His voice

      Они дрались на шпагах. Звон клинков отдавался где-то в моём сердце, заставляя меня задерживать дыхание при каждом особо опасном для соперника ударе. Мне хотелось встать между ними, закричать, чтобы они остановились, но они бились так ожесточённо, что я боялась подойти к ним ближе, а голос мой перестал меня слушаться. Поэтому я только прижимала руки ко рту и тихо стонала, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации.       Я не могла сказать, что переживаю только за Эрика или только за Рауля. Я волновалась за них обоих, вздрагивая всякий раз, когда рядом с одним из них была чужая шпага, готовая безжалостно покалечить. Моё сердце разрывалось на две части, и меня это немного пугало. Такое странное ощущение...       Я всегда знала, что когда-нибудь эта дуэль состоится. Но я боялась даже подумать об этом зловещем событии. И теперь, глядя, как два дорогих мне человека бьются на шпагах с такими озлобленными лицами, я с ужасом понимала, что мой кошмар стал явью.       Эрик, судя по всему, был сильнее Рауля. Он бесстрастно нападал и отражал атаки, в то время как Рауль, у которого все эмоции отражались на лице, просто со слепой злобой налетал на него, даже не продумав стратегии нападения. По-моему, это было очень безрассудно, так как виконт рисковал проиграть в этом сражении, а то и получить ранение.       Ловко уворачиваясь и пригибаясь, они словно исполняли смертельно опасный танец, то и дело скрываясь от меня за скульптурами ангелов. Мне с каждой минутой становилось всё страшнее, и сердце моё уже грозилось выпрыгнуть из груди.       Внезапно Эрик, дождавшись, когда Рауль повернётся к нему боком, нанёс резкий точный удар по его руке. Тонкая рубашка, разумеется, тут же порвалась, и я с ужасом увидела кровь. Красное пятно, бывшее сначала почти незаметным, быстро расползалось по ткани. Рауль вскрикнул, и от этого крика всё внутри меня перевернулось.       Но виконт не собирался сдаваться. Перехватив шпагу в здоровую руку, он с ещё большей смелостью накинулся на врага. Боль только подстёгивала его, он как будто стал только сильнее после ранения. Он всё оттеснял Эрика назад, то и дело делая выпады и стараясь задеть его шпагой. Эрик, возможно, уже устал и поэтому не сильно сопротивлялся. Он не рассчитал сил, когда начал эту драку. Виконт, казавшийся мне сначала плохим стратегом и дуэлянтом, оказался хитрым. Он нарочно сначала делал вид, что плохо сражается. Он просто ждал момента, когда противник устанет, и он сможет нанести последний, решающий удар.       Вдруг Рауль с силой толкнул Эрика, и тот рухнул на землю. Он, должно быть, не ожидал такого приёма. Шпагу, выпавшую из рук маэстро, Рауль оттолкнул ногой подальше, одновременно не давая Эрику подняться на ноги. Зарычав от ярости, Эрик в бессилии поднял на него полные ненависти глаза. Рауль, как мне показалось, усмехнулся и замахнулся клинком, желая навсегда покончить с моим учителем.       Но этого я просто не могла допустить. Сорвавшись с места, я подбежала к ним и встала между лежавшим на снегу Эриком и стоявшим в гордой позе Раулем. Лишь краем глаза я заметила, как шпага, которая уже опускалась в руке виконта, замерла, подрагивая, в нескольких сантиметрах от меня.        - Рауль, нет! - закричала я не своим голосом. - Не надо! Не делай этого! Прошу тебя!       Рауль смотрел на меня со странной жалостью в глазах, но клинок всё ещё был наготове.        - Пожалуйста, Рауль! - я схватила его руку, он сжал губы от боли, и тут я вспомнила, что он ранен, и отпустила его рукав.       С презрением посмотрев на Эрика, он убрал шпагу и легко сжал мою руку.        - Пойдём, - тихо сказал он. - Тебя будут искать в Опере. У тебя же репетиция в девять часов утра!        - Идём, - покорно пропищала я, позволяя ему тянуть меня за собой.       Всё это время я боялась обернуться и посмотреть Эрику в глаза. Но, когда мы уже сидели на лошади, я всё же подняла на него взгляд.       Эрик с ледяным презрением во взгляде смотрел на нас. Только теперь я поняла, что он с большей радостью принял бы смерть от руки виконта, чем увидел неожиданного спасителя в моём лице. Теперь он, можно сказать, был должен виконту, проявившему милосердие. Это было для него чем-то невероятно ужасным.       Но я не могла поступить иначе. Я уже тогда чувствовала, что начинаю любить Эрика, а смерть любимого я не пережила бы. Но этот его взгляд ледяными иглами пронзил моё сердце. Между нами опять возникло непонимание.

