К востоку от Железных Холмов

В Эребор не пускали ни людей, ни эльфов, даже раненых. Поэтому лазарет, произвольно разбитый в караульной возле ворот, был лишь для гномов. И Леоль, помогая им, выглядела тут странно. Неудивительно, что раненые, кто осознавал происходящее, а не лежал с жаром, поглядывали на нее вопросительно. Такие же взгляды она получала от тех, кто после ее заклинаний приходил в себя – а Леоль тратила силы только на тяжелораненых, для других хватало и лечебных умений Оина и лекарей, которые прибыли с войском Даина. Конечно, воины Железностопа помнили о ее вмешательстве. Но они были простыми солдатами, кто о беседах владык знает только по слухам. И потому уверены были только в одном - она присутствовала на разговоре королей. Наверняка многие из гномов были бы не против удовлетворить свое любопытство и разговориться с ней, но не решались. Потому что не дальше, чем в паре шагов от нее, всегда стоял кто-то из королевского рода Дурина. - Как строго вас охраняют, - отвлек девушку от очередного больного гость. - Рада вас видеть, лорд Элронд, - улыбнулась та, легко заканчивая заклинание и радуясь возможности немного отдохнуть. Владыка приглашающим жестом указал на лестницу, ведущую к смотровой площадке. И Леоль кивнула, принимая его предложение ненадолго уйти отсюда. У Фили, сопровождавшего ее сегодня, были свои мысли на этот счет, он молча последовал за волшебницей, стараясь держаться так, чтобы в любой момент встать между нею и гостем. - Вы вынудили нас остаться и дать слово помогать, - заговорил Элронд, - хотя сами, насколько я могу понять, в битве не участвовали… - Это упрек? - О нет! – улыбнулся он. – Это начало моего вопроса. - В чем он заключается? - Не торопитесь. Я не могу не признать, что предложенный вами Договор разумен. Но, увы, во многом связывает меня. - Вы хотите просить исключений для себя? Но я… - Нет, уверяю вас. Но поскольку изменить это не в силах ни вы, ни я, я лишь хочу попробовать воспользоваться некими… преимуществами подобного заключения. Лорд Элронд, заметив крайне недружелюбный взгляд молодого гнома, только шире улыбнулся. - Леоль, вы помните наш разговор в Имладрисе? - Да, конечно, - кивнула девушка. – Полагаю, что понимаю, о чем вы говорите… Я у вас в долгу, владыка… - Ну что вы! - Разве нет? У меня было время подумать – мои заклинания не помогли тогда сделаться невидимкой. Мне помогли вы – ваш приказ. Поэтому отряду Торина никто из вашей охраны не встретился и никто нас не остановил. Элронд промолчал, только чуть поклонился в ответ. - Однако я не уверена, что смогу отплатить вам, - вздохнула волшебница. Владыка вновь помолчал, что-то обдумывая. - Вам сообщили о том, что собирается новый совет? – внезапно сменил тему он. – Это касается Кольца. - А мое присутствие там необходимо? - Пожалуй, нет, - согласился Элронд. – Что ж, тогда я покину вас. И… все же осмелюсь высказать надежду, что вы измените свое решение. Он поклонился девушке, тоже ответившей ему поклоном, и повернулся к Фили: - Ваш дядя, ваше высочество, сейчас примет меня? - Полагаю, вы найдете его в тронном зале, - отозвался тот. – Я велю проводить вас.

***

- Ты не заблудилась? – встретил Торин девушку вопросом. - Я очень долго? – отозвалась она, садясь рядом. Гном немедленно обнял ее, он и в присутствии отряда порой позволял себе это, а уж здесь, в комнатах короля, когда они одни, стесняться не собирался. - Долго… Помнишь Каррок? