Passive.

"Тут что-то не сходится", - запустив руки в волосы, мысленно говорил сам с собой Гилберт. В его мозге вертелись самые разнообразные версии. Странное поведение рыжего брата Артура, странное поведение самого Артура. Точнее его полное отсутствие. - Артур, ну же, ответь, - постоянный набор номера блондина естественно ничего не дает. Теперь телефон вообще не отвечал, был заблокирован или выключен. Нутро полицейского говорило о самом худшем, но чувства, что всегда мешали копам в подобных ситуациях, блокировали все отрицательные эмоции. Он не мог поверить, что с его Артуром что-то могло случится. О, нет-нет-нет, с ним ничего не случилось. И не случится никогда, ведь Гилберт обещал Керкланду-младшему. Он поклялся его оберегать, защитить от этого ужасного мира. Сидя в доме, на полу перед рабочим столом, Байльшмидт, что обычно отличался особой аккуратностью в ведение дел, разбросал все документы вокруг себя. Он записывал все, что видел, начиная от подозрительного поведения Аллистера во время недавнего столкновения, заканчивая молчанием трубки. - Я разберусь, точно, - устало вздохнул он, скалясь от бессилия сделать что-либо. От сильной тряски он еле мог записывать что-то левой рукой на одной из попавшихся бумажонок. Он переживал, боялся и ненавидел. Все это в одно и тоже время. Закрывая глаза, он видел мрачнейшие картины, что его напрягали. Он не позволит чему-либо случится с его дорогим человеком, ведь на свете у него их всего два. Его брат, и его Артур. Тем временем то, что происходило на другом конце крошечного городишка пугало буквально всех. Но всем всегда плевать. Этот мир не строится на доверии или взаимопомощи, только взаимовыгода, а точнее даже личная выгода, правит балом. Поэтому все соседи, все прохожие, все, абсолютно все, игнорировали то, что происходит в этой квартире. Видя через окна балкона то, как каждый вечер, человек перетаскивал обездиженное тело из комнаты в комнату, люди просто плевали в сторону дома и проходили дальше. Им было плевать, всем было плевать, что было на руку того, кто замесил все это тесто. - Франциск обещал сегодня принести сыворотку, - усмехнулся Аллистер, проводя по холодной глади воды кончиками пальцев, слегка задевая ледяное и бледное плечо. Вот уже пять дней прошло, но Артур становился лишь краше. Благодаря бальзамированию его тело держало форму и никак не разлагалось. Это было прекрасно. Теперь, по мнению старшего брата, его малыш был идеальным. "Поторопился бы он, а то я чувствую легкое покалывание в животе," - о, галлюцинации только усиливались. Теперь ему казалось, что младший не только разговаривал, но и дышал, изредка делая необходимые духу телодвижения. Каждый раз, когда призрак угнетал, оскорблял и давил на Аллистера, ему казалось, что мальчишка улыбался. Широкой улыбкой, прекрасной улыбкой. Он улыбался, ярко и жестоко. Теперь эта пугающая все эти годы тишина была приятной слуху. Рыжий смирился со своей проблемой, он понял, что он заслужил под обращения к себе. Он осознал свое настоящее место. "Слушай, мразь, что испортила мне всю жизнь, может быть тебе самому утопиться?" - раздался еле слышный смех, а затем, кажется, но тело пододвинулось к другому бортику ванной. Тихая гладь воды привлекала, а мысль, что говорил иной брат, манила. О, Алли изменился. Он стал совершенно другим, хоть и старался этого не признавать даже для себя. Эти пять дней его сломили, сделали ничтожеством, жалким жуком, что пресмыкался перед мертвым телом его брата, напичканным фармацевтическими средствами от гниения тканей. Молчание. О, Аллистер согласен. Он уже готов, он тянется к смерти. Медленно, даже не снимая одежды, парень погружается в ванну к своему брату. Вода начинает выливаться за бортики, но кого это сейчас волнует. Керкланд ложиться рядом с братом, разворачивая того к себе лицом. Кажется, но глаза открылись. Кажется, но всепоглощающий взор уставился на него. Кажется, но его заглатывали целиком одни лишь глаза брата. Мертвые и холодные глаза, но такие прекрасные. Легкое прикосновение к холодным губам, а следом резкое погружение под воду. Ванная кажется такой большой, будто бы она сейчас была единственным местом, где кто-либо еще существовал. Будто бы единственными, кто остался жить, кто остался в здравом уме, были два брата. Полное погружение и вот шотландец уже видит расплывчатый потолок, словно он был из другого измерения... разбитое зеркало, грязная раковина. Все из этого мира такое неправильное, такое грязное. Вместе с его братом они в другом мире. Он будет вместе с ним в прекрасном и чистом мире. Тишина... ...Что нарушил стук в дверь. Звук ключей, что были только у Франциска. Звук шагов. Открытая дверь. Упавший пакет на пол. - Ты что делаешь, сумасшедший! - взревел блондин, подбегая к Аллистеру и вытаскивая его из ванной. Тот молча смотрит в потолок, изредка переводя взгляды то на брата, то на француза, - что же ты творишь, - усталый, бледный, измученный, но преданный друг и товарищ. Вот кем сейчас был бедный начинающий врач из Парижа.