***

       - Сильно болит? - спросила я, когда мы с Раулем уже подъезжали к Опере.        - Не очень, - он поморщился, дотрагиваясь до насквозь пропитанного кровью рукава рубашки. - Это просто поверхностная царапина.       Я с состраданием взглянула на него. Всё-таки его ранили из-за меня...        - Обязательно промой и перевяжи рану, - проговорила я строгим голосом. - А то вы все вечно говорите, что это всего лишь царапина, а потом выясняется, что это смертельная рана.       Рауль, сражённый наповал таким пессимистичным настроем, тяжело вздохнул.        - Хорошо, сделаю всё в точности так, как ты сказала.       Я улыбнулась, услышав в его голосе нотки покорности.        - Кристина, ты можешь мне объяснить, что это за человек? Где вы познакомились? - глаза виконта проницательно вглядывались в моё лицо.        - Это человек, который был моим Ангелом Музыки, - отводя глаза, прошептала я. - Он пожалел меня в детстве и подарил мне сказку. Ты же помнишь, как я любила эту легенду? Ну вот, а совсем недавно обман раскрылся, и он... Он признался мне, что полюбил меня.        - То есть, две недели, которые ты якобы провела в какой-то деревне, на самом деле ты провела с ним?        - Ну да, - я покраснела. - Ты не думай, мы с ним просто общались, он давал мне уроки пения, как и обычно...        - Понятно, - Рауль настороженно кивнул. - А теперь скажи мне: ты его любишь?        - Я... - я не знала, что мне ответить. - Я пока не... Я не уверена, Рауль.        - Но... - начал было он.        - Мне пора, - я кивнула головой на здание Опера Популер, перед которым мы остановились. - Ты же сам сказал, что меня будут искать...       Соскользнув с лошади и дотронувшись на прощание до руки виконта, я поспешила скрыться. Этот разговор взволновал меня.

