Заберите меня отсюда

Сила собирается в тугой клубок, сплетая тончайшие нити света и тьмы воедино. Только она знает, только она ведает, что должно было случиться и что произойдет. Миллиарды искрящихся осколков жизней всех живых существ будто замирают в ожидании того, что перевернет галактику. Перед глазами Энакина мелькают картинки, его сны, что предвещают смерть любимой. Крики и уговоры Падме, обрывки ее слов, ничего не значившие и казавшиеся тогда не более чем очередной игрой политика. И ее последние слова, обвинения и заверения, все это будто сплетается, вливаясь в тугой клубок. До недавнего момента размытая и неясная картина вдруг складывается воедино, тело вздрагивает, рука крепко сжимает световой клинок, орудие возмездия. Все, что еще мгновение назад казалось странным, неясным и скрытым за пеленой, вдруг становится кристально чистым и ясным, как и его глаза. Сит вздрагивает, встретившись взглядом с голубыми глазами, что-то пошло не так, откуда столько ненависти к нему? Нет, все должно быть иначе. - Только я могу спасти ее, - цепляясь за последнюю хрупкую нить, кричит сит. – Только я знаю тайны Силы! - И только ты хотел ее убить! Туго сплетенный клубок нитей разлетается на куски, сияющий синим, небесным светом, клинок опускается на грудь сита, обозначая черту, пресекшую жизнь. Он до самого конца не верил и не мог понять, как так вышло? Столько лет стараний, тщательно подобранных слов, убеждений, что вкладывались в молодую шальную голову. И что в итоге? Холодный, полный ненависти взгляд голубых глаз обращен именно на него, а не на джедаев. Нет, все должно было быть не так… Но уже слишком поздно кричать, дух отделяется от тела. Черная тень обретает свободу и тут же слышит смех, радостный и пылкий, порождающий ледяной пронизывающий ветер. Он летит туда, к источнику, и замирает, наткнувшись на девчонку, что еще совсем недавно рыдала и готова была сделать все, чтобы он ни попросил. Как так? Это жалкое существо сумело что-то сделать? Тень влетает в помещение. Смех прекращается, и девчонка смотрит на него внимательными карими глазами Падме, вот только взгляд совсем иной. Именно так победитель смотрит на проигравшего, на не просто поверженное, а ничтожное существо, что корчится под ногами. Но как, почему? Еще недавно эта ничтожная девчонка тряслась от страха, и готова была на все, лишь бы сохранить свою жизнь. - Такова жизнь. Любое живое существо хочет жить, даже самое примитивное, и если для этого придется пожертвовать чьей-то чужой жизнью… почему нет? – ее губы кривятся в ухмылке, а глаза светлеют и на миг приобретают желтоватый оттенок. – Либо ты, либо тебя. Простая истина. И только сейчас, слишком поздно, сита поражает мысль, что с девчонкой следовало обращаться совсем иначе. Для кого-то страх затмевает и реальность, и разум, в голове бьется лишь одна паническая мысль, сковывая тело, «выжить любой ценой». Нужно лишь в определенный момент дать подсказку, как из этого положения выйти. И даже не важно, получится или нет, главное, чтобы все и вся были под контролем. Но есть те, для кого страх это не оковы, что сдерживают движение, а наоборот, толчок к действию, побуждение идти вперед, несмотря на жертвы. И он, не смотря на свой опыт, не сумел распознать второй вариант, слишком молодо выглядел дух. Если бы она росла здесь, в определенных условиях, что предоставляют некоторые из систем, подобного исхода еще можно было ожидать, но сейчас Палпатин знал, чувствовал, что девчонка пришла издалека. Неужели именно потому в ее словах столько цинизма? Она улыбается и даже смеется. Джедай побери, эта девчонка с самого начала знала, к чему шла и чего хотела. Наивная, глупая, она все