Follow your heart

> Хён > Я купил хлеб > Но уже почти его съел > Он очень вкусный, между прочим > И горячий > И я сделал из него шарики, как в детстве, помнишь > Или ты так не делал, хм > Хён, проснись > Тебе лучше проснуться самому, потому что я вот-вот вернусь > Ты же помнишь, что обещал мне сегодня день экскурсий по городу? Юнги тихо рычит, падая лицом обратно на подушку и не понимает, где в своей жизни свернул не туда. На часах шесть гребаных утра и десять сообщений, но это же Чимин и только ему вообще могла прийти в голову мысль тащиться за хлебом в это время до круглосуточного, который через три остановки от дома. А потом ещё и будить по этой причине Мина, которого вообще будить могли отважиться только камикадзе. - Когда я вообще успел пообещать эту херню с экскурсиями, - недовольно бурчит про себя парень, уставившись в потолок и пытаясь навести фокус, - Вот только не говорите мне, что тогда, когда я был в хлам, а этот говнюк воспользовался ситуацией. А то с него станется. Этот говнюк, к слову, жил у Юнги уже почти неделю, и за это время все эти его неожиданные заебы стали вполне привычными. Да и он сам стал... Привычным. То, как он оставляет послания на холодильнике, составленное из магнитиков, типа "не ужнай без мня", потому что были не все буквы, или как по утрам мурлычет про себя что-то вроде "чтоб аскорбинкою убиться, ею нужно подавиться", и эту фразу вчера в пьяном пьяном угаре втирал ему блондинистый хён, выделяя хриплым голосом слово " аскорбинкою", с которого ему самому было почему-то до жути смешно, а Чимин ее запомнил и теперь ходит и поет, или то, как он делает максимально щенячье ебало, когда вон смахнул со стола любимую юнговскую кружку и сейчас буквально готовится к тому, что его выкинут из окна, но при этом все равно надеется на чудо. И чудо каждый раз происходит, потому что вид понурого и прямо таки всем своим видом источающего сожаление младшего просто не дает Юнги приговорить того к долгой и мучительной смерти. Поэтому отделывается он обещанием приготовить на ужин вкусную-превкусную говядину и отныне держать свои руки всегда при себе, а не размахивать ими на манер аэромена* у магазинов. Ну или эта его дурацкая привычка засовывать ручку себе за ухо, а потом метаться по квартире в бесплодных попытках ее найти. Юнги это каждый раз неимоверно веселило, но при этом за компанию хотелось пробить себе лицо фейспалмом. А сейчас вон это гениальное создание шарики из хлеба катает, понимаешь ли. В шесть утра. И весело позвякивающие в замке ключи явно указывали на то, что он все таки не потерялся где-нибудь по дороге на радость Юнги, и сейчас все таки начнёт ныть что-то про гулять и "ты обещал, и все равно же уже проснулся". - Хён, я вот так и знал, что ты уже встал, - прям с порога восторженно завопило это чудо, что вызвало у Юнги внутренний вопрос, а где он, собственно, встал, если до сих пор лежит, - А почему на сообщения не ответил? Не заметил? - Очень блять т р у д н о, Чимин, не заметить вибрацию от 10 блядских сообщений, чтобы ты знал. И я не встал и не проснулся, я только злюсь, так что уходи куда-нибудь на кухню и делай мне кофе, иначе я прос.. - а дальше полузадушенное ауч и вопли про " КУДА ТЫ ВООБЩЕ ЛЕЗЕШЬ В ОДЕЖДЕ, ДЕБИЛ", потому что Чимин с размаху шлепнулся на хена сверху, перекатился, попутно заворачиваясь в одеяло и таким образом стаскивая его с Юнги, закопался в него и умильно чихнул откуда-то из глубин образовавшегося одеяльного кокона: - Пока я буду делать кофе, ты опять заснешь, а мне скучно, - приглушенно раздалось оттуда же, - Поэтому пошли ты на кухне посидишь. И я, кстати, купил мороженое. С персиком. Думаю, ты не устоишь. А Юнги смотрел на покрасневшее лицо младшего с растрепанными после возни волосами, когда тот все таки решил показаться из своего укрытия, и понял, что свернул не просто не туда, а очень не туда. Потому что Чимину сейчас ни разу не хотелось втащить, а ведь он его в шесть утра разбудил, ну только вслушайтесь. Ш е с т ь. И в одежде в кровать залез. И условия свои тут ставит. "Это все из-за мороженого с персиками, явно. Иначе бы он уже собирал свои манатки и выезжал строго нахуй из моего дома", решил про себя Юнги и все таки потопал на кухню поедать мороженое с персиком.

