His voice

       - Замечательно, просто замечательно! Вы все отлично поработали! - громко произнёс месье Рейер, пытаясь перекричать группу балерин, увлечённо что-то обсуждавших и громко хихикавших. - Сегодняшнее представление будет просто великолепным, если вы будете делать всё так, как делали на репетиции! Вы свободны...        - Мэг! - позвала я подругу. - Пойдём, я хочу с тобой поговорить!        - ...кроме мадемуазель Даае! - месье Рейер вежливо мне улыбнулся. - Останьтесь на несколько минут, пожалуйста.       Мы с Мэг удивлённо переглянулись, и я отошла в сторону, пропуская выходивших из зала актёров. Вот прошла мимо меня Карлотта, не поленившись бросить на меня уничтожающий взгляд. Бывшей примадонне пришлось согласиться на роль Маргариты во втором составе, что было для неё просто невыносимым. Она с некоторых пор ещё больше недолюбливала меня, и Мэг, понаблюдав за ней, посоветовала мне быть аккуратней с питьём и едой, опасаясь, как бы итальянка не подсыпала туда какой-нибудь отравы. Я решительно не понимала, как эта женщина могла быть такой завистливой и эгоистичной. Каждый раз, когда её голубые глаза останавливались на мне, я была готова идти к директорам, чтобы расторгнуть контракт, который я подписала через три дня после маскарада.       Директора, узнав, что я - ученица самого Призрака Оперы, стали относиться ко мне примерно также, как когда-то к Карлотте. Мне было неприятно, когда со мной говорили так заискивающе, ведь я в душе оставалась никому неизвестной балериной. Тем более ссора с Эриком сломила меня окончательно. Нет, я не стала петь хуже. Наоборот, я старалась, чтобы мой голос звучал именно так, как хотел мой маэстро, в тайне надеясь на то, что он услышит меня и поймёт всё. Но шли дни, а Эрик никак не давал о себе знать.       Когда зал опустел, и мы остались одни, месье Рейер, собирая нотные листы, оставленные музыкантами, проговорил:        - Вы были сегодня бесподобны, мадемуазель. Ваш голос стал ещё красивее с того дня, когда я в первый раз его услышал, - он замолчал, рассматривая декорации на сцене, приготовленные специально для сегодняшнего "Фауста".        - Благодарю Вас, - нерешительно сказала я. - Я польщена тем, что такому музыканту, как Вы, понравилось моё пение.        - Что? - видимо он задумался, и звук моего голоса заставил его очнуться. - Нет, не стоит благодарности... Я просто сказал то, что думаю...        - Я могу идти? - я сделала пару шагов к выходу.        - Да, идите, - он слегка улыбнулся.       Я уже была в коридоре, когда из зала донёсся голос дирижёра:        - И ещё: с Вами работать гораздо приятнее и легче, чем с мадам Джудичелли!       Я рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью, боясь, как бы Карлотта, гримёрная которой находилась неподалёку, не услышала меня. Месье Рейер всегда нравился мне: всегда добрый, с маленькими балеринами даже ласковый, но немного нервный и чудаковатый. Его манера часто моргать при разговоре с актёрами многим казалась смешной, балерины обожали его пародировать, но я никогда не принимала участия в подобных издевательствах. Просто никто не понимал, каково это работать в театре на протяжении стольких лет, терпеть все скандалы, все завистливые выходки таких актёров, как Карлотта...

