Уроборос

Она смотрит завороженно. Смотрит с благоговением, словно у ее лап вдруг оказалось нечто совершенно особенное, неповторимое, сверхъестественное. Впрочем... отчасти так оно и было. У этого дракона были невероятные глаза. Точно такие же, как и у Иерунн, словно два отражающих всякий свет драгоценных камня, только у пророка они были серебристыми, а у этого дракона... голубыми. Совсем как у него. Он смотрел прямо на нее. Ей в глаза. Пронизывающим насквозь, леденящим душу взглядом. "Нет! Не может этого быть! Ты... ты - не можешь... жить... Такое не имеет право на жизнь! Тебя не должно было быть. Я думала, это невозможно... Нет, нет, нет... это слишком опасно. Я не знаю, на что может быть способным такой дракон. Я ничего не знаю! Сколько в этом драконе - от меня? Сколько из того, что дано мне - дано ему?! Нисколько. Ему ничего не дано. Он не имеет права на жизнь, как и я - на ошибку. Я исправлю ее, пока ОН ничего не узнал." - Я убью тебя. - сказала она, этими тремя тихими-тихими словами чуть всколыхнув тишину. Мертвую, густую, мрачную тишину. Помолчала, словно пытаясь осознать, что намеревается сделать. "Надеюсь, что я и впрямь смогу убить тебя. Надеюсь, что это в моей власти. Надеюсь... что ты не такой же полудух, как твоя мать. Иначе убить тебя для меня было бы не так просто, а обычному дракону и вовсе почти невозможно." Она протянула руку со своими тонкими, длинными и безупречно-прямыми когтями к маленькой мордочке белого дракона. И замерла, едва касаясь кончиками когтей его лба. »Ты слишком долго живешь на этом свете, чтобы быть столь чувствительной и милосердной! Ты не знаешь, что такое привязанность, ведь даже ЕГО ты не любишь! Так почему же ты не можешь просто вонзить когти в этот кусок мяса?» Кусок мяса смотрел на нее своими огромными миндалевидными глазами. Открыто и просто. И даже слишком осмысленно. Иерунн глубоко, прерывисто вздохнула. И... Мощнейший порыв бешеного, воющего ветра врезался ей в бок и отбросил, отбросил далеко в сторону, заставив нелепо махать крыльями в попытке остановиться, схватиться за что-то, дабы освободить инерцию, заставившую ее прокатиться по земле несколько раз. Мало того, ветер был ужасно горячим, скорее даже огненным - и так она поняла, что ОН в бешенстве. Она знала, что только в таком состоянии его огонь сливается с другими стихиями, образуя нечто новое, особенное и еще более разрушающее. Огненный ветер. Дико-горячий кипяток. Раскаленные пики. Забавно. Когда она наконец смогла встать, пророк увидела, как он стоит над детенышем, расставив лапы и выставив одну вперед, закрывая его собой. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его синих глазах плясали ярость и разочарование. "Мне всегда было интересно изучать твои живые эмоции. Но сейчас они бесполезны. Мне не стыдно. Я лишь делала то, что должна была." - Не смотри на меня так. - она выпрямилась, встряхнув головой. - И будь добр, отойди... - Ты в своем уме? Даже не подходи. Ни шагу, поняла? - он так зол, что даже немного задыхается. Ты сама удивляешься тому, что это вызывает в тебе какое-то странное чувство. Ты даже не знаешь ему названия. Что это? - Хорошо. Но и ты стой на месте и не трогай его. Он тебе не принадлежит. - Ты... погоди, ты... я не могу понять... я не понимаю, что только что... Даже не пытайся мне соврать, я чувствую! Отвечай сейчас же - это мой сын? Тот, о котором ты ничего не собиралась мне говорить? Он в шоке. Он в бешенстве, в растерянности... и в ужасе? Да? Он боится? Или нет? Ей все еще непросто понимать... - Коготь, я... успокойся и отойди от него, давай поговорим, я все... - Оставайся на месте, иначе я заставлю тебя не двигаться. И не смей диктовать мне, что делать. Ты отвечаешь пока лишь на один вопрос: да или нет? Нет. Он не боится. Ни тебя, ни того, что сейчас видит у своих лап. Теперь она это точно знает. - Да. - Ты никогда даже и не задумывалась о том, что есть такая вещь, как ложь. Хоть в этом тебя никто не сможет обвинить. - Да, это твой сын. Да, это и мой сын. Это... - Наш сын. - протянул он, хрипло, медленно, с расстановкой. Пытаясь осознать. И наконец посмотрел на него, уже как следует, основательно, пристально. И, как обычно, сделал то, чего она от него не ожидала. Рухнул на живот и прижался к детенышу головой. Закрыл глаза, выдохнул. Детеныш лежал, свернувшись калачиком, и, кажется, мирно спал. Ему было все равно на то, что происходит вокруг него. Он не знал, как много значит. Не знал, как опасен. Иерунн не решалась ни заговорить, ни шевельнуться. Она как будто... обомлела, в растерянности наблюдая за ними. Но у Когтя никакой растерянности уже не было. Когда он поднял голову, в его глазах плескалось только ему присущее выражение - бесподобная смесь решительности и уверенности в себе. А еще - осуждение. Огромный, давящий пласт осуждения. - Ты пыталась убить нашего сына. Пыталась убить моего сына?! Почему? Потому что ты - Пророк? Потому что ты не должна была быть со мной? Потому что он и я должны теперь расплачиваться за твою ошибку? Это не он - ошибка, это ты - ошиблась, Иерунн! Но ни его, ни меня это теперь не касается. Я забираю его. Забираю в свой клан. Я выращу его рядом с собой, и он никогда не узнает, кто его мать и что она хотела с ним сделать. Хочешь свалить с себя ответственность - хорошо, я согласен забрать ее у тебя, и только попробуй мне помешать! - Нет! Ты не понимаешь! Я вообще не знала, что у Пророков могут быть дети! Мы все... мы все всегда думали, что это невозможно! И как мы могли проверить? Мы не водились с земными! Никто из нас! Это я... только я сбежала сюда... слишком близко к земле... остальные... недосягаемы, они даже не знают... где я... и этот дракон - опасность! Они давно почти перестали чувствовать меня, но они могут почувствовать его! Всплеск энергии, новая часть нашего мира! Теперь часть меня живет в нем, и она ярка и не приглушена, она бурлит в нем... и если я не уничтожу его, скоро... скоро кто-то из них придет за ним. Придет за мной, понимаешь? Он не раздумывал ни секунды. Глупый, глупый, каменноголовый ты дракон... все вы, живые... - Нет. Ни за что. Я тебе не позволю. Детоубийство - высшая мерзость. Это все равно что убить самого себя. Я попаду в Топь за то, что позволил тебе это сделать. А ты - и того хуже. Что будет с тобой, если ты убьешь часть себя? Об этом ты думала? - Мне все равно! Это