Заберите меня отсюда

Виски сдавливает тупая боль. Когда же все это закончится? Хорошо, что сейчас от меня не требуется ничего говорить, но даже просто наблюдать за тем, что происходит, тяжело. Кто я такая? Что я здесь делаю? А кто все те, что находятся вокруг? Что еще я должна делать, и нужно ли это вообще? Быть может, идея была хорошая, но вот исполнение. Я ведь не продумывала последствий. Так что сейчас пришлось столкнуться с реальностью. Можно было и самой подумать и предположить, что отказываться от боевых действий под этим предлогом никто не станет. А зачем, в таком случае, я все это делала и так рисковала? Я хотела, чтобы джедаи что-то заподозрили. Вот только узнать о том, появились ли у них какие-то мысли по этому поводу, возможности у меня не было. Можно было бы расспросить Оби-Вана, когда он решил заглянуть в гости, но тогда я просто не догадалась это сделать, да и вряд ли бы он мне ответил. Остается лишь надеяться. На данный момент мой поступок выглядит самой настоящей глупостью, причем очень рискованной. Никто и не думал прекращать войну. Еще бы, если это выгодно Палпатину… А потом он наверняка все представит так, что джедаи - предатели, сами все это спланировали. Кажется, вместо того, чтобы помешать, я наоборот упростила ему задачу и подтолкнула к оперативным действиям. Ненавижу этот мир, этого канцлера и всех, кто меня окружает. Что за жизнь такая. Почему я не могу ничего сделать? Зачем я вообще здесь оказалась? Чтобы полюбоваться на падение республики и собственное бессилие, не смотря на все старания? Остается лишь сжимать зубы и кулаки от бессилия. Рядом что-то картаво лопочет гунган. Как же он раздражает… Я, если честно, никогда не понимала, почему у многих фанатов к нему такое отрицательное отношение, меня вот всегда дико раздражали эвоки, тупые комки шерсти. Но сейчас… нет, дело не только в нем, меня раздражает и бесит абсолютно все. Мне срочно нужно успокоительное. Нет, это не дело, я так скоро совсем с катушек съеду, хотя, наверное, уже… А между прочим, беременным вредно нервничать. - Падме, с вами все в порядке? – спрашивает сенатор Органа, пытаясь заглянуть мне в глаза. Заседание сената только что закончилось и сенаторы покинули свои места, спеша кто куда. Нет, блин со мной не все в порядке, уже давно, и вряд ли когда-нибудь будет, но тебе я этого не скажу, ты меня тоже бесишь. Слишком уж у сенатора добрая улыбка, полная участия, а у меня в последнее время слишком предвзятое отношение, особенно к таким явным проявлениям заботы и симпатии, неспроста все это. - Все хорошо, просто я слишком устала, - сквозь зубы выдавила я. - В таком случае я не буду вас тревожить, мы хотели собраться у Мон, но… - Я пойду, - я не дала ему продолжить. Поверить не могу, что говорю это, но почему-то именно сейчас нет никакого желания возвращаться домой. Там я снова останусь наедине со своими далеко не радужными мыслями, а тут хоть какая-то компания. Место проживания сенатора Мотмы мало отличалось от моего собственного, разве что обстановка другая, но я мало понимаю во всех этих интерьерных изысках, да и сейчас это совсем неинтересно, вот в другое время я бы наверняка внимательнее все рассмотрела, потому что здесь было на удивление уютно. Пока что прибыли не все сенаторы, что должны были сегодня здесь собраться, нужно было подождать, и этот факт опять же начал вызывать у меня раздражение. Да что такое происходит? - Мон, у тебя есть что-нибудь успокаивающее? – спросила я, подходя к рыжеволосой девушке. Быть может, это и неразумно, заявлять о своем нервозном состоянии столь открыто, но еще немного и о нем и так все узнают, потому что я точно кого-нибудь куда-нибудь пошлю, хотя мне вообще-то не свойственно ругаться во всеуслышание. - Да, конечно, - девушка тут же отдала распоряжение дроиду. – Что-то случилось? Какой популярный вопрос. Тут у всех что-то случилось. Так, спокойно. Глубокий вдох и медленный выдох, еще не хватало выставить Падме истеричкой. - Я устала и перенервничала, а мне это вредно, - отвечаю после нескольких секунд молчания, которые потратила на то, чтобы придумать эту фразу, а не высказать то, что я действительно думаю, и что же меня беспокоит. Забрав у дроида высокий стакан с зеленоватой жидкостью, я направилась на импровизированный балкон. У меня тоже есть нечто подобное, широкая площадка, выходящая за пределы здания, и обрывающаяся над пропастью. У меня даже мысли не возникло, что не стоит пить то, что мне принесли. Вот у Палпатина я бы сотню раз подумала, принимать ли что-нибудь из пищи, а тут… ну не будут же они меня травить, мы пока что вроде как на одной стороне. Да и что вообще за мысли лезут в голову? Это уже самая настоящая паранойя. Я