Drive

— Но я не знаю, от кого это, — непонимающе прошептала я, с испугом наблюдая за реакцией Зейна. Его лицо было сосредоточенным и хмурым, а руки сложены на груди. Я не понимала, что происходит, но с каждой секундой начинала паниковать все больше, перечитывая слова на карточке. Что за абсурд? Может, отправитель перепутал адрес, и… Нет, там было написано мое имя, и этот человек назвал меня Китти. Мысли разбегались в разные стороны, но больше всего меня волновало то, о чем думает мой парень. Он молчал. — Зейн… — осторожно позвала его я, и он взглянул на меня с точно таким же непониманием, какое, наверняка, было написано и на моем лице. — Я не понимаю, — в подтверждение моим мыслям наконец выдавил он, и я сделала шаг по направлению к нему, моля небеса, чтобы он не отступил. — Пожалуйста, выслушай меня, — уже громче попросила я, толком не зная, что скажу. Паника и какое-то бессилие делали свое дело: мой голос еле-заметно дрожал, а в горле пересохло. Парень кивнул, вызывая у меня вздох облегчения, и я прокашлялась, чтобы далее мой голос звучал как можно убедительнее. — Просто поверь мне, — умоляюще начала я. — Я действительно встречалась с Джулией. Какой смысл мне тебе врать? Я не из тех, кто предпочитает встречаться с двумя парнями, водя их обоих за нос, и вообще… Ты же знаешь меня. Знаешь, как я люблю тебя, как ты дорог мне. Я не обманываю тебя, Зейн, — отчаянно всплеснув руками, я чуть не дала волю слезам. Малик неуклюже пригладил шевелюру и жестом попросил у меня записку, которую я тут же ему отдала. — Тогда что это? От кого? — с сомнением спросил он, и я чуть не топнула ногой от досады, но взяла себя в руки. — Я не знаю, правда! Похоже, кто-то решил меня подставить. Знаешь… — я прищурилась, вспоминая кое-какие детали, и на лице Зейна появился интерес. — Что? — А я ведь вспомнила кое-что. Правда, я не хотела тебе говорить, но, видимо, придется. Только не сердись, прошу. — Что ты вспомнила? — он взглянул на меня с каким-то подозрением, будто что-то уже знал, и я продолжила: — Помнишь наше первое свидание? Ты отвез меня в ресторан в тот вечер, и… — Я помню, — прервал меня он, и я чуть не заскулила. — Тогда я получила смс, — сказала я, вздрогнув от ужаса. — Там было что-то вроде угрозы. Малик тут же встрепенулся и, кажется, даже немного побледнел. — Подожди, я сейчас, — я быстро побежала в гостиную и схватила со журнального стола свой мобильник. Вернувшись в прихожую, я открыла сообщения и протянула телефон Зейну, в напряжении затаив дыхание. Меня так волновала его реакция! — Почему ты не сказала мне сразу? — севшим от шока голосом спросил он, глядя на меня с таким беспокойством, что я тут же пожалела, что скрывала от него раньше то, что меня мучило еще с того дня, как… — Я не хотела тебя беспокоить, — виновато ответила я и подошла к парню вплотную, заглядывая ему в глаза. — Мне кажется, это все связано с тем, что произошло в моем доме. Я имею ввиду, когда кто-то пробрался в него и сделал надпись на стене. Думаю, это все один человек. — Что, мать его, происходит? — неожиданно Зейн сорвался с места и начал ходить кругами, напряженно о чем-то думая. — Больше ты ничего не замечала? Никаких странных вещей? — Мне кажется, сегодня я видела, как за мной кто-то следил. Думала, показалось… — Черт! — Зейн остановился и взял меня за руку, прожигая сияющими карими глазами. — Завтра уезжаем из города на пару дней, — твердо сказал он, и я нахмурилась. — Зачем? — Может, это отвлечет его хоть на какое-то время, и… Я не знаю, просто отдохнем. Я буду думать, что нам делать дальше. А ты сообщай обо всем подозрительном, что будешь замечать, хорошо? — Конечно, — я