***

      Я стояла за кулисами, сжимая в руках зеркало: вот-вот должна была начаться моя ария - ария Маргариты с жемчугом. Мне почему-то было холодно, ладони мои вспотели, и зеркало несколько раз выскальзывало из них, со звоном падая на пол. Но этого никто не слышал, так как в зале гремела музыка.       Ещё за несколько дней до спектакля я пообещала себе, что повторю свой триумф во что бы то ни стало. Ради Эрика.       Но для того, чтобы сделать задуманное, я должна была оставаться спокойной, чтобы иметь возможность войти в сложный образ Маргариты и прочувствовать его так, чтобы донести его до зрителей. Но я не была спокойна.       Зал был полон. Там сидели все самые богатые парижане, пришедшие, чтобы послушать, как сказал мне по секрету месье Рейер, "молодое дарование", то есть меня. Я никогда ещё так не волновалась. Даже перед "Ганнибалом". Тогда всё произошло быстро, я, возможно, даже не успела осознать, что Карлотту заменю я. Я просто вышла и спела, раскрыла свою душу перед зрителями... Тогда я чувствовала рядом присутствие Ангела Музыки, моя душа была полна ярким светом его гения, а теперь я чувствовала в сердце только пустоту. Я осталась одна. Без него, я поняла это только тогда, я была беспомощной. Я не понимала, что мне делать, куда идти... Он слишком долго опекал меня.        - Кристина! - из толпы балерин, переодевавшихся в костюмы для их следующего танца, выскочила Мэг. - Через минуту твой выход! Мама просила передать... - тут она увидела моё лицо. - Ты что? Ты вся белая! Что-то случилось?        - Мэг, я не могу! - прошептала я, закрывая лицо руками. - Я боюсь... У меня ничего не получится...        - На репетиции же всё получилось! Не раскисай, Крошка Лотти! Ты же не... - вдруг она замолкла. - Это из-за него? - тихо спросила она. - Из-за Призрака?       Я подняла на неё удивлённые глаза. Я же ничего ей не рассказывала... Откуда она знает?!        - Кристина, ты думала, что я не знаю? - Мэг усмехнулась. - По твоему лицу можно прочитать, о чём ты думаешь. Ты каждую ночь зовёшь его во сне...       Я покраснела и опустила глаза. Да, Эрик часто снился мне в последние дни.        - Ну вот, - обрадованно воскликнула Мэг. - Уже хоть чуть-чуть раскраснелась! А то стоишь тут, как неживая...       Тут до нас донеслись первые такты моей арии. Я вытаращила глаза и сжала губы.        - Твой выход, Кристина! Иди! - Мэг мотнула головой в сторону сцены.        - Я не пойду, - почти прорыдала я.        - Они все пришли, чтобы послушать твоё пение! Ты что, не хочешь, чтобы о тебе опять написали в газетах?!        - Нет, не хочу! - нервно огрызнулась я.        - Они все уйдут, если ты не появишься на сцене! - прошипела Мэг. - Ты сорвёшь спектакль! Подорвёшь репутацию Опера Популер!        - Но... - начала было я, но Мэг, не выдержав, уже вытолкала меня на сцену.       В глаза мне ударил свет, и я остановилась. По рядам прокатился шёпот: "Это она? Даае?", и я испуганно зажмурилась. Однако стоять вот так было как-то глупо, поэтому я поняла, что петь мне всё-таки придётся. Не сводя глаз с ложи номер пять, в которой, по рассказам мадам Жири, сидел Призрак, присутствовавший на каждом спектакле, я нерешительно начала петь. Через несколько минут я, забыв о страхе, уже начала кружиться по сцене с неподдельным весельем...