же сумела что-то сделать с Избранным. Палпатина ослепила уверенность в победе, за что он, собственно, и поплатился. Проиграл маленькому трусливому ничтожеству, готовому идти по головам для достижения цели. Но даже сейчас, будучи духом, он не мог понять, откуда пришла она, столь юная, но уже умеющая манипулировать окружающими, девчонка. Он видел дух человека, всего лишь человека, представителя расы наиболее распространенной в галактике, но все же что-то было не так. Она неуловимо отличалась от других людей. Испуганный ребенок, готовый на все. Какой же мир научил ее этому? - Из тебя мог бы получиться хороший ученик, - говорит уже бывший канцлер. - Какой еще ученик? – она вздрагивает и смотрит на него затравленным взглядом, полным непонимания. Все еще боится, но пытается удержать лицо, наивно и глупо, хоть и забавно. – У меня ведь нет Силы. - Ты действительно так думаешь? – тень приобрела очертания человека. – Все это время тебе как-то удавалось сохранить свою тайну, при том, что ты совала нос куда не следовало, и ты думаешь, что это простое везение? Это действительно забавно - наблюдать за тем, как она реагирует, в отличие от Падме девочка не умеет скрывать свои чувства. - Сейчас-то зачем это говорить? – ей все же удается взять себя в руки. Девочка вздергивает нос и отворачивается. – Быть может, если бы вы сразу мне это предложили… - И ты бы согласилась? - Вряд ли, - фыркает она и передергивает плечами. - В таком случае, зачем спрашиваешь? - А вы? – она оборачивается, обхватывая плечи дрожащими руками. – Зачем говорите мне все это, зачем пришли? – ее голос начинает заметно дрожать. - А тебя это беспокоит, - старик смеется и присаживается на диван. Он не спешит уходить, ему вообще уже некуда спешить. Все, что осталось, это любопытство, которое действительно хочется утолить. - Вы проиграли, проиграли какой-то девчонке, о которой не знаете и не знали ничего, - ее голос дрожит. Непроизвольно она делает шаг назад. - Да, я ничего о тебе не знаю, быть может, расскажешь? – его ласковый голос обволакивает, заставляя подчиниться. - С какой стати, - она делает еще один маленький шажок назад. И все же это действительно забавно. Ох, как же было бы интересно с ней поиграть. - Не хочешь удовлетворить простое любопытство старика? Ты решила принять сторону джедаев, но знаешь ли ты, что они с тобой сделают, когда узнают правду? Ситу нравится наблюдать за ее реакцией на каждое его слово. Сейчас она не пытается закрыться и реагирует очень живо. Он вновь видит в ее глазах страх и уже представляет, как этим страхом можно воспользоваться. - Не джедаев, - сквозь зубы говорит девушка, скрещивая руки на груди, постепенно карие глаза светлеют, - свою собственную. Вы бы не дали мне спокойной жизни. О да, из нее действительно могла бы получиться хорошая ученица. Тьма уже накинула свой полог на эту душу, что пытается бороться с призраками. Какой шанс, как он мог проглядеть такое сокровище? - А они дадут? - Они не знают… - Пока что. Или, ты думаешь, что их так называемый свет добрее и милосерднее? И вновь сит ждет, как она отреагирует на его слова. Ее взгляд вдруг становится отстраненным, больше в нем нет ни страха, ни надежды, ничего, радужка постепенно выцветает, не каряя, не желтая, просто никакая... И даже голос ее звучит как-то глухо. - За закатом придет рассвет, а потом вновь закат. День сменяет ночь, чтобы потом она могла воцариться вновь. Даже слепящие звезды отбрасывают тень. За мертвой зимой следует весна, что возрождает жизнь, сменяясь пышущим жизнью летом, а потом дарящей спокойный сон осенью и вновь мертвой зимой. Так с чего ты решил, что твоя тьма будет властвовать бесконечно и