Комплекс превосходства: Причина

      Флай сидела на скамье в коридоре, откинувшись на спинку. Смотрела в одну точку перед собой. Бледная, неподвижная, утомленная и будто ненастоящая. Похожая на всеми забытую хрупкую фарфоровую куклу. Взгляд у нее столь отрешенный и безучастный, что Уайт на миг ощутил могильный холод, пробравший до костей. Быть может, это лишь сквозняк, а, может, дуновение самой смерти.       — Подтвердилось?       Она ответила не сразу. И не прямо.       — Я никогда не думала о смерти. И уж точно не думала, что кончу так рано.       Значит, подтвердилось. Она заражена. А Уайт, казалось, не мог этого до конца понять. И тем более принять. Они знакомы так мало, и кажется, что все еще впереди. Все те годы, когда они будут вместе обедать, мечтать, вспоминать. Любить. Может, у них бы и не было настоящей семьи, но они могли стать самыми близкими друг для друга людьми, делить грусть и радость.       Он присел рядом. Похоже, им остается делить только грусть.       — У тебя есть родители? — вдруг спросил Уайт.       — Будь у меня родители, вряд ли я бы ушла в Прайд. Мне было бы слишком стыдно перед ними.       — А сестры? Братья?       — Мои родичи погибли, когда мне было лет пятнадцать. Родить кого-то еще они не смогли. Или не захотели. После их смерти меня пристроили туда, где я работаю. То есть, работала.       — Тебя уволили?       — А ты думал, что Отис меня оставит?       Логично. Она неизлечимо больна и заразна. Двери Прайда для нее теперь закрыты. И как для работницы, и как для клиентки.       — Останешься здесь?       — А мне больше некуда идти. К тому же, здесь я принесу людям хоть какую-то пользу. Я нужна Агате для опытов, — она вздохнула. — Больше ни на что меня не хватит. Неделя осталась. Уже завтра мне станет хуже.       — Неделя? Так мало?       Она кивнула. И сделалась еще тоскливее, опустив янтарные глаза. Уайт хотел сейчас о многом ее спросить, но понимал, что Флай явно не до его вопросов. От чего погибли ее родители? Кто именно привел ее в Прайд? Есть ли у нее иные родственники? Друзья?       — Так печально от мысли, что моя смерть ничего не изменит в этом мире. Ни на что не повлияет, — она положила голову на его плечо. — Впрочем, и моя жизнь бы ничего не поменяла. Ни образования, ни навыков, я ничего не умею.       — Неправда, — он приобнял ее. — Ты умеешь танцевать. Ты умеешь снимать тревогу, тяжесть на душе. И уйти бесследно у тебя уже не получится. Ты повлияешь, например, на мою жизнь. На мое будущее. Мне без тебя будет плохо.       — Но ты справишься.       — Не знаю. Может быть.       — Спасибо.       — За что?       — Ты меня утешил. Правда. Мне уже не так плохо, как было, когда я тут одна сидела. А говорят еще, что тигры бессердечны.       Помолчав, Уайт фыркнул.       — Может, мы не так уж и бессердечны. Не верю, что я такой один… Могу ли я что-то сделать для тебя?       Флай положила ладонь поверх его. У нее тонкая, почти прозрачная кожа на запястье.       — Просто побудь со мной.       Он не видел, как зловещим цветком разрастался синяк на ее шее. Разрастался быстро, зудел, гнил. Уайт лишь чуял слабый гнилостный запах, который источало место укуса. И надеялся, что это не конец. Это будет слишком несправедливо. Лекарство должно быть найдено до того, как станет слишком поздно.