ничто по сравнению с тем, что меня ждет, если они придут сюда... и вас! Тебя! Они убьют и тебя, или того хуже... они сравняют это место с землей, ты понимаешь? Вот теперь он замолчал. Его взгляд стал другим. И снова он показал, как отличается от других. Он стоял насмерть, когда ты боялась за себя. Стоял насмерть, когда боялась за него самого. Но когда ты начала бояться за все это место, за всех остальных - его уверенность поколебалась. Вот он, Коготь, какой он есть. Всегда мыслящий глобально. Всегда готовый защитить других. Ни себя. Ни кого-то одного. Всех. Но это иногда и плохо, Коготь. Иногда это плохо. - Я... О Небеса, я и не знал, что все так... глобально... черт, мы оба облажались, Иерунн, но это все равно не повод так трусливо решать проблему! У нас есть немного времени, давай просто подумаем, мы обязательно найдем другой выход... Наивный, наивный Коготь. Все вы, земные, такие. - Нет. Не выйдет, милый. Мы должны исправить то, что натворили, прямо сейчас. Иначе будет слишком поздно. - она подняла лапу, формируя между когтей сгусток энергии. - Отойди, пожалуйста, чтобы тебя не задело. Он не будет мучаться. Все будет быстро, мой маленький, все будет быстро... я просто заберу твою душу, и ты исчезнешь... Коготь не поверил своим глазам. Кажется, Иерунн... плакала. Но совсем не так, как земные. Даже это у нее было по-другому. Ее глаза словно... растворялись. Уголки глаз словно размыло, и они тонкими струйками потекли вниз. Слезы Пророка. Наверняка они тоже имеют какое-нибудь особенное свойство. Слезы в прямом смысле из глаз. Но даже сейчас медлил ты недолго. Просто сделал шаг вперед, распахивая свои могучие крылья на всю ширь. Встал на задние лапы, оперевшись хвостом об землю. И одной лапой ты прижимал к себе его. Детеныша. Прямо к груди. Там, где сердце. А другой ты взмахнул, резко, размашисто - и между вами начала вырастать стена бушующего огня, поднимаясь все выше и выше. - Только через мой труп, дорогая. Ох уж эти живые. Он ухмыляется... он еще и ухмыляется! - Не испытывай меня! Глупое... земное... существо! - с ее криком белый сгусток энергии вырвался вперед и прошил стену огня, оставив в ней огромную зияющую дыру, а после растворив и все остальное, заставив огонь успокоиться, поблекнуть, угаснуть. Но Коготь не унимался: он создавал огонь, ветер, землю и воду снова и снова, не сдаваясь, раз за разом возрождая преграды между ними. Иерунн стремительно шагала на него, а он медленно отступал назад. И оба, как два последних идиота, воевали, не задевая тел друг друга. - Это бесполезно! Коготь, ты не сможешь меня остановить! - А ты меня! Или, может, убьешь меня, а? Я был дураком, думая, что ты можешь чувствовать, как мы! Думая, что хоть немного знаю тебя! Думая, что хоть немного... для тебя значу... Романтик. Ты - чертов романтик. Она взмахивает крыльями, стремительно взлетая вверх. Ее тело легче пушинки. Оно движется быстрее порыва холодного ветра. Вы, земные, проигрываете по всем фронтам. Ее глаза не горят, как у него. Они источают лишь холод. Они источают лишь холод, когда Пророк все тем же полупрозрачным сгустком энергии растворяет новый огненный взрыв, который Коготь посылает на нее. Тот не успевает обороняться. Она быстрее. И вот - она оказывается прямо перед ним, и голубоглазый дракон не удерживается от крика, когда ее смертоносные когти вонзаются ему в руку, ту самую, что держит детеныша. Другой рукой она хватает его за лоб, обжигая холодом своего тела. Он раскрывает рот, судорожно хватая им воздух, который рядом с ней всегда ледяной. Он не может отстраниться. Коготь ее большого пальца давит ему на весок. Они смотрят друг другу в глаза. - Ты сам меня вынуждаешь сделать это. Видят Небеса, я не хотела. Разожми пальцы, отпусти детеныша - и я отпущу тебя. Мы с тобой больше никогда не увидимся вот так и забудем об этом. Но если продолжишь сопротивляться - я отниму у тебя то, чем когда-то одарила. Отниму все. Огонь. Воздух. Воду. И землю тоже. Ты станешь безстихийным драконом. Слабым и никому не нужным. Перестанешь быть вожаком. А без тебя клан Ночи победит Огонь. Настанет эпоха Ночных драконов. Убить тебя сможет каждый. И сына своего ты не защитишь. Так что будь умнее... отпусти. Его. - Я сказал нет. И я не передумаю. И если ты думаешь, что со мной справиться так просто... то ты ошибаешься. В эту секунду земля под ее лапами разошлась, и ее поглотил песок. Крылья прижало к земле чем-то тяжелым - кажется, в них вонзились пики. Тело ее начало медленно возгораться. Казалось, каждая чешуйка ее тела превратилась в раскаленный уголь. "Ты промедлила и поплатилась за это. Забудь уже о том, чему он тебя научил. Забудь же, что такое чувства! Иначе погибнешь..." Это не задержало ее надолго. Она выбралась из ямы через несколько секунд, невзирая на то, что ее крылья полыхали. Боль - это точно не что-то пугающее для нее. Она смотрела только на Когтя. На его пронзенную едва ли не насквозь руку и льющуюся из нее кровь. Белый дракон стал багрово-красным от крови своего отца. Она тряхнула гривой, и белый свет взорвался ослепительной вспышкой, заставляя вожака зажмуриться. И, используя свои выигранные секунды, она рванулась вперед... неужели для того, чтобы отобрать у Когтя стихии и тем самым обречь его на гибель? Но лишь бы не от собственных рук, да? Ведь ты же не убиваешь... обычных драконов. Но никто так и не узнал, что намеревалась сделать Иерунн. Когда белый свет погас, Коготь увидел перед собой только тьму. Ему казалось, что он ослеп от этого света, но это было не так. Просто брат Иерунн принес с собой ночь. Нет, даже не ночь - оно было темнее ночи. Это была именно тьма. И она не рассеивалась. Похоже, она была неизменным спутником этого дракона, его частью - частью его существа, его тела, его крыльев. Нет, она просто отхлынула в стороны, застелившись по земле. И тогда Коготь наконец смог его разглядеть. Огромный. Больше Иерунн. Потому что самец. Может, не столь большой он сам, как огромны его крылья. А глаза - горят красными огнями, как луна и солнце Ада. Жуткий. Мощный. Обескураживающий. Столь же эффектен, как когда-то была для него Иерунн. Но Коготь знал, что он существует. Ее брат. По крови ли, названый - он не знал. Ничего не знал об их "семье" и вообще об этом чертовом племени полудухов. Знал лишь, что он - чудовище. И этого знания Когтю было достаточно. Осознание