Узник дружбы

      Стив гадал, кто из них нервничает больше. Первый поцелуй намечался совершенно не таким, как он себе представлял, а Баки явно боялся оттолкнуть своими действиями лучшего друга. Они были одинаково смущены, и это сближало их. Стив был уверен, что ни с одной девчонкой Баки не был так робок.       Баки взял левой рукой ладонь Стива и переплел их пальцы. Это явно было вовсе не обязательно при поцелуях, но Стиву понравился такой жест. Он положил вторую ладонь на запястье Баки и словно впервые коснулся его руки. Все ощущения казались новыми, абсолютно другими. В раннем детстве они шагали в школу, держась за руки, разве могли тогда представить, что через много лет будут сидеть в темноте и неловко дотрагиваться друг до друга.       Они достаточно долго молча обнимались: так Баки был уверен, что Стив от него не убежит. Он повернулся и при слабом освещении заметил, как Стив смотрит на их руки, а затем переводит на него взгляд. Нужно было всего лишь наклониться вперед и коснуться Стива губами, но Баки медлил. Уверенность внезапно покинула его, и он испугался, что все испортит; испортит не только поцелуй, но и их дружбу, ведь ему будет очень сложно забыть о том, что могло бы быть между ними и как сильно ему этого хотелось. Он бы так и продолжил тянуть, если бы Стив сам не подался навстречу.       Их губы встретились в неловком скомканном поцелуе. И если Стиву это было простительно, то у Баки была слишком большая практика, чтобы позволить такое безобразие. Он разъединил их руки только для того, чтобы приобнять Стива и коснуться его подбородка, направляя действия. Баки слегка наклонил голову Стива и вновь коснулся его губ, на этот раз раздвигая их языком. Стив ахнул и, отпрянув, нервно сглотнул, потом бросил на Баки растерянный взгляд, но чужие губы накрыли его рот прежде, чем он успел возмутиться, прервать их, хоть что-то сказать. Позже он был этому только рад.       Губы Баки были теплыми и нежными, даже только касаться их было одним удовольствием, но ведь Баки на этом не остановился. Он провел языком по нижней губе Стива, а потом втянул ее в рот, едва ощутимо прикусив, что заставило неискушенного Стива еще раз ахнуть. Для Стива все было в новинку, он знал, что поцелуи приносят удовольствие, но не догадывался, какое сильное, томительное, прекрасное. Он теперь лучше понимал Баки, скучающего по поцелуям.       Самым удивительным было то, что Стив чувствовал не только губы Баки, а его всего. Руку, сместившуюся на талию, пальцы, нежно поглаживающие подбородок, дыхание, щекочущее щеку, стук сердца, громогласно слышный в тишине комнаты, крепкое тело, прижимающее к себе. Везде вокруг был Баки, и Стив против воли тянулся к нему все сильнее и сильнее. Он подался вперед и забросил руки ему на шею, чтобы обнять.       Стив пытался не просто безучастно подставлять свои губы, а отвечать. У него не было опыта, поэтому он все делал неуклюже. И понятия не имел, как это нравилось Баки. Его друг едва сдержал стон, когда Стив впервые робко попытался провести языком по губе. Баки приоткрыл рот, с радостью позволив Стиву исследовать его. Стив окончательно встал коленями на кровать и теперь был выше Баки, поэтому тому приходилось забрасывать голову назад и придерживать Стива, чтобы не упал с кровати. Руки Баки лежали у Стива на талии, он машинально задрал ему рубаху и провел рукой по обнаженной коже. Это была ошибка, потому что Стив вздрогнул и немедленно разорвал поцелуй.       Они замерли на несколько секунд, а потом Стив выскользнул из объятий Баки. Не зная, что сказать, Стив быстро еще раз поцеловал его в губы и поспешил к своей кровати, где лег и натянул на голову одеяло. Баки проводил Стива взглядом и незаметно улыбнулся. Ему потребовалось больше времени, чтобы раздеться и лечь спать.       