в полном восторге! Лайт не сводил с Лекса глаз, наблюдая, как тот знакомится с духами. И запоздало отмахнул от себя уж слишком добродушные мысли, где вся эта картина походила на идеальную тренировку. Это не про них. Пора уже показать то, зачем они действительно здесь. — Неплохо. Но давай выберем тебе более достойного по силе соперника. — Так я буду сражаться с духами? — Не просто с духами, Лекс. Я бы назвал их призраками… твоего прошлого. Лайт подходит ближе к сердцу, и Лекс может заметить за свечением силуэт драконицы. Полосатый с подозрением щурится, а белоснежный приветственно кивает ей головой и протягивает гостье лапу, чтобы помочь ей выйти в этот мир. И уже через секунду перед Лексом стоит она. — Нет… Она мертва… Она где-то на Небесах… Это не она! — Нет, не она. Но поверь, духи превосходно копируют нас, наблюдая из параллельного мира. Драконица выступает вперёд. Ее небесные глаза жалостливо блестят, как и при жизни. — Почему… Почему ты позволил Теню довести меня до состояния саморазрушения? Ты тоже был свидетелем того, как я медленно умирала. Ты тоже виноват в моей смерти, сын мой. Лайт усмехается его недоумению. — И сегодня ты сделаешь это снова! *** — Залезай. Дракон так вылупился на наставника, что тот не удержал победоносного смешка, раз смог ввести в недоумения такого холодного ученика. Ранее они уже говорили, как будут проходить их тренировки. «Я не буду сражаться с тобой в стихийном бою. Я ничего не знаю о ветре. Если честно… эта стихия — последняя, которую я выбрал бы». — Сразу предупредил Тень: «Тут, думаю, ты неплохо справишься сам. Да и вообще в бою мы с тобой не сойдёмся. Незачем. Тебе ведь предстоит сражаться не со мной. Моя цель — научить тебя противостоять ЕГО стихии!» Но пока они только и делали, что «болтали» в горячих источниках. Скорее просто купались и расслаблялись в них, а каждый уходил в свои мысли. Корин не из разговорчивых. В отличие от Теня. Но в его планы совсем не входило сближаться с этим драконом. Поэтому, пока они вместе, они активно поддерживали… молчание. Обоих устраивало. Но сегодня они зашли дальше и выше. Пар бил из-под земли сильнее. Приходилось отпрыгивать, чтобы он не обжигал лапы. Тут от него очень душно и очень жарко от кипящей воды, которая предупреждала о своей опасности характерным бульканьем. Поэтому глаза Корина полезли на лоб, когда Тень приказал лезть в это озеро, чтобы…свариться заживо? — Хах, ты не ослышался! — Черный дракон бегло опускает в воду хвост и тут же одёргивает его, хватает обеими лапами и начинает поглаживать. — Ауч! Ладно, залезай… постепенно. Но Корин оставался на берегу, ожидая по крайне мере объяснений. — Мы неделю валялись в горячей воде, ты должен был постепенно привыкать к более высокой температуре! Давай, опусти туда хоть одну лапу. Тут тёмный дракон смерил свой скепсис, перевёл взгляд на озеро и осторожно дотронулся до глади ладонью. Удивился, когда и вправду не обжегся! Но через пару секунд пришлось одернуть лапу, ощутив жжение. — Неплохо! Но Корин все ещё не понимал, зачем все это нужно. — Что ж, у тебя достаточно времени. Продолжай свою тренировку. Осторожнее с веками, они, наверное, будут особенно болезненно сопротивляться… — Я не понимаю. Это бессмысленно! Тень нахмурился. Видимо, первоначальное незаинтересованное поведение Корина без лишних назойливых вопросов, которое сложилось в его голове, дало осечку. Придётся задержаться, а он уже планировал улететь. Ну что ж. Дракон положил лапу на грудь молодому воину и начал легонько царапать его твёрдую чешую. — Больно? Корин отрицательно помотал головой. И тут же издал стон, когда чужой Коготь вонзился глубже, царапая теперь по плоти. Тень усмехнулся и так же безжалостно выдернул лапу, отряхивая ее от крови. — Все-таки больно. — вынес вердикт старший. — А веки ещё мягче, чем нагрудные пласты. Боль отвлекает во время сражения. И представь, как будет печально, если кислота выжжет… твои глаза. Уверен, ты неплохо сражаешься, Корин. Или научишься сражаться. Да Любой может научиться. Хах, может, даже у Лили получится. Но боль… Мы не боимся получать раны и терять кровь. Но мы боимся чувствовать боль. Поэтому… — Тень переводит взгляд на кипящий источник. — Мы избавим тебя от этого страха. Ты станешь таким бесчувственным