***

      Проходя мимо гримёрной Мэг (директора дали ей собственную гримёрную недавно, справедливо посчитав, что в будущем она может стать прима-балериной и что молодое дарование нужно поощрять), я услышала какие-то странные звуки из-за закрытой двери. Голос Мэг очень громко кричал что-то о бандитах, мерзавцах и чудовищах, но фразы долетали до меня обрывками, и я так и не поняла, что произошло. Меня удивило, что Мэг уже проснулась, однако я подозревала, что сейчас было уже около девяти или даже десяти часов утра. Мне было очень интересно, с кем Мэг разговаривала на таких повышенных тонах, но стучаться в дверь я не стала, справедливо рассудив, что Мэг всё равно всё мне расскажет вечером.       Войдя в свою гримёрную, я тут же закрыла дверь на ключ и расстроенно плюхнулась на кушетку. Размышления об Эрике, нашей встрече, разговоре, так и неудавшемся поцелуе, об их с Раулем дуэли заставляли меня заново переживать все эти события.       Прискорбно, но я всё ещё была в конфликтных отношениях с Эриком. Стоило нам помириться, как тут же неожиданно возникло недоразумение, породившее новую ссору. Я уже и забыла те времена, когда мы с ним просто общались без всяких разногласий и споров...       Я раздражённо скинула туфли и принялась массировать затёкшие в них пальцы. Туфли эти явно были мне малы, но я никак не могла заставить себя их выкинуть.       Сколько слёз я пролила только за последние несколько недель, думая о маэстро? Ведь я каждый день плакала... Но он не видел и не слышал этих слёз, он ничего не знал о моём состоянии... Ну почему он такой упрямый? Почему он всё время переворачивает всё с ног на голову? Почему он считает, что я не смогу любить его?       Мои размышления прервал стук в дверь. Я вздрогнула от неожиданности: кто это мог прийти ко мне так рано? Стук повторился. Кто-то нерешительно повернул ручку двери, но она не открылась.        - Иду, - громко сказала я, вскакивая на ноги. - Кто там?        - Мадемуазель Даае? Кристина? - раздался из коридора приятный женский голос. - Это Элен. Элен Сорелли.       Я удивлённо подняла брови. Мы с Сорелли никогда близко не общались, да она, наверное, даже не знала моего имени до дня моего триумфа... Мне стало до жути интересно узнать, о чём она хотела со мной поговорить. Я повернула ключ в замочной скважине и отворила дверь.        - Проходите, Элен, - вежливо произнесла я.       Сорелли удивлённо покосилась на мои босые ноги, но всё же прошла в комнату. Она нерешительно села на краешек стула и сложила руки на коленях. Судя по её наряду, она уже была готова к утренней репетиции.        - Я хотела с Вами поговорить, Кристина... - она глубоко вздохнула, словно пытаясь успокоиться.        - О чём же, Элен? - спросила я, пытаясь найти за ширмой свой костюм - костюм Аминты.        - О... О Рауле... - тихо произнесла она, опустив голову.        - То есть, о виконте де Шаньи? - я удивлённо вытаращила глаза.        - Да, - с несчастным видом произнесла она. - Видите ли, вы много времени проводите вместе, вы - друзья детства...        - Откуда Вы знаете? - поинтересовалась я, но тут же поняла, что вопрос и тон, которым он был задан, звучали невежливо. - Простите... Продолжайте, пожалуйста.        - Поговаривают, что вы влюблены друг в друга... Быть может, Рауль Вам не рассказал, он просто никак не может решиться на это... Но он уже несколько недель ухаживает за мной... Ну, знаете, цветы, коробки с конфетами... - Элен грустно улыбнулась: балеринам нельзя было есть конфеты из-за строгой диеты.        - Я не понимаю, зачем Вы...        - Я просто хочу, чтобы Вы знали! Если Вы любите его, то Вам, конечно, будет больно... Но Вы должны знать это, понимаете? Я не могу держать Вас в неведении...        - Я благодарю Вас за то, что Вы признались во всём, - я улыбнулась. - Но я не влюблена... То есть, кажется, влюблена, но в другого человека.        - Правда? - Элен наконец-то улыбнулась.        - Я желаю вам с виконтом счастья. Мне кажется, вы с ним очень подходите друг другу!        - Спасибо! - Элен слегка покраснела.       Мы с ней определённо были похожи этой манерой краснеть по пустякам, привычкой опускать взгляд во время щекотливых разговоров... Я впервые поняла, что мы могли бы быть подругами.        - А это правда, что Вы видели Призрака Оперы? - вырвалось у меня против моего желания. - Мне Мэг так и не рассказала эту увлекательную историю.        - Я так испугалась, когда его увидела! - Элен, обрадовавшись, что разговор про Рауля закончился, быстро пересела ко мне на диван. - У него такие странные глаза! Не поймёшь, какого цвета: или серые, или зелёные, или вообще какие-то золотистые!..       Сейчас Элен вела себя, как обычная девушка. А раньше-то я думала, что прима-балерина даже говорит не так, как все остальные! Но самое главное, её рассказ отвлекал меня от грустных мыслей о маэстро.