собственной ничтожности давило на грудь. Это уже не его игра. Но Коготь лишь сильнее прижал к груди своего сына. Дракончик пискнул... совсем тихо... но Темный обернулся. И посмотрел даже не на Когтя. Тот был для него пустым местом. Нет... он смотрел на залитого кровью, белого дракона с синими, почти как у отца, глазами. А потом, не сказав ни слова, отвернулся к Иерунн. И от его взгляда та попятилась. Даже ты его боишься? Коготь понял, что они общаются телепатически. А ему лучше даже не пытаться уйти. "- Сестра. Сколько же лун я не видел тебя. Как же долго ты скрывалась здесь… чтобы в итоге заявить о себе вот так? Я не верю своим глазам! Ты бесподобна! Неужели ты нарушаешь правила? Неужели ВСЕ ЭТО натворила ТЫ? Хаха, ведь это должен был быть я! - Ты? Испачкать себя возней с земными? Ты? Скажешь тоже, братец... - Нет, дорогая! Если уж кто-то и владеет тобой, то только я, сестрица. Как же ты могла так поступить со мной? - Я не принадлежу тебе, брат. Никогда не принадлежала. И то, что ты сейчас говоришь – сплошные издевки, я знаю тебя. Зачем ты явился сюда? Я все исправлю сама... я уничтожу... И никто ни о чем не узнает... - Лучше, дорогая. Я могу сделать лучше. Я ведь всегда был добр с тобой, не так ли? Я помогу тебе. Помогу тебе его спрятать. Наша семейка за тобой не придет. Отдай мне этого дракона. Ты знаешь, что я смогу его спрятать так, как не сможешь ты... ведь не зря же я - Тьма, не так ли? - И что ты хочешь за это? - Ай... как больно от твоей суровой прямолинейности. Даже ни капли не раздумывала… да ты в отчаянии! Взамен он будет МОИМ, сестрица. Не бойся, я не заберу его себе. И не причиню ему вреда. Но он поможет мне по-своему. Знаешь, я... Сочувствую тебе, моя бедная сестрица... такое тебе не подвластно. Как жаль. Вот ты и прячешься здесь, а я - сам себе хозяин. Наша семейка со своими правилами... нельзя убивать живых, бла-бла-бла... вот сами и попадутся на свои тупые законы. До меня они не доберутся! - Делай, что хочешь. Только спрячь его, чтобы за нами не пришли. - Эй, не так быстро. Это еще не все." - Проси меня. Проси меня, Иерунн. Только это услышал Коготь. Тяжелый, низкий, устрашающий голос. Иерунн возмущенно вскидывает голову, прошивая его режущим взглядом. Но Темный Пророк лишь улыбается, и даже улыбается он жутко. Жутко и ничуть не радостно. - Что происходит? Иерунн, о чем вы... Ты невовремя. Ты его разозлил. Темный Пророк резко оборачивается, оскорбленно полыхнув своими глазами-углями. Его черное дыхание влилось в твою глотку, и ты поперхнулся словами, не договорив. Он скажет молчать - и ты замолчишь. - Проси. Меня. - Я прошу тебя, брат. Пожалуйста. Помоги мне. - Ого! Кто научил тебя послушанию? Он? Выдрессировал, а? Впрочем, неважно... могла бы и не просить! Ведь это в моих интересах, сестра... ты меня впечатлила, так что я даже не зол на тебя. Я с удовольствием заберу этого дракона. Но ты знаешь, как это происходит. Что будет, когда я его спрячу. - Его не почувствуют... потому что ты заберешь его душу. Она не попадет на Небеса. Когда он умрет - этот дракон исчезнет навсегда. Я знаю. Просто сделай, что должен. - Вот и отлично! На том и порешим, сестрица. Видят Небеса, ну какой же я добрый... Он протянул лапу. Просто протянул лапу. Но ясно стало сразу - Коготь должен подойти и положить на нее крохотного белого дракона. И это приказ. Коготь бережно опустил его на землю. - Коготь! Просто делай, что он хочет... - Подожди. Моего мнения никто не спрашивал, но я его выскажу, хотите вы того или нет. Я отдам вам его. Но лишь потому, чтобы сохранить безопасность своего клана. Но... Темный Пророк угрожающе сверкнул глазами, но Иерунн была быстрее. Белой молнией она скользнула к Когтю, и вот уже белый детеныш был у ее брата. - Так-то, по-хорошему, я должен убить этого твоего... но благодари меня снова. Не стану. Кто знает, может, это привлечет внимание нашей семейки... так что дарю ему жизнь. И лучше тебе запомнить это, сестрица. Ты в долгу передо мной, в огромном и неоплатном долгу. - Хорошо. Я в долгу у тебя, брат. И я верну тебе все, рано или поздно. Уж поверь мне. - Замечательно... Тьма поползла вверх, становясь гуще. Было ясно, что Темный Пророк скоро исчезнет, но вдруг... - Велизар. Стой. Тьма дернулась, всколыхнувшись. Велизар обернулся. - Ты сказала ему мое имя? - Его имя. Имя моего сына. – Коготь сделал шаг вперед. - Да как ты смеешь... - Тень. Его зовут Тень. Велизар замолчал. И на этот раз он посмотрел Когтю в глаза, и что-то екнуло и похолодело у него в груди, казалось, навсегда. Секунды перестали тянуться. И сейчас они попросту могли для него оборваться. - Хм... а мне нравится. Это мое имя. Хорошо. Пусть будет Тень. Знаешь что, ты, земной... ты еще услышишь это имя. Точно говорю, услышишь. Уж поверь словам Пророка... Дракон исчез, но тьма осталась. Черными сгустками она медленно оседала на камни, словно пепел. Коготь, не моргая, смотрел на эту тьму. От той огромной волны бешенства ничего не осталось. Ужасающего буйства стихий как будто никогда и не было. Серый дракон закрылся от нее и даже на нее не смотрел. Но она слишком хорошо понимала, что говорить сейчас что-либо бесполезно. Может быть, это уже никогда и не будет иметь никакого смысла. И все же... почему-то ей было слишком невыносимо слушать тишину или просто исчезнуть прямо сейчас вслед за братом. - Ты молодец, что не стал делать глупостей и отдал его без боя. Ты поступил правильно. Так всем будет лучше. "Ты веришь в то, что говоришь? Ты веришь, что выбрала меньшее из зол? Веришь, что то, что задумал Темный с расколом душ, ты могла позволить?.. Брось, Иерунн. Ты все равно не смогла бы запретить ему сделать это. И все же, если бы ты могла... ты бы лучше убила этого дракона. А теперь он во власти твоего брата. И это просто ужасно." - Что он сделает с моим сыном? - Ничего, грозящего его жизни, поверь мне. Но это тебя… не касается. Это касается лишь нас, и наш мир и наши дела тебе, земной, не подвластны. Скажу лишь, что так Велизар… защитит самого себя. И думаю, что только… Тенем он не ограничится. И когда он сделает это, сомневаюсь, что кто-либо из нас сможет его убить. Он стремится стать… недосягаемым. Всегда стремился. - И тебя это не пугает? Почему ты так равнодушна? - Ты же знаешь, Коготь… сейчас я не хочу враждовать с ним. Я и Велизар – не смертельные враги. Сейчас я лишь могу… сдерживать