***

- Это что ещё такое? - с ужасом косясь на парня, протянул Юнги, - Я на это вот все не подписывался, когда с тобой общаться согласился, чувак, вот вообще нихуя. - Это называется ребёнок, Мин. Ну прекрати, чего тебе стоит - всего три часа и я ее заберу. Ну мне очень припекает, серьёзно. Уже как минут пять ворвавшийся маленьким смерчем в квартиру Хосок безуспешно пытался совершить обманный маневр и переложить таки ребёнка на руки Юнги, тот уверенно эти маневры раскусывал и мастерски уходил от атак, а Чимин в углу потихоньку впитывал информацию о новом человеке и умилялся тому, как Юнги отскакивал от протянутых рук сердитым воробьем и в откровенном ахуе продолжал коситься на племянницу друга. На того, к слову, эту племянницу скинула сестра, а у Хосока резко перенесли дату какого-то там прослушивания и он в свою очередь усиленно пытается спихнуть на кого-нибудь свою маленькую головную боль. И так отчаялся, что этим кем-то стал Юнги, который сейчас решил прибегнуть к своему последнему аргументу: - Я уже город пообещал показать! Сегодня! Сейчас! Чимин, собирайся, мы стратегически убегаем, - а потом охуевает в кубе, когда Чимин обворожительно улыбается ребёнку, который в это время был занят обслюнявливанием воротника Хосока, и заявляет, что совершенно не против смотреть город счастливым семейством из трёх человек.

***

- Это какой-то охуительных масштабов пиздец. Нет, ну просто космически охуительных. Сверхмегапиздопроебически космически охуительных, - потерянно бубнил Юнги, кружа с погремушками вокруг дивана, где в эту минуту пытались сменить подгузник орущему ребенку, - Оно вообще затыкается? Где кнопка "выключить"? Чим, найди её пожалуйста, потому что ещё чуть-чуть и я самовыпилюсь из этого мира. - Да прекрати ты истерить. И материться тоже прекрати, тут же ребёнок, тебе вот не стыдно? - не отрываясь от своего увлекательного занятия, возмутился тот, паралельно старательно сверяясь с инструкциями из интернета, иногда даже комически высовывая язык от сосредоточенности. - Да, конечно, этот ребенок не понимает, что сейчас с а м о е время уже заткнуться, ибо я на грани, но понимает мат, да, Чимин, браво, ты бы лучше кнопку так искал, как взывал к моей несуществующей совести, а. - Она, наверное, просто хочет есть. И по сравнению с голодным тобой она ещё лапочка, Юнги-хен, - ехидно тянет последнее слово парень и откидывает со лба волосы, выпрямляясь, - Фух, все. - Ну вот раз с этим все, иди теперь сделай все с ее кормешкой, раз такой благодетель и поселил вот это вот в моей квартире, - недовольно хмурится парень и честно признается, что сам бы провалился уже на этапе с подгузником. Признаётся исключительно себе, ибо Чимин этого никогда не узнает. - И, к слову, жрать она будет явно не салатик из капусты, поэтому пиздуй опять гуглить, чо делать со всеми этими баночками и порошками из хосокового пакета, потому что молока у меня нет, до магазина далеко, и я просто нахуй начну доить тебя. И с удовлетворением отмечает, что охуевшее лицо аж поперхнувшегося Чимина после этой фразы стоило каждого слова. К слову, город они так и не посмотрели, успев только героически выгулять мелкого около подъезда, сопровождаемые заинтересованными взглядами молодых мамочек с детской площадки. Видимо, видели в них потенциальных прекрасных отцов для своих чад, но это они просто не слышали, какие сочные матерные рулады выводил недавно один из них, когда Чимин ушёл в туалет и составил его наедине с ребёнком буквально на минуту, а тот сразу же завопил сиреной, моментально делая Юнги мини-инфаркт. - Ну согласись, она просто лапочка, - неожиданно шепчет Чимин прямо на ухо парню, кивая на коляску, где дитятко сейчас самозабвенно пускало слюнявые пузыри. - Вот просто представить не могу, что ты тоже когда-то таким был, а вырос в старого ворчуна, который сейчас так похож на замученного жизнью родителя. Да, паапочка? - все таким же вызывающим шепотом тянет тот и внаглую лыбится, потому что теперь поперхнулся уже Юнги, и это 1:1. - Когда молчит может и лапочка. Я, когда молчу, тоже того этого самое, - недовольно щурится блондин, игнорируя все остальное, и тоскливо смотрит на молчащий телефон, - И уже прошло три часа, где вообще широебится Хосок? Вот пусть только попробует сказать что-нибудь про задерживается, я ему скажу потом что-нибудь про ой, рука сама дернулась. И вообще, чо это ты там хихикаешь так мерзопакостно? - Потому что именно это он уже и сказал. Вернее, позвонил мне, когда я в толчок бегал. Ну а я решил тебя не радовать раньше времени, потому что заберут ее только вечером. Так вот, сюрприз. Хён, ты что, плачешь? - ... Нет. Агрессивно потею глазами.

