Хранители

леса Сильвии, главное поселение, 14 декабря, около 13:00 Вечнозеленые леса Сильвии, названые в честь первой эльфийской королевы, никогда не видели зимы. Никогда необычно-яркие цветы и сочную зеленую листву деревьев не покрывал белый покров снега. Никогда виданные и невиданные звери и птицы не чувствовали сурового мороза, который чувствуют их сородичи, живущие вне этого волшебного места. Никто не знает, почему в Сильвии царит вечное лето, с его опьяняющими запахами редких цветов и экзотическим пением птиц. Многие эльфы, за всю свою долгую жизнь, ни разу не видели снежного ковра, потому что не покидали родину. Даже сейчас, когда похолодало даже в южной Вансии, в Сильвии продолжалось теплое времечко. Стефани восседала на массивном коне темно-шоколадного цвета. Бруно, ее любимый конь – постоянный спутник в любых поездках, будь то простой выезд в город или путешествие по королевству. Это могучее животное будто было связано с незрячей принцессой, понимало каждое ее движение. И сейчас, по лесу, конь шел не торопясь, чтобы хрупкой наезднице было комфортно, потому как перешагивать многочисленные кочки гораздо удобнее при медленной скорости. Царственная осанка выдавала в Стефани особу знатных кровей, которой с самого детства прививались элементарные правила этикета. Всегда именно ее считали «настоящей», «образцовой» принцессой, не принимая Катарину во внимание. Ведь внешне, старшая принцесса ассоциировалась у народа с солдатом: хладнокровный воин с манерами дикаря и умением отлично фехтовать. Как такому человеку, не показывающему никаких эмоций, можно доверить нечто, попросить совета? Никто не мог увидеть, что в душе Катарины кроется удивительная ранимость и романтичность, потому что она предпочитает их скрывать. К Стефани же народ валит толпами, в основном, конечно, юные девушки, которым хочется спросить совета у такого же чувствительного ребенка, как они. И действительно – Стефани не боится проявить множество человеческих чувств, любит покапризничать, поманипулировать людьми. А внутри у этого хрупкого создания будто бы металлический стержень, который никому не сломать. Вот и сейчас она буквально заставила отца отпустить ее в Сильвию в сопровождении одного лишь Фабиана. Как и всегда, Стефани «с боем» облачилась в штаны. Она считала недостойным девушке ходить в мужской одежде, но не могла не согласиться с тем, что в платье на лошади сидеть неудобно. Теплый плащ она скинула совсем недавно, когда они въехали в лес, и теперь тот покоился в сумке, пристегнутой к седлу Бруно. -Что, мы уже приехали? – заинтересованно спросила Стеф, откидывая с глаз мешающую челку. Он потрепала короткую гриву подуставшего коня и сама устало вздохнула. Стефани, выросшая на севере, не привыкла к таким резким сменам температуры. - Да, уже почти на месте, - кивнул Фабиан. – Вы не устали? - Нет-нет, что ты, - для убедительности Стеф тихонько засмеялась и покачала головой. Разве покажет она свою слабость, когда это не нужно? И пусть у нее затекла поясница, да и все тело болело ото сна на недостаточно роскошной кровати – ей уже осточертело чувствовать на себе жалостливые взгляды желающих помочь «бедному ребенку». - Как знаете, - пожал плечами Фабиан. Он давно привык говорить с принцессой на «Вы», пусть Эрик и Катарина к себе такой официальности и не требовали. Это тешило самолюбие Стефани, которая, что уж скрывать, любила себя чуть больше, чем нужно, хоть со стороны могло показаться обратное. - Я слышу голоса, - Стефани покрутила головой, прислушиваясь. Путники въехали в эльфийское поселение. Необычные домики были освещены магическими фонариками, потому что свет солнца проникал сюда не часто. Поселение, как часто бывало, погружено в тишину. Многие его жители были сейчас в огромном лесу, занимаясь обыденными делами, остальные предпочитали не шуметь. Стефани понравилось такое спокойствие – ее слух, обостренный в силу слепоты, резали громкие звуки. - Снова мы увиделись, - к прибывшим