Заберите меня отсюда

Странно, но мне совсем не снятся сны, кроме того, первого, больше не было ни одного. Я, конечно, редко их запоминаю, но обычно точно знаю, что мне что-то снилось, а сейчас пустота. Как будто вот только закрыла глаза и тут же вновь нужно вставать, и при этом усталость никуда не исчезает. Но нужно подниматься с постели, приводить себя в порядок и идти работать… в чем состоит работа сенатора, я так за все эти дни толком и не разобралась. Ну кроме разве что периодических срачей в зале сената, но что-то я сомневаюсь, что это все, чем они занимаются. Вроде как все люди образованные, долго учились, чего-то добивались, соответственно, должны делать что-то полезное, ну или хотя бы делать вид, что делают что-то полезное… У меня нет ни сил, ни времени, чтобы изучить подробнее, возможно, потом, когда мне не будет грозить скорая смерть, потому что сейчас ну совсем не до того. Кажется, я уже привыкла к этому месту, и от этого как-то не по себе. Что я тут буду делать? Но не стоит забивать себе голову, быть может, и делать ничего не придется, мертвые они как бы никуда уже не спешат… Оптимизм наше все, где бы его еще взять? Я знаю, что решающий момент близко, точнее, он должен быть близко, если следовать оригинальной истории, и вряд ли мое вмешательство могло что-то изменить, во всяком случае, если судить по тому, что творится вокруг. Всем как будто наплевать на то, что клоны напали на джедаев. Хотя, быть может, самим джедаям и не плевать, но что там у них происходит, я не знаю. Даже больше, я понятия не имею, что происходит в окружающем мире, и, если честно, мне до всего этого нет никакого дела. Я брожу по комнате туда-сюда, пытаясь привести мысли в порядок, но в голове будто черная дыра образовалась, все мысли куда-то утекают… Помнится, там, в своей настоящей жизни, я читала пусть и не так уж много историй о перемещениях в другие миры, но все же основная тема была одинаковой, изменить мир к лучшему, причем то самое «лучшее» было исключительно точкой зрения автора. И тут вдруг поражает мысль… Энакин ведь тоже хотел, как лучше, так как он это понимает. Уж не знаю, о чем думала Падме, но у меня в данный момент своих путанных мыслей хватает по самое не могу. Я не хочу менять этот мир, выдавать какие-то свои якобы гениальные мысли, тут в конце концов полно народу гораздо умнее и опытнее меня, единственная разница в том, что я знаю чуть больше. И при всем этом, мне совершенно наплевать… я вдруг замираю напротив огромного панорамного окна, судорожно вздыхаю и вцепляюсь в собственную аккуратную прическу. Все это время я хотела лишь одного – выжить в этом странном безумном мире и только сейчас поняла, что меня действительно совершенно не заботит судьба всей остальной галактики, джедаев и тем более республики. Пусть это звучит эгоистично и низко. Но реальность отличается от сказок, а я просто человек, которому очень страшно, хотя некоторые мои поступки отдают совершеннейшим безумием. И о чем я только думала, когда все это затевала? Я, кажется, уже почти поверила, что никогда не смогу вернуться назад. Протягивая руку вперед, касаюсь ладонью стекла, аккуратные ногти противно скребут по гладкой поверхности, ладонь сжимается в кулак. Я слишком молода, чтобы умирать, тем более по такой глупой причине. Мне на самом деле откровенно плевать, что произойдет с этим миром. Что со мной происходит? Почему все так? Взгляд останавливается на невзрачном цветке, что почти завял. Никогда не любила цветы и не умела за ними ухаживать, все время забывала поливать комнатные горшки с растительностью. А уж если речь заходит об аккуратных букетах… то, как по мне, лучше бы что-нибудь полезное подарили или, в крайнем случае, деньги, потраченные на тот бесполезный веник. В итоге мое безразличие к цветам вылилось в то, что ядовитая растительность начала потихоньку загибаться, что было вовсе нехорошо. Похоже, ничего другого просто не остается, мне все же придется жевать этот цветок, вот только когда? Тут главное подгадать удачное время. Этот, со всех сторон, безумный план сложился у меня в голове уже давно. И