His voice

      Я сидела у окна и пристально всматривалась в темноту сумерек, словно ожидая, что сквозь мутное от растаявшего снега стекло увижу закутанную в плащ фигуру. Однако смутно моё сердце догадывалось, что я не дождусь появления маэстро.       За столько лет общения с ним я научилась чувствовать его рядом с собой. Непонятное чувство радости, разливавшееся по моему сердцу приятным теплом, возникало всегда, когда он был недалеко: за зеркалом в моей гримёрной или в ложе номер пять во время представлений. Но сейчас я чувствовала только горькую печаль, переполнявшую меня и плескавшуюся в моей душе, грозясь вскоре вылиться наружу в виде предательских слёз.       Но я устала от слёз. Они не помогали моей душе освободиться от грусти, они только причиняли новую боль, потому что я знала, что маэстро всё равно не слышал меня. Он, наверное, сейчас находился в подземельях, пытаясь, как и я, осмыслить события этого дня. Я почему-то точно знала, что он страдал, быть может, ещё сильнее, чем я.       Я пообещала сама себе, что не расплачусь, однако, взглянув в глаза своему отражению в стекле, я заметила блестящую слезинку, медленно катившуюся по моей щеке и сверкавшую в неясном свете фонаря. На секунду закрыв глаза, я быстро провела рукой по лицу, стирая дорожку слёз, и, вновь распахнув глаза, начала смотреть в окно, то и дело рассеянно дотрагиваясь до кулона в виде скрипичного ключа, который висел на моей шее на простой чёрной нитке со дня маскарада. Эрик разорвал золотую цепочку, а денег на другую у меня не было, поэтому я решила прибегнуть к таким мерам, не желая снимать эту безделушку с шеи. Этот кулон очень много значил для меня.       В спальне никого не было. Мадам Жири ушла несколько минут назад, чтобы о чём-то поговорить с директорами, а Мэг... Я видела её только на репетиции, она явно была чем-то озабочена, но когда я хотела к ней подойти, чтобы спросить, в чём дело, она быстро исчезла в толпе балерин, и мне не удалось расспросить её.       Мне не давал покоя тот монолог, который я услышала из-за двери её гримёрной. Я очень хотела узнать, кому были адресованы все те нелестные слова. Однако, если бы Мэг отказалась рассказать мне об этом, я бы не стала настаивать. Это было её личное дело. Может быть, это был какой-нибудь загадочный поклонник...       Внезапно дверь отворилась, и в комнату, раздражённо хмурясь, вошла Мэг. Её глаза быстро осмотрели комнату, на секунду задержавшись на мне, и она, сжав губы в тонкую полоску, прошла к своей кровати, со злостью сняла с ног новые блестящие пуанты, небрежно бросила их на пол и, не раздеваясь, плюхнулась на постель. Положив голову на подушку и накручивая прядь светлых волос на палец, она начала рассматривать потолок с равнодушием очень уставшего человека.       Я украдкой поглядывала на неё, не слезая с подоконника. Я ждала, что она начнёт разговор, но Мэг продолжала молча кусать губы. Через несколько минут моё терпение лопнуло, и я, кисло улыбнувшись, спросила:        - Тоже был неудачный день?       Мэг угрюмо кивнула и перевернулась на бок, чтобы посмотреть на меня.        - Откровенно ужасный день, - буркнула она. - И зачем я так на него накричала?..        - Ты о ком? - с неподдельным интересом спросила я.        - Об этом бароне, - чуть тише сказала она, морщась, словно слово "барон" причинило ей боль.        - Мэг, расскажи поподробнее, я не понимаю, о чём ты говоришь! - воскликнула я. - Ты говорила несколько недель назад, что у тебя появился поклонник. Он - барон?!        - Барон де Кастелло-Барбезак, если быть точной, - усмехнулась Мэг. - Боюсь, что после того представления, что я ему устроила, он перестал быть моим поклонником...       Я сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что если она не начнёт рассказывать с самого начала, я сильно обижусь на неё.        - Это он оставлял букеты в моей гримёрной, - Мэг опустила взгляд на свои руки. - А сегодня он захотел представиться мне, ему просто надоело быть загадочным поклонником, о котором я ничего не знала... Ну, он так сказал, - Мэг покраснела до корней волос. - Он решил спрятаться в моём будуаре, чтобы появиться эффектно. И как ему в голову могла прийти такая нелепая мысль?! Когда я зашла в комнату и села за туалетный столик, он внезапно появился за моей спиной, и я... - Мэг тяжело вздохнула. - Я испугалась и стала на него кричать. Признаюсь, сначала я подумала, что это Призрак Оперы...       