приблизилась Карания, решившая, видимо, лично встретить принцессу-Хранительницу. – Как остальные? Тоже разъехались по «прародителям», или нет? - Разъехались, - кивнул Фабиан, к которому и был обращен вопрос темноглазой королевы. – Надеюсь, все будет в порядке. - Ах, я тоже, - Карания улыбнулась и перевела взгляд на Стефани, которая с интересом повернула голову в ее сторону. – Пойдем, дитя мое, я покажу, где ты будешь жить. - Я не устала, - Стеф слегка поморщилась от такого обращения к ней, но все-таки спрыгнула с коня. – Если Вы хотите заставить меня «отдохнуть» - ничего не выйдет. Я ведь сюда не просто так приехала – а чтобы научиться помогать всем, кому потребуется. - Похвально, - с лица Карании не сходила терпеливая улыбка.- Но я никоим образом не собиралась тебя принуждать к чему-то. Я просто покажу дом – ведь ты здесь не на один день, и не на неделю. - Ну хорошо, - согласилась Стефани, немного помедлив. Она готова была сейчас упасть прямо здесь, но в силу удивительного упрямства не хотела этого показывать. Всегда Стеф останавливала мысль, что ее сочтут слишком несамостоятельной, неспособной постоять за себя там, где нужно. Карания бережно взяла Стефани за руку и повела за собой, вглубь поселения. Вот они уже подошли к дому и вошли внутрь, оказавшись в помещении, несколько большем, чем оно выглядело снаружи. Но Стефани не могла этого заметить – она поняла только, что находится уже внутри. - А Наставник? Когда я смогу с ним поговорить? – нетерпеливо спросила Стефани, осторожно выдергивая свою ладонь из руки королевы. - Немного позже. Всему свое время, - Карания сцепила тонкие пальцы в замок и взглянула на Стефани. – Моя помощь, я думаю, не нужна? - Конечно не нужна, - пробормотала Стефани, уже шагая вперед, вдоль найденной на ощупь стены. Она услышала, как Карания тихо вышла наружу, и облегченно вздохнула. Теперь Стеф никто не мешал досконально исследовать новое жилище, чтобы потом ничего не путать. И в течение часа она обходила дом, в котором обнаружила спальню, умывальную, обеденную комнату и холл, из которого вели в эти комнаты двери. Добравшись в конце своего маленького путешествия до кровати, Стефани устало уселась на нее, облокотившись на руки. Ей хотелось поскорее начать «обучение», чтобы узнать, что собой представляет эта ее сила. О Хранителях она слышала лишь старые легенды, которые рассказывала ей в детстве мама, когда ей было еще не так плохо. Воспоминания о матери всколыхнули внутри Стефани боль, которую она старалась запечатать, засунуть в самый дальний уголок души, чтобы не вспоминать о ней во время пребывания здесь. Но она была слишком сильной, чтобы ее вот так просто забыть. Стеф не знала, куда ей деться, особенно в те ужасные несколько дней, после смерти королевы. И сейчас к глазам вновь подкатили слезы, которые Стефани не смогла удержать. Уткнувшись лицом в покрывало, она разрыдалась. Но Стеф не могла представить, что было бы, если бы она видела лицо матери, искаженное предсмертной маской. В памяти Стефани мама всегда оставалась такой, какой она успела ее запомнить в первые пять лет своей жизни, когда еще могла видеть. Она и представить не могла, что ради нее мать пожертвовала собой, абсолютно осознанно. Стеф отчасти винила себя в смерти королевы, но и решила, что будет ее достойной преемницей. Говоря, что с помощью силы она хочет помогать людям, Стефани врала и себе. В глубине души она понимала, что хочет больше власти. Конечно, она никоим образом не считала себя беспомощной. Но что, если возможность управлять воздухом даст ей шанс чувствовать очертания предметов, слышать еще лучше. Этой мыслью Стефани тешила себя всю дорогу до Сильвии, когда ей приходилось спрашивать Фабиана, что вокруг них, где они находятся. Заезжая по дороге в города Селестии, Стеф старалась все себе представить с помощью живого воображения и не особенно красочных описаний маршала. Перескочив на другие мысли, Стефани постепенно успокоилась. Рыдания стихли, она