снаружи, Корин… хах, почти таким же, какой ты внутри! — он подшучивает, ведь, если честно, совсем его не знает. — Лекс виртуозен со своей кислотой. — «Я знаю. Я сам учил его этому…» — Многие боятся этой стихии, потому что никогда не сталкивались с ней. И заранее боятся ощутить, как она проест их чешую. Тебе будет плевать, пусть даже от тебя останется одна плоть! Ты обезоружишь его. И продолжишь атаковать и атаковать… И ты можешь даже победить его, если не умрешь от потери крови раньше. Так что… Тень любил нагнать фарса какой-нибудь затяжной речью, но в отместку Корин мог лишь не дать ему закончить. Поэтому дракон уже стоял в воде по щиколотку, стиснув зубы. *** — Болит? Он аккуратно отодвигает бирюзовую гриву, запачканную ее же кровью. Драконица отводит глаза. — Сегодня вы меня не щадили. — И раньше не должен был… — он усмехается, заметив на себе недоумевающий взгляд — Ты попросила меня тренировать тебя так, как не натренирует любящий отец. Все наши тренировки такими и должны быть. Без любви. Лили мотает головой, показывая, что ей не приятна его близость и эта странная забота. Но не отстраняется и пристально заглядывает ему в глаза. — Тогда зачем вы это делаете, Эшер? Почему пришли именно ко мне в том лесу? Тратите своё время, ничего про себя не рассказываете… Чего вы добиваетесь от этих тренировок? Он молчит, но внезапно улыбается своей внезапной улыбкой, которая так быстро превращает его из холодной статуи в слишком оживленного дракона. — Лилиан… Ты, как прелестный бутон. Нежный цветок, который все так боятся сломать. Я же здесь, чтобы помочь этому бутону, наконец, раскрыться. И показать весь свой потенциал. Хватит позволять всем защищать себя, когда ты можешь сделать это сама. Она хмурится, чувствуя себя неловко от его слов. Почему-то это высокомерие ее раздражает. А ещё его отношение. Так мог разговаривать с ней Коготь. Так говорит с ней ее отец. Свысока, пожив, многое повидав. Как с неопытным ребёнком, кем она для них и являлась. Но он… почти незнакомец? Ей просто хочется, чтобы он видел в ней равную. Разумеется, не по силам. — У всего должны быть свои причины. Я пожила достаточно, чтобы усвоить, что все в этом мире достаётся не даром. Когда я узнаю вашу, не придётся ли мне защищаться уже от вас? Эшер смеётся, и это ее немного пугает в равной степени с интригой, которая витает вокруг этого дракона. — Боюсь, причины моих действий не известны никому… Но сейчас не будем об этом. Давай вернёмся к твоему потенциалу. Почему ты не используешь свою мглу? — А об этом не хочу говорить уже я. — Лили, я твой… — Наставник? Нет. Мой наставник ждёт меня в лагере. А вы… Я даже не знаю, кто вы на самом деле. — Хах… — Эшер смотрит, как последний луч солнца ушёл за горизонт. В это время она обычно летит домой… — Переночуем здесь… или твой настоящий наставник требует, чтобы ты была дома до захода солнца? Лили поджимает губы. — Раз уж я уже опоздала… — и первой заходит в пещеру за водопадом, зная, что не должна. Не понимая, зачем. — Значит, хочешь знать обо мне больше? Хорошо. Отвечай на мои вопросы, а я постараюсь ответить на твои. «Постарается… Ладно, уже что-то». — Итак, мгла… — Все очень просто. Эта стихия… Эта сила принадлежала нашим врагам ещё со времён Ночи. Мгла может только убивать и лечить своего хозяина, чтобы он продолжил делать это. — Но твой отец тоже использует мглу, разве не так? Я думал… Он что-то вроде твоего кумира, а, папенькина дочка? — Это правда… Я люблю своего отца. Но следую идеалам Когтя! Я буду такой, как мой дядя. — Значит, любишь своих дядь не меньше? Лили щурит глаза, не понимая, для чего этот насмешливый тон. — Моя очередь. — Ах, точно, наша игра… Ну, что хочешь знать обо мне, Лили? Но задавай свой вопрос правильно… Отвечу честно, а правда может оказаться очень интересной… если правильно спросить. — Сними эту дурацкую шкуру! Эшер хмурится, отрицательно мотая головой. — Давай! Я хочу видеть ТЕБЯ. Я хочу знать, ЧТО ты ото всех скрываешь… Я… Я не боюсь того, что могу увидеть… — Неправильный вопрос, малышка… — Я не… Хватит строить из себя моего наставника! Хватит быть похожим на моего отца и оберегать меня от всего! Лили хватает его за один рог и тянет на себя, но Эшер тут же сжимает драконицу за запястье, не позволяя ей сделать