безгранично? Равновесие - это не победа света или тьмы, зла или добра, а вечная их борьба. И что бы кто ни делал, мир будет стремиться именно к этому, если одна часть возьмет верх, другая, пусть ослабевшая, но еще живая, получит подкрепление. Потому что когда что-то одно победит окончательно и бесповоротно, мир просто перестанет существовать. Ни любви, ни ненависти, ни боли, ни радости, не останется ничего. Из пустоты зародилась вселенная, в пустоту она и уйдет, чтобы когда-нибудь, возможно, появиться вновь. - И кто же ты в этом двояком мире? - Я? Как и ты, как и все – пыль, что ветер беспощадно гонит по жизни, то вынося на свет, то загоняя в тень, вот только кто-то неустанно летит вперед, а кто-то застревает и либо гниет во тьме, либо сгорает на свету. Отдаться чему-то одному значит медленно и мучительно умереть. - Откуда только такие мысли у ребенка? – сит еще внимательнее присматривается к девочке. Над всеми ее странностями действительно стоит хорошенько подумать, но у него еще будет время, у него очень много времени. - Не знаю, - девчонка вздрагивает и отворачивается, будто это не она только что все это наговорила. - Откуда ты? Именно этот вопрос действительно имел для него значение в данный момент. Нужно было понять, откуда пришло это странное существо. - Земля, хотя вряд ли это название вам о чем-то скажет. - Ты хочешь вернуться? - Сейчас вы скажете, что можете меня вернуть в обмен на… что-нибудь. Я что, похожа на идиотку? Тот самый мир научил меня не доверять никому, особенно тем, кто делает заманчивые предложения. - А разве я что-то предлагал? – тень поднимается на ноги, пора уходить, он еще не может продолжительное время общаться с живыми, хотя к ней он обязательно вернется. Девочка все правильно сказала, борьба света и тьмы никогда не должна прекращаться и сейчас лишь она может стать тьмой. Они оба хотели чего-то достичь и ради своих целей не гнушались никакими средствами. Кто в итоге победит? Время покажет. Моя истерика прошла довольно быстро, после того как я увидела странную тень, что клубилась за окном. Откуда-то я знала, кто, или, скорее, что это такое. Страха больше не было. Что он мне сделает? Сейчас он всего лишь дух, тень, а я победила. Черт возьми, я сделала Палпатина. Кому расскажешь, сочтут за сумасшедшую, но это уже неважно. Неужели все те глупости, что я совершала, были не зря? Неужели в последний момент Энакин сделал правильный выбор? Хотя, тут с какой стороны посмотреть, но лично с моей, совершенно не зря. Это странно, но еще никогда я не испытывала такой радости и подъема эмоций. Я непроизвольно улыбаюсь, выражая торжество победы, даже не задумываясь над тем, что это еще не все. Уничтожение сита, быть может, и приведет к скорому окончанию войны, но подобные конфликты так просто не заканчиваются. Вся эта война, как и те, что происходят в моем мире, в первую очередь нужна политикам и другим власть имущим, народ же лишь жертва. И когда это меня стала волновать судьба народа? Видимо, после гибели Палпатина… Я все еще вижу и чувствую черную тень рядом с собой, постепенно она принимает знакомые очертания, а наш разговор оставляет неприятный осадок. Все же он остается ситом и манипулятором, а я кто? Просто везучая девчонка. Очень везучая, и это несказанно радует. Тень уходит, и я вздыхаю с облегчением, правда, подозреваю это не последняя наша встреча. И чего он так ко мне прицепился? Что-то там говорил о том, что у меня есть Сила, чушь какая. Неужели хочет ввести в заблуждение и нагадить даже после смерти? А что, вполне возможно. Мое самочувствие все еще оставляет желать лучшего, но когда в помещение входит Энакин, я не могу удержаться и подскакиваю на