его. Присматривать за ним. Но когда… и если… придет действительно мой враг – наш враг - мы с ним будем на одной стороне. Коготь молчал, сомкнув зубы. Иерунн видела, как тоненькая струйка крови потекла из уголка его губы – видимо, прокушенной. Кажется, он изо всех сил старался удержать в себе что-то. Но что? - Ты не отнимешь у меня силы. Я даже сомневаюсь, что ты вообще это можешь. Ты блефовала… Да, Иерунн, - он ухмыльнулся, нагло и вызывающе глядя на нее. – не только ты можешь изучать меня. Ты не умеешь врать. И ты не помешаешь мне найти моего сына. Присматривать за ним. Влиять на его жизнь. Или даже запретить тебе влиять на него. За все это время… ты узнала меня достаточно. И ты знаешь, что я развяжу с тобой войну, если так будет нужно. Но полностью лишить меня моего сына я не позволю. Ты покачала головой, встряхнув переливающейся гривой. Глупый, глупый, глупый земной… - Узнав отца, он начнет искать мать. Узнает, кто я такая. Кто он такой. Узнает про Велизара и не дай Небеса начнет его искать… это все слишком опасно… Ты сам все испортишь, Коготь. Не смей открываться ему. Не смей. Если ты сделаешь это – поверь, я уничтожу тебя. И мне необязательно будет тебя убивать. Иерунн встряхнула крыльями и опустила голову. Силуэт ее начал тускнеть – она начала исчезать, оставив за собой последнее слово. Коготь остался один. Он стоял, уставившись в одну точку, на маленький камешек между своих лап, залитый кровью. Перед тем, как Велизар исчез, вожак успел посмотреть в глаза сына и поймать его взгляд. «Это будет не последний раз… не последний раз, я обещаю тебе. Я найду тебя, Тень. Хорошо, Иерунн… я принимаю твои условия. Я не хочу разрушить все, что так долго строил, и ты очень хорошо это понимаешь… но я все равно сделаю так, чтобы он узнал правду. Рано или поздно. И я точно буду присматривать за тобой. Когда-нибудь, когда никому невинному эта правда не будет угрожать. Может быть, мне удастся сказать тебе правду прямо перед мой смертью. Я лишь должен буду сделать так, чтобы ты был рядом. Я буду беречь себя ради тебя. Ты будешь гордиться мной. А я буду гордиться тобой. Рано или поздно мы с тобой будем вместе. Отец и сын.» - Нас было пятеро. Я – Воздух. Эрато – Вода. Велизар – Мгла. Килгара – Огонь. И Сирио – Земля. Мы все были семьей. Древней семьей, Первородной семьей, если угодно. Мы – хозяева этих земель, мы – выше Небес, мы – драконьи Пророки. Хранители порядка и хранители памяти. Каждый из нас воплощал одну определенную стихию, повелевал ею, жил в ней… даже нет – был ею. И все мы были равны друг другу. Но это совсем не значит, что мы жили в согласии и обожали друг друга… нет. Мы ссорились. Ненавидели друг друга. Проклинали. Мирились и снова готовы были перегрызть друг другу глотки, будь это возможно. Но все мы выполняли одно общее дело: следили за миром живых драконов. Присматривали за ними. За Небесами: Истоком, Топью и Чистилищем. Смотрели, как менялась жизнь клана... ведь сначала он был лишь один. Один большой, целостный клан стихийных драконов. Давали вожакам их особые силы – частичку себя, чтобы они могли управлять жизнью своих подданных, облегчив немного задачу нам. Обычно мы давали вожаку по две стихии, чередуясь парами. Но Велизар никогда в этом не участвовал, и на то была не одна причина. Каждый из нас имел характер, очень близкий к сущности наших стихий, кое-где даже доведенный до крайности. Яростная, взрывная, импульсивная и эгоцентричная Килгара; серьезный, немногословный, прагматичный и вызывающий бесконечное уважение Сирио; проницательная, чуткая, спокойная и открытая Эрато; и Велизар – жестокий. Скрытный. Хитрый. Властный и ужасно эгоистичный. Не скажу, что мы были хорошими, а он – плохим. Нет. С земной точки зрения мы все, наверное, сошли бы за «плохих». Но он был самый неконтролируемый из нас. Ему хотелось делать лишь то, что хочет он. Он никогда не советовался с нами и не слушал нас. И он не хотел делиться частью себя ради каких-то там вожаков… но мы и не заставляли его делать это. Мы знали, что такое его сила. Мы знали, что она лишь развращает живых, и давать ее вожакам, драконам, которые должны думать не о себе, а о других – слишком опасно и глупо. Но однажды случилось непоправимое… мы знали, что это произойдет из-за Велизара. Он изрек пророчество. Но так вышло, что слышала его лишь я. Было сказано, что будет рожден по-настоящему достойный носитель Мглы, который взбунтуется против существующих порядков, и изменит жизнь клана. Так и случилось. Все изменилось, когда этот дракон убил предыдущего вожака. Такого не было раньше никогда. Он убил его и потребовал, чтобы Велизар дал ему Мглу, Истинную Мглу, как другие Истинные стихии давались предыдущим вожакам. Он хотел настоящей силы. Тогда не было Советников, были лишь Деймоны – но его брат тоже мечтал о том, чтобы стать следующим вожаком, и считал себя по-настоящему достойным. Кстати о деймонах – я знаю, ты хочешь знать об этом. Деймоны – это наши посланники. Призванные доносить нашу волю до живых, быть советниками им и помощниками. Они знали практически все то же самое, что знали мы сами – и давали, когда требовалось, крупицы информации вожакам. Но когда единый клан раскололся, новые вожаки не получили деймонов. Деймон умирает вместе с вожаком. Мрак убил вожака. А значит, убил и деймона. Он не имел права получить своего. Мы не дали деймона и Когтю – чтобы те были равны. Тем временем крепость семьи нашей пошатнулась с особой силой. Я… не сказала семье о пророчестве Велизара, а тот и подавно. Ему нравилось наблюдать за происходящим, за тем, как взбунтовались драконы Мглы, желавшие следовать за своим новым предводителем, надеявшиеся выйти из «тени» их «притеснения», надеявшиеся, что их лидер получит Истинную Мглу. Его брат же не желал с этим мириться, не желал, чтобы тот стал вожаком на крови, «незаконным» вожаком. Живые начали распадаться на два лагеря, и все больше и больше становилось очевидным то, что стихийные драконы попросту не могут уживаться с драконами Мглы… как и мы сами начали думать о том, что пора бы принять то, что мы так отторгали раньше. Одинаковые процессы происходили и среди живых, и среди Пророков. Ты спросишь, почему этого не произошло раньше. Как драконы Мглы и стихийные драконы вообще могли уживаться – ведь если дракон живет рядом с носителями Мглы, в их кругу, на их земле, дышит ею