перевернулась на спину и, раскинув руки в стороны, устремила незрячий взор на потолок. Ее клонило в сон. Поддавшись этому желанию, Стефани закрыла глаза и погрузилась в царство Морфея, в надежде, что ей не будут снова сниться кошмары. Кошмары снились ей очень часто, с самого детства, еще до несчастного случая. И главным ужасом во сне была кровопролитная война. Так много смертей она не могла представить в реальной жизни. Стеф и сама участвовала в той кошмарной войне. И она видела – а именно в этом сне Стефани могла видеть, - как умирают все ее близкие. Все те, кого она любила, все всегда умирали, каждый раз по-разному. Этот сон преследовал ее всю жизнь, как она себя помнила. Поэтому любое упоминание о войне всегда приводило Стефани в почти шоковое состояние. Когда шесть лет назад велась война Селестии с Вансией, Стеф не находила себе места. Именно тогда сон преследовал ее почти каждую ночь. Но были там и незнакомые лица, которые ей тоже казались родными. Об этом кошмаре Стефани не рассказывала абсолютно никому. Со своими слабостями она всегда боролась в одиночку. Но сейчас, именно в этот день, кошмары обошли Стеф стороной. Ей не снилось абсолютно ничего. Поэтому, когда она проснулась от тихих голосов, которые слышались из холла, Стефани почувствовала себя хоть немного отдохнувшей. Встав с кровати, она пригладила растрепавшиеся волосы, поправила манжеты тонкой рубашки и обнаружила, что спала прямо в обуви. Мысленно отругав себя за такую жуть, Стефани тихо подошла к двери и прислушалась. - … спала, когда я заходила, - уже знакомый голос королевы Карании. Стефани пожалела, что не может узнать, какое сейчас время суток. Быть может, она проспала несколько минут, а может, и весь оставшийся день. - Раз уж она хотела учиться, нужно прервать сон, - мужской голос. Спокойный, басовитый, заполнявший собой, казалось бы, все помещение. Стефани почувствовала, как по спине невольно пробежали мурашки. Ее воображение нарисовало обладателя голоса как большого, дородного мужчину с маленькими, умными глазками. Стеф с неким предубеждением относилась к упитанным людям, но сама не могла объяснить такое отношение. Так что ее слегка передернуло, но она не издала ни звука, продолжая прислушиваться к разговору. - Да, наверно, - согласилась Карания, и Стефани поняла, что голоса приближаются. – Вам виднее. Стеф едва успела отойти от двери, как она открылась. На пороге стояла Карания, как всегда державшаяся с поистине королевской осанкой. А рядом с ней мужчина, полная противоположность тому, каким Стефани его представляла. Эльф, невысокого роста, может быть, чуть выше самой Стеф, но ладно сложенный и статный, и очень хрупкий. Черты лица его были также тонкими и пропорциональными, весьма аристократичными. Светлые, почти белые волосы сливались с бледной кожей, он мог даже показаться альбиносом, если бы не темно-сапфировые глаза, опушенные, как это ни странно, густо-черными ресницами. - Ох, Вы уже проснулись, - улыбнулся эльф, снова заполняя своим голосом все пространство, и выбивая из головы Стефани лишние мысли. - Да я и не спала, - тихонько фыркнула Стеф, неподвижно стоя перед незнакомцем. – Так, немножко подремала. - Немножко-то немножко, но луна уже взошла, - усмехнулся светловолосый, глядя, как сквозь щель между занавешенными шторами пробивался мертвенный свет полумесяца. - Это Лиир, - представила Карания незнакомца. – Он воспитал первого Хранителя воздуха и всех последующих. Стефани приподняла брови. Никто не говорил ей, что наставник настолько стар. В голове воображение уже рисовало измождено старца с удивительно молодым голосом. Стеф протянула руку вперед, будто желая потрогать своего будущего Наставника и понять, что он из себя представляет. Но уже в следующее мгновение отдернула руку, смутившись. - Тебе придется сильно поменяться, чтобы подчинить себе воздух, - сообщил Лиир, рассматривая Стефани. – Это тяжело, знаю. Но нужно. София тоже не сразу стала настолько самоотверженной.