Я подняла брови, представив себе ту картину, которую описывала мне подруга.        - Он держал в руках букет цветов - красивых алых роз, он был таким растерянным... А всё кричала и кричала, не имея возможности остановиться. Мне показалось, что это грабитель или бандит... Как я ошиблась! - Мэг теперь говорила так громко, что мне показалось, что её голос был слышен даже в коридоре. - Когда я немного пришла в себя, он усадил меня в кресло, извинился и объяснил всё... Сказал, что увидел меня впервые в "Ганнибале", что я поразила его своей грацией и красотой... Пока он говорил всё это, я не смела пошевелиться. Мне казалось, что это сон, что я сейчас проснусь, и окажется, что нет никакого барона и его влюблённости в меня... Но я не просыпалась, а барон не исчезал. Он вскоре ушёл, не переставая извиняться, но оставил мне букет. Вот, - Мэг дёрнула головой в сторону роз, стоявших в обычной стеклянной вазе на тумбочке рядом с её кроватью. Странно, но я сначала не заметила их.        - Мне кажется, что он больше не принесёт мне цветы, не подойдёт ко мне... Я оскорбила его гордость своим поведением... А он такой милый, Кристина! Если бы ты только видела его!        - Мэг, успокойся, - я улыбнулась. - Если он действительно любит тебя, он не обратит на это происшествие никакого внимания! Ты же просто испугалась, ему не следовало прятаться...       Мэг недоверчиво смотрела на меня.        - Ты просто не хочешь, чтобы я расстраивалась. Ты - настоящая подруга, Кристина, но в этом случае скажи то, что подумала про меня.        - Я именно это и подумала, правда! Просто надейся на лучшее. Я уверена, барон очень тебя любит, если не ушёл сразу после этого, как ты сказала, "оскорбления его гордости".       Мэг всё ещё была грустной, но глаза её чуть-чуть повеселели. Она встала и подошла к окну, усевшись на подоконник рядом со мной.        - А что случилось у тебя? - поинтересовалась она.        - Ну, это долгая история... - загадочно ответила я. - В общем, у меня две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что мы с Эриком помирились утром.        - Кристина, я так рада! - взвизгнула Мэг. - Ты так переживала из-за ссоры с ним...        - А плохая, - продолжила я, прерывая её восторженный возглас. - заключается в том, что через десять минут после примирения мы опять поссорились. Конечно, не так сильно, как в прошлый раз, но всё-таки...        - Не беспокойся, - подруга сжала мою руку. - У вас с ним всё будет хорошо.        - Хотелось бы верить... - пробормотала я.       Я уже начала сомневаться в этом. Уверенность Эрика в том, что я общаюсь с ним только из-за страха, который он мне внушил, уже начала мне надоедать. Он видел во мне Ангела и преклонялся передо мною, но я не была Ангелом. Я была простым человеком, таким же, как и он. Но маэстро этого решительно не хотел понимать...        - Ты выглядишь такой подавленной, - заметила Мэг. - Хочешь, я чуть-чуть приподниму тебе настроение?        - Как же ты это сделаешь? - вяло поинтересовалась я.       Мэг ничего не ответила, только на цыпочках подошла к дверному проёму, выглянула в коридор, быстро повернула ключ в замке и подкралась к своей тумбочке. Выдвинув нижнюю полку, она порылась там недолгое время, а затем вынула оттуда... Две большие плитки шоколада!        - Держи, - она вручила мне одну, наблюдая за расползавшейся по моему лицу улыбкой.       Мы с Мэг всегда любили шоколад, но мадам Жири строго следила за тем, чтобы балерины соблюдали диету, и полакомиться сладостями было практически невозможно. Однако Мэг была очень хитрой, и ей иногда удавалось прятать шоколад в укромных местах, где его не находила даже её матушка.       Теперь я уже не была балериной, поэтому теоретически мне можно было есть сладкое, но вот Мэг...        - Ничего, - хихикнула Мэг, ответив на мой немой вопрос. - От одной плитки-то ничего не будет...        - Мэг Жири! Кристина Даае! - раздался из-за двери голос мадам Жири. - Почему вы заперли дверь? Можете молчать, сколько хотите, делая вид, что внутри никого нет, но я только что слышала ваши голоса. Мне показалось, или Мэг что-то сказала про шоколад?       Я прекратила жевать, а Мэг поперхнулась. Я похлопала подругу по спине, после чего она пошла отпирать дверь.