***

На самом деле, Чимину... Шло быть с ребёнком. Именно вот такая фраза копошилась у Юнги в голове уже как пол дня. Потому что Чимин беспрестанно улыбался, надувал щеки, издавал неясной этиологии звуки вроде "пурупурупуру", потому что это по неясной причине веселило мелкую, мотал челкой, при этом вопя что-то про " ууу, забодаю", поправлял кофточку, на полном серьезе спрашивая у той "не дует ли", и вообще как-то странно настолько гармонично смотрелся, что Юнги невольно признал - он будет великолепным отцом. Но признал опять исключительно про себя. А ещё Чимину шло ходить по его квартире в его же растянутой майке, которую тот бесстыже отжал на следующий же день после того, как сюда заселился, объясняя это тем, что она настолько разносилась, что Юнги в ней все равно утонет, а ему она более-менее. И, пока парень думал, стоит ли для профилактики обидеться на то, что его завуалированно обозвали дрищом, уже нацепил её на себя и довольно провёл ручками по бокам, разглаживая складки. А потом копошащаяся на руках у Чимина кроха разлила на эту майку воду из бутылочки и это выглядело буквально как появление у Юнги нового кинка. Ладно, множества кинков одновременно. - Да здравствуют дети, самые прекрасные существа на свете, - еле различимым шепотом пропел он сам себе и потопал за полотенцем.

***

- Юнгииии, ты просто не представляешь, что я тебе сейчас скажу, - начавший вопить еще в подъезде Хосок влетел в квартиру просто на сверхскоростях, и, не обращая внимания на суровое юнгово "а ты не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю", уже пытался повиснуть на Чимине, - Меня взяли в агентство. Вы понимаете, я прошёл. Прошеееееел! - Так, дыши давай, а то ты уже подозрительно синеешь, - неловко ворчит Мин, который вроде как собирался кое-кого убивать, но атмосфера не располагает, - И если ты думаешь, что мы не вернёмся к разговору о твоём подлом предательстве, то ошибаешься. Но... Я горд за тебя, чувак. - Думаю, надо это отпраздновать, - задумчиво тянет Юнги, наблюдая за тем, как счастливый Хосок кружит по комнате свою племяшку и не переставая тараторит о том, что "Кенха, твой дядя будет айдолом, хоть ты и не понимаешь пока своего счастья, но тебе придётся с этим смириться, господи, я готов умереть". - Как думаешь, Хосок, твоя сестра сейчас уже сможет забрать своего отпрыска? Моя душа жаждет грандиозного бухича. - Юнгз. Чтобы ты знал, я так сильно люблю тебя сейчас. И да, естественно она сможет забрать Кенху, так что я весь ваш. Звони давай Мону, а то у меня голос до сих пор слегка дрожит. - И Тэхена заодно вытянем. Даже есть шанс, что Джин припрется, уж ради такого повода найдёт свободное время в своём графике суперзвезды, - хмыкает Юнги и наконец улыбается, - Соберемся как в старые добрые, да? Только с небольшим дополнением. Не ссы, Чимин. Классные ребятки, тебе понравятся. На что Чимин благодарно цепляется за его руку и переплетает пальцы, не переставая нелепо радоваться с того, что совершенно незнакомый ему человек только что исполнил свою мечту. А Юнги в ответ ободряюще сжимает его ладошку, и опять орёт Хосоку не забывать дышать. И не подпрыгивать так высоко, а то ему люстра дорога как память, да и потолок хрупкий. И не душить Чимина в объятиях. Он тоже дорог, может даже чуточку дороже люстры.