вздохнула, и он заправил прядь волос мне за ухо. Как обычно. Все как обычно. Он больше не злился. Я встала на цыпочки и потянулась к его губам, чтобы почувствовать, что он по-прежнему здесь, со мной. Он был мне так нужен! *** Еще один свитер потеплее, и я с шумом застегнула замок чемодана, вспоминая, все ли необходимое я взяла. Если бы год назад мне сказали, что я полечу в Вашингтон со своим парнем — я бы не поверила. Но сейчас я стою в своей комнате с чемоданом в руках и понимаю, что это реальность. Поразительно, как может меняться жизнь. *** — Добро пожаловать в Вашингтон! — широко улыбнулся Зейн, оглядывая помещение аэропорта, который, в общем-то, ничем не отличался от того, в котором мы были в Сиэтле. Я улыбнулась в ответ, предвкушая, как следующие несколько дней нашей жизни подарят нам незабываемые ощущения. Перелет дался нам легко, хотя я прежде никогда не летала, и поэтому я решила, что мы с Зейном можем летать так куда-нибудь и в будущем. Когда-нибудь. Конечно, я не заглядываю так далеко вперед, но очень этого хочу. — Устала? — с нежностью спросил он, и я кивнула, потому что это действительно было так. Все, чего я хотела — это чай и теплая постель. — Куда мы теперь? — поинтересовалась я, прижимая к себе чемодан. Здесь царила такая суматоха, что я боялась, что меня могут толкнуть, или что-то вроде этого, и Малик взял меня под локоть, заметив мою мимолетную панику. — В отель, конечно, — мягко ответил он и снова улыбнулся. — Идем. На нем были надеты обычные темные джинсы, кеды, серая толстовка с надписью «I love USA» и кепка, козырьком назад. Он выглядел очень молодо, едва ли не моложе своих двадцати с хвостиком. И ему чертовски так шло. Парень взял меня за руку, и мы пошли в ближайшее кафе и купили там горячее кофе, чтобы согреться. Осень в Вашингтоне показалась мне даже более холодной, чем в Сиэтле, и я застегнула свое пальто на все пуговицы, утыкаясь носом в теплый шарф. — Ты замерзла, — недовольно пробормотал Зейн, приобнимая меня одной рукой, отчего мое сердце переполнилось необъяснимой нежностью. — Спасибо тебе, — я заглянула с благодарностью в его шоколадные глаза и улыбнулась. В ответ он лишь крепче меня обнял. Мы вызвали такси. По радио играла «Kiss me» — Thе fray, и мои глаза начали закрываться, поэтому я положила свою голову парню на плечо, чтобы создать хоть какую-то иллюзию сна. Машина ехала плавно и медленно, и спустя пару минут я по-настоящему уснула. Кто-то тихонько потряс меня за плечо, и я с трудом открыла глаза, пытаясь сообразить, где нахожусь. — Мы приехали, — прозвучал над ухом знакомый голос, и до меня, наконец, дошло, что мы по-прежнему сидим в такси. Мы вышли из машины, и глазам открылся вид на потрясающее темно-бордовое здание с золотыми вкраплениями и вывеской «The Red Room Hotel». Несколько секунд мы любовались всей его внешней красотой, а затем вошли внутрь. Здесь было не менее красиво. Если бы меня попросили описать все одним словом, я бы сказала «роскошь». Скорее всего, это были пять звезд. — У вас есть свободный номер люкс? — спросил Зейн у холеного мужчины в темно-зеленом смокинге, стоящего за стойкой. Тот посмотрел на моего парня с явным неодобрением, видимо, сделав какие-то выводы по его внешнему виду. Так и оказалось. — Молодой человек, — чопорно начал он, — У нас один из лучших пятизвездочных отелей в Вашингтоне, боюсь, здесь даже обычные номера будут вам не по карману. Я тут же скривилась. Какая наглость! Зейн лишь улыбнулся, доставая из кошелька платиновую кредитку. — Внешнее впечатление зачастую бывает обманчивым, сэр. Вам ли не знать этого, ведь вы работаете здесь. Нам нужен