Заберите меня отсюда

Как я добираюсь до своих апартаментов, совершенно не помню. Стоит только оказаться внутри ставших родными стен, отсылаю служанок и охрану. Сейчас я должна остаться одна. Запустив пальцы в прическу, сползаю на пол. Дикий неконтролируемый вой срывается с губ. Я снова задыхаюсь, с каждым вздохом пытаюсь заглотать больше воздуха, но не выходит, вокруг меня вакуум, холодный, безжалостный… Тут же ко мне подкатывается медицинский дроид, ну да, он в пределах апартаментов всегда следует за мной. Я не обращаю внимания, что он со мной делает, да и какая разница? На что я рассчитывала? Чего хотела добиться? С кем вообще решила играть? Глупая безмозглая девчонка, получившая по заслугам. Кем я стала? Во что превратилась и что будет дальше? Придется до скончания жизни плясать под дудку старого сита. А у меня есть выбор? Кто я вообще такая, почему решила, что могу что-то изменить? Но я буду жить, а ведь именно к этому стремилась, не жалея сил. И к чему пришла? К жизни в клетке, закованная в кандалы. - Госпожа, вам срочно требуется помощь, - ровный безразличный голос дроида вырывает меня из потока собственных мыслей. - Что? – я поднимаю голову, непонимающе глядя на машину. - Ваше состояние критическое, я провел полную диагностику и взял на пробу кровь, в вашем организме яд, но его еще можно вывести. - Так чего ты ждешь?! – голос срывается на визг. Как я могла забыть? Хотя со всем, что произошло в кабинете канцлера, это немудрено. Но я забыла о том, что отравила сама себя. А если бы не нервный срыв, если бы дроид не провел диагностику? Боже, я такая дура. С самого начала я планировала лишь разыграть недомогание, но все эти планы просто вылетели из головы. - Прошу вас принять горизонтальное положение. Ноги отказываются слушаться, потому я просто доползаю до ближайшего диванчика и, вскарабкавшись на него, принимаю требуемое положение. Дроид суетится вокруг меня, а я все еще не могу подняться на ноги, так и лежу посреди комнаты, глядя куда-то перед собой, но совершенно не понимая, что же вижу. Что происходит вокруг, во что я превратилась? - Яд удален, но вам нужно отдохнуть, - бесстрастно заявляет дроид. – Я настоятельно рекомендую вам сон. Да о каком сне может идти речь, тем более сейчас? Я жалкое ничтожное создание, подчинившееся Палпатину, но нужно ли мне это? Я ведь не такая уж дура, хоть и веду себя ненормально. Что моя жизнь для него? Очередная игрушка. Возможно, он действительно хочет воспользоваться мной, чтобы поиграть с особо рьяными сенаторами, или еще по какой причине, кто разберет, что у него там, в голове, творится. Но что дальше? Жить, нет, скорее существовать, стараясь угодить старику. Аж от самой себя противно. - Госпожа Падме, - взволнованный голос капитана Тайфо заставляет вздрогнуть, а я и не заметила, как он пришел. – Я получил отчет от медицинского дроида, вас пытались отравить. - Оставьте, - я вяло отмахнулась рукой, даже не глядя на него. - Но это ведь покушение, мы должны найти… - Я знаю, кто это сделал, - проговариваю слова, будто читаю по бумажке, так же безразлично и безэмоционально. – Сама с этим разберусь, не нужно вмешиваться. Мужчина уходит, и я вновь остаюсь одна. Но так гораздо лучше, я должна остаться одна, я не должна ни с кем разговаривать, потому что он так сказал… Дыхание вновь перехватывает, на этот раз не из-за страха, а от чего? Не могу объяснить поток собственных мыслей, захвативших сознание. Мне, в любом случае, не видать спокойной жизни. Есть ли смысл подчиняться ситу? Он пообещал мне жизнь, но выполнит ли обещание? Сомнительно, и даже очень. Поначалу, возможно, я и буду жить, выполняя все, что он мне скажет. Я для него такая же игрушка, как и все окружающие. Но я не желаю быть чьей-то игрушкой, которую в любой момент можно сломать и выбросить. Его обещания ничего не стоят. Без Палпатина у меня куда больше шансов выжить. Я ответила согласием на его предложение, но разве могла я тогда поступить иначе, когда выбор был либо согласиться, либо… нет, там, сразу, он бы ничего мне не сделал, но кто знает, какую гадость придумал бы? Но то было тогда, в его присутствии и под его давлением. Сейчас же… пусть он катится куда подальше вместе со своими предложениями и перспективами. Нет, проживать свою жизнь на чьем-то поводке я не собираюсь. Здесь и