каждый день – она начинает влиять на него. Если его душа приглянется Мгле, то Мгла найдет способ проникнуть в дракона, сместив его изначальную стихию, сведя ее на нет. Однако это заблуждение – думать, что подобное имеет быть часто. Нет. Напротив. Чаще всего средоточие Мглы, ее регулярное давление от целого клана носителей Мглы действует отрицательным образом на стихийного дракона. Никто этого не проверял, но Велизар считает, что для того, чья душа не примет Мглу, это чревато… потерей собственной стихии. Дракон может остаться пустым. Мгла не любит другие стихии. И если те оседают на ее территории – она уничтожает чужаков. Однако, Истинную стихию она изжить не в состоянии, сколько бы ее ни было. Все очень… непросто. Ох, я заговорилась о Мгле, извини. Так и не объяснила, как вообще живые уживались… дело в том, что стихийных было не меньше, чем драконов Мглы. Они действовали друг на друга в равной степени, и ни одна сторона не доминировала над другой. Мы достигли идеального равенства. Более того, вообще-то, стихийные драконы и драконы Мглы заводили семьи. Детей. Так в чем же секрет? Все было спокойно, пока Истинная Мгла жила лишь в Велизаре. Скажем так… равенство все же было не полным. Стихии господствовали, потому что у каждого вожака было по две Истинные стихии. Может быть, Мгла понимала, что ей ничего не добиться, пока Истинную Мглу контролирует лишь Велизар, который не станет вмешиваться в дела живых. Драконы Мглы не имели… своего предводителя. До определенного момента. Велизар обратил на себя гнев семьи, когда утаил пророчество; а затем он перебросился и на меня. Мы… потеряли их доверие. И семья приняла решение изгнать нас, чтобы мы исправили нашу ошибку. Но они не желали обьединения кланов обратно. Они знали, что Мгле уже нет места рядом с огнем, водой, землей и воздухом. Она – другая. Нам было приказано покончить с бунтовщиком. Так, чтобы души его и на Небесах не осталось. А его брата же было приказано наградить – всеми стихиями. Семье казалось, что тот действовал в их интересах и лишь благодаря ему его брат не устроил еще большего хаоса. Развести стихийных и драконов Мглы по разным лагерям… и уничтожить последних. Всех до единого. Либо убить, либо сделать пустыми. Ибо Мгла, как решила семья – совращает души живых и заставляет их противиться нам. Пусть бы Мгла осталась лишь в одном Велизаре, которого бы мы все вместе смогли бы контролировать. И вот, в тот день, когда мы были готовы улетать… мне это не нравилось, но я чувствовала свою вину и была готова подчиниться. Велизар пришел ко мне. И сказал, что мы можем бороться. Что он не собирается подчиняться семье и хочет сбежать от их власти. Семья передала мне частицы себя, чтобы я отдала их Когтю. Мы были послушными перед семьей, и те верили нам – точнее, они думали, что мы боимся их и готовы подчиняться. И так и было бы… если бы они знали, на что способен Велизар. Они не чувствовали его силы. Его Истинной Мглы. Они и не догадывались, что пока мы все понемногу растрачивали себя на помощь вожакам, сила Велизара сохранялась прежней. И так он стал сильнее каждого из нас. С твоей помощью – сказал мне тогда Велизар – мы сможем прижать их и сохранить жизнь и бунтовщику, и его последователям. Велизару понравился этот дракон, понравился его странной, спонтанной душе. И более того, он не хотел, чтобы все носители Мглы были уничтожены. Некоторые из них начали дезертировать. В другие края, куда-то далеко-далеко. В состоянии перед войной со стихийными во главе с Когтем – да, их можно было назвать предателями. Но я не могу их винить, потому что понимаю их ужас. Они боялись быть убитыми… либо быть пустыми, какими их мог сделать Велизар. Но Велизар не отбирает Мглу. Никогда. Ни у кого. Потому что он уважает ее. Ее… выбор. Он знает, что если уж она выбрала этого дракона – это значит, что она сочла его достойным, значит, что она хочет жить в душе этого дракона. Велизар – не хозяин Истинной Мглы. Семья, и особенно Сирио, любили называть себя Хозяевами… Господинами… как им было угодно – Земли, Воды, Огня. Но Велизар – нечто большее. Велизар считал себя ее частью. А если он сам – Мгла – то разве он станет противиться ее воле, ее выбору? Велизар не собирался убивать или опустошать Мрака или его последователей. Я тоже. Но так же я собиралась отдать частицы Истинных стихий Когтю. Он имел на это право. Мы никогда не давали Истинную Мглу живому. Мы не могли знать, на что она будет способна. И я чувствовала, что для того, чтобы противостоять своему брату, Когтю понадобятся все четыре стихии. И мы решили, что оба сделаем то, что должны. А дальше живые сами сделают все, на что способны, и выяснят, кто из них сильнее. Я любила стихии. Но я… была так же единственной из семьи, помимо Велизара, кто тоже любил Мглу. Велизар стихии презирал. Но когда он хотел, он мог быть… справедливым. И он вместе со мной согласился позволить живым самим творить свою судьбу на равных началах, как это должно было быть всегда. Оставалось одно – разобраться с семьей. Как избежать наказания, когда те узнают, что мы ослушались их и пощадили носителей Мглы? Мне предстоял… очень сложный выбор. Я должна была пойти против семьи, не будучи такой же отвергнутой, как Велизар. Ведь, в отличие от него, я не презирала их. Но… я знала, что они неправы. Я знала, что Мгла имеет право на жизнь. Я знала, как живые – последователи Мрака – любят ее. И я согласилась. Помочь Велизару. Продолжать идти… бок о бок с ним, ведь все началось тогда, когда я не сказала о пророчестве, как он и хотел. Мы пришли к семье. Покорные. Принявшие свое поражение… ровно до того момента, пока каждый из них не передал мне частицу своей Истинной стихии. Они ослабли, как это всегда бывает сразу после подобной передачи. И мы воспользовались этим. Велизар выпустил Истинную Мглу. Такой мы не видели очень давно, потому что он не использовал весь ее потенциал – семье это не нравилось. А может, Велизар не хотел показывать ее семье… и даже мне не показывал. Такого – не показывал. Все на свете стало черным, мне казалось, что сам мир – это только один мрак. И… мы перестали чувствовать. Обычная Мгла хорошо выпивает силы. Ускоряет регенерацию у своего хозяина. Заставляет кашлять и задыхаться врагов. Но чем она сильнее, тем шире спектр ее способностей. А у Истинной Мглы… мне казалось, что он безграничен. Мы кашляли. Мы