His voice

      Оказавшись в своей гримёрной, я принялась внимательнейшим образом осматривать её, проверяя, не появилось ли тут что-нибудь новенькое со дня моего исчезновения. Обстановка моей уборной, простая, но изящная, казалась мне теперь чужой, так я отвыкла от неё.       В комнате царил одурманивающий аромат цветов. Несколько больших букетов роз, бледно-розовых, ярко-красных, белых и даже жёлтых, стояли в красивых хрустальных вазах на столике, рядом с зеркалом и в углах комнаты. Предположив, что цветы эти купил мне Эрик, желая порадовать меня, ведь он знал, что я обожаю цветы, я подошла к трюмо и присела на стул, решив привести себя в порядок перед праздником. Взяв в руки пуховку и поднеся её к лицу, я вдруг заметила аккуратно свёрнутый листок бумаги. Не в силах побороть любопытство, я развернула его и увидела знакомый убористый почерк.       "Дорогая Кристина! Я не видел тебя в Опере уже несколько недель. Все спектакли даются без тебя, твоё имя пропало из афиш. Я пытался найти тебя и поговорить с тобой, но твоя гримёрная всегда была заперта, а на мои вопросы директора отвечали сухо: "Она в отпуске." Мадам Жири, к которой я пришёл недавно, чтобы расспросить её о тебе, сказала, что ты уехала куда-то поправлять здоровье. Если это так, то желаю тебе от всего сердца поскорее поправиться и вернуться в Париж. Эту записку я оставляю в надежде, что ты уже в Опере и собираешься идти на бал-маскарад. Если хочешь, мы можем пойти вместе. Жду тебя в коридоре возле твоей уборной в 7 часов. С нетерпением хочу увидеть тебя, Крошка Лотти.