ноги, бегу к нему и обнимаю за плечи. Все же он выбрал Падме и это не может не радовать. А что будет потом? Как я буду объяснять все, что творила, и какие это будет иметь последствия, в данный момент совершенно не важно. Что такое счастье? У каждого свой ответ на этот одновременно простой и сложный вопрос. В данный момент я счастлива, потому что Энакин рядом, он не пошел на поводу у Сидиуса… что может быть лучше? Быть может, завтра меня будут терзать совсем другие мысли и подозрения, но то будет завтра, и разбираться с этим я буду вовсе не сейчас. - Падме, - шепчет он, крепко обнимая меня. И сейчас я окончательно понимаю, что никогда не смогу стать для него Падме. Возможно, он меня возненавидит и тогда мне предстоит новая битва за жизнь, которую я, скорее всего, проиграю. Но чем позже это произойдет, тем лучше. - Что-то случилось? – тихо спрашиваю я. Да, я знаю, что это лицемерно, но угрызения совести меня, как оказалось, уже давно не мучают. - Нет, - Энакин качает головой. – Ты жива и здорова, и это главное. Впору возгордиться, вздернуть нос и наконец попрыгать от счастья. Но я даже ответить ничего не успеваю, в животе образуется неприятная тянущая боль, по ногам что-то течет… - Кажется, я рожаю, - с трудом, сквозь зубы произношу я, потому что на этот раз спазм, схвативший живот, гораздо сильнее. Черт возьми, почему так больно? Я действительно рожаю или тут другая причина? Понятия не имею, но мне очень больно… Тут же вокруг меня образуется суета, кто-то куда-то бежит, что-то говорит и больше всех суетится именно Энакин. Беспокоился бы он так, знай, кто я на самом деле… ой, блин… В голове ни одной связной мысли, я хватаю воздух ртом, пытаясь вздохнуть поглубже. Оно всегда так? Боль отпускает, но я знаю, что все эти «приятные» ощущения вернутся. - Успокойся, - я хватаю за рукав Энакина, который мечется по комнате. – Все хорошо. Кто бы меня успокоил. Это только мне кажется или я все же собралась рожать раньше срока? Хотя, со всей этой нервотрепкой удивляюсь, как это раньше не случилось, как будто дети ждали именно этого момента, когда все успокоится… Я плохо понимаю, что происходит вокруг, меня куда-то везут, что-то говорят, но я будто оглохла. Схватки становятся все чаще. Черт возьми, что же это за пытка. Я не могу, да и не хочу сдерживать крик. Как же больно… это всегда так? Нет, я не хочу рожать, если и дальше будет так… или еще хуже? Мир вокруг сливается в единую смешанную режущую глаз картину. Почему так больно? - Падме… - я слышу его голос, чувствую, как его руки сжимают мою ладонь, но окружающий мир плывет перед глазами. Хочется крикнуть, что я не Падме, и так мучиться должна вовсе не я, но горло перехватывает, и вместо каких-то внятных слов с губ срывается лишь крик. Я слышу, как Энакин зовет меня… нет, не меня, ее, и в последнем безумном порыве я хочу ответить, хочу что-то сказать, но не могу. - Энакин!.. – собственный отчаянный крик, полный боли, режет по ушам даже мне. Что я хотела сказать, что сделать? Сознание вдруг поглощает тьма, не жестокая и холодная, наоборот, мягкая, теплая, убаюкивающая… Я будто куда-то лечу, проносясь мимо звезд и планет. Мне уже совсем не больно, а так свободно и легко. Маленький клочок серого тумана отделяется от тела. Умоляющий и отчаянный крик мужчины заставляет на миг остановиться, но разве она способна еще что-то сделать? Можно лишь коснуться его сознания тонкими нитями серого тумана, просто попрощаться, потому что неудержимый яркий звездный поток несет куда-то вдаль, обещая покой или лишь его иллюзию… Противный нудный писк ввинчивается в уши. Что это за ерунда? Какой-то прибор вышел из строя? Или наоборот сообщает об ухудшении