этого. В его глазу сверкала неподдельная ярость. — Я же сказал. Неправильный. Она стиснула зубы от боли, но не вырывалась, а он продолжал держать ее, не выпуская. Ей должно было стать страшно, но Лили не боялась. Ей казалось, что чем больше он приходит в ярость, тем скорее откроется ей. Может, она та самая, кому ему за долгое время захочется открыться. А Лили без всяких упрёков выслушает о его прошлом. Но Эшер лишь саркастично рассмеялся, отстраняясь. — Забавно. Вот, что ты хочешь от меня. А я все не понимал, к чему этот флирт. Да ты одна из тех, кто влюбляется в искалеченных жизнью драконов, считая, что ты и только ты сможешь залечить их душевную рану, вдохновить и своей «любовью» наставить на путь истинный? Ищешь плохих дракончиков, чтобы сделать из них хороших? — Я не… — она смущалась, не готовая к такому повороту их разговора. — Я не болен ни душой, ни телом, Лил, так что не пытайся меня лечить. О, брось, я раскусил тебя, не нужно обижаться. Лишь копаюсь в твоей голове, ведь я, черт, действительно твой учитель. Тебя тянет к загадочному, неопознанному и скрытому внутри… чтобы ты насладилась, вытаскивая их нутро наружу. А ещё тебя тянет к плохому… — Перестаньте… Эшер берет паузу, но продолжает. Но теперь не с насмешкой, а более серьёзно, и даже может показаться, что разгневанно. Он наступает, заставляя драконицу пятиться назад. — Ты позволила мне тренировать себя, ничего обо мне не узнав. Не спросив своего отца. Ты позволила нам остаться наедине… — Вы пугаете меня… — Хах. Только сейчас? Тебя тянет к плохому, Лили. Поэтому тебя потянуло ко мне. Потому что… — он берет ее морду в свои пальцы, надавливая на скулы, чтобы сдержать возникшую в ней дрожь — В тебе есть что-то от своего отца, но ты делаешь вид, что это не так. Копируешь дядю, хотя получается все хуже и хуже, ты и сама замечаешь это. Ты не удержишь свою власть одной лишь стихией. Ты сама не из хороших. Стоишь тут и дрожишь, ожидая, кто из принцев спасёт тебя на этот раз. Но когда-нибудь придётся призвать ВСЕ свои силы и обороняться самой. И ты ещё увидишь… какой ты можешь быть сильной…если позволишь себе быть плохой. Но дракон отступает, возвращая себе былое добродушие так же быстро, как и начал весь этот спектакль. — Я все же отвечу на один твой вопрос. Ты не будешь защищаться от меня, когда узнаешь мою цель. До встречи, Лили. Ведь тебе ещё предстоит пройти мое последнее испытание. *** Его окровавленное тело спадает с лап и не испаряется. На зло долго, а ведь уже должно. Ведь дракон уже не может смотреть, отводя заблестевшие глаза. — К черту все это! Когда он убил Остролунную, то сдержался, чтобы не заплакать. Все сложнее понимать, что это всего лишь духи. Когда она принимала свою смерть от своего сына. Когда шептала, что все ещё любит его. Что всегда простит все его ошибки. Лишь бы он был счастлив. Да, ведь она и вправду могла сказать все это. А значит, это ненастоящие убийство казалось все более реалистичным. — Пусть он исчезнет! Заставь его исчезнуть! Но окровавленное чёрное тело с ярко-оранжевым гребнем и перепонками крыльев продолжало бездвижно лежать на земле. «Если моя жизнь так нужна тебе… возьми» — последнее, что он сказал перед смертью. Так мог сказать только этот дракон. Только он мог с такой верой и преданностью отдать свою жизнь другу, если тому это нужно. Но Лексу не нужно было убивать Роя, и от того было так паршиво. — Нет. Ты должен смотреть. Ты должен прочувствовать все эти убийства! Чтобы затем не чувствовать ничего! — Это все слишком далеко зашло… — Лекс расправил крылья, чтобы улететь. — Значит, я ошибся в тебе… — эти слова заставили дракона притормозить — Весь такой безжалостный и всесильный Лекс… оказался таким только на словах! Ты пришёл ко мне, чтобы стать сильнее. Если уйдёшь сейчас, то этого никогда не произойдёт. И ты всю жизнь будешь ловить разочарование во взглядах тех… кто ждал от тебя большего. Как и в глазах своего отца. Черные крылья прильнули к спине, Лекс глубоко вдохнул и вновь обернулся к порталу, молча кивнув. Завеса с характерным звуком раскрылась. В глазах непонимание, где она оказалась. А затем они находят его. Хмурость, чтобы удостовериться, но вот на морде показывается обнадёженная улыбка. — Я знала, что найду тебя… Возвращайся к нашим