***

      Вечер следующего дня был совершенно обычным. В семь часов должен был начаться премьерный показ оперы "Торжествующий Дон Жуан". Все актёры уже разошлись по гримёрным и начали готовиться к спектаклю. Я не была исключением.       Меряя шагами комнату, я напевала фрагмент из своей первой арии, который казался мне особенно сложным в исполнении. На сцене я должна была появиться босой, однако туфли я решила пока не снимать. Многочисленные браслеты на моих руках звенели при каждом моём шаге, и я всё никак не могла понять, раздражает это меня или нет.       Когда мне надоело ходить кругами, я присела на стул и начала всматриваться в своё отражение в зеркале, которое занимало всю противоположную стену. Мысли мои вновь перенеслись к маэстро, и тут я услышала его голос:        - Кристина, - как-то слишком тихо позвал он.        - Да, - я радостно подняла взгляд. - Это Вы, Эрик? Вы пришли сюда! Вы столько недель не появлялись здесь!        - Кристина, - повторил он спокойным, но всё ещё тихим голосом. - Я пришёл... - он замялся на пару секунд. - ...чтобы пожелать тебе удачи. Сегодня ведь премьера...        - Премьера Вашей оперы, - кивнула я.        - Да... Ещё я хотел извиниться за то, что произошло на кладбище. Я тогда просто не контролировал себя, и...        - Эрик, а Вы можете зайти в мою гримёрную на несколько минут? - спросила я мягко. - Я не задержу Вас надолго.       Сначала он помолчал, а потом твёрдо ответил:        - Извини, но нет. Я не хочу мешать тебе готовиться к спектаклю.        - Вы не будете мне мешать! - воскликнула я.        - Нет, я всё равно...        - Ну пожалуйста, - тихо попросила я, бросив печальный взгляд на зеркало. - Пожалуйста...        - Ну... Ладно, - наконец-то сдался он.       Зеркало уже тихо скрипнуло, начиная отъезжать в сторону, когда в комнату влетела растрёпанная Мэг. Вздрогнув от неожиданности, я с досадой вспомнила, что дверь была открыта.        - Я сейчас занята, Мэг! - пробормотала я, беря со стола пуховку и проводя ею по лицу.        - Потом красоту наводить будешь! - резко прошипела Мэг, испуганно озираясь по сторонам. - Пойдём быстрее, там такое... Пьянджи заболел и не пришёл сегодня в Опера Популер! Мы остались без Дон Жуана!       Я побледнела и вскочила со стула. Мэг схватила меня за руку и потащила в коридор. Я покорно бежала за ней, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться.

***

      В зале собрались все: от актёров до рабочих. Все эти люди стояли на сцене, сидели на стульях для музыкантов, толпились у входа. Мы с Мэг еле пробились к месье Рейеру, спрятавшему лицо в ладонях. Его поза выражала такое отчаяние, что мне стало ещё хуже.       В центре сцены, окружённая толпой, стояла Карлотта Джудичелли. Она сжимала в руках носовой платок и то и дело подносила его к лицу, чтобы вытереть слёзы. Она громко рассказывала что-то, от волнения начав говорить с сильным акцентом. Но я не слушала её. Я просто стояла, опустив голову и осознавая случившееся.       Несомненно, директора должны были отменить спектакль, ведь было практически невозможно найти певца, заменившего бы итальянского тенора. Но это бросило бы тень на Опера Популер, на карьеры актёров, на репутацию театра... Это был провал. Без Пьянджи мы были беспомощны. Что же могло случиться, чтобы тенор так внезапно заболел?        - ...Ему приходить письмо, - вдруг услышала я. - Буквы выводить красные чернила, как кровь... Я не читать его, однако Убальдо просмотреть, побледнеть и ушёл из комната... После этого он заявил, что заболеть.       Письмо? Я удивлённо посмотрела на Мэг. Карлотта сказала, что письмо было написано красными чернилами... Неужели его написал?..       В зал ворвались директора и Рауль. Они, видимо, только сейчас поняли, что случилось что-то такое, из-за чего все собрались в зале.        - Что здесь происходит? - закричал Ришар, оглядывая толпу. - Что-то случилось?        - Убальдо не приходить! - прорыдала Карлотта. - Заболеть...        - Что? - взвыл Моншармен. - Но он же исполняет главную партию!       Директора замерли в растерянности, словно статуи из мрамора. Все молчали, ожидая комментариев со стороны начальства.        - Хм, - прочистил горло Рауль. - Наверное, придётся отменить сегодняшнее представление. Скажем, что синьор Пьянджи внезапно...        - Нет! - рявкнул Ришар. - Нужно что-нибудь придумать! Мы просто обязаны что-нибудь придумать! - он нагнулся к уху Моншармена и что-то прошептал. Тот кивнул.        - Не волнуйтесь, господа! - обратился он к нам. - Всегда есть выход. Из любой ситуации. Даже из этой.        - Но как мы будем играть без него? - осведомилась Мэг, выразив тем самым общее мнение.        - Мы подумаем над этим, - кивнул Моншармен. - Самое главное, начинайте петь. Ведь Дон Жуан появляется на сцене не сразу?        - Нет, - простонал месье Рейер. - Но почти сразу!        - Ну вот, - торжествующе сказал директор. - У нас будет время, чтобы сообразить, как помочь Опера Популер избежать позора. Самое главное, что у нас есть Кристина Даае.       Все обернулись и посмотрели на меня. Я почувствовала, как в помещении стало жарко. Моншармен, улыбаясь, смотрел на меня. Мне почему-то очень не понравилась эта улыбка.