люкс. Мужчина побледнел и перевел взгляд на меня, а затем кивнул. — У нас есть свободный двухместный люкс. — То, что нужно, — Малик дал ему кредитку, взяв мою руку в свою. Он сложил наши пальцы замочком, и спустя пару секунд портье вручил нам две пластиковые карточки. — Ваши пропуска, — улыбнулся он нам дежурной улыбкой, и я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Здесь к людям относятся должным образом, только если у них толстый кошелек. — Номер 345, — вежливо добавил он. — Спасибо, — решила подать голос я, чтобы меня не приняли за немую. — Простите, можете назвать вашу фамилию? — вдруг спохватился он, и я нахмурилась, но ответила: — Райдмен. На лице мужчины тут же появился шок, и он посмотрел на меня как-то по-другому, будто бы вглядываясь. — Не сочтите за дерзость, но Джейн или Ричард Райдмен не являются вашими родственниками? Они здесь раньше частенько появлялись. В глазах защипало, но я постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Мама и папа постоянно улетали на конференции в другие города, и в Вашингтоне они бывали действительно часто. Видимо, этот отель был их любимым. Я знала, что когда портье услышит, кем я прихожусь небезызвестной супружеской паре, его отношение ко мне сразу изменится. Мои родители были богаты. Скорее всего, мужчина был уже почти уверен в том, что я им, как минимум, прихожусь близкой родственницей, ведь внешне я — копия своего отца. — Они мои родители, — коротко ответила я, и он побледнел еще сильнее. Должно быть, это превзошло все его ожидания. — М-м, очень приятно видеть здесь их прекрасную дочь, — тут же расплылся в улыбке он. — Ваши родители больше не посещают Вашингтон? Не видел их очень давно. Поразительно, что он их вообще помнил. Прошло столько лет. — Нет. Больше нет, — я сжала ладонь Зейна, и он прервал собирающегося задать вполне ожидаемый вопрос портье. — Моя девушка устала. Тот снова кивнул, напоминая китайского болванчика. Мы зашли в лифт. — Ты в порядке? — спросил Зейн, глядя на меня так, что становилось трудно дышать. Я вздохнула. — На самом деле да. Не волнуйся, все хорошо. Никому не удастся испортить нам эту поездку, — встав на носочки, я поцеловала его в щеку. Как и обычно, его запах сводил меня с ума, и я не сдержала тихого стона. Он тут же развернул меня к себе, но двери лифта открылись. Темные глаза Зейна горели и пожирали меня, словно я — самое прекрасное создание на этой земле. Это сводило с ума. Наш номер мы нашли сразу, и, войдя, я не смогла сдержать восхищенного вздоха. — Вау. Позади послышался тихий смешок Малика, и по негромкому стуку я поняла, что он поставил наши чемоданы. Его крепкие руки обняли меня за плечи, и теплое тело прижалось к моему. Раньше я видела, как проявляют свои чувства мои родители: случайные касания и мимолетные поцелуи, горящие взгляды и теплые, счастливые улыбки. Я почувствовала себя своей матерью, Джейн, а Зейн же был моим Ричардом. — Я люблю тебя, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Я тебя больше, — улыбнулась я, и он крепко прижал меня к себе, целуя мою шею так, что стало щекотно. Я засмеялась и попыталась высвободиться, но ничего не вышло, и Зейн издал гортанный звук, похожий на рык. — Нельзя любить кого-то сильнее, чем я люблю тебя, дерзкая мисс Райдмен. — Еще как можно, мистер Малик, — парировала я, и он одним резким движением закинул меня себе на плечо. Я взвизгнула и услышала его громкий смех. — Ты опять! Это запрещенный прием, — запищала я, рассекая воздух ногами и руками, и чуть не угодив Зейну в лицо. — Посмотрим, кто кого больше любит, — угрожающе отчеканил он, и я мгновенно притихла. — Куда ты меня