Акцент на цвет

«Художник Миямото Рюу решил перестать писать картины и пойти работать в компанию отца. Об этом сегодняшним утром нам сообщил сам Миямото-сан. Неужели картина «Лиловый рай» станет последним его творением, показанным общественности? Почему молодой художник принял такое решение?»

      — Алло, — оторвавшись от изучения стопки бумаг, произнес Катсуро. Он не выходил из офиса уже несколько дней, пытаясь разобраться с документами компании. Еще и здоровье главы компании-партнера резко ухудшилось, а это могло нанести негативное влияние на работу обеих фирм. И звонок сейчас был очень невовремя. — А, Анеко-сан! Здравствуйте. Что? Я никому не говорил! Я же обещал и Вам, и Рюу-куну. Я правда не знаю! Вообще газеты дня три не читал! Уверен. Я же знаю, что говорил и кому говорил! Да, до встречи.       После звонка Катсуро тут же потребовал у секретаря газеты за последние пять дней. О каком происшествии говорила Анеко-сан, и почему она назвала Катсуро треплом и скотиной?       — Вот черт! Какого?!       Парень перечитывал газетные статьи снова и снова. Кто мог рассказать о тайне Рюу СМИ? И тут до Катсуро дошла одна мысль, которую он решил незамедлительно проверить. — Миямото-сан? Это Ямада Катсуро из “Yamada corporation”. Мне срочно нужно с Вами встретиться. Дело не терпит отлагательств.       Через десять минут Катсуро мчался по вечернему Токио. Мимо плыли неоновые вывески развлекательных заведений и магазинов. Раньше парень был бы не прочь зайти в бар и выпить, но единственным желанием Катсуро сейчас было добраться до здания партнера и... отца Рюу. Он был единственным человеком, которому было выгодно сложившееся положение дел, учитывая ухудшение его здоровья.       Вскоре перед Катсуро выросло высотное здание. За последний год парень часто бывал здесь. Высокие потолки, огромные панорамные окна, двадцать шесть этажей, улыбчивый персонал - все это создавало приятное впечатление о компании, но кто знает, что творится в голове у владельца?       — А, Ямада-кун! Проходи, присаживайся, — улыбнулся мужчина, махнув рукой на кресло. У него было уставшее лицо, покрытое сетью морщинок, черные волосы с проседью и бледная кожа. Болезнь явно подкосила его за последние несколько недель...       — Миямото-сан, это ведь Вы распустили историю о Рюу? — решил перейти сразу к делу парень.       — Какую историю? — закашлялся отец художника, делая вид, что ничего не понимает.       — Давайте будем вести себя как взрослые люди.       — Тебе не понять. — ответил Миямото-старший. — Ты еще молод, у тебя вся жизнь впереди. Ты успеешь завести наследника для своей фирмы. А я? Я уже стар, а мой единственный сын ушел в художники!       — Но...       — Никаких "но", сопляк!       — Это не честно! Никто бы не узнал, что он не различает цвета, если бы не Вы! Я буду настаивать о разрыве договора между компаниями, если у власти будет стоять Миямото Рюу.       Ставить условия компания Ямада могла с легкостью. Дела в фирме Миямото Каташи шли не так хорошо, как хотелось бы, а поддержка более крупной фирмы была необходима. Никто не согласился тянуть их за собой, кроме Ямады. Молодой человек понимал, что смешивать работу и личные дела нельзя ни в коем случае. Нельзя, но не в этот раз. Ямада обязан защитить его мечту...       — Зачем тебе это? – уже спокойно спросил Каташи, устало прикрывая глаза.       — Я обещал Вашему сыну.

***

      Юноша с синими, столь нетипичными для японца глазами стоял перед дверью многоэтажки в элитном районе. Рюу то подносил палец к звонку, то тут же отдергивал руку, будто это был не дверной звонок, а раскаленный кусок металла. Страшно ли ему было? Очень...       Он сам прогнал в прошлый раз Катсуро, сказал, чтобы тот не возвращался. Но Ямада помог, и это было так странно. Юноша не доверял своему бывшему ассистенту - как оказалось, зря: в трудную минуту Ямада доказал, что на него можно положиться. И теперь Рюу придется извиняться... Как же он не любил это делать. Слова вечно застревали в горле, не давая возможности не только что-нибудь сказать. Даже дышать становилось трудно.       — Рюу... -сан? Что ты... Вы тут делаете? — дверь распахнулась, и задумавшийся художник испуганно отпрянул в сторону. Катсуро удивленно глядел на юношу, кутавшегося в огромный ядовито-розовый шарф.       — К тебе пришел.       Юноша проскользнул мимо застывшего бывшего ассистента в квартиру и любопытно огляделся, разматывая шарф. Ямада закрыл дверь и проводил неожиданного гостя на кухню. На улице стоял жуткий для Японии холод и шел снег, заставляя мечтать о тепле. Вот и Рюу ужасно замерз, пока нашел дом Катсуро.       — А повод у Вашего визита есть? — хозяин дома все еще чувствовал вину за свою слабость, в результате которой они переспали.       — Меня выгнали из дома, — усмехнулся Дракоша. Он безбожно врал, но, кажется, так легче привести разговор к нужной теме. — А спать в студии сейчас холодно.       — И на что Вы намекаете? — парень судорожно сглотнул, а его тело содрогнулось, будто сейчас должно было произойти что-то очень и очень хорошее.       — На то, что я поживу у тебя.       — Но...       — Это не обсуждается, — прервал его синеглазый, приблизившись вплотную к замершему Ямаде. — Ты во всем виноват, так что будь добр и возьми на себя ответственность.       Он соблазнительно улыбнулся и обнял Катсуро за шею. Рюу коснулся губ возлюбленного и тут же смущенно отстранился, пораженный своей наглостью. Да как вообще могло быть так, что он влюбился в парня? Хотя... Разве это так важно? Сейчас куда важнее то, как отреагирует на такой порыв сам Ямада. Что будет ждать их в будущем? Никто не знает. Но сейчас Рюу сделает все, чтобы забыть старые обиды и начать жить с чистого листа. Творить и... любить. И он обязательно добьется парня, стоящего перед ним. Хотя по вспыхнувшему огню в его глазах художник понял, что не так уж много сил придется для этого приложить.

«Недавно стало известно, что пропавший на какое-то время художник Миямото Рюу вновь выходит в свет и представляет целую серию картин. Те, кто уже успел побывать на его выставке, утверждают, что в его картинах появилось больше чувств. Особо наблюдательные критики даже сделали вывод, что юное дарование обрело свою любовь и, судя по картинам, взаимную.»