я, если честно, не хотела к нему прибегать, но другого выхода нет, тут, как впрочем, и в моем мире, либо ты, либо тебя. Но проблема в том, что момент должен быть подходящим, а именно тем, когда Энакин решит пойти на поводу у противного старикашки и принять его сторону. И как узнать, когда это будет? Я, конечно, пусть и не точно, но помню фильм, правда, за все это время мне это никак не помогло. Да и вряд ли поможет, потому что в нынешней ситуации понять, когда и что Палпатин начнет вкладывать в голову несчастному джедаю, невозможно. Или все же нет? В моей голове куча идей одна хуже другой. Но, в самом деле, как я смогу узнать, как, когда и о чем мой вынужденный супруг беседует с канцлером? Снова подключать маленького астродроида глупо, не думаю, что Энакин с ним всем делился и везде ходил именно с ним, во всяком случае, эпизоды с Палпатином прошли без маленького помощника. Да и вообще он и так слишком много видел и знает. Может быть, как-то и можно стереть его память, но не мне за это дело браться. Я, кажется, понимаю, что то, что творится сейчас в республике неправильно, и так называемая демократия ничего не решает, да что там, я даже в своем мире над этим смеялась, когда-то где-то вычитав одну цитату: «демократия - это когда два волка и овца большинством голосов решают, что у них будет на ужин». Но тогда я, как и любой обыватель, могла высмеивать любую систему управления. Все может быть, и тот же Палпатин знает, что ждет галактику в будущем, как и я. Вот только сейчас стоит вопрос, он или я. Он не позволит мне, то есть Падме, жить в любом случае, потому что она, то есть я, являюсь главной слабостью Энакина. Кто кого возьмет в борьбе за его расположение? У меня все еще есть план, главное подгадать время, а для этого… как же мне узнать когда, когда Энакин поймет, что канцлер сит, когда начнет мучиться сомнениями? Рука сама тянется к панели вызова, или это я просто себя так успокаиваю…. - Капитан Тайфо! Главное, что я помню, как его зовут или узнала уже здесь, не могу понять, но важно не это. - Вы хотели меня видеть? – мужчина замирает напротив меня. Могу ли я ему верить? Но выбора нет. - Капитан, мне необходимо устройство… - я сделала паузу, как бы это объяснит понятнее? Надо было сначала свою речь подготовить, а уже потом его звать, не сообразила. – Нужно подслушать разговоры одного человека. - Прошу прощения, сенатор, если мой вопрос покажется неуместным, но чтобы точнее понять, что именно вам нужно, могу я узнать, насколько высоко вхож этот человек? Понятия не имею, зачем ему это нужно, но ответить все же стоит. - В самые верха, - вздыхаю я. - Это может быть сложно, как вы знаете, любое здравомыслящее существо стремится защитить свое личное пространство, даже у вас здесь и в кабинете есть устройства, которые глушат любые прослушивающие устройства. - И нет никакого шанса? Мне даже неважно, о чем будут говорить ему, главное знать, что скажет он. - В таком случае можно провести вживление… Капитан пытался, объяснись какие-то тонкости процесса, но я не слушала, это мне все равно не подойдет. Ну да и под каким предлогом я буду это предлагать Энакину? Извини, дорогой, но мне нужно знать, о чем ты болтаешь с канцлером? Что может быть глупее. В таком случае я могу ему прямо все рассказать, но он, конечно, не поверит и в конец перестанет мне доверять. Так что это вообще не вариант, но должно же быть хоть что-то. - А других вариантов нет? - Мне жаль, - мужчина покачал головой и нахмурился, как будто решал, говорить или нет, а потом продолжил. – Скажите, Падме, вам что-то угрожает? - Нет, - наверное, я слишком поспешно ответила на этот вопрос, но не объяснять же ему. – Пока нет, - после недолгой паузы добавила я. – Не стоит беспокоиться, это… праздный интерес. Спасибо, вы можете идти. Мужчина удалился, при этом поглядывая на меня с подозрением. Ну вот и зачем я это сделала? Никаких результатов, зато теперь он будет беспокоиться и может куда-нибудь влезть. Не то что бы меня беспокоит благополучие малознакомого человека, но как бы из-за этого не стало хуже мне самой. Значит, вариант