несешь? — Туда, где предположительно должна быть спальня, — многообещающе ответил он. *** — Шампанского? — спросил Зейн, присев на постель в джинсах и расстегнутой белой рубашке. Темные волосы были еще влажными после душа, и я неосознанно запустила в них пальцы. Шоколадные глаза тут же потемнели. — Думаю, было бы неплохо, — ответила я и прикусила губу, дразня парня таким очевидным способом. Он сглотнул. — Ты о чем? — Ты предлагал, — шепотом начала я, наклонившись к нему, — принести нам шампанского. На его губах заиграла понимающая озорная улыбка. — Хорошо, я принесу его. Может, хочешь чего-нибудь еще? — его тон вогнал меня в краску, потому что, судя по всему, он тоже со мной играл. Я не собиралась сдаваться. — Чего-нибудь вкусненького, я голодна. — Чего именно вы хотите, мисс? — шутливый тон стал более серьезным, и я чуть было не ответила «Тебя». Но у меня были другие планы. — На твое усмотрение, — хлопая глазами, ответила я. — Ты закажешь все это в номер? — В холодильнике есть некоторые запасы, — ухмыльнулся он. Оставив поцелуй на моих губах, Зейн вышел из спальни, а я уставилась на разбросанные на полу вещи, и щеки мои вспыхнули. Полагаю, этой ночью я проиграла сражение: он любил меня гораздо более умело, чем я его, и все мое тело помнило каждое его прикосновение. Но мне лишь предстояло всему научиться, и я закусила губу, представляя, что могла бы сделать. Куда делась прежняя Кэт? Ее похитил неотразимый гонщик из Бредфорда, с копной темных волос и задумчивыми, самыми карими глазами на свете. *** Я надела то самое серое пальто, в котором ездила на встречу с Джулией, и, закутавшись в шарф, вышла из номера. Мы с Зейном решили, что эту половину дня проведем порознь: я похожу по магазинам и пофотографирую достопримечательности, а он встретится со своими Вашингтонскими друзьями и прикупит чего-нибудь для машины. Я взяла с собой фотоаппарат, и теперь на обоих плечах у меня висели сумки, что, честно говоря, мне совсем не мешало, а было даже в удовольствие. Вашингтон — прекрасный город, даже в такое время года. Отель находился совсем рядом с многочисленными магазинчиками и кафе, что очень удобно, если ты — турист. Я оказалась на улице, и холодный ветер тут же чуть не сшиб меня с ног. Накрапывал дождь. Я поспешила в один из ближайших магазинчиков и провела там около часа. Мой гардероб пополнился новой курткой, джинсами и рубашками, после чего я зашла еще в пару магазинов и потратила кучу денег. Не то чтобы я была экономной, но больше покупать ничего не хотелось, и именно тогда, в поисках кафе, я набрела на нее. Это была небольшая сувенирная лавка, в которой, как оказалось, даже предлагали антиквариат. Внутри было очень сухо и тепло, на дверях, словно это было рождество, висели колокольчики, и горел мягкий и приглушенный золотистый свет. За прилавком стоял очень пожилой седовласый мужчина в очках. Завидев меня, он приветственно улыбнулся. Кроме меня и его, в лавке никого не было, и я не спеша рассматривала причудливые безделушки и старинные предметы. Старик подошел ко мне. — Вам что-нибудь посоветовать? — поинтересовался он мягким голосом, и неожиданная мысль посетила мою голову. — Да, спасибо, — улыбнулась я. — Я хотела бы приобрести у вас подарок для одного человека. Продавец понимающе кивнул. — Кем Вам приходится этот человек? — Он… Он мой… Он — лучшее, что есть в моей жизни, — вдруг призналась я, и глаза старика засияли. — Я полагаю, это мужчина? — Да, — я опустила глаза. — В таком случае, позвольте поинтересоваться: что любит этот человек? Наверняка у него есть какие-то предпочтения и интересы, верно? — О да, — снова улыбнулась я. — Он без ума