моего самочувствия? Но со мной все в порядке, и чувствую я себя отлично. Ведь отлично же? Ничего не болит, разве что голова немного, но это ведь ерунда, в последние дни она постоянно болела, и это стало даже почти привычным. И это после родов… Разве не должно болеть что-то еще? Если мне дали обезболивающее, то и голова болеть не должна… Открываю глаза, чтобы понять где нахожусь, и не понимаю, что происходит, вокруг темно и как-то тесно. У них что, электричество отключили? Да не может такого быть… Противный писк все еще раздается откуда-то справа. Непроизвольно тяну руку в ту сторону и беру в руки маленькую коробочку, нажимая на кнопку вызова, движение, уже давно ставшее рефлекторным. - Ты чего, реально спишь, что ли? – задорный девичий голос вводит в ступор. - Эм… - ничего более внятного я не могу выговорить. - Слушай, хватит сидеть в четырех стенах, мы сейчас как раз рядом с твоим домом, выходи давай, затворница. - Нет, - собственный голос кажется совершенно чужим, - не сегодня, - я сбрасываю вызов, не удосужившись выслушать, что еще мне могут сказать, и отключаю телефон. Телефон… Валя… узкие стены и давящий потолок, что сейчас видятся почти отчетливо, несмотря на то, что за окном ночь. Все такое знакомое, родное и одновременно чужое. Сползаю с дивана и оказываюсь напротив зеркальных дверей шкафа. Подхожу ближе и касаюсь ладонью прохладной поверхности. Уличный фонари дают достаточно света, чтобы я могла разглядеть не только очертания фигуры, но и свое собственное лицо, свое… Непроизвольно поднимаю руки и ощупываю себя. Что здесь, черт возьми, происходит? Все это было всего лишь сном? Нет, не могут сны быть такими реалистичными… Или могут? Тогда как, почему? Я ничего не понимаю и, схватившись за голову, сползаю на пол. Сон… просто сон, просто очень реалистичный сон, из которого мне хотелось выбраться. Тогда почему на душе так больно и тоскливо? Почему хочется смеяться от облегчения и одновременно плакать? Родные стены, оклеенные обоями в цветочек, над головой низкий потолок с клеевой плиткой, за окном шумят машины и орут какие-то выпивохи. Все такое родное, знакомое и одновременно непривычное. А сон… еще ни один мой сон не был таким реалистичным, еще ни один свой сон я не помнила до мельчайших подробностей. Нет, это ведь был не сон, тогда почему? Ничего не понимаю… Кажется, голова сейчас взорвется. Ночь проходит в тягостных размышлениях, я пытаюсь саму себя убедить, что все же видела очень реалистичный сон. И пусть обычно я свои сны не помню подробно, а о том, что со мной случилось в далекой-далекой галактике, до сих пор могу рассказать со всеми подробностями, это ничего не меняет. Рассвет стирает тени, за окном поют птицы, а я сижу на полу, напротив зеркала, и все еще пытаюсь понять, сон это был или реальность? Постепенно рутинная жизнь берет верх. Мне вновь нужно куда-то бежать, с кем-то разговаривать, на этот раз не притворяясь, да и не умею я притворяться, точнее не умела раньше. Валя не прекращает своих попыток вытащить меня хоть куда-нибудь, а я, после всего, что произошло, иногда не могу спокойно реагировать на то, что меня окружает. И пусть это был всего лишь сон, который я, даже по прошествии нескольких месяцев, помню все так же отчетливо, до мельчайших подробностей. Но иногда, кажется, будто я стала совсем другим человеком. Или все же я всегда была такой? Сейчас, когда я просто иду по улице, меня будто захлестывает странное давящее ощущение, люди, что проносятся мимо, кажутся какими-то не такими. Люди вокруг, их проблемы и стремления вызывают лишь ухмылку. У меня больше нет друзей, от чего я ни капли не страдаю. Я это я, а они это они, просто нам не по пути.