с подслушиванием отпадает, но как тогда быть? Нет, на самом деле действовать можно начать хоть сейчас, но кто поручится за результат? Уж точно не я. Правда, даже если мне вдруг вновь повезет и я буду знать, когда нужно сделать последний шаг, не факт, что все получится именно так, как спланировано. В прошлый раз я тоже вроде планировала и хотела чего-то достичь, а что в результате? Ничего, абсолютно, совершенно… Правда, сенаторы вроде как устроили бучу, но они бы ее и так устроили, а от джедаев ни слуху ни духу. Хотя не передо мной же они должны отчитываться. Черт возьми, я сенатор, но совершенно ничего не знаю о том, что происходит в мире. О чем это я, сенатор Падме, а я просто примазалась, так сказать, да и не интересовалась этим вопросом вплотную. Все же надо было спросить Оби-Вана, может, он еще раз заглянет? Самой идти к нему или просить прилететь как-то не хочется. Энакин на него неадекватно реагирует, хотя он вообще на все реагирует не совсем адекватно, ну лучше его не злить. У самого же супруга я не стану ничего спрашивать на эту тему по той же причине. И к кому мне обратиться? К Йоде? Или к кому из магистров? И что я им скажу? Нет, не стоит тратить время на глупости, его и так мало. Мне, конечно, интересно, но все это праздное любопытство, которое лично мне никак ничем не поможет. Я весь день бесцельно бродила по комнатам, погруженная в безрадостные мысли, даже не подумав посетить здание сената или очередную сходку протестующих сенаторов хотя бы для вида. Кажется, такими темпами недолго мне занимать свой пост, но на кой он нужен покойникам… стоп, не нужно думать о плохом. В любом случае, даже если все разрешится хорошо, если я все же умудрюсь как-то выбраться, то сенатора из меня все равно не получится. Так что оно и к лучшему. Вечером, когда уже стемнело, я, спохватившись, что за день так ничего толком и не съела, хотя это вредно вообще-то, мне не только себя, но и детей кормить надо. Да, как ни странно, о них я не забывала, тут забудешь, с таким-то пузом и периодическими бодрыми приветами изнутри. А голодала я исключительно на нервной почве, кто-то в моменты особого стресса есть не прекращая, как например я, в своей прошлой жизни, у Падме, видимо, это сопровождалось полной потерей аппетита. В итоге, когда я уплетала ужин за обе щеки, явился Энакин. Как всегда хмурый и чем-то перегруженный. Такими темпами не удивительно, что у него крышу снесло. Ежедневный стресс не способствует сохранению здравого рассудка, это, кстати, и ко мне относится… Поприветствовав мужа взмахом руки и кивком, не говорить же с набитым ртом, это неприлично, я продолжила жевать. - Как ты? – спросил он, усаживаясь за стол и подтягивая с тарелки кусочки чего-то, я до сих пор понятия не имею, как называются все эти фрукты-овощи и прочая еда. Да просто отлично блин, в скором времени я, возможно, умру, а может быть, и нет, тут уж как повезет, ты, скотина, слетишь с катушек и попытаешься меня придушить или как-то иначе умертвить. Главное проговорить это мысленно, что несложно, потому что рот все еще забит едой. А вообще у меня на подходе нервный срыв и что тогда случится, одному богу известно. - Все хорошо, - проговорила я, наконец прожевав. Надо бы еще спросить, как у него дела, в лучших традициях интернет общения родного мира. Надо же, я все еще об этом помню и могу иронизировать. Энакин улыбается, но я как будто чувствую, что улыбку он выдавливает из себя, все еще погруженный в нерадостные мысли. Чувствую или же просто знаю об этом, потому что знаю, что на него давит? Странно, но я действительно как будто ощущаю, что у него внутри буря из эмоций, которые просто невозможно описать словами, и мне хочется плакать… Странно, но у меня такое часто бывало в той другой, реальной жизни. Когда я общалась с тем или иным человеком, то как-то могла определить, что он чувствует, как будто сама переживала вместе с ним. Могла подобрать верные слова или просто промолчать, потому что чувствовала, что так нужно. Правда, здесь все это не работает, сколько раз я распускала свой язык не к месту? Вот и сейчас… - Ты