***

      Когда я пробилась сквозь толпу поклонников моей скромной персоны к двери в гримёрную, я уже почти падала под тяжестью букетов, которые мне всё дарили и дарили.        - Спасибо! Мне очень приятно, что вам понравился спектакль! - люди захлопали в ладоши, и я юркнула в свою уборную.       Закрыв дверь на ключ, я повернулась лицом к зеркалу и увидела свое отражение: длинные тёмные косы, белый саван, в котором я пела дуэт с Пьянджи в последней сцене, и невероятно грустные уставшие глаза. Мэг была права, на моём лице написаны все эмоции, которые я переживаю.       Я нерешительно подошла к столику, надеясь на то, что найду на нём цветы: раньше кто-то (потом выяснилось, что это был Эрик) оставлял цветы на туалетном столике после каждого представления. Сейчас я просто мечтала увидеть этот знак внимания, чтобы в моё сердце закралась хоть какая-то надежда на примирение с ним.       Рядом с разбросанными заколками для волос лежали розы. Не красные, которые всегда оставлял Эрик, а белые. А рядом с ними лежала записка: "Ты была сегодня прекрасна, как никогда. Твой голос был похож на голос ангела. Рауль."       Сердце моё упало. Рауль был на представлении и прислал мне цветы. Очень красивые белые розы с чудесным ароматом. Но это не то...       "Как дороги для меня твои алые розы, перевязанные чёрной лентой... Как мне не хватает их... Если бы ты знал, как мне теперь плохо без тебя... Слышишь, Эрик? Твоя Кристина в отчаянии зовёт тебя... Она плачет от безысходности, она не может, не умеет жить без тебя, а ты всё не слышишь крика её души..."

***

      "Подземное озеро. Светлые блики на потолке и стенах. Еле заметные волны на прозрачной глади воды. Вода неестественного цвета, она словно подкрашена зелёной краской.       Холодно. Передёргиваю плечами и кутаюсь в шаль. Это не помогает. Говорят, что сырая прохлада вредна для здоровья. Теперь понимаю, почему.        - Эрик!       Никакого звука в ответ. Захожу в комнаты, но там никого нет. По коридорам гуляет сквозняк. Мне становится неприятно и как-то страшно. Я, судя по всему, одна в подземельях.       Слышу мелодичный стук капель о камни, плеск вод у берега озера. Подхожу к органу. Он покрыт пылью. Эрик никогда бы не стал так обращаться с музыкальным инструментом...       На полу вижу что-то белое. Сердце моё замирает: это белая полумаска. Поднимаю её и, спотыкаясь на каждом шагу, иду дальше. Вот вижу манекен, в точности похожий на меня. Кукла стоит всё в том же подвенечном платье, а на её шее... Кольцо, которое он подарил мне!       Только сейчас замечаю, что на полу разбросаны скомканные и изорванные на маленькие клочки нотные листы. Беру в руки один из них. Титульный лист к одной из его опер. Спотыкающимся детским почерком на нём выведены мелкие буквы, всего одно слово: "Кристине".       Поднимаю глаза на озеро и чувствую горячие безудержные слёзы на щеках. Всё кончено. Он ушёл..."       Я открыла глаза и села на кровати. Я тяжело дышала, пытаясь успокоиться, но перед глазами моими всё ещё стояло озеро, а в ушах звенела мысль: "Он ушёл."       Вскочив с постели, я подбежала к окну и распахнула его, впуская морозный воздух в комнату. Теперь мне стало чуть легче.        - Кристина, - раздался сзади сонный голос Мэг. - Дует, закрой окно... Ты что, мстишь мне за то, что я не дала тебе опозорить наш театр? Это слишком жестоко - пытаться заморозить человека...        - Прости, - мне и самой стало холодно, ведь я была в одной ночной рубашке, поэтому я закрыла окно и на цыпочках пошла к двери.        - Ты куда? - мигом проснулась Мэг, приподнимаясь на локте и откидывая со лба прядь запутавшихся светлых волос.        - Мне нужно на кладбище, - сказала я, внезапно поняв, что нужно делать. - К папе.        - Прямо сейчас? - Мэг воззрилась на меня с изумлением.        - Да! - твёрдо сказала я. - Не волнуйся, я скоро вернусь.       Сняв со спинки стула чёрное платье, я вышла на лестницу и тихонько прикрыла за собой дверь, которая всё же жалобно скрипнула.       Почему-то я чувствовала, что моё решение пойти на кладбище было правильным. Сердце забилось в ускоренном темпе, и я каким-то краешком сознания поняла, что скоро увижусь с маэстро.