подошла почти к самому краю площадки. У себя никогда не делала ничего подобного. Жуткое и одновременно захватывающее зрелище бездонной пропасти, сияющей тысячами огней. Я никогда не боялась высоты, но здесь действительно было жутковато. Дыхание перехватывает, по коже бежит сонм мурашек. Вот бы у людей были крылья, тогда бы можно было спокойно сделать шаг в эту бездну, и взлететь, коснуться редких облаков. Как же хочется быть как можно выше и дальше от всего того, что происходит здесь и сейчас. Сделав еще один глоток из стакана, я перевела взгляд на небо, серое и неприветливое. Не люблю серый цвет, он какой-то тусклый и печальный, и на душе у меня так же серо и печально. Небо, а знаешь ли ты, что творится под твоими сводами? И вновь взгляд опущен вниз. Здесь бурлит жизнь, не останавливаясь ни на мгновение, она и не может остановиться, не важно, что происходило раньше и случится в будущем. Небо может улыбаться, сияя ярким солнцем, смущаться, скрываясь за облаками, плакать дождем… но для кого? Миллиарды живых существ в вечном хаотичном танце своих страстей. Чья-то жизнь сегодня оборвется, а чья-то наоборот лишь начнет свой путь. Ветер дует прямо в лицо, и я закрываю глаза, глубоко вдыхая сухой, безвкусный, но почему-то такой приятный воздух, быть может, потому что он несет с собой мгновение свободы. Два таких разных и в чем-то так похожих мира, тот, где я родилась и этот, где нахожусь сейчас. И вот стоя практически на вершине, я смотрю вниз и не понимаю. Зачем… Почему, что там, что здесь есть те, кто стремится взобраться как можно выше, не жалея ни своей, ни чужой жизни. К чему они стремятся? Зачем им это нужно? Быть может, я чего-то не понимаю, но что такого притягательного во власти? Ведь ты уже никогда не сможешь принадлежать себе, даже если очень захочешь, даже если наплюешь на всех окружающих, всегда найдется тот, кто выше и кому будет наплевать уже на тебя. Всегда будут те, кто ненавидит тебя и неважно, сколько хорошего или плохого ты сделал. А что в итоге? Что ты получаешь, взобравшись на вершину? Всеобщее признание, поклонение, любовь? Или, быть может, удовлетворение своих мелочных амбиций закомплексованного и ограниченного существа? Так зачем эта жестокая борьба, ради чего? Я не понимаю. Одним глотком допиваю оставшуюся в стакане жидкость и закрываю глаза. Как бы было хорошо, если бы вокруг не было всех этих мелочных и жадных существ, легко и свободно. Но жизнь жестока… и меня заставляют вернуться с небес на землю, чтобы вновь окунуться в зловонную лужу. - Падме, все уже собрались, - ко мне осторожно подходит Мон. Видимо, я все же произвожу впечатление не совсем адекватного человека. Я улыбаюсь и киваю, ставя стакан на низкий столик. Надо же, действительно успокоилась, хотя и впала в меланхолию, но это куда лучше, чем если бы я устроила тут истерику. На этот раз я действительно внимательно слушаю все, что говорят сенаторы, правда, это мало помогло. - Сейчас мы могли бы заручиться поддержкой джедаев, - задумчиво проговорила я, перебивая очередную дискуссию, смысла которой так и не уловила. Кажется, загадочное успокоительное слишком сильно на меня подействовало. - А мы можем им доверять? – нахмурилась Мон. Милая, если ты не доверяешь джедаям, то кому вообще веришь? - В данный момент они жертвы. - А не слишком ли это подозрительно? – высказалась женщина, обладательница синей кожи, ни расы, ни имени ее я не знаю, да и на что оно мне? - Мы можем подозревать всех, вот только в чем? – подал голос Бейл. И вновь разгорелся спор. В итоге все разошлись, так ни до чего и не договорившись. И зачем все это было нужно? Чтобы проораться в свое удовольствие? Они в сенате, что ли, не накричались? Я определенно не понимаю этих людей и нелюдей. А себя я понимаю? Наверное, нет… То ли успокоительное прекратило свое действие, то ли его было слишком мало, но я чувствовала, как раздражение вновь поднимается откуда-то из глубины. Путь до дома пришлось потратить на то, чтобы уговорить себя быть спокойнее, но уже давно выяснила, что аутотренинг на меня не действует. Я даже ждала, когда окажусь, наконец, в почти родных стенах совсем одна, тогда можно будет что-нибудь сломать, просто чтобы выместить злобу. А дома меня ждал хмурый и мрачный супруг. Вот уж кого мне сейчас определенно не хотелось видеть, но куда деваться? Что-то я не понимаю, джедаи сейчас все должны быть заняты разрешением внезапно образовавшейся проблемы с клонами, а вместо этого ходят ко мне в гости. И чего это мы такие хмурые и загруженные? Ему опять успели проехаться по мозгам, и теперь он будет выносить их мне? - Оби-Ван был здесь, - хмуро констатировал Скайуокер. Ага, приперся с утра пораньше, выспаться не дал, но