чувствовали слабость. Головокружение. Тошноту. Озноб. Дрожь во всем теле. Кровь начала бешено стучать в ушах – мы перестали что-либо слышать. Мы ничего не видели в этом мраке, но мне казалось, что у меня вообще нет глаз. И мы ничего не чувствовали, кроме ужаса. Мне кажется, продлись это дольше – и у меня начались бы галлюцинации, потому что я уже начала видеть во мраке… нечто. Или это была не галлюцинация, а сама… Мгла? Я чувствовала ее присутствие? Я чувствовала – Оно где-то рядом со мной, дышит мне в шею, грозясь переломать ее одним лишь своим дыханием. А может, это была сама смерть, потому что мне и впрямь казалось, что она… близка. Близко было то, что способно забрать даже душу Пророка. Мне нечем было дышать, и я словно чувствовала, как мрак поглощает мои легкие. Но я услышала голос. Голос Велизара. Смерть отхлынула от меня, мрак вышел из легких, скользнул по ребрам… Когда я смогла видеть, семьи рядом уже не было. Видимо, они смогли исчезнуть прочь отсюда. Но, как оказалось, не прежде, чем Велизар с ними поговорил. Как оказалось, я… многое пропустила. Я стояла ближе всех к нему, и влияние Мглы на меня было самым сильным. Он сказал, что ему было трудно это контролировать… сказал, что не мог меня защитить, сузить радиус действия этого мрака. Но я осознала сразу же – он просто даже не подумал обо мне, когда высвободил свою Истинную Мглу. Разве до меня ему было, когда он чувствовал такую мощь? Разве я сама подумала бы о ком-нибудь другом, выплескивая всю свою душу наружу? О, как мне хотелось тогда, как он, выпустить на землю тысячу ураганов и смерчей! Но я видела лихорадочный блеск его глаз, когда Велизар склонился передо мной. Его шатало. Он сказал… что это невероятно – выпускать Истинную силу. Но вместе с тем – это опустошает. Когда ты выпускаешь ее всю, ты не можешь оставить внутри себя ни капли. И тогда ты чувствуешь себя, словно пустой. А дракон без силы – словно дракон без души. Потерять силу – это смерть разума. И я не знаю… смогла бы я перенести это? Может, я не столь сильна, как силен он, и попросту сошла бы с ума? А может… и он сошел? Может, это началось тогда? Так или иначе… после того, как Велизар выпустил Истинную Мглу, прежнего Велизара я не видела больше никогда. Он рассказал, что заставил подчиниться их всех. Сказал, что драконы Мглы будут жить. Мрак будет жить. И семья этому никогда не воспрепятствует. Каждому из них нужно было лишь сказать «клянусь» - и он отзовет Мглу. Впустит обратно в себя. И он не впускал, пока Сирио не поклялся первым. Мрак истлел под вопли Алекто. Велизар не сразу смог совладать с Истинной стихией. Возможно, еще немного, и семья, подобно мне, почувствовала бы присутствие. Но мы все вынесли урок. И я, глядя в глаза Велизару, осознала, что не перестала чувствовать… страх. Я увидела душу Мглы. Душу Велизара. И подумала о том, что, может, мы были правы в своем желании держать ее под контролем? Может, живых носителей Мглы и впрямь стоило уничтожить, а Велизара – подчинить нам? Кто знает, на что способны те, в чьих душах она прижилась, и кто знает, что способен с нами сделать тот, кто носит в себе ее Истинную? Но было уже поздно. Пророки не нарушают слова. Никогда. А я бы ничего не смогла поделать с ним одна. И я заставила себя улыбаться Велизару в ответ, когда тот благодарил меня. И мы отправились к нашим протеже. Вдвоем. Не вызывая их на Плато, как делали это всегда ранее. Мы явились в разгар ожесточенного спора, меж двумя сторонами уже яро ненавидящих друг друга противников: Когтя и Мрака, и их последователями за спинами. Я пыталась сказать, что им незачем воевать теперь, что каждый из вожаков получит то, чего достоин, и после этого они могут разойтись и никогда больше не встречаться… Но никто этого не хотел. Живые хотели крови. И Велизар тоже хотел. И он засмеялся, призывая их наплевать на мои слова. Он сказал, что ненависть требует выхода. Сказал, что полно носителям Мглы терпеть гнет стихийных – и за него они должны отомстить. Велизар ощущал единение с ними, потому что он, как и они, терпел гнет стихийных. Своей семьи. И вот они получили свободу. Драконы Мглы получили свободу… и силу. Велизар отдал Мраку часть Истинной Мглы. Но, одаривая его, Велизар предупредил Мрака… чтобы тот не смел умирать быстро, как и его будущие последователи, потому что растрачивать себя каждые полстолетия Велизар не собирался – цитирую его же слова. А я одарила Когтя четырьмя стихиями – радуясь, что у меня есть все они. Теперь я понимала, насколько сильно они ему пригодятся… Я боялась за стихийных. И потому, в тайне от Велизара и Мрака, вместе со стихиями я решила передать Когтю исцеление – силу шамана. Ведь вместе со стихиями семья поручила мне выбрать шамана на стороне Когтя. На сторону Мрака семья не рассчитывала, ведь одаривая меня, они думали, что те будут уничтожены. Я начала передавать силу Когтю, сказав, что тот может передать ее достойному, а может оставить и себе. И все было бы гладко, если бы Велизар так об этом и не узнал. Но он заметил – почувствовал, что я дала Когтю больше, чем мы договаривались. Но забрать силу шамана Велизар уже не мог, потому что это могла только я. Велизар пришел в бешенство, и еще тогда, когда процесс передачи стихий не был закончен, прервал его, схватив меня за лапу, разорвав контакт между нами. Мне оставалось лишь передать Когтю огонь… Процесс передачи еще никогда не прерывали, и случилось то, что удивило нас самих – Истинный огонь разделился на две части, выплеснулся наружу, возгораясь на моих ладонях и падая наземь. Огонь был синим – не оранжевым, а именно синим. Это было… так красиво, что мы с Когтем замерли, не двигаясь. Но Мрак не растерялся – тот шагнул вперед, и синий Истинный огонь скользнул в его душу. А вторая часть осталась в душе Когтя. Велизар не добился того, чего хотел. Он желал отобрать весь огонь у Когтя, и уж тем более не желал, чтобы Истинная Мгла в душе Мрака смешалась с какой-то стихией! И тогда, обратив свой взор на самовольного живого, он приказал ему никогда не использовать Синее пламя, иначе тот лишится Истинной Мглы. Сказал, что Мрак может передать эту силу кому-то, кому захочет. Но пусть знает, что все не так просто – если это будет носитель Мглы, (а вряд ли это мог бы быть кто-то еще) то Синее пламя вряд ли захочет восполнить силу такого дракона. Но если этот дракон будет не