от машин. Они — его страсть. — Вторая страсть, — усмехнулся старик. — Что вы имеете ввиду? — удивилась я. — Думаю, машины — его вторая страсть. Первая вы. — Почему вы так считаете? — покраснев от удовольствия, я выжидающе уставилась на продавца, который меня совершенно не знал, но сделал такой вывод. — Не будь вы его главной страстью, так же, как и он вашей, вы бы не сказали, что он лучшее, что есть в вашей жизни. Если бы вы хоть немного в этом сомневались, вы бы так не сказали. Я промолчала, вдумываясь в его поистине мудрые слова, но он прервал мои размышления. — Идемте. Кажется, я знаю, что Вам предложить. Мы подошли к полкам, полностью заставленным различными сувенирами. Чего здесь только не было: заводные механизмы, часы, фарфоровые куклы, музыкальные шкатулки и деревянные макеты кораблей. Скорее всего, мы находились в отделе антиквариата. Старик полез на миниатюрную железную стремянку и бережно достал с одной из полок небольшую картонную коробку. Когда он вручил ее мне, его лицо засветилось от гордости. Открыв коробку, я поняла, почему. У меня перехватило дух. Это была уменьшенная копия какого-то совершенно потрясающего автомобиля, напоминающего кабриолет. Автомобиль был в точности такого же ярко-алого цвета, как моя «пантера», и полированный корпус блестел в освещении лавки. Я полюбила эту мини-машину с первого взгляда и поняла, что Зейна она просто не сможет оставить равнодушным. Она была прекрасна. Я провела пальцем по гладкой поверхности и лишь потом заставила себя перевести взгляд на продавца. — Нравится? — все так же улыбаясь, спросил он. — Это невероятно, — выдохнула я. — За сколько вы можете продать ее мне? — За любовь нельзя платить, — задумчиво ответил он. — Забирайте, но пообещайте, что не забудете одинокого старика. — Я не могу принять ее бесплатно, — прошептала я, на что он покачал головой. — Платой для меня будет то, что кто-то станет чуточку счастливее. Пожалуйста, примите от меня этот скромный подарок. — Это невероятно, — снова прошептала я. — Большое вам спасибо. Старик кивнул, и тогда мы оба повернули головы от неожиданно раздавшегося резкого звука. Оказалось, это хлопнула входная дверь. Заливаясь слезами, в помещение влетела насквозь мокрая, молодая девушка. — Что случилось, Харди? — испуганно спросил старик, и она кинулась ему на встречу, после чего он принял ее в свои объятия. — Он выгнал меня, дедушка, — рыдала девушка, волосы которой были темного, иссиня-черного цвета. — Сказал, чтобы я убиралась к чертям собачьим. Я застыла, напряженно вслушиваясь в ее слова. Продавец успокаивающее гладил ее по спине. — Еще раз спасибо за подарок, — осторожно начала я, —, но мне, наверное, лучше уйти. На какое-то мгновение девушка затихла, но потом снова начала плакать, и мое сердце сжалось. — Может, я могу чем-то помочь? — тихо спросила я, о чем тут же пожалела. — Поговорите с Харди, как девушка с девушкой, — с печалью ответил он. — Я сделаю вам чаю. Возражать я не стала, ведь это было меньшим из того, чем я могла отблагодарить его. Старик осторожно выпустил плечи брюнетки из своих рук и ушел в глубь помещения. Мы с Харди остались одни. Лишь теперь я смогла как следует рассмотреть ее. Кроме иссиня-черных волос, у нее были кристально чистые, большие голубые глаза, очень бледная кожа, вздернутый носик и пухлые губы. Она была потрясающе, просто невероятно красива. Но стройное тело было одето в простую и поношенную одежду. Примерно моя ровесница, она дрожала, словно осиновый лист, и из ее огромных глаз продолжали литься слезы. Она взирала на меня, будто загнанный зверек, и на мгновение я вспомнила себя, просыпающуюся от