Песнь Жаворонка

Танцуй перед народом с собой наедине. (Федерико Гарсия Лорка "Танец")

Мы молча брели, не расплетая рук, туда, где играла музыка и слышался смех. Где-то в стороне звенела гитара, и приятный тенор пел дуэтом с мягким баритоном. Я думала о том, что же со мной произошло. Чем стал Мириндиэль в моей судьбе? Он вернул мне меня настоящую, вернул вполне мою Силу, раскрыл Дар, дал причаститься великой Тайне и подарил любовь – моего Нейли. Но и вылущил меня, словно орешек из скорлупы, из той прежней суровой знахарки, готовой свернуть в бараний рог любого, кто посмеет обидеть ее или тех, кто ей дорог. Той, которую не то что благоденские мужики – сестренка и та, кажется, втайне побаивалась. Та Тин мерила широким мужским шагом пути своей судьбы и знала: может, любовь и способна спасти мир, но ее слишком мало, и мы здесь как на войне – спи в броне, не смей доверяться безраздельно никому и будь готова защищаться, если хочешь выжить и сохранить достоинство, – то малое, что еще осталось нам в этой жизни. Росс первым за много лет отогрел меня, заставил частично сбросить доспехи и, пусть неуверенно, попытаться расправить примятые крылья. Нет, они не сломались, но были еще так слабы, что не могли поднять меня в небо. Это случилось лишь здесь, когда душа полностью освободилась от панциря былых обид, страхов, горького опыта потерь и разочарований. Когда в мою жизнь вошел Нейли. И только здесь стал возможен полет. Я птица, а не дракон. Мы в броне не летаем и можем взмыть в небо, только совершенно доверившись этому миру, слившись с ним в любви и став беззащитными. Только там, высоко в небе, наша песнь может звучать в полную Силу. И в этот миг мы как никогда уязвимы. Сегодняшняя встреча с … тем человеком тому подтверждение. Это было так неожиданно больно. Наверное, именно этой боли я подсознательно всегда боялась, от нее защищалась полжизни. Но, как ни странно, я совершенно уверена: девчонка, что совсем недавно, сжавшись в комок, лила слезы на руках любимого, стократ сильнее, чем та суровая Тирнари, которую со всеми основаниями побаивались благоденцы. И не спрашивайте, почему. Кто не понимает, тот и не поймет. Нейли молчал, он-то все-все обо мне понимал. И тихо улыбался в полумраке парка. Чем ближе мы подходили к эпицентру празднества, тем больше народу попадалось на пути. Задумчивые пары, веселые ватаги и просто одинокие, видимо, немолодые люди, эльфы и драконы приветливо кивали, и мы кивали им в ответ. Вальс уже близился к концу, когда мы подошли к площадке для танцев. Пары кружились, и каждая словно бы танцевала историю своей любви, дружбы или просто доброй привязанности. Взгляды многих были прикованы к удивительно красивой паре: Император Арденариэль невесомой поддержкой в развороте подхватил Императрицу, и вздох восхищения прокатился по толпе зрителей. Второй Император в это время кружил в танце изящную юную эльфийку, которую прежде мне встречать не доводилось. Чуть поодаль, словно хвост жар-птицы, развевался в танце шлейф золотисто-оранжевого с переливами платья огневолосой красавицы леди Аршиссы. Сама же она, подобная огню свечи, неотрывно смотрела в глаза Властителю Небес, и было в их танце столько страсти и нежности, столько извечной игры и подлинного чувства, когда каждый отдает себя без остатка и в общем пламени рождается одна Душа на двоих… Музыка стихла, но пары разошлись не сразу, медленно возвращаясь в реальность. Впрочем, Император Тинуириннель, почти сразу отвесив церемонный поклон, повел свою даму прямо к нам. Эльфийка улыбалась тепло и спокойно и при этом смотрела на Нейли с такой любовью, не как на Владыку, а словно действительно знала и любила его очень-очень давно. А он… Он смотрел на нее так же. Против воли сердце ухнуло вниз, и несколько секунд я растерянно взирала на них обоих, не зная, что и думать. Да и отключилась моя думалка в этот момент. Машинально чуть присела в реверансе, приветствуя монарха, который улыбнулся, слегка поклонившись в ответ. Юная красавица, не переставая улыбаться нам обоим, обратилась к Владыке: – Ну же, Нейли, познакомь нас, наконец. – С удовольствием. Леди Тарилиэль, позвольте представить вам мою избранницу леди Тирнариэль, дочь Эверета тер Сани. – Я поклонилась, еще пребывая в легком замешательстве, а Нейли как ни в чем не бывало продолжал: – Леди Тирнариэль, позвольте представить вам леди Тарилиэль, хранительницу очага семейства Лоо’аллен и мою нянюшку. Кого?! Наверное у меня на лице было написано такое, от чего юная эльфийка рассмеялась тихим грудным смехом, а в васильково-синих глазах Императора заплясали веселые трольчата, и он выдал: – Ну, дядя, будь справедлив, леди Тарилиэль не только твоя, но и моя няня, а еще… – Всехняя! – задорно заявила женщина. – Я «всехняя