***

      Тихо пищали подопытные крысы. Гудели криокамеры. Блэк молча стоял, таращась на Агату. Обдумывал услышанное.       — У тебя странная кровь, — продолжила врач. — Даже не так. У вас двоих странная кровь. Вы ведь идентичные с Уайтом, правда?       — Правда, — ответил Блэк. — Я здоров?       — Почти, скоро совсем поправишься. В твоей крови сейчас выделяются два вида антител: один убивает вирус, а другой не дает ему размножаться. Скажи, вы болели чем-нибудь? Желательно редким.       — Да мы всегда быстро в строй возвращались. Никакая зараза с ног не сбивала. Но эта…       — И этой ты переболел в легкой форме.       — В легкой форме? — воскликнул белый. — Это называется легкой формой?       — Да, это легкая форма. Значит, ничем этаким не болели?       — Не-а.       — А родились где?       Блэк вытащил из-под халата жетон. Подошел к Агате, осматривая его. Приподнял, показывая врачу.       — На Девятке. Это оттуда.       — На Девятке?       В задумчивости Картер приложила пальцы к подбородку. Немного помолчала, глядя на своего подопытного.       — Что ж ты сразу не сказал, что вы с братом оттуда?       — Это что-то меняет?       — Кардинально. Девятка все объясняет. Это ведь не просто свалка отходов, ты знаешь об этом?       — Там эти отходы перерабатывают, знаю. Думаешь, раз мы такое пережили, то нам никакая хворь не страшна?       — Это военный объект, Блэк. Его не зря построили так далеко от жилых Островов. Там не только отходы перерабатывают, но и биооружие создают. Не каждый рекс может пробиться туда на службу, а серви пускают только в качестве заключенных. И этих же заключенных там используют как материал для опытов.       — А тебе откуда все это известно вообще?       — У меня на том объекте брат работал. Тот, которого ты убил.       — Тюремщиком был, что ли?       — Военным эпидемиологом. Он ставил опыты на людях вашей расы.       — Эва как, — усмехнулся белый. — Иронично. Ну теперь я даже рад, что грохнул его.       — Твоя мать могла быть подопытной в экспериментах с биооружием. И у меня есть подозрение, что тот вирус, с которым мы имеем дело, родом из лабораторий Девятки. Был какой-то незаконченный проект у них, возможно, это он… Конечно, вашу мать заразили не этой болезнью, но похожей. А может быть и этой, но иным штаммом. А может сразу несколькими. Скорее всего несколькими. И вылечили. А потом родились вы двое. Со врожденным иммунитетом к возбудителям каких-то свирепых болячек. А отец ваш, кстати, кто?       — Рекс какой-то, — Блэк нахмурился. — И Дакота Уайту сказал, что имя отца ему знакомо. И сам полурослик там за что-то сидел. Как-то многовато связей, не кажется?       — Кажется. Подумай, может, вспомнишь еще какие-то подробности из вашего детства, может, мать вам что-то рассказывала. А я пока подготовлю вакцину из сыворотки твоей крови. У меня уйдет на это примерно пара суток. Потом запущу клонирование клеток. Тем, кто спросит, почему ты здоров, скажи, что лекарство найдено и проходит этап тестирования. И на тебе его опробовали. Но главное, — она подняла палец, погрозила, — никому не рассказывай о нашем разговоре. Особенно Уайту.       — Все так серьезно?       — Одно дело, если бы я нашла вакцину на основе каких-то распространенных компонентов, и совсем другое — компонент эксклюзивный. Им наверняка захотят завладеть те, кто знает, как им можно воспользоваться в корыстных целях. Наша с тобой находка очень полезна и спасет множество жизней, но вместе с тем и очень опасна. А Уайт… Он парень открытый и добрый, но очень наивный, он точно захочет пойти на какой-нибудь хоть и благородный, но необдуманный поступок. К тому же, его возлюбленная сейчас заражена. Он будет переживать. Очень сильно. Лучше его сегодня не трогать.       — У него кто-то появился? — хохотнул Блэк. — Правда, что ли?       — А чего ты так удивился? Он чуткий человек, девчонкам такие нравятся. Особенно девочкам более слабых пород… Еще ты должен знать кое-что важное. Ты должен понимать, что настолько сильный иммунитет не может не вредить организму. Если заболеешь снова, то когда начнут повреждаться ткани — вопрос времени. И если ты хочешь пожить подольше, то избегай вирусов. Особенно того, которым ты переболел. А если заболеешь чем-то, что лечится антибиотиками, но твой иммунитет сам не сможет справиться, то вполне вероятно, что антибиотики тебе не помогут. Не факт, конечно, но проверять твою толерантность к антибиотикам я не рискну.       — …Так все это еще и смертельно?       — Разумеется. Все, что не в рамках нормы — опасно для здоровья. Даже очень сильный иммунитет. Вам двоим еще повезло, что вы живы и хорошо себя чувствуете. Сразу видно, что под куполом о вас заботились.       А Блэк уже обрадовался, духом воспрял. Теперь он опустил уши и притих. Покосился вбок. Стало страшно. Он даже не думал, что может быть таким хрупким. Что ему повезло не только с тем, что их с Уайтом забрали из колонии, но и с тем, что вся их жизнь проходила в стерильном мирке. Долго ли он здесь протянет? И как скоро пропадет Уайт? Ведь здесь нет доступных лекарств, а антисанитария — обычное дело. Если малейшая простуда для них станет опасной, то сгинут они через месяц-два.       — Так ты меня понял?       Блэк снова глянул на Агату.       — Понял. Ни слова о нашей крови. А жить нам по-прежнему тут?       — Разумеется. Никуда я тебя не пущу, за тобой наблюдать надо. Назначу сотрудником. Может, даже помочь мне захочешь, медицинскому делу поучиться.       Согласившись с таким раскладом, Блэк ушел. Ушел в палату, чтобы переодеться. А в голове его кучковались самые разные мысли. Сможет ли он получить что-либо в обмен на такую помощь этому жестокому миру? Миру, который ненавидит таких, как он. Может, отношение к белым изменится? Может, люди их даже полюбят? И как долго он сможет прожить с такой кровью? А Уайт?       Агата дождалась, пока Блэк выйдет. Хотела взяться за работу, но вдруг вспомнила о том ярлычке, который всплыл на мониторе. Однако, когда она подошла к монитору, висевшему у стенки над столом, то буквы «F» там уже не было. Может, показалось?       — Чертовщина, — шикнула она.