говорил с канцлером? – спросила я, прежде чем успела заткнуть себе рот. Зачем я это вообще сказала? Кто меня за язык тянул? Уже в который раз. Здесь, похоже, моя способность вовремя промолчать и поддержать не работает. - О чем? – он хмурится, и я вновь как будто чувствую, как множество мыслей и предположений проходит через его разум. Чувствую страх, неуверенность… но, быть может, это просто самообман, ведь я чувствую то же самое и потому считаю, что он думает так же. Я, в конце концов, ни разу не психолог, хотя он здесь вряд ли поможет, тут нужен психиатр со стажем. - О том, что происходит, - раз уж начала, нужно продолжать. - Что ты имеешь ввиду? Это странно, я почти физически чувствую, как растет напряжение, но не могу остановиться, кажется, я уже говорила, что мой язык - мой враг. - Все, Энакин. Вся эта война, к чему мы идем? Мы лишь разрушаем то, что должны были защищать… - Ты тоже считаешь, что канцлер поступает неверно? Он пытается сохранить мир! Он делает все для республики! – он вскакивает на ноги и начинает ходить по комнате туда-сюда, сжав руки в кулаки. Для какой республики, чертов ты придурок? Неужели не видишь, что с тобой делают? - Какой мир, Энакин?! - я уже не замечаю, как голос срывается в крики, и я уже сама не осознаю, что говорю, просто не могу удержать это в себе. – Ты где-то видишь в этой галактике мир?! Неужели за все это время ты так и не понял, что никому из жителей миров эта война не нужна?! Все, что происходит, это лишь борьба за власть, в которой страдают мирные жители, которых джедаи должны защищать! – я сама не замечаю, как вскакиваю с кресла и так же, как он, сжимаю кулаки. – Те же сепаратисты, большинство из них просто представители миров, на которые республика наплевала, не дала своей защиты, хоть и обещала, к кому они еще могли обратиться?! Они хотят спокойной жизни для своих семей. Ты вообще хоть что-нибудь понимаешь в политике?! Интересно, а я в этом хоть что-то понимаю? На самом деле ничего. Но в своем мире я видела столько подобных ситуаций, где жители разных стран бросались друг на друга без каких-либо объективных причин, просто потому, что пропаганда так сработала, просто потому, что им сказали… неужели ни у кого нет собственной головы на плечах, чтобы думать, что они творят и зачем? - Все войны всегда начинались лишь ради того, чтобы заполучить власть и средства, так или иначе. А народы тех земель, что оказывались втянуты в войну, всегда страдали, потому что им никогда не было никакого дела до войны, пока она не разрушала их дом. Тогда и они шли вперед, лишь бы защитить то, что у них осталось. Войны затевают политики ради власти, а страдают обычные люди… Я чувствую, как голос срывается. Я опять наговорила то, чего не следовало. Какое ему дело до всего остального мира, когда я, по его мнению, в опасности? А мне? Ведь я ничем не лучше, зная, что и почему происходит, я стремлюсь сохранить свою жизнь, наплевав на весь остальной мир. Утешая себя лишь тем, что в отличие от него я действительно знаю, чем все это закончится. Забыв про ужин, я брожу по комнате от стены к стене, резко сменяя направление. Меня будто захватывает неудержимый поток, несущий куда-то вперед, что это? Мои или его мысли… или, быть может, нечто иное? - Ты сейчас действительно обвиняешь канцлера? – его голос дрожит и в нем явно слышатся угрожающие нотки, иначе почему у меня по всему телу бегут мурашки? - Он глава республики, кого еще можно обвинять во всем этом безумии? – На этот раз я говорю медленно, осторожно, действительно пытаясь подобрать слова. Но для кого я это делаю? Для того, кто никогда не поймет ни Падме, ни меня? Для того, кто должен оборвать мою жизнь? - Ты говоришь как сепаратист, - выплевывает он, отворачиваясь. И только миру ведомо, что он чувствует. И вдруг ощущаю странное чувство, как будто именно мне режут по застарелому шраму, и хочется плакать, но слез нет. Откуда все это? Это то, что чувствует он или я? Почему так больно? - А откуда они появились? Не те, кто ведет войну на рубежах, но те, кто хочет защитить свою семью на каждой из планет, что