кланам, Лекс! Возвращайся ко мне… Он сглатывает… ведь она сказала бы именно так. *** — Вставай! — Я больше не могу… — Вставай, ведь ты сама попросила меня об этом! Все только и делают, что боятся ранить твою милую мордашку! Но ты знала, что я — нет. Поэтому и пришла ко мне. — Я пришла к тебе… Чтобы убедиться, что мы ни черта не похожи! Что я — не ты! И может, мое слабое тело — очередное тому подтверждение… Недолгое молчание. — Мы — драконицы, Лили. Можно верить стереотипам, что мы слабее драконов. Но одно я знаю наверняка. Любой дракон становится самым слабым, когда в опасности его драконица. И самым глупым, к тому же. Поэтому ты должна быть сильной, Лили. Чтобы спасти своего дракона в момент его слабости. Ты ещё поймёшь, о чем я говорю. И должна быть готова к этому… Если так хочешь отличаться от меня, то будешь готова… Поднимайся! Белоснежная сглотнула ком крови, вставший в горле, кивнула и встала на лапы, чтобы продолжить поединок с Деметрой. *** Прошло около луны. Больше? Меньше? Если честно, дракон даже не считал. Оставил своего ученика с заданием и не очень то интересовался, насколько успешно тот с ним справляется. «По крайне мере, он укрепит лапы. Будет прикрываться ими. Может, дошёл до груди. Это повысит его шансы. И это покажет тебе, что улучшать себя и повышать уровень своей силы придётся всегда… Надеюсь, эта тренировка скажется и на тебе именно так, как я это задумывал. Не плачевнее. Да где же он?» Тень остановился около одного из источников и начал принюхиваться. Внезапно кипящая вода молочного цвета под его лапами зашевелилась, и на поверхность вылезла одна лишь морда. Как у крокодила, вынырнувшего подышать. Желтые глаза медленно раскрылись, и, заметив наставника, Корин, не торопясь, начал вылезать на сушу. Его тёмная чешуя пребывала просто в отвратительном состоянии, обнажая розовые куски свежего мяса. Где-то посеревшего, буквально сварившегося в воде. — К-корин? — Тень вытянул лапу в его направлении и по неосторожности дотронулся до плоти, но дракон даже глазом не моргнул. — Позволь мне! И когда вокруг ученика возникла чёрная мгла, тот нахмурится и отрицательно замотал головой. — Ненужно. Мне совсем не больно. Корин угрюмо стоял перед наставником, даже не ожидая его похвалы. Изумление в глазах Теня лучше всего подтверждало, что он закончил свою тренировку. Ученик прошёл мимо чёрного дракона, собираясь покинуть место, которое дало ему все, что нужно. Но на мгновение остановился и чуть наклонил голову в направлении Теня. — Не знаю, зачем вы действительно сделали это… — кажется, он усмехался — Но можете больше не беспокоиться за безопасность Астарта. Синие глаза расширились, когда эта хладнокровная фраза пронзилась сквозь его разум, ведь Тень понял, что Корин действительно имел ввиду. «Надеюсь, ты тоже становишься сильнее… Лекс». *** Этот поединок Инди застала. Точнее, она хотела посмотреть, как он убьёт ее! Так думал сам дракон. Намного позже он ещё узнает это выражение ее фиолетовой морды, этот блеск в её красных глазах. Это было не злорадство. Это был страх. За то, как легко ему удавалось убивать тех, кого он любил. За то, что он смог убить ее! Но Лекс больше не давал волю слезам. Может, научился различать в призраках именно призраков. А возможно, эта тренировка начинала работать, заставляя его сердце черстветь. Фиолетовая стиснула зубы и посмотрела на восторженного Лайта. Кажется, драконица только сейчас поняла, что здесь происходит. Лекс не становился сильнее физически. Он становился тем, кто больше не будет способен… полюбить! И Инди все меньше хотелось, чтобы полосатый прошёл свою тренировку до конца. Лекс отвернулся от белоснежного тела, заставляя себя больше не задерживаться взглядом на бирюзовой гриве, которая накрыла пустые глаза. Было приятнее думать, что драконица просто заснула… вечным сном. Этот дух сопротивлялся! Как сопротивлялась бы она сама! Это не Остролунная. Это не Рой. Это была именно Лили… Самое худшее было в том, что она как раз так была похожа на Лили! Сопротивлялась до последнего, хоть и была слабее. А затем ждала. Когда кто-то придёт и спасёт ее от смерти. В этом случае самым омерзительным было то, что этой смертью являлся сам Лекс, хотя именно он более всех хотел бы быть тем, кто уберёг бы эту драконицу. А он не смог уберечь ее… от самого себя. Но вот он уже стоит напротив Лайта, не зная, что должно идти дальше. Он все ещё чувствует. Но куда меньше. Этот мерзкий дракон все-таки знал толк в том, что он начал. Тренировка начала работать. И Лекс сам не понимал, радоваться этому или нет. Может, скоро он поймёт, что чувствует Джоу? Скорее, как он может не чувствовать ничего, убивая столь многих. Нет, Джоу другой… Но это Лекс тоже поймёт куда позже. — Это ведь не они… — Хах. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе это в надежде, что полегчает? Лайт хмурится, замечая, что у Лекса не остаётся моральных сил, даже чтобы просто поспорить с ним. И выглядит полосатый паршиво, как будто его сейчас вывернет наизнанку, хоть он и скрывает это. Возможно, стоит отложить последний бой на завтра? Белоснежный опять поддаётся чувству жалости к дракону, которого сам сделал своим врагом. Лайт кладёт лапу ему на щеку, ожидая, что тому нужна эта поддержка. Но чёрные губы только разъезжаются в усмешке, а Лекс брезгливо дёргает головой. — Пытаешься сделать меня бесчувственным монстром, а сам… кому из нас действительно нужнее эта тренировка? От жалости до бешенства один шаг, и Лайт забирает свои мысли назад, раздраженно стиснув зубы. — Думаю, ты достаточно передохнул, чтобы продолжить. Честно говоря, Лекс думал, что это все. Он не понимал, кого ещё Лайт решил заставить его убить. Самые болезненные драконы уже ведь «пройдены». Пасть полосатого невольно приоткрывается, когда он заметил его. Ведь он правда поверил, что этот дракон действительно здесь. Что он все-таки прилетел за ним, чтобы вернуть домой. Но Лайт никак не отреагировал на его появление, а значит, это очередной дух. И радость тут же развеялась в душе у Лекса, а ее заполнило чувство, которое полосатый давно таит на этого дракона — чувство обиды. «Ты поставил его последним? Но почему? Думаю, мне не составит труда сделать это». Лекс хмурится, принимая боевую стойку. «Нет. Я даже хочу выплеснуть эти чувства на своём отце!» — Этот будет последним. Ты должен убить его и забудешь, что значит чувствовать хоть что-то… Лекс замечает, как Лайт смотрит на призрака его отца. Он так и не ответил, насколько они настоящие. И будто в подлинность этого верит уже сам Лайт. — Ты должен убить Теня! В душе полосатому искренне плевать, почему именно Тень. Он знает, они были соклановцами. Скорее всего соперниками. И скорее всего Тень как-то перешёл дорогу Лайту. Только это объясняет его неприязнь к Лексу, только это… Но такой враг выгоднее ему самому. Сейчас Лекс не в лучших отношениях с отцом. Они даже не ссорились. Он просто улетел. А Тень просто не сделал НИЧЕГО! Вот он. Эмоциональный всплеск, который заставляет полосатого атаковать. — Почему? — он даже не пытается скрывать свою ярость — Почему ты отвернулся от меня, отец?! А призрак молчит. Даже заставляет усомниться в своей схожести с настоящим Тенем. Отводит глаза и почти не атакует в ответ. Будто стыдится чего-то, но не собирается объяснять Лексу причину своих былых поступков. Это уже не подходит Лайту. — Да, Тень, может расскажешь сыну, почему ты так поступил с ним? — ехидничает учитель. Синеглазый щурится. И начинает говорить. Будто через силу. Будто не то, что должен, а что ему сказали. — Значит, ты так и не понял… — А что там можно было понять?! Ты ставишь его главным на миссию с Чумой! Ты выбираешь его своим учеником вместо меня! Ты и сейчас тренируешь Корина, ведь так? Что… что я сделал не так?! Лайт сам не ожидал, что между этими двумя столько драмы. Но так даже лучше. «Да. Ненавидь его. Отвернись от него точно так же, как и он от тебя! Таков он, твой отец. Он бросает всех, кто его любил. И заставляет их ненавидеть в ответ! Словно хочет быть похожим на дракона, который когда-нибудь сделает то же самое уже с ним… А он сделает, Тень. Он обязательно сделает это. Но к тому моменту ты отвернешь от себя всех, кто действительно любил тебя!» — Вот видишь. Ты слишком пылок, слишком эмоционален и незрел! Ты не готов стать моим приемником. Тебе не хватает хладнокровия. Ты не обладаешь тем, чем обладает Корин. Поэтому я и выбрал его. -… — он хотел бы не верить в эти слова, но невольно верит. Они ведь копируют оригинал. Все духи до этого говорили ему правду, а