ночных кошмаров с мокрыми дорожками от слез на щеках. — Привет, — нерешительно сказала я, и она вздрогнула. Продавец появился в поле нашего зрения с подносом в руках и жестом позвал нас туда, откуда пришел. Пройдя мимо полок, расположенных как в библиотеке, мы оказались в похожем, только меньше, помещении, в котором стоял стол. Мы с девушкой молча сели друг напротив друга, и старик, словно официант, расставил перед нами чашки с янтарной жидкостью. Спустя секунду его уже не было рядом с нами. — Значит, тебя зовут Харди? — осторожно поинтересовалась я, не зная, как внушить брюнетке доверие. — Да, — тихо ответила она, и я подвинула ее чашку ближе к ней. — Выпей, тебе нужно согреться. Странное чувство ответственности и заботы поселилось в моей груди, и я добавила: — Пожалуйста. Она скривилась и судорожно всхлипнула, очевидно, отказываясь, и в глазах заплескалась боль. — Зачем? Зачем мне теперь стараться что-то делать? Выживать? Больше нет смысла, — ее голос прозвучал отчаянно, и я схватила ее за руку, не ожидая такой многословности. — О чем ты говоришь? Смысл есть всегда! — воскликнула я, ощущая, как ее отчаяние передается мне самой. — Но я не знаю, как теперь жить, — на ее лице промелькнуло безумие, и я крепче сжала ее пальцы. — Расскажи! Расскажи мне, что стряслось, и я обещаю, мы разберемся с этим. — Зачем тебе это нужно? — спросила она так, будто уже не верила, что кто-то хочет и, главное, может ей помочь. — Когда-то мне было так же плохо, как и тебе, — честно ответила я, заглядывая ей в глаза. — Так плохо, что не хотелось жить. Но я встретила человека, который помог мне, и теперь хочу помочь тебе. — Хорошо, — Харди прикрыла глаза, словно собирая все свои силы. Я ее понимала. Изливать душу вовсе не так легко, как кажется на первый взгляд. — Только пообещай, что не осудишь меня. — Не осужу, — заверила ее я. — Мне было шестнадцать, — с болью начала она. — И у меня было все. Я жила в Лондоне со своим отцом, а мать моя погибла при родах. Отец был богат, и мы никогда ни в чем не нуждались, а я вела себя как стерва. Мне постоянно что-то не нравилось, я бросала ему вызов, зависая в клубах, балуясь травкой и флиртуя с парнями, — на секунду задумавшись, она продолжила: — Однажды я попала в серьезную передрягу, копы повязали нас прямо в туалете, а я была под кайфом, как последняя наркоманка. Это нанесло серьезный вред репутации отца, и у него случился сердечный приступ. И знаешь что? Нихрена, я продолжала вести себя как тварь, все больше доводя его до могилы. А он терпел. Через год… Через год я заявилась домой в стельку пьяная и наорала на него. Обвинила во всех грехах и смерти мамы в том числе. Он схватился за сердце и.. Умер… Я так и не сказала, что люблю его, — Харди закрыла руками свое лицо, а я почувствовала, какими влажными становятся глаза. — Когда все наследство перешло ко мне, я встретила его. Чертова подонка по имени Дерек, в которого влюбилась с первого взгляда. Он обещал мне звезды с неба, а на самом деле ему были нужны лишь мои деньги. Я верила ему, а он убедил меня переписать наследство на него. Говорил, откроем свой бизнес, продолжим дело моего отца, исправим ошибки прошлого, — на этих словах, произнесенных с горечью, она скривилась. — Он получил, что хотел. Отцовский дом в Лондоне он продал, и мы переехали сюда. Правда, теперь он нашел новую пассию, а меня выставил из дома без гроша в кармане. Красивая история, правда? К концу ее рассказа я уже не сдерживала слез. Мне было до безумия жаль Харди, несмотря на то, сколько ошибок она совершила. Никто не заслуживает такой судьбы. — Мне очень жаль, — с комом в горле прошептала я. — Как