республика объявила своим врагом? Я вдруг замолкаю, наконец, совладав с самой собой. Зачем я вновь говорю ему все это? То, что и сама понимаю с трудом… Неужели до сих пор пытаюсь достучаться? Ведь он боится, что я погибну при родах, и как ему объяснить, что Падме погибнет лишь потому, что он пойдет совсем не тем путем. Падме, но не я. А от чего, в таком случае, умру я? Так много мыслей в голове, и ни одной по делу. Кто знает, от чего? У Палпатина фантазия наверняка развита лучше моей. - Падме, ты… - его голос становится почти неслышим. – Ты во всем винишь канцлера? Да, черт возьми, именно он во всем виноват! Но я все еще не могу произнести это вслух, не перед тобой, не сейчас. - Я не знаю, - я трясу головой так, что прическа под угрозой, но это такая мелочь, по сравнению с тем, что он не хочет меня слышать или, быть может, я выражаюсь как-то не так? - Ангел, - он делает шаг ко мне и обнимает за плечи, - все будет хорошо, я обещаю, с тобой ничего не случится. Я обнимаю его в ответ, потому что так нужно, не испытывая при том никаких особых чувств, просто так надо. И да, со мной не будет все хорошо именно по твоей милости. Но я все еще не могу произнести это вслух. Мы ложимся спать, но я не могу уснуть и, выскользнув из-под одеяла, вновь начинаю бродить по комнате, так отчего-то лучше думается. Я уже не так уж нервничаю от того, что он спит рядом, в конце концов, он ведь просто сопит мне в затылок, не предпринимая никаких действий, возможно, слишком выматывается за день, или опасается за мое здоровье, или что там еще… не важно, но меня этот факт несказанно радует. Делая очередной круг по спальне, я останавливаю свой взгляд на нем. Такой тихий, спокойный и совершенно беззащитный. Сейчас… Что случится потом, я отлично знаю. Жизнь всех остальных и моя собственная перестанут иметь хоть какое-то значение, что бы он ни говорил. Подойдя ближе, я присаживаюсь на краешек кровати и аккуратно касаюсь его волос, всегда хотела это сделать, но не решалась. Надо же, какие они мягкие и шелковистые, и он сейчас такой спокойный и беззащитный… Я все еще не чувствую к нему ничего особенного, кроме разве что все тех же жалости и злости, странно переплетающихся в моем сознании. Мне жаль тебя, но и себя тоже жалко, и что делать в этой ситуации? Если ты все же станешь ужасом всей галактики? Что тогда делать мне? Губы беззвучно шепчут вопросы, а я все вглядываюсь в его лицо, сейчас отчего-то такое спокойное и умиротворенное, но это только пока… - Если ничего не выйдет, вопрос будет стоять или ты или я, вряд ли в той ситуации я смогу сыграть нужную роль, потому тебе придется уйти… навсегда, чего бы мне это ни стоило. - Я продолжаю гладить его по волосам и только потом понимаю, что сказала, после чего подскакиваю на ноги и вновь начинаю бродить по комнате. Нет, о чем это я, что я собираюсь сделать? Избавиться от Энакина, если придется? Я так не смогу… и будто тихий шепот в голове… смогу, если понадобится, если придется. Я не Падме, я не испытываю к нему тех чувств… а что я вообще к нему чувствую? Мне все еще его просто жаль. Проходя мимо зеркальных дверей шкафа, я вдруг останавливаюсь и внимательно всматриваюсь в свое отражение. Быть может, мне просто показалось в полумраке, но я готова поклясться, что мои глаза, отразившиеся в огромном зеркале, секунду назад были желтыми. Я подхожу к зеркалу и касаюсь его ладонью, приближая свое лицо. Это ведь невозможно, так не бывает, или… Я так и не смогла уснуть этой ночью, опасаясь не только того, что меня окружает, но и самой себя. - Ты не спала? - спросил Энакин с самого утра. Глупый вопрос на самом деле, просто у меня усталое лицо и синяки под глазами от особой активности солнца, а вовсе не оттого, что я всю ночь не спала, опасаясь не только за себя, но и за тебя, но вслух я этого все равно не скажу. - Просто встала пораньше, - процедила сквозь зубы, честно, я старалась, чтобы голос звучал непринужденно, но мне реально хочется спать. Прости за то, что я должна сделать. Ты действительно был мне симпатичен не только все это время пребывания здесь. Сегодня или никогда…