значит, и этот тоже… — Вот значит как… — Лекс опустил голову, собирая раздавленные чувства в кулак — Ну что ж… — дракон оскалился, готовясь к атаке — Скоро ты пожалеешь об этом выборе, отец! И полосатый прыгает и придавливает Теня к земле. Призраки не обладают стихиями, они лишь подражают и почти не могут нанести вред в ответ. Тут все дело в эмоциях, которые Лекс должен преодолеть над собой. Нужно нанести лишь последний удар, и все будет кончено. Но Тень продолжал смотреть ему прямо в глаза… А Лайт подался вперед и жадно наблюдал за происходящим. В нем вновь взыграли противоречивые чувства. Прямо как тогда, на острове Когтя. Когда великий вожак был убит… его бывшим другом. И уже тогда Лайт понял, что не смог бы убить его, чтобы отомстить. Слишком сентиментален, чтобы убить ЕГО. Даже сейчас еле борется с порывом, чтобы остановить это все. Именно поэтому Лекс здесь. Он сможет сделать это. Он убьёт Доркея, когда столкнётся с интересами кланов. И Тень не станет для него помехой. Никто не станет. А синие глаза продолжают смотреть. Тень всегда умел это делать — говорить глазами. Вот и сейчас их глубина подсказывает Лексу, что его отец, как и всегда, о многом умолчал. Или заставил поверить во что-то другое, но не в правду. А сейчас ждёт, когда Лекс осознаёт что-то сам… *** — Что ты видишь? -… молнии? — Нет, смотри обширнее! — Хах, ну много молний над Астартом… К чему этот допрос, пап? — Над Астартом… Тебе нравится это место… этот клан? — Наверное. Не знаю. Я вступил сюда только ради… — Ладно, давай спрошу прямолинейнее. Ты чувствуешь это место… Своим? — Если это вопрос с подвохом, то нет! Это — твой клан. — Пока что… — Ты оставишь его? — Конечно, нет. Но драконы не живут вечно. — Но ты ещё так молод! — зеленые глаза щурятся с добродушной издёвкой — Сколько ты там говорил тебе, вечно двадцать лун? Тень рассмеялся. — Именно! Мы же ровесники! — дракон обхватывает его шею одной лапой и ерошит голову другой, заставляя пригнуть гребень — Вот только я посильнее буду! — Пока что! Как думаешь, кто из нас победит, когда я вырасту? Вожак вздыхает, выпуская его. — Не понимаю я таких вопросов. У нас не будет повода, чтобы проверить это… — Тень косится на небо, понимания, что судьба та ещё интриганка, и он то как раз проверил, сражаясь со своим отцом- Надеюсь на это. — Ты сегодня какой-то странный… — Лекс зевает и кладёт голову на лапы. — С каких пор серьезность стала странностью? Сын опять язвит, усмехаясь. — А с каких пор ты умеешь быть серьёзным? А это правда. С самого их знакомства Тень не был ему отцом. Точнее, они не знали об этом. По этому отношения изначально развивались слишком дружественно. Наверное, Лекс мог бы удирать от своего наставника-отца, чтобы тайно улизнуть из лагеря, но перед этим направился бы к своему другу-вожаку, чтобы тот составил ему компанию в этой авантюре! Вот, как можно описать их связь. Поэтому Теню так легко было говорить с Лексом обо всем, и одновременно так сложно было затрагивать отцовские разговоры. Они не обсуждали, нравится ли Лексу дочка вожака соседнего клана…, а Теню сам вожак. Это была бы странная тема для сына и отца. Но абсолютна нормальная — для друзей. Поэтому оба скорее всего многое понимали. И не обсуждать это — очередной дружеский жест со стороны обоих. Но Тень чувствовал, как влияет на Лекса. С их первых тайных тренировок. Завоевал его уважение. А когда тот готов был оставить мать и пойти к нему в Астарт, Тень почувствовал себя авторитетом. Лекс здесь из-за него. И он не хотел, наверное… повлиять на его решение и сделать его субъективным. Не хотел навязать ему что-то и как друг, и как отец. Хотел, чтобы Лекс выбрал своё будущее сам. Поэтому начинал эту тему издалека. И поэтому ему не удавалось довести ее толком до конца. — Знаешь, когда-нибудь ты будешь стоять на точно такой же скале и так же смотреть, что ты видишь перед собой. И у тебя не возникнет сомнения, что это будет чем-то лично твоим. Тогда он явно на понимал, о чем пытался сказать его отец. *** «Убей его! Ну же!» Он может это сделать, может. Духи не такие сильные, как настоящие драконы. Да тут и сама суть всей тренировки не в том, сможет ли Лекс превзойти его по силам. СМОЖЕТ ЛИ он сделать это в принципе? И слова «отца» действительно жалили и