сейчас я уже больше не чувствую того животного страха, что не отпускал меня в его кабинете и по дороге домой. Как будто спала липкая пелена. - Не бойтесь, маленькие, я ему вас не отдам, - я прижимаю ладони к животу. Да, я сомневаюсь, что из меня получится не то что образцовая, а хотя бы отдаленно приличная мать. Я не умею обращаться с детьми и вообще их побаиваюсь. Но это ведь не повод, чтобы отдавать их чудовищу. Раз уж все сложилось именно так, придется как-то выкручиваться. Я все же сделаю то, что хотела, и теперь, в любом случае, у меня есть доказательства… Азарт бурлит в крови, плевать, что будет дальше со всем этим миром, но я не проиграю. Вытаскиваю из маленького кармашка под поясом комлинк и пытаюсь вызвать мужа. - Падме? – его голос какой-то странно напряженный. – Что-то случилось? Я сейчас очень спешу, давай я… - Энакин, мне страшно, - я перебиваю его, не давая договорить, голос у меня дрожит вполне достоверно, потому что мне действительно страшно, да и после всех сегодняшних переживаний нервы на пределе. - Что случилось? – кажется, он испугался… - Меня отравили, я не знаю, как это вышло, я не завтракала дома, только обедала у канцлера, и по возвращению… если бы у меня вдруг не закружилась голова и медицинский дроид не подоспел вовремя… - голос срывается на хрип, я больше не могу произнести ни слова, потому что горло сдавливают слезы, которые уже невозможно сдерживать. - Ты хочешь сказать, что канцлер… - он не договаривает, явно обрывая предложение на середине, в его голосе слышаться странные рычащие нотки. - Ты снова мне не веришь? – я уже не могу сдерживаться, и слезы катятся по щекам, горло сдавило спазмом. – Я вышлю тебе отчет, хотя зачем? Палпатин пытался меня медленно убить, но тебе нет до этого никакого дела. Я обрываю связь, хотя прекрасно понимаю, что сейчас балансирую на острие. Пусть будет что будет. Я уже решила, что не стану плясать под дудку старика, не из особой гордости, а потому что надеюсь, что мой план все же сработает. А если нет… что ж, в таком случае мне останется только бежать. Не знаю куда, здесь мне не у кого попросить помощи, но сидеть на месте и ждать приговора я не стану. Повторной беседы с Палпатином попросту не выдержу, да и он вряд ли будет разговаривать. Минуты тянутся медленно. Что произошло? Какие последствия имели мои необдуманные слова? В голову закрадываются мелкие подлые мыслишки. Быть может, следовало действительно согласиться на предложение канцлера… Нет, я ведь не дура, он бы от меня в любом случае избавился, так или иначе. Или нет? Как-то странно он со мной разговаривал и называл одаренной… Глупость все это, Сила есть в детях, что я ношу, но сама я обычная девчонка, пусть немного везучая. Вызов комлинка заставляет вздрогнуть, но я, собравшись с силами, отвечаю, все же муж звонит… - Падме, прости меня, пожалуйста, прости за все, что я когда-то говорил. Голос у него какой-то совершенно другой, будто пропитанный светом, состраданием и добротой. - Мне не за что на тебя злиться. На самом деле есть за что, но разве могла я ответить иначе? Я улыбаюсь, еще не зная, что случилось, но как будто чувствуя, что опасности больше нет. - Я скоро буду, - коротко бросает он и отключается. Ну что ж, остается только ждать. Какие последствия имели мои слова? Понятия не имею, быть может, Энакин сам мне скажет… если не попытается убить предательницу. Нет, не стоит думать о плохом, впрочем, о хорошем тоже, нет ничего хуже разбившихся вдребезги беспочвенных надежд. Вот он вернется, и тогда я все узнаю. Вот только как бы не было поздно… Но какое-то шестое чувство будто подсказывает, что не поздно, что все хорошо и даже лучше. Присев на диванчике, я смотрю в панорамное окно, на улице уже стемнело. Я не могу перестать улыбаться, а потом начинаю еще и громко смеяться, скорее хохотать. Наверное, это истерика. Энакин долго думал, бродил по залу совета, а потом сорвался с места. Нет, он не упустит последний шанс спасти свой мир. Вызов Падме застал его как раз на пути к выходу из храма. Джедай замер, пытаясь осознать то, что только что сказала его любимая. Нет, этого не может быть, канцлер не мог. Он всегда помогал им, желал только добра. Но он сит. Джедаи все время говорили, что ситы зло, возможно, так оно и есть, но Палпатин другой. Да и все эти речи магистров