няня» – права малышка Ри. Родятся ваши детки – их тоже буду нянчить. Тут уже я не удержалась от смешка. У наших еще не родившихся детей уже есть няня, да еще с таааким послужным списком… Сейчас, глядя в глаза этой женщине, я понимала, что не так она юна, как кажется, и не все в ее жизни радужно, но впервые за тридцать лет кто-то кроме мамы смотрел на меня с чистой материнской радостью, словно бы я была и ее ребенком. – А у вас тут весело! – Император Арденариэль с женой подошли к нам, когда мы дружно смеялись, а звонче всех эльфийская няня, которая так и не смогла решить, кто же из ее великовозрастных и не очень воспитанников был бóльшим сорвиголовой, и предположила, что, видимо, тот, который еще не родился. – А-а, вот и вы! – обрадовалась Тарилиэль. – Да, понимаете ли, решаем, кто из моих малышей был бóльшим шкодой. – Я, наверное, – улыбнулся зеленоглазый Император. – Да что ты, Арден! Ты такой тихий был. Лет до двенадцати. Пока влюбляться не начал на неделе по семь раз, и все до гробовой доски. Видать, в прадеда пошел. Вот когда я думала валерьяной пол-огорода засадить – твоих мать с отцом отпаивать. Поймав изумленный взгляд жены, Арденариэль смущенно кхэкнул и быстренько перевел разговор в другое русло, посетовав между делом, что на вальс мы опоздали. Нейли только пожал плечами и, шепнув мне, что на минуту отлучится, был таков. Леди Тарилиэль, видимо, заметив знакомых, помахала кому-то рукой и с извинениями тоже нас покинула. Оставшись наедине с императорской семьей, я немного растерялась, а Императрица, бросив быстрый взгляд на мужей, взяла инициативу в свои руки. – Леди Тирнари, я рада лично познакомиться с вами, – Императрица протянула руку, и я ее пожала. – Наслышана о вас от вашей сестры. – Я тоже, Ваше Императорское Величество, – реверанс после рукопожатия выглядел бы нелепо, и я лишь почтительно склонила голову. – Мири передала мне обережный амулет от вас. Благодарю, – я окинула взглядом троих драконов, внимательно глядевших на меня каждый со своим выражением, как три головы сказочного Змея Горыныча, и добавила что от сердца шло: – Вы спасли моих детей. Спасибо! – Ваших… э-э-э?.. – Сестру и кузена, – и правда, ляпнула по привычке. – Ну что вы, какие счеты между своими! – пожала плечами Императрица и добавила совершенно серьезно: – Когда-то ваши дети спасли наших детей. – К тому же вы сами прекрасно о них позаботились, – улыбнулся Император Тинуириннель. – И о них, и об их драконах. Я поймала любопытно-благосклонный взгляд Императрицы и подумала, что старшая дочь многое взяла от нее – дивные зеленые глаза, в которых вспыхивают золотистые искорки, и русые волосы неповторимого медово-янтарного оттенка. А вот хмурит и удивленно вскидывает брови Брианн совсем как Тинуириннель, и улыбку она унаследовала от него, и мягкость во взгляде, и некоторые жесты, и даже манеру речи… Нейли вернулся с чрезвычайно довольным видом, и почти тотчас же раздались первые звуки вальса. Старинный вальс «Весенний сон» тронул в сердце давно забытое – далекие студенческие годы, Галарэн, словно невеста, в розовом облаке цветущих магнолий… Императорское трио расступилось, и Нейли повел меня в центр площадки. С этого момента мир перестал существовать для меня. Любимый переплел свои пальцы с моими, как тогда, в первый раз, едва слышно шепнув: – Доверься мне, – и только глаза цвета бирюзы, и его сердце во мне, и – полет… В какой-то момент я открылась ему совершенно – мир любимого распахнулся в сверкании радужных огней. И, подхваченная волной его Силы и любви, я вплеталась всем существом своей любви и Силы в этот дивный узор, в котором уже не различить было, где он, а где я, когда единая Душа стремилась ввысь, где в звездном небе зажглась наша звезда… Музыка смолкла, а мы все стояли в ореоле гаснущих сполохов, не в силах ни разомкнуть рук, ни оторвать взгляд друг от друга, и только слышали радостное ржание единорогов где-то в глубинах нашей единой Души: Роса совсем по-иному отзывалась Ветру, и в его победном ликовании было столько восторга, гордости, благодарной любви. Наконец, Нейли церемонно склонился, согласно этикету благодаря за танец. Вслед за тем присела в реверансе и я. Должно быть, мы оглохли, потому что тишина вокруг стояла звенящая. Оглядевшись, я увидела потрясенные лица зрителей и другие пары - одни из них еще обменивались поклонами, другие покидали площадку, бросая на нас удивленные взгляды. Наши недавние собеседники так и стояли группкой. На губах Тинуириннеля блуждала загадочная улыбка. Брови Арденариэля забавно стали домиком, как в памятную ночь нашего знакомства, и на лице прелестной Императрицы было написано крайнее изумление. В ужасе поискала глазами няню Тарилиэль – она улыбалась все так же светло и задумчиво.