почти заставляли ненавидеть его. Это были не просто провокации или оскорбления. Дух умело прощупывал почву, знал слабые места в психике, на которые нужно давить. Скорее всего Лайт лично натаскивал его и показывал, каким был Тень по отношению к Лексу по его мнению… Внезапно после нахлынувшего воспоминания ярость в зелёных глазах начала утихать, уступая осознанию. Дракон сделал шаг назад, прищуриваясь. — Это ТЫ видел его таким. Ты думаешь, что он сделал это из таких поверхностных побуждений… Но это не он. Ты не знаешь, что творится в его голове. — полосатый усмехается, отворачиваясь от копии своего отца — И тебя это раздражает. К удивлению Лекса Лайт только рассмеялся. Но отнюдь не добродушным смехом. Каким-то нездоровым, даже психическим. Белоснежный начал аплодировать. — Браво. Ты убил их всех… и не смог убить его! — «Тоже не смог…» — А это был всего лишь дух! Заверши тренировку! — Нет! — Тогда ты никогда не станешь сильнее! — Да с чего ты взял… Что до этого я был слабым?! Это был вопрос времени. И теперь, когда Лексу больше не нужны его услуги, ему больше нет смысла притворяться. Больше никаких тренировок. И это был самый настоящий бой. Но Лекс заранее был ослаблен. И сколько бы ни пытался достать до Лайта своей кислотой, это все было бесполезным. Ведь белоснежный только и делал, что телепортировался и атаковал из неожиданных мест, ослабляя полосатого ещё больше. Но при очередной атаке удар Лайта был парирован. И дракон был просто в бешенстве, увидев, как дух защищает его врага. — Исчезни! Ты — ничто! Кусок материи, временно застрявший в нашем мире только потому, что я позволил! Мы уже поняли, что ты — не Тень. — Так и есть. Но ты сам попросил, чтобы мы их копировали. Что я и делаю. — Тренировка окончена. В твоих услугах более не нуждаются. — Но я хочу продолжить. Я хочу пробовать поступать так, как поступил бы он. Мне нравится… быть им. Цвет призрака стал насыщеннее, детали прорисовывались чётче, и он вышел вперёд, перекрывая собой Лекса. — Поэтому не позволю тебе коснуться его сына. — Да мать вашу, что с вами не так? Со всеми, когда дело касается этого дракона! — злился Лайт, искренне закатывая глаза. — Даже духам Ты интересен! Слышишь? Конечно, нет. Ты даже не знаешь, как многие делают что-то ради Тебя! Или не замечаешь тех, кто действительно делает что-то ради тебя… Неважно. Белоснежный вздыхает и телепортируется к порталу. Мгла начинает пожирать ветви, которые тянутся к Сердцу, отключая его от источника питания. И призрак Теня медленно растворяется в воздухе. Дух хмурится, рассматривая блеклые лапы. Все-таки это подражание сказывается и на них. Они будто становятся частью той роли, которую отыграли. Вжились в неё. И мельком думали, что действительно являются теми драконами. Поэтому копия Теня повернулась к Лексу, одарив его прощающимся взглядом. — Он никогда не говорил тебе… А я думаю, он просто боялся признаться в своих чувствах. Он очень боится быть отвергнутым, если кто-то узнает о них. Поэтому лучше удержит их в себе. Но это не значит, что он не был… любящим отцом. Дух растворился, но вся эта сцена словно дала Лексу недостающий кусочек пазла. По началу ему вообще было плевать, что движет Лайтом и какова причина его мести. Но теперь все стало куда понятнее. И полосатый уже знал, как победит его. Он не может воспользоваться своей кислотой, Лайт просто не задерживается на одном месте надолго. Нужно решить эту проблему. И когда белоснежный очередной раз атаковал, Лекс не прикрылся, а подставился под удар, который отшвырнул его. Дракон с трудом перевернулся на спину и хрипло задышал, восстанавливаясь. Лайт усмехнулся и подошёл ближе. — Ты все ещё слаб. И не только я больше не нужен тебе. Но и ты мне. Дракон начал заносить лапу, чтобы прикончить его. — Врешь. Это резануло слух, и Лайт приостановился. Лекс потушил свои полосы и даже больше — они стали чёрными, слившись с остальным телом. Дракон неотрывно смотрел белоснежному в глаза. Так… как Лайт хотел, чтобы смотрели на него. — Я нужен тебе… Потому что он все ещё нужен тебе. Я закрою свои глаза… — Лекс приподнялся на локтях, а Лайт уже не отстранялся — И ты можешь представить, что они синие… Черный дракон потянулся к губам белоснежного, а тот все же чуть двигает голову в сторону, но