больше походили на промывку мозгов. Они же запрещали привязанности, но его эти чувства вовсе не сделали слабее. Мужчина прижимается лбом к холодному камню стен, пытаясь остудить голову и разобраться, наконец, что здесь происходит. Как же так, он был готов пойти на все, чтобы спасти Падме, даже просить помощи у сита, потому что джедаи отказались помочь. А в итоге она чуть не погибает, по ее заверениям, от руки этого самого сита. Слишком много сомнений и противоречивых чувств поселилось у него в голове в последнее время. Кто-то из них его обманывает. Палпатин ему никогда не лгал, пока не выяснилось, кто он на самом деле, а вот Падме слишком о многом умалчивала, недоговаривала, но обо всем этом он узнал с подачи канцлера. «Ситы способны так исказить и извратить правду, что она кому угодно покажется ложью». Это Энакин слышал неоднократно и, по его мнению, подобное утверждение так же подходило всем политикам. Но зачем Падме лгать о таком? И зачем Палпатину травить его жену? Со всей силы джедай ударил кулаком по стене. Еще недавно, казалось бы, такое простое решение сейчас вызывало сомнения. Энакин боялся потерять Падме больше всего, и вот это чуть не случилось, хоть и не так, как во сне. Быть может, она ошиблась? В последние дни любимая вела себя очень странно и особо боялась именно канцлера, так что… Нет, все не так. Но откуда, откуда канцлер знал, что именно ему нужно? И так вовремя подсказал такой простой выход. Или джедай сам дал ему этот повод? Есть лишь один способ выяснить, спросить у него самого. Больше в нем нет той уверенности, что еще недавно безраздельно властвовала над разумом. Тьма, окутывающая сознание, билась в бессилии, пытаясь дотянуться и вновь захватить то, что медленно ускользало из ее цепких оков. Он уже добежал до транспорта, когда получил новое сообщение. Не следовало отвлекаться, но нечто в Силе потянуло его за руку. «Ты можешь не верить мне, но я все еще верю тебе». Это была Падме, переславшая короткий сухой отчет явно составленный дроидом. Энакин не разбирался в медицине и многое из того, что видел сейчас, ему было непонятно. Но выяснить все досконально можно будет потом. Сейчас нужно спешить, он должен увидеть канцлера, должен спросить. На протяжении дороги, показавшейся неимоверно длинной, его сознание пыталось совладать с тем, что выяснил разум. Тьма корчилась в судорогах, все еще не желая отпускать драгоценную добычу, и выплескивала последние силы, пытаясь захватить и не отпускать. Но на этот раз ей противостоял не свет, извечный и давно изученный враг, а нечто иное, странное, непривычное, оно лишь недавно коснулось этого сознания, но уже успело поселить в нем смятение. Но вот Энакин уже на месте и, кажется, для размышлений и метаний больше нет времени. Палпатин был доволен. Уже скоро все закончится наилучшим образом, даже лучше, чем он планировал. Кто бы мог подумать, что тело этой назойливой идеалистки сменит хозяина. Поначалу даже он не мог понять, что происходит, Падме вела себя слишком странно, у нее был пустой потерянный взгляд, что не вязалось с ее обычно деятельной и пылкой натурой. Но он даже представить не мог, что все обстоит именно так... Постепенно вокруг фигурки сенатора начинала разрастаться и лучиться Сила, странная, непонятная, не темная и не светлая. Джедаи могли бы что-то заподозрить, если бы присмотрелись внимательнее, но какая удача, Амидала с ними почти не встречалась, если не считать его будущего ученика, но мальчишка был слишком занят своими мыслями и проблемами, чтобы обратить внимание на столь тонкие материи. Только после непродолжительной личной беседы сит понял, что это вовсе не Падме. Как такое возможно, и возможно ли вообще? Но раз сейчас перед ним совсем другой человек, значит, возможно. Поначалу могло показаться, что это кто-то из древних, из каких-то своих соображений, сумел занять тело женщины. Возможно ли подобное, Сидиус не знал, слишком много древних знаний было утеряно. Но при ближайшем рассмотрении дух, занявший тело сенатора, оказалось, принадлежал всего лишь девчонке, уже не ребенку, но еще и не взрослой особе. Напуганное, не знающее что делать, дитя. Это было занятно, но неинтересно, пока Сила в ней не начала пробуждаться все больше. Поначалу даже он счел это лишь отголоском детей, что вынашивала сенатор. Для сита