Ведьмина любовь

      Был ранний вечер, небо потемнело, предвещая дождь. Каждое утро и во второй половине дня, в течение трех дней после похорон, Свон звонила Регине. Казалось, она сохраняла самообладание и прекрасно справлялась со своими эмоциями, наверное именно поэтому она и волновалась.       Свон подъехала к дому Миллс, не зная, откроет ли она ей вообще дверь. Эмма постучала, но никто не ответил. Девушку охватила паника, и она стала дергать ручку, только пять минут спустя поняв, что дверь не заперта. Эмма рванула в квартиру, забегая в гостиную.       — Регина, — ответа снова не последовало.       Она должна была быть дома, но тишина утверждала обратное. Сердце девушки сжалось от страха, она быстро прошла через темную комнату. Резко замерев на месте, Шериф прислушалась и услышала тихие рыдания со стороны кухни.       Облегченно выдохнув, Эмма прошла в глубь дома и разглядела силуэт, сидящий на полу и освещенный светом из окна.       Регина сидела в углу на коленях, огромный белый кот спал у нее на руках. На ней была потрепанная футболка и потертые синие джинсы. Волосы, собранные сзади в хвост, выглядели жирными и безжизненными, будто их не мыли несколько дней. Глаза полны слез, нос красный. На лице никакой косметики.       Миллс чихнула. Эмма тут же подумала, что это аллергия, а вовсе не плач.       — Я не могу даже позаботиться о коте, — она зарыдала.       — Что?       Регина посмотрела на животное и покачала головой.       — Это кот Мел, - рыдания усилились.       Свон не могла смотреть на женские слезы, а уж тем более на слезы Регины. Осторожно забрав у девушки кота, она обняла Миллс, позволяя поплакать на своем крепком плече. Она сочувствовала всей душой и хотела облегчить ее страдания, ее боль.       — Просто плачь, детка. Плачь до тех пор, пока уже не сможешь.       Она уткнулась в крепкое плечо сильнее. Плечи девушки дрожали от рыданий, и под широкой футболкой тело казалось тонким, как тростинка. Свон думала о том, что готова обнимать ее вечно.       — Ты что-нибудь ела?       Она подняла брови.       — Сегодня?       — Когда ты ела в последний раз?       Девушка пожала плечами, продолжая прижиматься к Эмме.       — Не помню.       Эмма заглянула в шкаф и в холодильник, нашла суп и заготовки для ленивой пиццы.       — Мой руки и садись за стол.       — Как долго я буду себя так чувствовать? Я еще никого никогда не теряла.       — Это никогда не пройдет, но с каждым днем тебе будет легче. Настанет время, когда ты будешь думать, что все хорошо. Затем что-то защемит в груди, и ты не сможешь понять, отчего это. Прозвучит какая-то песня, или на глаза попадется забытая вещь, или ты окажешься там, где вы бывали вместе…       — Ты говоришь о своей жене.       Эмма кивнула. В горле образовался удушающий ком.       — Как ты догадалась?       Регина пожала плечами и принялась за еду.       С тех пор прошел уже почти месяц. Все это время Эмма и Регина тесно контактировали, превратившись в хороших друзей. У них было нечто общее, что подталкивало их друг к другу. Боль от потери дорогого человека, которую необходимо было разделить хоть с кем-то, чтобы она не опустошала и не выворачивала наизнанку душу. Они понимали друг друга. По крайней мере, Эмма так считала.       Постепенно Миллс стала забывать свое горе. Поддержка Свон сыграла в этом свою значительную роль. Конечно, оно все еще давило на нее, давая о себе знать, но девушка уже не рыдала и не хотела спрятаться от всего мира. Эмме изредка удавалось вытащить из нее улыбку. Они часто обедали и ужинали вместе, гуляли по парку и маленькому озеру, через которое был проведен замечательный мостик, на котором Эмма так любила сидеть.       Все было чудесно. Франкинштейн словно испарился. Кажется, жизнь налаживалась.       До одного момента...       - Что с тобой? - Эмма пристально посмотрела на замершую Миллс.       - Тише, - пробормотала она, напрягаясь всем телом.       - Что происходит, - Свон не выдержала спустя пять минут.       - Быстрее, - вскрикнула Регина и бросилась к машине. - Поехали. Прошу, доверься мне и ни о чем не спрашивай. Просто поехали туда, куда я прошу.       Регина чувствовала его. Она чувствовала Франкинштейна и понимала, что сейчас может запросто его остановить. Нужно было всего лишь доехать до Йом-стрит, где он и убил Мелиссу. Прибыв на нужное место, девушка выскочила из автомобиля и побежала по небольшой улочке, оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на бегущую следом Эмму.       Вдруг Миллс замерла на месте. Какое-то странное чувство заставило отпрыгнуть ее в сторону и повернуться. Перед ней стоял Франкинштейн, а секунду назад он выстрелил из пистолета, который крепко сжимал в руке. Словно в замедленной съемке, Миллс перевела взгляд на Эмму и громко вскрикнула, замечая, как та падает на пыльную землю.       - А она не всесильна, правда? - противный, насмешливый голос донесся со стороны до уха Регины. - Не принимай близко к сердцу. Я знаю, на что ты способна, но больше этого не случится. Меня поддерживает твой старый друг, а он заверил, что ты больше не нападешь на меня.       — Ты ее убил, — голос Миллс дрожал, слезы мешали ей говорить.       Ее бил озноб, сердце бешено колотилось. Девушка почувствовала, что ее охватил приступ гнева. Она знала, что сейчас собирается сделать, и не могла себя контролировать. И все-таки ей нужно взять себя в руки, чтобы сохранить свою силу и помочь Эмме. Возможно, она еще жива, и Регина сможет помочь ей.       Миллс обернулась на Франкинштейна, разжигая в руке огненный шар.       — Ты не посмеешь! — завизжал он. — Он говорил мне, что ты не сможешь навредить мне! Ты уже сделала это и чуть не поплатилась! Ты не нарушишь закон еще раз. Он обещал, что ты не навредишь мне!       - Я и не стану ничего делать, - Регина щелкнула пальцами и огненный шар окутал врага, не причиняя ему никакого физического вреда.       Но как только языки пламени сомкнулись вокруг него, голову тут же наполнили голоса всех его жертв. Они шептали, насмехались, издевались, обвиняли и сводили с ума. Мужчина неистово завизжал, пытаясь закрыть уши. Но голоса нарастали, закрадываясь в каждый уголок сознания и обволакивая его диким ужасом. Франкинштейн не выдержал и засунул пистолет себе в рот. На этот раз звук выстрела был не таким громким, но красные брызги на стене старого дома позади него подтверждали его смерть.       - Эмма? - Регина бросилась к лежащей на земле девушке.       - Как ты?       - Все хорошо, не переживай, - девушка достала телефон, чтобы позвонить в скорую.       - Франкинштейн?       - Он мертв. Держись, я звоню в скорую.       — Слишком поздно, малыш. Все плохо. Видишь, сколько крови я потеряла? Но мы сделали это, Редж! Мы поймали его. Мы поймали Франкинштейна.       — Еще не поздно, — в слезах настаивала Миллс. — Ты не можешь умереть, Эмма. Черт возьми, Свон, ты не можешь умереть!       Она поднял на девушку глаза.       — Смерть не так уж и плоха. А вот медленная смерть куда страшнее.       Лицо Эммы застыло. Она замерла, не двигаясь.