Заберите меня отсюда

Можно сколько угодно мечтать о встрече с персонажем, и даже представлять, как ты его затискаешь… но одно дело фантазия и совсем другое реальность. Уж не знаю, как бы кто на моем месте отреагировал на данное событие, а я впала в ступор. Конечно, Энакин симпатяга, тут не поспоришь, но я не спешила бросаться ему на шею. Я его как бы вообще боюсь. Ну встала я тут, как памятник самой себе, а дальше что? Падме вроде не должна себя так вести. А как должна? Обнять и поцеловать? Ну уж нет, на такой подвиг я еще морально не готова. Хоть и знаю, что надо, иначе меня раскусят. Хотя и так, возможно, догадаются, потому что вряд ли я смогу вести себя как Падме. Перед всеми остальными еще можно как-то попытаться притвориться, но не перед мужем же… - Что-то не так? – и без того невеселый Энакин нахмурился еще сильнее. Ну, я молодец, конечно, слов нет. На него давят со всех сторон, мозги наизнанку выворачивают, а тут еще я, то есть жена, его утешить не может. - Все в порядке, - выдавила я, угу, таким тоном только предсмертное желание и озвучивать, а не ободрять. Так, возьми себя в руки, тряпка, и подойди к нему. Пусть страшно, по-другому вряд ли будет. А так он может хоть немного спокойнее станет, во всяком случае перестанет подозревать тебя. Самовнушение действовало плохо, но все же я прошла вперед и уселась-таки рядом с Энакином. -Что случилось? Я чувствую, ты боишься, - он взял в руки мою ладонь. Я даже не вздрогнула, надо же, делаю успехи. Руки у него очень приятные на ощупь. Моя маленькая ладошка почти утонула в его. При этом он так бережно держал мою руку, словно это самая великая в мире драгоценность. Все же стоит признать, что, не смотря на все последующие события, Энакин до безумия любит Падме. Угу, именно что до безумия. Он ждал, что я отвечу. И что мне ему сказать? Правду? И как он на это, интересно, отреагирует? Проверять, если честно, совсем не хочется. Но что-то ответить нужно. - Я действительно боюсь, - и даже голос дрожит, хотя ведь правду сказала, мне действительно страшно. – Меня пугает канцлер, - а еще ты, но этого я вслух озвучивать не буду. - Палпатин? Но почему? – голубые глаза кажется даже сверкнули от удивления. Кажется, мне удалось его зацепить. Ага, теперь бы еще придумать, что говорить дальше. Я, конечно, все время пребывания здесь пыталась мысленно выстроить свой диалог с мужем, особенно во время заседания сената, все равно там заняться было нечем. Вот только не могу же я предположить его реакцию на каждую свою реплику? Кто знает, что там в его голове творится. - Даже не знаю, - говорю медленно, чтобы успеть подобрать слова. – За последнее время все так изменилось. Он стал другим. Когда-то он был спасителем Набу, но сейчас… - угу, главное напирать на то, что этот гад вроде бы и хороший, был, но сейчас все иначе. Судя по тому, как Энакин относится к Палпатину, любое слово недоверия будет воспринято в штыки. Энакин ждал ответа, а я молчала. Драматическая пауза. На самом деле я пыталась собраться с мыслями - Почему ты замолчала? - Я знаю, он твой друг, поэтому не желаю говорить о нем плохо. Боюсь тебя расстроить. Надо же, за все это время даже не солгала ни разу, и он должен это чувствовать. - Ты тоже считаешь, что он что-то замышляет? – он вдруг отпустил мою руку и резко встал с места, подойдя к окну. – Он тот, кто спасает республику. - Я не знаю, Энакин, - ну вот, первая ложь, лишь бы не спалили, хотя бы голос дрожит достоверно. – Он политик. Ты ведь сам говорил, что не доверяешь политикам. И отчего-то обратил свое внимание на меня… Знаешь, ты был прав. Политика самое грязное дело в мире. Среди политиков нет честных и благородных потому, что их слишком легко уничтожить и растоптать. И чем дольше ты находишься на вершине, тем больше портишься сам. Сначала просто учишься играть нечестно, чтобы защитить себя, а потом уже не защищаешься, а нападаешь. Власть портит людей. И чем старше становишься, тем больше это замечаешь. Ни один политик не сделает ни одного движения просто так, без выгоды для себя. И если в молодости, в начале карьеры, кем-то может двигать идеализм, то со временем либо это проходит, либо он сам ломается. А ты… ты не такой, ты добрый, искренний, преданный, верный… В тебе столько всего хорошего и светлого, и мне так жаль, что именно тебе приходится переживать все это. И что это только что было? Что я такое наговорила? Куда меня понесло? Я в прямом смысле прикусила язык и опустила голову, опасаясь смотреть ему в глаза, да и вообще глядеть на него было страшно. - Падме, но ведь ты не такая! Ты политик, но совсем не такая! Угу, кто бы еще знал, какая она, Падме. Я вот не знаю и не берусь ничего утверждать точно, но вряд ли бы она удержалась на своем