***

      Центр управления системами центрального района. Посреди затемненной комнаты стояли столы. На них — множество мониторов. На стене напротив входа в комнату — широкий экран с камерами наблюдения. Слева от камер — статистика. Сколько алкоголя, наркотиков и табака произведено внутри башни, каково состояние камер и турелей, сколько сотрудников прямо сейчас находится в Цитадели и прочее, пока что свернутое за ненадобностью.       Над этим списком подсвечивался новый, недавно созданный блок — данные о заражении центрального региона.       Билл стоял спиной к этому экрану.       — Как ты это допустил?       Отис присел на край одного из двух передних столов.       — Допустил что?       — То, за что уволил танцовщицу. Преступная халатность в самом безопасном месте сектора. Не так страшно, случись это где-то еще в центре, но не в Прайде. Этот инцидент сильно подорвет нашу репутацию, если люди узнают. Ты почему сотрудников не проверял? А если она кого-то заразила?       — Не ори. Я проверял всех, кого подозревал.       — Кого подозревал? — он хохотнул. — Всех. Всех надо было проверять, идиот! В начале и в конце рабочего дня, а шлюх — после каждого клиента! Вот уж не думал, что такие вещи пояснять надо…       — Каждого в лобик целовать, чтобы лихорадочных отсеять, или что? Как ты это себе представляешь? Это, блядь, кабак. Огромный кабак. Нигде ты там санитаров с термометрами не поставишь. И не найдешь столько добровольцев, сколько надо… Ладно тебе, эта зараза все равно бы добралась до наших пташек. У нас на входе никто клиентов не смотрит. Уж слишком мы привыкли, что в случае чего система обо всех буйных позаботится, — вытащив из нагрудного кармана электронку, блондин затянулся. Выпустил синеватый дым. — Что делать-то будем с этим?       Билл угрюмо помычал. И тихо хрипнул:       — Просить помощи под куполом, что ж еще. Как разойдется слух так и бардак начнется, а у нас нет столько инструментов и власти, чтобы самим все уладить. Поздно уповать на вакцину.