чистокровным драконом Мглы – появится возможность, что Синее пламя примет его. Это стало высшей точкой нашего раскола. Велизар никогда не умел прощать. И мой поступок счел предательством, ведь он даже не знал, что семья дала мне силу шамана, которой я распорядилась по своему усмотрению. Его, в общем-то, и не интересовала эта сила – его задело то, что я скрыла это от него, не посоветовалась с ним. Он хотел, чтобы я подчинялась ему, но как бы не так! Я – Ветер, и я не меньше Мглы ценю свободу! Но Велизар ничего мне не сделал. Ведь я все же была единственной, кто оставался на его стороне. И он сказал, что полетит разыскивать тех драконов Мглы, что бежали. А я сказала, что останусь здесь и буду наблюдать, как пойдет жизнь двух новых кланов. Мы пообещали друг другу, что свяжемся, если кто-то из нас узнает, что семья очнулась от нанесенного нами удара и готовится ответить. Мы знали, что рано или поздно это произойдет, и в этот момент мы должны быть вместе. Несмотря ни на что. Велизар улетел, а я еле добралась до Плато и осталась там, совершенно изможденная. Силы покинули не только семью, но и меня – но при Велизаре я не могла этого показать. Я почти не могла образовывать воздух. И я перестала чувствовать Небеса… я не могла перенестись туда, я не знала, что там творится. Из-за этого-то, некоторое количество лун спустя души мертвых и бежали на землю, почувствовав, что Пророки их больше не контролируют: ведь семья была так же слаба, как и я, и более того – они были далеко. И Велизар был далеко. Здесь осталась только я… и живые должны были справляться сами. Теперь ты знаешь все. И можешь сам догадаться, как так произошло, что Тень получил от меня силу, будучи самопровозглашенным вожаком. И откуда он получил Истинное синее пламя, которое соединилось с Истинной Мглой в нем и образовало смесь из двух сил. Но ты должен знать, что Велизар не ограничился одним лишь Тенем и Мраком, в которых он вложил частицы Истинной Мглы. Зачем же он принялся растрачивать себя, ведь он не хотел этого поначалу? Ответ прост: он хотел защитить себя от гнева семьи… возможно, даже от их ненависти. Мгла – не стихия. Мгла – это нечто особенное. Передавая живым драконам Истинную Мглу, Велизар вместе с ней давал им часть себя. Часть своей души. Пока живы эти драконы – не умрет и он. Так Тень получил Истинную Мглу еще при рождении. Мрак при посвящении в вожака. Так же, еще при рождении, Велизар выбрал Доркея. Эмириссту – точнее, изначально ее отца, Бергадона, но уж слишком яростно он и его подруга сопротивлялись, и Мгла попала в их дочь. В любом случае, она все равно была достойна, раз Мгла прижилась в ней. Блада. Честера. И тебя. Можно ли убить Пророка? Да. Можно. Но обычный живой на это не способен, даже если сможет подобраться достаточно близко, чтобы вспороть ему горло. От этого Пророк не умрет, пока его Истинная стихия дает ему жизненные силы. Его могут убить те, кто носит в себе части его силы, которые он когда-то отдал живым. Но только в том случае, если они обьединятся, или если один из них не впитает в себя всю отданную Пророком Истинную силу. Дело в том, что носитель должен быть в любом случае, ведь стихии или Мглу невозможно искоренить полностью, так, чтобы от них ни следа не осталось. В ком-то из драконов Истинная сила должна жить. И обычно Истинная сила переходит к тому, кто убивает Пророка. Но если рядом будет тот, в ком сосредоточено больше Истинной силы – она перекинется к нему, почувствовав в нем более «родного», близкого к прежнему «хозяину». Итак, Велизар создал семь крестражей. В каждом из них живет Истинная Мгла. Как и в тебе. Ты должен отобрать Истинную Мглу у как можно большего количества живых. Никого не щади. Никого не жалей. Убивай их, и их Истинная Мгла сама вольется в тебя. Однако деймоны донесут весть и до вожаков. Они тоже будут сражаться с Темным. Их не трогай. Но… они тоже должны будут умереть, иначе Велизар не умрет. Выжить должен лишь ты, поэтому не вступай в бой слишком уж открыто. Береги себя. Ты должен будешь стать следующим носителем Истинной Мглы. Вожаки справятся. В тот момент, когда Велизар будет близок к смерти, ты заберешь у него остатки Мглы, и тот погибнет уже навсегда. Я пожертвую своим сыном. Ты пожертвуешь своим братом. Но я исправлю свою старую ошибку. Я не ошибалась, веря, что Мгла имеет право жить и передаваться живым. Но я… борясь за ее права, дала начало злу – потому что Велизар и впрямь изменился, когда высвободил Истинную Мглу, чуть не сведя с ума всех нас. Этому миру нужен другой Темный Пророк, чей разум не будет помутнен. Ты никогда не высвободишь всю Истинную Мглу, потому что теперь ты знаешь, чем это чревато. Я бы сказала, что теперь ты знаешь даже больше, чем следовало бы… но я должна была подготовить преемника, ведь если у нас все получится – ты станешь одним из нас. Я знаю, что ты не желаешь смерти никому из крестражей. Я знаю, что для тебя убийство имеет иной смысл. Поэтому… тебе достаточно лишь быть рядом, когда крестраж будет умирать, чтобы твоя душа могла принять Мглу. Если ты решишь избрать такой путь – я тебе помогу. Ты узнаешь, когда час их смерти будет близок. Мы можем и подождать… потому что я чувствую, что срок каждого из них подходит к концу. Видишь ли… теперь они связаны. Точнее, вы связаны. Ты уже давно не от мира сего… ты слишком долго странствовал и слишком много узнал, чтобы жалеть живых. Ты ведь спасешь их. Спасешь их всех, пожертвовав одним. Тот младший братец, которого ты так любил, давно уже не тот. И ты знаешь, что он делал. Но по-прежнему продолжаешь его любить… что ж, мне этого не понять. Однако в одном мы с тобой похожи. Я тоже люблю своего сына, но я знала, что рано или поздно ему придется погибнуть, как и всем живым. И разве умереть рядом с тем, кого он любит, сражаясь за весь мир – не лучший конец для него? А ведь то же самое касается и твоего брата, Эшер. Невероятно. Это так красиво. Это так чудовищно и всепоглощающе. Я смотрю на этого дракона и не могу оторвать от него глаз. Наверное, такое восхищение не может не испытывать дракон, носящий в себе нечто подобное. И даже больше, чем «нечто подобное» - а часть него. Ночь. Но земля и небо не черные. По сравнению с ним – они слишком тусклы. А вот он – самая тьма, и громадные сгустки Мглы вокруг него образуют небольшой Ад на земле. Этот дракон практически полностью сливается