Сон, конечно же, не шел. Баки думал о том, как часто за последнее время он грезил о Стиве. После инцидента, о котором они никогда не говорили, Баки по-новому взглянул на своего друга. Голос звучал по-особенному, неуклюжесть казалось милой, бледная кожа так и просила прикосновений. Баки боролся со своими чувствами и гадал, испытывает ли Стив хоть что-то похожее, или он хочет принимать желаемое за действительное. Пока Стив пытался выполнить самоубийственную затею и записаться в армию, Баки успел представить, что будет, если Стив оставит его. После этого он больше не смог молчать и чуть-чуть приоткрыл свое сердце. Его друг не отвернулся, его Стив понял и не оттолкнул.       Баки заснул счастливым.              Утром Стив убежал на работу еще до того, как Баки проснулся. Да, он сделал это специально, потому что боялся на него посмотреть. Стив работал внештатным художником в третьесортной газетенке, рисуя мелкие карикатуры и лишь иногда что-то дельное. Платили мало, но болезненному студенту было сложно получить работу получше.       Стив мучительно думал о вчерашнем. Ему понравилось! Он с замиранием сердца вспоминал свой первый поцелуй и не мог поверить, что в мире есть чувство приятнее, чем прикосновение к губам Баки. Это было волшебно, приятно, изумительно и так неправильно. Неправильно целоваться с мужчиной, с лучшим другом, с Баки. Умом Стив это понимал, но точно не сердцем. Вся странная атмосфера между ними за последнее время обрела смысл, недопонимание получило логическое объяснение.       Хорошо, что они разобрались и Баки наконец-то сказал, что его гложет, но как быть дальше? Стив пока не был уверен, способен ли дать Баки то, что тот хочет. Их поцелуй может стать еще одним инцидентом, о котором они не будут говорить, а может стать чем-то большим.       Стив всю ночь и весь день чувствовал, как горит место на спине, которого вчера коснулся Баки, и не знал, что с этим делать. Его бросало в жар от одного воспоминания, и он представить не мог, что почувствует, когда вновь посмотрит на друга. Раньше, думая о Баки, он видел своего рослого и сильного друга, втягивающего в неприятности, сейчас — красивого мужчину с изогнутыми, сладкими на вкус губами и обжигающе горячими руками. Когда же все успело так измениться…              Стив не спешил домой, он сходил к маме на кладбище. Стив даже мысленно не решился попросить у нее совета, потому что не хотел бы, чтобы при жизни она узнала, чем он вчера занимался. Однако тоска по матери и умиротворение кладбища помогли Стиву привести мысли в порядок.       Дома его ждал Баки и огромное чувство неловкости и напряжения. Стив понял, что именно от него зависит, будут ли они говорить о вчерашнем и, возможно, делать еще что-то. От мысли об этом Стив покраснел.       — Привет, ужинать будешь? — Баки пытался говорить обыденные вещи, но его нервозность была видна невооруженным взглядом.       — Нет, я не голоден, — отрицательно мотнул головой Стив. Он внимательно посмотрел на Баки и понял, что не может больше мучить друга, им надо поговорить. Надо поговорить, надо объясниться, надо что-то сказать… — Ты потрясающе целуешься.       Баки нервно хмыкнул и немного расслабился. Он наклонил голову на бок и с благодарной улыбкой посмотрел на Стива. Затем очень по-барнсовски усмехнулся и отвесил импровизированный поклон.       — Я старался, чтобы тебе захотелось повторить. Ну и… у меня получилось?       — Бак, то, что мы сделали, это ведь неправильно? — осторожно спросил Стив.       — Вчера тебе так не казалось. А мне и до сих пор не кажется. Ты мой самый близкий в мире человек, ты вытащил меня из беспросветной тьмы, да и мы всегда были вместе. Всегда-всегда.       — Но мы были... мы и есть друзья! — возразил Стив. — А вчера было… было что-то странное.       Разговор выходил просто ужасным, Стив краснел от каждого слова, потому что слишком живыми были воспоминания о том, как он вчера целовал Баки в губы, сейчас упрямо сжатые, а тогда призывно открытые.       — Мы все еще друзья. Наша дружба стала еще ближе.       Стив не был уверен в том, что их вчерашние действия можно отнести к дружеской симпатии. В таком случае Баки передружил с половиной бруклинских девчонок. Но, наверное, к нему Баки испытывал побольше эмоций, чем ко всем этим Лиззи, Арлин и другим.       — Баки…       — Ты мечешься из-за соображений «правильно или неправильно», «можно или нельзя», потому что в вопросе «хочу или не хочу» ты определился. Стив, никто не узнает. У нас с тобой есть потребности, и мы просто помогаем друг другу. Мне хочется тепла, а тебе тоже кое-что нужно.       Баки своими словами все извращал, он опускал их отношения до голой физиологии, но все было иначе. Из-за их тесной дружбы близость не могла быть просто физической, в ней всегда будет что-то большее. Стив отрицательно помотал головой и подошел к Баки.       — Все совсем не так! — с надрывом сказал он и сел Баки на колени, положив голову ему на плечо. При банальном удовлетворении потребностей ему не было бы так хорошо, просто потому что его крепко держат руки Баки, а спиной он чувствует биение чужого сердца.       Баки наклонился к уху Стива и прошептал что-то невнятное, тот не понял ни слова, но по телу прошла дрожь мурашек, когда дыхание коснулось его уха. За время знакомства они тысячи раз шептались и прикасались друг к другу, но Стив никогда не чувствовал ничего подобного. Между ними многое изменилось, эти изменения пугали Стива, но он не собирался бежать от них.              Поцелуи чем-то похожи на опиум, они тоже зависимость: если раз попробуешь, уже не сможешь без них жить. Не то чтобы Стив когда-нибудь пробовал опиум, но к поцелуям Баки он пристрастился крепко и надолго. Сегодня Баки усадил его себе на колени, пошутив, что отдавить все равно не получится, обнял за талию и принялся целовать, целовать, целовать. Когда они ненадолго оторвались друг от друга, Стив удивленно посмотрел на Баки.       — Твои губы… — улыбнулся Стив. — Сразу видно, что ты целовался.       — По твоим тоже, — хмыкнул Баки и провел большим пальцем по нижней губе Стива. — На работе и в художке будут гадать, кому это так повезло. А повезло на самом деле мне.       — Прекрати. — Стив смущенно отвернулся. Он буквально чувствовал, как краска заливает щеки. Предательская краска, хуже, чем от горячки во время болезни.        — Ни за что.       Вчера Стив бросился прочь, когда Баки провел рукой у него по спине, сегодня он со страхом и нетерпением ждал этого момента. Баки не мог понять его замешательства, а Стив долго решался сделать первый шаг. Наконец он слегка отстранился и, отчаянно краснея, расстегнул первые две пуговицы на рубашке, а затем спрятал лицо у Баки на плече.       Баки расстегивал пуговицы одна за другой, пока не смог стянуть рубашку с плеч Стива. Тот был такой хрупкий и худенький, все ребра пересчитать можно. Худоба всегда казалась Баки болезненной, но сейчас он нашел ее вполне изящной. Его руки стали нежно гладить Стива, тот вздрагивал от малейшего прикосновения. Кончиками пальцев Баки прошелся вдоль позвоночника, провел раскрытой ладонью по груди, подался вперед и поцеловал ключицы. Стив дрожал, он словно пытался и прильнуть, и отстраниться одновременно. Баки крепко держал его за талию, а Стиву, чтобы отодвинуться, приходилось выгибаться, так Баки получил идеальный доступ к его шее, где оставил языком влажный след, а потом слегка подул на него. Стив вздрогнул и простонал:       — Баки! Боже, хватит, — взмолился он.       