***

       - Смотри, вот он! - прошептала Мэг, указывая на довольно молодого мужчину с русыми волосами и тёмными глазами, сидевшего в одной из самых дорогих лож. - Барон де Кастелло-Барбезак!       Мы стояли за кулисами, наблюдая, как Карлотта исполняет первую арию в сегодняшней опере. Мне было страшно, так как директора так толком ничего не сказали насчёт замены. Мэг тоже волновалась, но, увидев барона, забыла обо всём и принялась трясти меня за плечи, радостно улыбаясь и заставляя меня поднять взгляд на зрителей, от чего мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю.        - Очень приятный молодой человек, - рассеянно сказала я, не отрывая теперь взгляда от ложи номер пять. Сознание отчаянно призывало маэстро, присутствие которого успокоило бы меня. Но ложа была пуста.       Настало время первого появления Дон Жуана. Актёры с интересом поглядывали на сцену из-за кулис и оживлённо шептались.       И вот на сцене появился он. Высокий мужчина, одетый во всё тёмное. На лице Дон Жуана, по сюжету, должна была быть маска, она была и на лице человека. Поэтому никто не смог сразу понять, кто это был.       Мужчина начал петь, и я вдруг узнала в голосе Дон Жуана нотки, присущие Ришару, директору Оперы! Значит, они решили спасти спектакль таким образом! Я посмотрела на Мэг: она тихо хихикала, прикрывая рот рукой. Вообще за кулисами стало довольно шумно, потому что все узнали Ришара. Он, в отличие от Моншармена, всегда был резок с актёрами, и они не очень его любили. А сегодняшнее представление обещало быть занятным.

***

      Я вышла на сцену, сжимая в руках корзину с цветами. Пропев несколько слов, я села и принялась перебирать цветы, ожидая выхода Дон Жуана. Цветы изумительно пахли, они были свежи и ярки. Я поднесла один цветок к лицу и тут услышала голос, певший:        - You have come here in pursuit of your deepest urge...       Поражённая, я обернулась и увидела маэстро. Когда он успел заменить Ришара? Я провела рукой по глазам, подумав, что мне всё померещилось, но тут же убедилась в обратном.       А Эрик продолжал петь, и я почувствовала то самое чувство окрыляющей радости, которое появлялось во мне во время уроков с Ангелом Музыки. Я просто растворялась в мелодии и в его голосе, с упоением слушая стук собственного сердца, бившегося сейчас в унисон с сердцем маэстро.       Сейчас для меня не существовало ничего, кроме музыки. Мне нравилось это медленное погружение в этот чудесный мир, где с помощью звуков можно было передать все чувства: от ледяной ненависти до страстной любви.       Я почувствовала, как холодные пальцы Эрика коснулись моего плеча. Но я почти не почувствовала холода его рук. Мне даже показалось, что от его прикосновения мне стало теплее.       Взяв меня за руку, он допел свои слова, и я поняла, что сейчас буду петь я. Мельком взглянув на него, я начала:        - You have brought me to that moment where words run dry...       Глаза маэстро неотрывно следили за мной, я это чувствовала.       "Сегодня ты должна будешь принять решение, Кристина."       "Я знаю, Эрик. Я готова сделать выбор."