ему-то какое до этого дело? Что он вообще тут забыл? - Да, - кивнула я, поначалу замерев в проходе, а потом все же совладав с собой и пройдя в комнату. Похоже, моя заминка Энакину не понравилась, потому что взгляд он на меня бросил какой-то странный, даже не знаю, как его правильно истолковать. - Что он хотел? Еще бы я знала, почему бы у него и не спросить? Я-то тут причем? - Поговорить, - я как-то инстинктивно уселась напротив Энакина, а не рядом. Почему-то сейчас я вновь вспомнила, как боялась его в самую первую встречу. А ну как у него прямо сейчас крышу сорвет? - О чем? Я что, на допросе? Мне-то откуда знать, о чем. - О тебе, - тяжело вздыхаю, понимая, что похоже проигрываю очередную битву с Палпатином. Тот наверняка много чего хорошего как бы случайно обо мне наговорил, а я тоже молодец, уселась напротив и строю из себя хрен знает кого. Но если сейчас пересяду, это будет слишком явным подхалимажем. - И что ты ему сказала? Вот будто я дословно помню, я, по-моему, вообще ничего почти не говорила, а вот сам Кеноби... - Ничего. Энакин, он просто беспокоится о тебе. – А что я еще могла ему сказать? Извини, милый, но твой бывший учитель все знает, и нет, я ему ничего не говорила, он сам догадался… Да ну нафиг, я не самоубийца. - А у него есть повод? – Скайуокер поднимает глаза и смотрит на меня. И чего так злобно зыркать, как будто я у него что-то украла. - Он считает тебя братом, а в семье принято беспокоиться о близких даже по пустякам. Ну и что ты на это ответишь? - Странно проявляется его забота, - в голосе супруга явно слышится раздражение. – В тайне пробрался сюда с утра пораньше и почему-то именно с тобой говорил обо мне, - он вдруг прищурил отчего-то потемневшие глаза и пристально посмотрел на меня. – А с утра ли он пришел. Честное слово, до этого момента я даже не знала, как это потерять дар речи, но сейчас... Этот придурок вконец охренел? И все же хорошо, что я от шока не могу связать и пары слов, а то бы я ему сейчас выдала. Но кто бы знал, как мне хочется вот прямо сейчас взять что-нибудь тяжелое и запустить ему в голову, может, тогда мозги на место встанут. Это ж надо придумать, ревновать Падме, и к кому… Так, спокойно, дышим глубоко и ровно, и не надо на него так смотреть, как будто голову откусить хочешь. - Визит Оби-Вана не являлся тайной, его уйма народу видела, если желаешь, можешь даже точно узнать, во сколько он пришел и ушел, - наверное, мне стоило сказать это с обидой в голосе, но все, что я чувствую сейчас это злость, хорошо, что хоть сумела выразиться внятно и без ругательств. Его взгляд вдруг посветлел. Энакин опустил голову, схватившись за нее руками. - Прости, умоляю, прости меня. В последнее время я, кажется, схожу с ума, не понимаю, что происходит вокруг, будто падаю все глубже и глубже… Не знаю, кому можно верить. Да мне-то как-то пофиг, но вот за Падме обидно. Так, а теперь встала, подошла к нему и обняла. Я сказала, встала. Я поднялась на ноги и, обойдя небольшой столик, присела рядом с Энакином, осторожно его приобняв, хотя, честное слово, хотелось придушить. А сейчас лучше помолчать, а то я все же много чего доброго и хорошего хочу ему сказать. Может быть, у Энакина спросить, что же там происходит с клонами? Но только не сейчас, момент не подходящий. Я все же заверила его, что не злюсь, все понимаю и готова поддержать в любом случае. А что еще я могла сказать? Выпнуть за дверь и заявить, что не желаю больше видеть? Мне на самом деле почему-то опять стало его жутко жаль. Что-то меня кидает из крайности в крайность. А когда он ушел, потому что сейчас все джедаи, даже те, кто находился здесь, были жутко заняты, я, наконец, дала волю своей злости и расколошматила какую-то статуэтку, просто швырнув ее в стену. Как же меня задолбало все, что происходит в этом чокнутом мире. Готова поспорить, что на нехорошие мысли Энакина навел именно Палпатин. Старая скотина. Чтоб ему икалось и чесалось до конца жизни, которая, надеюсь, будет недолгой. А уж я постараюсь, чтобы это было так, мне отступать некуда. Хотя в последнее время все чаще забредает мысль бросить все и мотать куда-нибудь на окраину галактики, но ведь найдут, настоящую Падме может и не нашли бы, а меня точно найдут. Значит, старый маразматик решил играть на чувствах Энакина. Ну мы еще посмотрим, кто кого. В том, что касается политики, войны, Силы и всего остального я однозначно ему проигрываю, тут можно даже не мечтать, но вот преданность и любовь Энакина… Тут уж извините-подвиньтесь. Оглядев комнату, поняла, что пока мысленно ругала Палпатина, еще что-то успела разбить. Мне определенно нужно отдохнуть, я слишком устала и перенервничала, так ведь действительно недолго сойти с ума.