с окружившей его Мглой, только глаза горят огромными красными углями. Потрясающий. Но, хах… кто он? Он не живой, он не такой, как мы. Ему неинтересно то, что является целью наших жизней. Любовь, признание, семья, самопознание… что ему до этого? Его интересует лишь она. Мгла. Даже Иерунн делает что-то для этого мира, для живых – да даже и для мертвых. Своими собственными методами, которые нередко далеки от идеала – но она борется за нас. Не за себя. И не за то, чтобы ее Воздух жил и процветал, подавляя все на свете. Этот же дракон борется только за себя и за свою Мглу. Собственно, можно сказать, что это – одно и то же. Может, раньше, до того, как, по ее словам, он сошел с ума – этот Пророк и старался для живых. Он был настоящим Покровителем драконов Мглы. Он спас всех нас, вывел нас из подчинения стихийным к их уважению и страху. Но его заслуги уже давно в прошлом. Сейчас этот дракон пошел против своих же. Ему плевать, что случится с теми, кого он когда-то спас, рискуя собой. «Теперь миру Мглы нужен новый Покровитель.» И не то что бы Эшер мечтал об этом и считал себя подходящим кандидатом на эту роль. Но он любил Мглу, а драконов Мглы – чистокровных или нет – он любил еще больше. Вот они. Их всего лишь двое. Только они и остались в живых из всех крестражей. Они и Эшер. И что самое забавное – крестражи сами и поубивали друг друга. Убит Блад. Эмирисста. Честер. Мрак давно мертв. Убит и Скай, случайный крестраж. В общем-то, Тень и Доркей сделали всю основную работу за Эшера. И им предстоит довести дело до конца. Идеально работающие вместе. Ни малейшего рассинхрона, несмотря на то, что каждый из них является бойцом со своими индивидуальными особенностями и стилем, имеющими радикальные отличия. Доркей – осторожный стратег; Тень – идеальный импровизатор. Но сегодня их эгоизм истлел, уступив место взаимозащите и идеальному пониманию друг друга. Они сражаются, не щадя самих себя, но стараясь не подставлять друг друга. И если Тень не защищает сам себя, то его броней становится Доркей – и наоборот. Это не слабость. Это уже новый уровень силы. Но как бы сильны они ни были, Темный Пророк всегда на шаг впереди. Он перехватывает семь ударов из десяти. Он наносит десять ударов, когда его противники наносят семь. Его Мгла растекается на километры вокруг. Несложно понять, что Пророк сделал это намеренно, чтобы Истинная стихия не сделала бой слишком неравным. И сейчас Велизар сражается с двумя драконами, используя свое тело, пока Мгла медленно, словно через соломинку, вытягивает силы из вожаков. Но их не деморализовать. Их не напугать. Их не заставить сдаться. …но Темный Пророк пробивает грудь Теню. …и Темный Пророк хвостом обвивает горло Доркею. Оба залиты кровью, и, кажется, это – конец. «Выжди удобный момент. Дай им умереть. Выступи лишь тогда, когда вожаки будут мертвы. Это не твоя битва. Не рискуй собой. Дай… им… умереть…» Брат. Моему удивлению не было предела, когда я понял, что ты любишь его. Так, как только тебе свойственно; странно, осторожно, параноидально; но твой мир сосредоточен вокруг его мира слишком самозабвенно для тебя. Я никогда бы не подумал, что ты способен на такое, если бы не увидел своими собственными глазами. Помню, как ты однажды сказал мне в шутку кое-что, что я могу дословно процитировать сейчас. Ты сказал: «Эшер, знаешь, я ненавижу предателей. Я ненавижу не только тех, кто предает поступками, но и не предан душой. Тот дракон, который подставил нашего отца… он был его другом, ты ведь знаешь? Это так… ужасно. И знаешь, что я решил? Прошу тебя, запомни мои слова. Запомни и повтори их мне в лицо, когда я их подтвержу на деле. Любой, кто предаст меня, будет убит незамедлительно. Любой, кто предаст моего близкого, будет убит незамедлительно. Любой, кто подведет меня, кому я больше не смогу доверять – будет убит незамедлительно. Никогда в жизни я не буду медлить. Не дам второго шанса. И никого не пожалею.» Я что-то сказал. Ты что-то ответил. Мы поговорили об отце. И о матери тоже. «Верности от дракониц стоит ждать и того меньше. Мне этого добра не надо, спасибо, будет верный друг – буду любить его! Хаха, да шучу я, шучу, не смотри ты на меня так…» Кто бы знал, брат мой, кто бы знал. Ты пытаешься что-то себе говорить. Ты пытаешься заставить себя стоять на месте. Ты твердишь себе о судьбе этого мирка, ролью в которой поделился с тобою Пророк. Но… самая большая ответственность… самая большая сила, жертва и боль – отдана им. Не тебе. Не ей. И ты это понимаешь. И ты чувствуешь свою вину. Ты чувствуешь нечто особенное, неизвестное тебе; стоя здесь и глядя… как их убивают. Никто не приговорил их к смерти. Кроме них самих. Может быть, они хотят этого. А может быть и нет. Это их бой. Лишь только их. Их право, их сражение, их жизни. Но… Кровь фонтаном хлещет из пробитой черной груди. Жилы узлами проступают на напрягшейся до отказа руке, которая вцепилась в хвост, тугими кольцами обвивающийся вокруг шеи. И он заносит лапу, с изогнутыми серпами-когтями, готовясь нанести финальный удар. Ты делаешь шаг вперед, и шкура срывается с твоего тела, падая под ноги. Секунда – и ты уже, не отдавая себе отчета, мчишься со всех лап… Просто продержитесь еще немного, прошу вас, прошу, я… Что-то произошло. Он не успевает понять, что именно. Просто лапы Темного Пророка подгибаются, и он падает, роняя свое огромное, массивное тело. Кольца хвоста разжимаются, когти с хлюпаньем выходят из чужого тела. Он останавливается, резко, чуть не утыкаясь носом в землю. Смотрит в негаснущие еще адские глаза. Горят. Ярко. Черт. Он смотрит вперед и успевает лишь заметить, как подгибается белое крыло, и два тела падают вниз. Ты давишься вскриком, а адские глаза как будто щурятся в насмешке. Ты пытаешься сделать шаг к обрыву, но тьма поднимается от тела Темного Пророка. Ты делаешь шаг назад, но она вдруг, чуть дрогнув, бросается прямо на тебя. Его обволакивает мрак, лишая способности видеть. Черная Мгла взметнулась вверх, словно самый большой на свете, самый страшный смерч. Адская воронка… …которая провожала не его. Нет. Она провожала их. Вы могли увидеть ее невооруженным глазом. Каждый из вас видел ее в тот день. И некоторые поняли, что произошло. И некоторые знали, кто был тем единственным, что был на это способен. Прежние вожаки мертвы. Да здравствуют новые. Хозяин Мглы мертв. Да здравствует новый.