В ответ Стив получил барнсовскую ухмылку, и впервые до конца осознал могущество этой ухмылки. Когда Баки так делал, можно было согласиться абсолютно на все.       — Нет причин останавливаться.       Тело Стива не могло проигнорировать ласки Баки, он уже давно был возбужден, просто сам этого не замечал, потому что растворился в новых для себя ощущениях. Баки умело открывал для него новый мир удовольствия, стоило напрактиковаться на куче девчонок, чтобы теперь для Стива все сделать идеально.       Не переставая целовать Стива, Баки положил руку ему на брюки. Все возмущения были заглушены поцелуем, проглочены и забыты, когда Баки расстегнул молнию и приспустил белье. Он накрыл ладонью возбужденный член Стива и стал двигать рукой. Стив разорвал поцелуй, он не ожидал, что они зайдут так далеко. Еще никто и никогда не трогал его там, кроме него самого, конечно. Баки был мужчиной, поэтому прекрасно знал, что чувствует Стив, и пользовался этим знанием. Он знал, когда надо притормозить, чтобы растянуть удовольствие, а когда надо ускориться, чтобы практически довести до пика. Стив всегда был до ужаса честным и прямолинейным, в удовольствии он был таким же — полностью раскрытая книга. Баки читал все эмоции на его лице и в каждом вздохе.       Стив закрыл рот ладонями, чтобы хоть как-то заглушить свои стоны. Если бы его не держали, то он бы бессильно осел на пол, после того, как кончил Баки в руку. Не время было жеманничать и стесняться после всего, что они сегодня сделали, но Стиву вновь хотелось забраться под одеяло, чтобы его никто не видел. Это было иррациональное желание, потому что рядом с Баки было очень уютно, но его друг чуткий, он прекрасно понял, что хочется Стиву.       — Я поспешил, прости, — он провел чистой рукой по волосам Стива, заправив их за ухо.       — Все в порядке, — поспешил объясниться Стив. — Мне просто надо все переварить. И не думай, что что-то плохо или не так, или еще что-то, — немного бессвязно оправдывался он. — Я ведь…       — Достаточно, — прервал его Баки, — я понял. Не убегай завтра, я приготовлю утром что-нибудь, совсем уже исхудал.       Было так странно, что они только что сделали кое-что необыкновенное, очень интимное, а теперь говорят об обычных вещах. Что бы между ними не происходило, как бы не изменилось отношение друг к другу и какие новые грани они бы не открыли, они в первую очередь друзья. Они уже очень близкие люди, которые заботятся и поддерживают.       — Хорошо.       Стив поправил штаны, надел рубашку и неловко слез с колен Баки, сегодня он опять поцеловал его в губы, на этот раз чуть дольше и более страстно. Вчера он долго не мог уснуть, потому что его донимал вопрос, правильно ли он поступил, позволив Баки поцеловать себя, сегодня Стив получил ответ на этот вопрос: он ни в чем не ошибся.                     Комната, в которой Стив и Баки жили, была небольшой, но расстояние между стенами казалось Стиву гигантским. Его кровать стояла у одной стены, а кровать Баки у другой. Как же он хотел сдвинуть их, преодолев это огромное расстояние! Но это было невозможно, потому что они не смогли бы объяснить родителям Баки, частенько навещавшим их, почему их сын вдруг стал спать в обнимку с лучшим другом, а таскать кровати туда-сюда не представлялось возможным.       Теперь Стив каждую ночь проводил в постели Баки, а потом, когда глаза начинали слипаться, а по телу разливалась приятная истома, выскальзывал из его объятий и по студеному полу бежал к своей кровати, а затем трясся от холода, пока постель не нагреется. Но все чаще Баки не позволял ему уходить. Стив спал, устроившись у него на груди, и никогда не замерзал.              