не было тайной, что их двое, достаточно было лишь присмотреться внимательнее, чтобы это понять, но все это было не более чем праздным любопытством, не имеющим особой выгоды. Хотя, этих детей можно было воспитать в нужном ему ключе, но все это было планами на отдаленное будущее, а здесь и сейчас нужно было закончить то, что он начал давным-давно. Каково же было его удивление, когда Палпатин понял, что Сила сенатора принадлежит ей самой, а вовсе не детям. Что это за существо, занявшее ее тело? Это было интересно, но не критично, если все пойдет по плану, а разве может быть иначе, у него будет много времени, чтобы ее изучить. Вот только глупая девчонка лезла туда, куда не следовало. Она явно ничего не знала о том, что вокруг творится, но очень удачно, и временами достоверно, играла свою роль. Ее наивные попытки что-то сделать и изменить выглядели даже занятно. Но все это совсем не вписывалась в его план. Нужно было как-то поумерить ее пыл, но как? Он пытался влиять на своего потенциального ученика, но что там между ними происходило, оставалось за завесой тайны. И вот она сама пришла к нему. Неслыханная удача. Он чувствовал ее страх и именно на нем сыграл, это было куда проще, чем на протяжении нескольких лет вкладывать определенные мысли в шальную голову Скайуокера. Девчонка была готова на все, лишь бы сохранить собственную жизнь, низменное, но вполне понятное желание, свойственное всем живым существам. Потом можно будет подробнее ее изучить и сделать из девчонки послушную марионетку. Сидиус любил игры. А с протестующими сенаторами будет очень интересно играть, ведь это было бы так скучно и банально, если бы никто не желал ему воспротивиться. Но все это потом. Испуганная до потери сознания девочка уже на все согласна, скоро и Избранный займет свое место. А сейчас ему предстоит устроить маленький спектакль, для джедаев и последующих слушателей. Давно Сидиус не ощущал этого чувства, пронизывающего каждый нерв. Схватка с джедаями, именно этого он так долго ждал, но все они оказались лишь жалкими слабаками, кроме, конечно, магистра Винду. Вот с ним действительно было интересно. Ощущение битвы, как же давно это было? Но не стоит затягивать, и Избранный уже на месте. - Видишь, Энакин, я ведь предупреждал тебя о предательстве джедаев, - говорит Палпатин. Тон его голоса ровный, ему нечего бояться, все идет по плану. Энакин стоит на месте, не решаясь пошевелиться, и с безразличием смотрит на тела погибших джедаев. Тьма ликует, вновь отвоевывая свои позиции. Он убил, убил их всех. Что-то внутри яростно борется, он должен сделать шаг, он должен спросить, но как это сделать в разгар битвы? - Энакин, помоги мне! – призывает магистр Винду, отражая молнии Силы сита. - Энакин, уничтожь предателя республики, - хрипит канцлер, чье лицо медленно плавится под воздействием его собственных сил. А он все еще стоит на месте, не решаясь сделать последний шаг, что-то будто останавливает, застилает глаза серой пеленой, не дает сосредоточиться и понять собственные мысли, и тут же толкает вперед, подспудно заставляя выполнить просьбу или все же приказ одного… - Он предатель! - Ты Избранный! Кажется, еще мгновение, и все это сведет его с ума. Здесь и сейчас он должен выбрать, и нечто определенно подталкивает его в одну сторону, но что-то не так. Оба противника кажутся вдруг не теми, чью сторону стоит занять. Оба просто лжецы, каждый из которых не достоин победы, а кто достоин? Палпатин все еще хранит секрет ситов, способный сохранить Падме жизнь, но, по ее словам, именно он пытался ее отнять, и те факты, что он наскоро успел прочитать, так похожи на его кошмар. Винду никогда не видел в нем джедая и даже сейчас хочет просто воспользоваться, чтобы в итоге занять наиболее почетное место. Выбор придется сделать в любом случае. Ложь бывает разной и есть вещи, о которых некоторые люди лгать никогда не будут. Слишком тяжело… Кто-то из двух дорогих ему людей все же лжет… Кто-то сегодня должен умереть. В руке вспыхивает синий луч. В глазах Палпатина предвкушение, в глазах магистра Винду страх. Что сейчас предпримет Избранный, не знает никто, или кто-то все же знает и не может сдержать торжествующей ухмылки. Палпатин не может сдержать ухмылку, чувствуя, что именно сейчас все закончится. Глупый мальчишка сделает то, что нужно.