совсем немного, чтобы дракону все ещё удалось поймать его губы своими, утащить в поцелуй и заставить закрыть глаза… В этом Лекс был хорош. Даже когда нужно было чувственно отвечать дракону. Дракону, который намного старше его. Дракону, которого он ненавидел. Но это сработало. Лайт полностью открылся, позволяя Лексу положить лапы на шею и обвить их хвосты. И вскоре Лайт почувствовал, как его горло одолела дикая боль. Кислота! Телепортация. Слишком поздно, ведь теперь он телепортируется вместе с полосатым, который продолжает выжигать его морду. Она прибежала на стоны. — О нет… Лекс! Остановись! Прошу тебя, Лекс! Не убивай… не убивай живого дракона! Он услышал это в голосе Инди. Страх. Как же эти драконицы похожи в том, что боятся, что ты всенепременно станешь плохим, когда убьешь. И только это его остановило. Не хотелось превращаться в плохого на глазах у Инди, убив ее опекуна. Не хотелось предавать веру в него ещё одной драконицы… Инди уже стояла рядом с Лексом, чтобы уйти. Это никого не удивляло. Но оба дракона продолжали смотреть, как Лайт пытается побороть боль и встать на лапы. Драконица отвернулась, а Лекс хладнокровно смотрел на то, что он с ним сделал. Никакая мгла не залечит этот шрам. Пол морды Лайта выжжено напрочь, включая левую глазницу дракона. И когда тот попытался улыбнуться, среагировала только одна сторона. И все же он улыбался. — Ты слаб, Лекс. Настолько, что не смог убить даже меня. — А может, я позволил тебе жить и осознавать, что ты никому не нужен. Ни мне, ни моему отцу. Летим, Инди. Лекс гордо развернулся, зная, что Лайт больше не улыбается. Но ещё он знал, что белоснежный дракон был в чем-то прав… *** Молнии хлещут за спиной. Но дракон не обращает на них никакого внимания, залетев в нужную пещеру и остановившись на ее пороге. Его тёмная и мокрая чешуя силуэтом поблёскивает при каждой новой вспышке. Они выиграли войну вопреки всем его ожиданиям. Вместе. А ему больше нет пути назад в свой дом. Никто его там не ждёт. Она не ждёт его. А он бы так хотел этого… Дракон хмурится и обращается в пустоту. — Ходят слухи, что ты умеешь убивать любовь! Научи меня, ведь я готов отречься от всех своих чувств! Я готов стать сильнее. Очередной удар сильной молнии на мгновение полностью освещает пещеру. Череп остророга у входа. Довольную полуулыбку на изуродованной вечным шрамом морде. _____________ Надеюсь, ты дочитала тот кусочек во главе до этого, где Зури направляет Корина именно к Лайту. Я не оставила ничего от тренировки Лили и Эшера, потому что реально не представляла, какой он был бы с ней. Но они должны были быть здесь, ведь это одновременный взгляд на становления трёх Вожаков. И вот все пошло в какое-то действительно странное русло. Я видела так много артов лысого эльфа с блондинкой, что, видимо, это реально зародилось в моей голове, мол, почему бы нет. Может, ты бы пустила это ещё дальше? А может, даже не допустила бы подобного. Именно поэтому тут все неоднозначно. А ещё я не знаю, для чего действительно Эшер делал это. Все таки, зная их семейку, сомнительно, что ради брата? А может, он любил Доркея и жалеет, что у них отобрали совместное детство и тд. И наверстывает это, начав с его дочери. Я даже вижу, где он недолюбливает Теня за то, что тот занял его законное место ещё с их юношеской дружбы с Доркеем. А Лайт… Есть злодеи, которые являются ими изначально. Ты их видишь. И ты имеешь полное право их ненавидеть изначально. Ну или питать симпатию ко всему такому плохому и темному. А есть такие, как Моргана. Что ты и не ожидал, и даже не задумывался об этом, и это даже странно принять, ведь ты видел, каким этот персонаж был изначально, ничего не предвещало беды…, а потом несколько факторов, и все. Так вот Лайт и Корин из той же серии. Лайт успел побывать на обеих сторонах. И он правда очень хорошо относился к Теню. Да, в нем могли возникнуть не просто дружеские нотки. Ведь и к Когтю что-то такое проскальзывало. И в то же время он искренне любил Арию. Но никто из них так же искренне не любил его, и в итоге мы имеем то, что имеем. Корин тоже разочаровался в том, во что он вкладывал столько усилий. Это как предпоследний выход от нежелания жить. Испортить жизни и тем, кто это желание отбил — стать плохим. Хотя в своей голове — нет.