Первое время Стив смущался от самых невинных вещей, но затем стал раскованнее. Он все еще заливался румянцем, когда Баки ласкал его, но позволял теперь очень многое.       — Чувствуешь мою руку? — Стив провел ладонью по прессу Баки.       — Да. — Баки лежал на спине, положив руки под голову, и смотрел на сидящего на его бедрах Стива, одетого в одну расстегнутую рубашку.       — А здесь? — Стив практически коснулся паха.       — Едва-едва. — Когда рука Стива опустилась ниже, Баки отрицательно покачал головой. — Ничего.       Стив печально вздохнул, чем вызвал снисходительную улыбку. Баки уже привык, для него вопрос принятия нынешнего положения вещей был вопросом выживания, если бы он зацикливался на своей инвалидности, то не смог бы дальше нормально жить. А вот Стив продолжал терзаться.       — Прекрати, — Баки взял Стива за руку и притянул ладонь к своим губам, — все в порядке.       — Ты столько для меня делаешь, а сам не получаешь удовольствие… — Стив пытался быть деликатным, но иногда его прямолинейность была настоящей напастью.       — Стив Роджерс, ты дурак, — тепло улыбнулся Баки. — Можешь быть уверен, я получаю подлинное удовольствие, когда вижу тебя, кончающего из-за моих усилий.       — Баки!       — Да-да, к грязным словечкам ты еще не готов, — хохотнул он, притягивая Стива еще ближе.       Маленький и худенький Стив мог бы хоть всю ночь так сидеть, Баки не чувствовал бы неудобство. Но ночь можно провести и более интересным способом. Баки сделал такое лишь один раз, и после этого Стив убежал к себе на кровать и долго умирал от смущения в одиночестве. Стив догадался, что хочет сделать Баки, и засопротивлялся.       — Нет, пожалуйста, я не хочу.       Возмущения, как и вялые попытки сопротивления, были проигнорированы. Баки уложил Стива к стене, безжизненные ноги не позволяли ему двигать так, как хотелось бы, поэтому они были ограничены в возможностях. Он провел рукой по животу Стива, улыбнулся уже привычной дрожи, а потом наклонился вперед. Ему было некомфортно в такой позе, но неудобства стоили конечного результата.       Баки облизнулся, прежде чем коснуться языком бедра Стива. Он покрывал поцелуями нежную кожу бедер, дразня и разжигая страсть. Ему нравилось, как руки Стива скользили по его спине, как пальцы путались в волосах, а «не хочу» превращалось в «пожалуйста, скорее». Скорее не получалось, Баки не нужно было заботиться о своем удовольствии, он мог посвятить Стиву очень много времени.       Он прикоснулся к члену, лишь когда Стив уже весь извелся от желания. Рукой он направил член в рот и коснулся губами головки. За спиной Стив всхлипнул и крепко вцепился Баки в волосы, было больно, но это была приятная, разжигающая огонь в крови боль. Баки не спешил, он теперь все мог делать неспешно: мог очень медленно скользить губами по члену, мог провести языком от кончика до основания, а потом слегка подуть, наслаждаясь трепетом, охватывающим Стива. Баки мог быть очень неторопливым, но все в любом случае не продолжилось очень долго: Стив не мог сдерживаться, Баки слишком сильно возбуждал его. Эти предварительные ласки были чересчур волнительными, сексуальными и горячими.       Стив кончил, а Баки, даже зная, чувствуя, что это произойдет, не отстранился.       — Прости, — прошептал Стив, пряча лицо в ладонях.       — Вот дурачок. — Баки разогнулся. На кровати они не могли лежать рядом, поэтому пришлось кое-как подлезть под разморенного оргазмом Стива. — Ты восхитительный на вкус.       — Прекрати, умоляю тебя. — Стив сквозь пальцы глянул на ухмыляющегося Баки.       — Хватит прятаться, — фыркнул Баки, отведя руки Стива в сторону. — Целовать не буду, не беспокойся.       — Ах ты!..       Провокация сработала безупречно. Стив бросился целовать Баки, доказывая тому, что тот не прав, а поцелуй еще как заслужил.