✧ ☙ ✧ ☙ ✧ ☙ ✧

Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Наверное, поэтому не помню, как и почему мы решили отправиться к реке, где веселились эльфята-подростки. Оттуда доносился свист петард, разрывавшихся в небе радужными брызгами, слышался гомон, смех и радостные вопли. Похоже, молодежь разошлась не на шутку, своим весельем привлекая взрослых причаститься этому буйству жизни. Действительно, мы далеко не первые и уж, конечно, не последние взрослые, кто забрел на этот луг над рекой, где в самом разгаре были приготовления к состязаниям по стрельбе из лука. Воистину, только эльфы могут состязаться в таком деле среди ночи при неверном свете костров и петард! Мири я увидела почти сразу. Она сидела буквально шагах в десяти от нас с Нейли, откинувшись на грудь Шона, а тот, в свою очередь, опирался спиной о ствол гигантского дерева, в ветвях которого угнездилось больше дюжины подростков. Голова Аскани покоилась на ее плече, и сестренка задумчиво перебирала пряди его волос, слушая Шона, который что-то тихо говорил, обняв любимую и зарывшись носом в ее волосы. Или, может, эти трое общались мысленно, выпав из реальности? А реальность стоила того, чтобы на нее посмотреть. Первая тройка лучников уже отстрелялась, кто с большим, кто с меньшим успехом, причем юноши и девушки состязались на равных. Один из троих, довольно высокий парень возраста Аскани, попал в самое «яблочко», остальные отметились более-менее близко к центру. Когда-то в бытность благоденской знахаркой я довольно сносно по меркам людей стреляла из лука. Уж пушного зверя била – шкур не портила. Но чтобы ночью при таком скудном и неровном освещении, когда вспышки петард отвлекают и слепят… Хотя именно сейчас я вдруг поняла, что вижу как раз неплохо и при желании могла бы попытать счастья с луком в руках. Тем временем тот самый высокий парень к четвертому подходу, похоже, оставил позади всех, кроме одного – тоже довольно рослого паренька с не по-эльфийски короткими волосами. Я бы решила, что он полукровка, однако драконья сущность, если и была в проекте, пока не зародилась - я ее не чувствовала. Соперники шли очко в очко, но в какой-то момент младшему изменила удача, и группа подростков у одного из костров разочарованно взвыла. Старший победно оглядел болельщиков, среди которых были и подростки, и взрослые. Проигравший, впрочем, особо разочарованным не выглядел и даже весело раскланялся перед публикой, прежде чем покинуть место состязаний. И тут от костра разочарованных отделилась еще одна фигура. Брианн – а это была, без сомнения, она, - взяла у паренька лук, что-то сказала его сопернику, на что тот лишь с сомнением хмыкнул, и, уверенным движением бросив стрелу на тетиву, оттянула ее до самого уха. Замерла на несколько мгновений, целясь, и плавно спустила. Стрела, расколов стрелу предшественника, вошла в самую середину «яблочка» и выбила наконечник, еще мгновение назад победно торчавший из центра мишени. Толпа восторженно взвыла, Нейли над моим ухом удовлетворенно крякнул, долговязый парень досадливо саданул по коленке. Императоры, переглянувшись, победно стукнулись кулаками. Но я глядела не на них. Мое внимание привлек молодой дракон, который, стоя поодаль, никем не замеченный из второго ряда неотрывно смотрел на Брианн, и было в этом взгляде такое, что я смущенно отвела глаза. Не мое это дело.