Рауль."       Листок выпал из моих задрожавших рук. Как мне быть? Я же обещала ждать Эрика... Я хотела пойти с ним на бал, и всё было бы хорошо, если бы не это письмо... Впрочем, мы с Раулем были просто друзьями, наше детство прошло в суровой Швеции, где мы каждый день слушали шум волн и папины сказки, поэтому неудивительно, что мы были так близки... А Эрик, как мне теперь казалось, был для меня больше, чем просто другом и наставником...       Мои размышления были прерваны громким стуком в дверь.        - Заходите! - крикнула я, быстро пряча записку в корсаж.        - Кристина?! - раздался снаружи голос мадам Жири, и дверь распахнулась.       Моя опекунша подбежала ко мне и радостно обняла меня, не сдерживая слёз.        - Ты здесь... Он всё-таки отпустил тебя... Я виновата во всём! Зачем я позволила ему забрать тебя к себе?!        - Да, я здесь... Что Вы сказали? Откуда Вы знаете про него? - я удивлённо разжала объятия и отстранилась.        - Я... - мадам Жири замялась. - Видишь ли, мы познакомились ещё в детстве... И я однажды помогла ему, дав убежище в Опере... Но я не знала тогда, что спасла от смерти монстра, который будет преследовать мою приёмную дочь!..        - Он не монстр! - я замотала головой, пытаясь говорить как можно убедительнее. - Вы просто плохо знаете его! Он - гениальный композитор, художник и изобретатель! Я многое видела под землёй, в его владениях, и с уверенностью могу сказать, что он достоин жалости! Люди так злы... - горестно прошептала я, вспомнив глаза маэстро, которые почти всегда были печальными, словно он вспоминал что-то очень неприятное из своего прошлого.        - Девочка моя, что с тобой? Он тебя загипнотизировал или запугал? Не молчи, скажи правду! Как ты можешь говорить такую...        - ...чушь? - я просто не верила своим глазам: мадам Жири сейчас была странно испуганной, словно вот-вот должно было произойти что-то очень плохое. - Как я могу отзываться плохо о близком мне человеке? Я узнала его поближе за эти несколько недель, он был так добр ко мне... Мне даже кажется, что я...        - Что? - недоверчиво спросила мадам Жири, глаза которой вдруг остановились на кольце, висевшем на моей шее.        - Ничего, - я схватилась за колечко, пытаясь скрыть его от её взгляда, который выражал теперь грустное изумление. - Я не знаю, точно ли... Не хочу сейчас об этом говорить.        - Ладно, - неожиданно легко согласилась она. - Я, наверное, пойду. Не опаздывай на маскарад и не забудь свою маску. Ты же не хочешь, чтобы тебя узнали?       Я улыбнулась, и она вышла, прикрыв за собой дверь. Её шаги ещё отдавались эхом по коридору, когда в гримёрную влетела Мэг. Её простое белое платье смотрелось на ней просто потрясающе, а красивая маска с перьями поблёскивала на свету, и блики на ней казались живыми.        - Как я рада, что ты вернулась! - пропела Мэг, беря меня за руки и кружась со мной в каком-то подобии вальса. - Мама говорила, что ты уехала в какую-то далёкую деревню, но я не верила! Ты бы предупредила меня о скором путешествии, а тут ты просто исчезла!       Мэг была проницательна, и сейчас, ровно как и всегда, попала в точку. Действительно, всегда, когда я собиралась куда-нибудь, я рассказывала о своих планах ей, своей лучшей подруге, и мы обсуждали всё, что я собиралась делать. Моё странное исчезновение не могло не озадачить её. Я бы не удивилась, если бы она на тот момент уже провела небольшое расследование в поисках причин этого обстоятельства.        - Я действительно никуда не уезжала, - я слабо улыбнулась. - Только никому это не говори. Я потом расскажу тебе, где я была. Прости, но сейчас я не могу. После.       Мэг состроила гримасу, но тут же рассмеялась своим переливчатым смехом: она не умела долго грустить или обижаться.        - Знаешь, что произошло? - заговорщически прошептала она, садясь на подлокотник моего стула. - Мне теперь после каждого спектакля присылают цветы, а иногда и записки с комплиментами! Правда, они без подписи... Но это неважно! - она радостно хлопнула в ладоши. - У меня теперь есть поклонник! А может, это Призрак Оперы? - я не сдержалась и фыркнула, а Мэг с лёгкой обидой посмотрела на меня. - А что, это в его стиле!        - Мэг, это всё сказки! Нет никакого Призрака! - я закатила глаза.        - Ты же раньше верила в него, - подняла брови Мэг. - Или наша Крошка Лотти больше не верит в выдуманные истории? - она увернулась от шали, которой я на неё шутливо замахнулась. - Но Призрак - это не вымысел. Тем более, Сорелли его видела...       Я скептически поджала губы.        - И где же она его видела?        - Давай я расскажу по порядку. Значит так, в один вечер она сидела в своей гримёрной, ну, ты знаешь, она находится недалеко от твоей, и готовилась к спектаклю... По-моему, тогда давали "Жидовку"... И вдруг она услышала за дверью какой-то шум...       В коридоре послышались чьи-то шаги, и мы с Мэг вздрогнули.        - Это Призрак Оперы! - тихо взвизгнула Мэг.        - Спокойно, - я усмехнулась. - Мы сумеем постоять за себя.       Дверная ручка медленно повернулась (Мэг задрожала от страха, мне тоже стало как-то не по себе), и в дверной проём вошёл... Улыбающийся виконт де Шаньи!        - Как Вы нас напугали! - громко воскликнула Мэг, напрочь забыв о приличиях.        - Извините, мадемуазель! - Рауль учтиво поклонился Мэг, она зарделась и сразу перестала возмущаться.        - Кристина, я потом тебе расскажу про Сорелли, ладно? До свидания, господин виконт! - вежливо сказала она, сделав небольшой реверанс, и исчезла в коридоре.       Мы остались одни. Виконт, улыбаясь, смотрел на меня, а я - на зеркало, ожидая от него помощи, которая всё не приходила.        - Ты очень красивая сегодня, - тихо сказал Рауль.        - Спасибо, - я опустила глаза.        - Ты согласна идти со мной на бал? - он выжидающе смотрел на меня, протянув руку.        - Я... - я в последний раз всё обдумала. - Да, согласна.       В глазах Рауля я не видела той любви, которая отчётливо пульсировала в глазах Эрика, поэтому я решила, что два друга детства могли бы пойти вместе... А потом придёт Эрик, и мы будем танцевать... Я неожиданно поймала себя на мысли, что танец с маэстро был для меня главным событием сегодняшнего дня. Спрятав улыбку, я взяла Рауля под руку, и мы отправились на маскарад.

***

      Мы с Раулем кружились в танце посреди зала. Вокруг нас танцевали другие пары, оркестр играл весёлые мелодии, и всё было так необыкновенно и радостно, что мне хотелось улыбаться. Сверху на людей сыпались конфетти, все были такие нарядные и красивые... Разноцветные костюмы, блестящие маски, сверкающие украшения дам, всё это создавало праздничную атмосферу, которая чувствовалась в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом звуке музыки.       Рауль, тоже заметивший кольцо, уже осведомился о его назначении и, получив краткий ответ: "Расскажу попозже. Сейчас нельзя...", замолчал, всё же не сводя взгляда с цепочки на моей шее.       Неожиданно он наклонился к моему уху и проговорил тихо:        - Послушай, Лотти, кто эта мадемуазель в голубом, которая стоит вон там, у колонны?       Я обернулась и увидела девушку в струящемся синем наряде с длинным шлейфом, одиноко стоявшую в стороне ото всех. На ней не было никаких украшений, кроме маленького золотого крестика на шее. Это была Элен Сорелли, прима балерина Опера Популер. Её большие зелёные глаза грустно смотрели на танцующих. Она была одна.        - Это Ла Сорелли. Балерина. Я не очень много о ней знаю, мы никогда близко не общались... Но, говорят, она обладает удивительно добродетельным характером, - я прищурилась. - А зачем ты спрашиваешь?       Рауль отвёл глаза в сторону и слегка покраснел. И тут я всё поняла. Элен понравилась ему с первого взгляда.