Отвернувшись, он нагнулся, чтобы поднять препараты и шприцы. Какой же тут беспорядок. Ужасная вонь и грязь. Франциск морщиться. - Может, я хоть приберусь? - Бонфуа разворачивается лицом к месту, где сидел вымокший до нитки Аллистер и получает по лицу чем-то тяжелым. - Ты ужасен, Бонфуа, - усмехнулся шотландец. "Правильно, мой жалкий братишка, правильно. Браво!", - раскатистый смех, улыбка на лице Артура. Оглушающая тишина и кровь, что стекалась на полу ванной с водой, завиваясь в замысловатые колечки и рисуночки. Совершенно не чувствуя ничего по отношению к мертвому другу, Аллистер достает из его руки шприцы и препараты. Сейчас он сам все сделает. Сейчас он сделает все для Артура сам. Он больше не позволит никому мешать им встретить светлый мир. - Мы должны уйти, - выдыхая клуб сизого дыма произносит Керкланд-старший. Сидя на диване и выкуривая десятую сигарету за полчаса, он смотрит на поникшее тело Артура в соседнем кресле, а так же иногда бросает взгляд на растекающееся с каждой минутой кровавое пятно из ванной. Он убил своего лучшего и единственного друга, но почему-то он кажется ему чем-то ужасным и мерзким. "Думаешь это хорошая идея, тупая ты башка? Нас будут искать. О, точнее тебя. Я же труп", - усмехается Артур из-под легкой вуали мертвого траура. - И что. Я слишком много поставил на кон, чтобы сейчас сдаваться. Поэтому мы действительно уходим. Сборы продлились недолго. Керкланд взял только чистую белую одежду для обоих братьев. Они же собирались в идеальный мир, значит, они тоже должны быть достаточно чистыми для него. "И куда же мы поедем?"- вопрос не из легких, но на него и не нужно отвечать. Нужно только давить на газ. Наступившая вовремя ночь скрывает их следы. Лишь запоздалые работяги возвращались сейчас домой с работ. О, как же немцы любят работать, вы это когда-либо замечали? - Хм. У Брата действительно что-то стряслось, - устало выдыхает клуб холодного пара немец, поправляя фуражку на голове. Улица, Тусклый фонарь, что освещал его путь, вывеска аптеки. Все казалось еще более мрачным из-за давления, что младший Байльшмидт ощущал на себе. Еще мрачнее казался заботливый юноша, что возил своего младшего братика на коляске гулять поздно вечером. - Доброй ночи, сэр? - кивнув молодому человеку произносит начинающий и успешный полицейский. - Добрый, - холодно усмехается шотландец, выкуривая очередную сигарету. - О, простите, но курить около мест скопления людей запрещено, - показывая на остановку автобуса произносит полицейский, доставая штрафные квитанции, - я буду вынужден выписать вам штраф. - Хм, правда? - будто бы насмехаясь над незадачливым полицейским шепчет Аллистер. Он останавливается, прямо напротив Людвига. - Можно ваши документы, полицейский? - протягивает руку с окурком шотландец, вызывая довольно презрительный взгляд со стороны немца. -Да, конечно, - как всегда официальным тоном произносит голубоглазый юноша, протягивая свое удостоверение, а вместе с ним и штрафной билет. - Хм, Байльшмидт? - легкая улыбка, что была еле заметна на лице шотландца в свете нерадивого фонаря, мелькнула на мгновение у него на лице. Чуть дернув коляску, чтобы дотянуться еще и за квитанцией, Керкланд-старший вызывает реакцию, последствия которой окажутся в дальнейшем необратимыми. Тело его брата чуть накреняется, а затем и вовсе падает на асфальт. - Что за чертовщина, - шепчет Людвиг, быстро кладя руку на свое оружие. Но было поздно. Мгновенная реакция сумасшедшего рыжего демона, и вот, немец получает по лицу, чуть отшатываясь. О, нет, он так легко не сдастся. Рукопашный бой самый красочный бой, что вы когда-либо могли бы увидеть. Особенно среди настоящих профессионалов данного ремесла. Эти удары, капли крови, ссадины и синяки. Все настолько завораживающе, что может заставить задуматься о смысле всего существования человека без этих красивых насильственных актов. Но рано или поздно все заканчивается. Рано или поздно одна сторона побеждает. И на этот раз это не был прекрасный и столь юный блондин, что так храбро защищал порядок. Что так любил своего брата, что остался доделать его дела в офисе, пока тот разгребал свое личное дело дома. На этот раз добро и честь проиграли безумию. Всепоглощающий мрак сожрал очередную невинную жертву, очередную честную и смелую жертву. - Байльшмидт, - смеется Аллистер, опускаясь на корточки напротив блондина, чье лицо было изувечено до неузнаваемости, - приятно встретиться с младшим братиком этого урода с острым язычком. И да. Я люблю покурить, - чуть-ли не мурлычет рыжий, скалясь, как безумный зверь после охоты. Шотландец выпускает еще одно кольцо дыма, а затем тушит сигарету о еще приоткрытый глаз арийца. - Вы все ужасны, вы не достойны светлого мира, ведь так, Артур? И, посадив малыша Керкланда на его законное место, старший покатил далее, к гаражу. Выйди он хоть на секунд пять ранее, то этого бы не случилось. Жертв можно было бы избежать. По крайней мере эту жертву точно... -Спи спокойно мой ангел, не повредят тебе ночи кошмары, - погружая брата на заднее сидение поет Аллистер, - отдохни от своих дел, не замечай смерти удары. Ночной воздух для всех был разным. Для кого-то он уже ничего не значит. Для того, кто лежал в ванной, без движения, без перспектив. Для того, кто лежал на улице, холодея с каждой секундой. Для того, кто лежал в белой тунике на заднем сидении авто. А для кого-то он значил прозрение. Ведь каждый из оставшихся героев этой истории наконец-то все понял. И каждый из них наконец-то приступил к активным действиям.