ты познакомилась с хозяином этой лавки? — Он замечательный человек. Впервые я натолкнулась на этот магазин, когда Дерек позволил себе ударить меня. Я любила его так сильно, а он посмеялся мне в лицо, видя мои слезы. Я убежала из нашей квартиры и оказалась здесь. Дедушка теперь мой самый близкий человек. Его магазин — единственное место, где я могу остаться. — Что ты собираешься делать дальше? — с беспокойством спросила я. Она посмотрела на меня с такой печалью, что мне стало стыдно за мой вопрос. — Поэтому-то я и сказала, что смысла больше нет. Отныне я бездомная нищая девушка, у которой никого не осталось. Не хочу быть обузой для мистера Мейсона. — А ты не можешь заявить свои права на вашу квартиру здесь, в Америке? — Нет, все зарегистрировано на него. Я собственноручно разрушила свою жизнь, доведя до смерти своего отца и отдав все, что у меня было, этому подонку, — Харди снова разрыдалась. — Все совершают ошибки, — с сожалением промолвила я. — Я ужасный человек, — всхлипнула она. — Я хочу помочь тебе, — в моем голосе появилась решимость. — Первое время я буду присылать тебе деньги, и мы найдем тебе работу. Ты сможешь начать снимать квартиру и встанешь на ноги. Знаешь что? — я прищурилась. — Уверена, что мы сможем отсудить все, что принадлежало тебе, у этого лживого козла. Харди сверлила меня взглядом, отчего мне стало неловко. — Зачем тебе все это? Зачем тебе помогать мне? — снова спросила она. — Потому что и у меня были трудные времена, и потому, что я могу. » Мама сделала бы так же», — подумала я. — Спасибо, — вдруг еле слышно произнесла девушка, с улыбкой сморгнув слезу. — Я тут прикупила кое-что, — я взяла пакеты с сегодняшними покупками и протянула их девушке. — Прими это от меня, как, скажем, подарок на будущий день рождения. Мысль отдать Харди эти вещи пришла мне в голову минуту назад и показалась мне правильной. Это не подачки, а просто подарок. Неизвестно, когда брюнетка снова сможет себе позволить одежду от модных брендов. Харди явно сомневалась, стоит ли ей принимать такие подарки, но я настаивала: — Бери, или обижусь. — Ладно, — вздохнула она. — Спасибо тебе огромное. Я достала кошелек и блокнот, потом взяла кредитку и написала на листочке пин-код и свой номер телефона. — Это тоже тебе. Номер, чтобы ты в любой момент могла со мной связаться, — встав из-за стола, я крепко обняла девушку, сдерживая вновь подступающие слезы. — Я так благодарна тебе, ты даже не представляешь, — всхлипывая, залепетала она. — Заходи сюда почаще, хорошо? — К сожалению, я из Сиэтла и здесь пробуду всего пару дней, — ответила я с грустью. — Но я буду прилетать к тебе в гости. Харди явно расстроилась: плечи ее поникли, а свет в ясных глазах погас. — Главное верь, что все будет хорошо, — с улыбкой сказала я. — Мне нужно идти, иначе мой парень будет волноваться. — Тот, для которого ты приобрела этот автомобиль? — восхищенно спросила она. Я кивнула. — Должно быть, ты действительно его любишь, — заметила девушка. — Очень, — я снова обняла теперь уже улыбающуюся Харди и направилась к выходу. — Прощай, — прошептала она мне вслед, а я крепче прижала к себе коробку с подарком для Зейна. — И будь счастлива, — уже громче добавила брюнетка. Оказавшись в своем номере, я тут же достала из сумки свой белый ежедневник и начала писать, вдохновленная печальной историей черноволосой красавицы. Дорогой Элиот. Сегодня я встретила одного человека. Это была девушка, и она поведала мне свою историю. Благодаря ей я поняла, что помогать другим людям — наша миссия. Я счастлива, что нашелся тот, кто помог мне самой, и собираюсь помогать тем, кто нуждается в этом сейчас…