***

      Глаза Эрика, смотревшего на меня, пугали меня. В них слились воедино ревность, ярость, жажда мести, нечеловеческая боль и та нежность, которая, как мне казалось, была совершенно неуместна в его состоянии.       Мне хотелось убежать из зала, но в то же время отчаянная тоска в его взгляде вызывали во мне желание обнять его и как-нибудь утешить. Я разрывалась надвое.       Эрик подумал, что я люблю Рауля. Я поняла это сразу. Как мне хотелось закричать, объяснить ему всё, но голос мой меня не слушался, и я продолжала стоять, наблюдая за тем, как он спускался по лестнице в своём костюме, цвет которого почему-то напомнил мне о крови.       Пока он что-то говорил директорам, я осторожно отступала к выходу, чувствуя, что страх победил жалость. Рауль стоял в стороне, непонимающе глядя то на меня, то на Эрика. Я уже почти скрылась в толпе, но тут...        - А что касается мадемуазель Кристины Даае... Её голос действительно хорош, к чему лукавить... Вы обязаны сделать её примадонной Оперы. Она заслуживает этого, она десять лет училась пению у меня! Я - её учитель...       Я подняла на него глаза и прикусила дрожавшую губу. Меня вдруг потянуло к нему, я почувствовала непреодолимое желание подойти и тихо всё ему рассказать...       Эрик стоял на ступеньку выше меня, поэтому мне пришлось запрокинуть голову назад, чтобы видеть его лицо. Я никак не могла подобрать нужные слова и молчала. Он волновался, и его глаза были расширены.       Внезапно он протянул руку к моей шее и схватил золотую цепочку, тут же больно впившуюся мне в кожу. Я сдавленно захрипела, хватая ртом воздух, толпа заволновалась, Рауль бросился вперёд, но тут маэстро с силой дёрнул цепочку на себя. Она разорвалась и осталась на его ладони вместе с кольцом, а мой кулон, жалобно звякнув, упал на плитки пола.        - Ты можешь делать, что хочешь. Я исчезну из твоей жизни. Ты свободна, - он отошёл на пару шагов и вдруг исчез в клубах красноватого дыма. Люди закричали, Рауль подбежал ко мне и попытался увести меня в коридор, но я не хотела уходить. Я искала на полу свой скрипичный ключ, который был теперь для меня единственным напоминанием об Эрике, исчезнувшим из моей жизни навсегда. По моему лицу бежали слёзы.

***

       - Рауль, поговорим завтра. Я сейчас не готова, - простонала я, вытирая слёзы и закрывая дверь перед виконтом. - Завтра.       В гримёрной было уже темно, и мне пришлось зажечь лампу. Потом я рухнула в кресло и закрыла глаза. Одна фраза крутилась в моей голове: "Я больше никогда его не увижу." Мысли об этом сводили меня с ума.        - Эрик, - позвала я нерешительно в надежде на то, что он меня слышал. - Произошло недоразумение... Вы не поняли... Мы с Раулем... Мы просто... Поверьте, я вовсе не хотела, чтобы всё так получилось!       Ответом мне было молчание. Он не отозвался на мой голос, он сдержал своё слово исчезнуть... Я теперь поняла, как много для меня значил этот человек. Как же я легкомысленно лишилась своего счастья...       Мне в голову пришла мысль отправиться в подземелья, чтобы заставить его меня выслушать, но зеркало не пропускало меня. Я надавила на его поверхность ладонями, даже попробовала разбить его, но ничего не вышло. "Эрик не желает тебя видеть, Кристина Даае. Ты получила то, что заслуживаешь. Кто заставлял тебя идти на бал с виконтом? Никто. Сама виновата! Зачем же ты теперь плачешь?"       Мне стало так плохо, что я пошатнулась и осела на пол, прислонившись горячим лбом к прохладной глади зеркала. Я слышала ещё музыку, гремевшую на маскараде, но теперь она только раздражала меня. Мой праздник закончился.       Сжав в руках кулон, который я всё-таки нашла, я глотала слёзы, не имея сил успокоиться. А откуда-то изнутри здания мне чудилась какая-то мелодия, исполнявшаяся на органе и походившая на рыдание человека...