месте, если бы не была такой хотя бы отчасти. Нужна недюжинная сила воли, стальной характер, умение выживать и приспосабливаться, лгать, изворачиваться… И в связи с этим возникает вопрос, могла ли женщина, плавающая в грязной и зловонной луже под названием политика, умереть от разбитого сердца? Конечно, слабости есть у всех. Но, в самом деле, в нашем мире тоже есть женщины-политики и даже представить сложно, что кто-то из них сдался бы в такой ситуации. Ерунда какая-то выходит. Куда-то не туда ушли мои мысли. Нужно сказать хоть что-то. - Возможно, я тоже не слишком хороший человек или стану такой позже, - главное не отвечать однозначно. Вроде да, а вроде бы и нет… - Значит, ты считаешь, что канцлер… - он не договорил, но в голосе его явно звучали стальные нотки. Ну вот, разговорилась на свою голову. И кто меня вообще за язык тянул? Палпатин в течение многих лет промывал ему мозги и тут я вылезла. Семнадцатилетняя девчонка против старого прожженного интригана, к тому же еще и сита, это даже не смешно. - Я ничего не знаю, лишь говорю, что чувствую и что знаю о политике и политиках. Все, что происходит вокруг, это страшно, Энакин. Наш ребенок будет жить во время войны? А Палпатин… за все время, прошедшее с начала военных действий, он получил в сенате небывалое влияние и власть и с каждым днем оно все увеличивается. Такое чувство, что скоро вся галактика встанет перед ним на колени. На самом деле даже скорее, чем кто-либо думает. Интересно, я ничего не напутала? Когда там этот старикашка начал подгребать под себя все, что плохо лежит? Хотя какая разница, я все равно не знаю точно. - Нельзя столько времени удерживать в своих руках власть на голом энтузиазме и доброй улыбке. Вокруг слишком много тех, кто тоже хочет урвать себе кусок, и желательно побольше. И если вся эта свора с таким энтузиазмом поддерживает кого-то одного… Я не договорила, и это даже хорошо. Типун мне на язык. О чем я вообще пытаюсь говорить? Кому и что доказываю? Дело ведь не только в Палпатине. Энакин сходит с ума, потому что боится потерять Падме. И готов просить помощи хоть у дьявола, хоть у сита… угу, у сита. Вся проблема в Падме. То есть во мне, нет, не во мне, я не Падме, я просто почему-то нахожусь в ее теле… Остановил мою речь пинок по ребрам… Охнув, я схватилась за живот. - Что-то не так? – Энакин сразу же забеспокоился и, похоже, на какое-то время забыл, о чем мы говорили. Оно и к лучшему, желательно, чтобы и не вспоминал. - Ребенок толкнулся, - ошалело выговорила я. Странное на самом деле ощущение и, надо сказать, очень болезненное. Это только со стороны выглядит мило и во всяких там романчиках. Ой, он толкнулся… Быть может, на ранних сроках все не так. Но сейчас я получила смачный такой пинок, со всей силы, пусть и детской, но ведь все равно больно. Это кто-то из двойняшек намекает мне, что стоило бы заткнуться? Неплохой такой намек… Супруг тут же бросился ко мне и приложил руку к животу. Какая умилительная картина. Что ж, если вернемся к недавней теме, спишу весь тот бред, что я несла на несколько нервозное состояние из-за беременности. Но Энакину нужно было срочно отправиться в храм джедаев, и я вздохнула с облегчением. Когда же закончится это безумие? Отвлекли меня служанки. Надо же, у меня есть служанки. А где они были до этого? И как их зовут? Я ничегошеньки не знаю… Подошло время ужина и меня усадили за стол. Беременная женщина должна хорошо питаться. Знать бы еще, чем именно меня кормят. А то на тарелке все выложено, конечно, красиво, но что это такое? Поковырявшись вилкой в некой субстанции, рискнула попробовать это нечто. Не так уж плохо на самом деле, есть можно, хотя вкус необычный, и даже сравнить не с чем. После ужина служанки помогли мне снять платье и расплести-распустить волосы. Ура, мне не пришлось это делать самой. Голова сразу стала очень легкой, а тело куда подвижнее. Прямо не сенаторские одежды, а доспехи какие-то. Ночная сорочка, которую на меня натянули, больше напоминала платье, красивое, но скромное, по сравнению со всеми остальными… В таком спать-то жалко. Забравшись в кровать, я поняла, что не могу уснуть. Голова переполнена мыслями и впечатлениями. Я все еще хочу оказаться как можно дальше от этой далекой галактики. Вернулся Энакин. Вот уж кого не хватало. Залез под одеяло и обнял меня. Мило, слов нет. Я же теперь точно не усну. Спать в обнимку с совершенно незнакомым мужчиной, хоть и симпатичным и пусть он муж этого тела, но я ведь не Падме. Мысленно я почти орала… Надеюсь, он не станет ко мне приставать? О нет, только не это. Я не буду об этом думать. Я просто притворюсь спящей и действительно постараюсь заснуть. Надеюсь, все это все же дикий бредовый сон и проснусь я дома, в своей кровати.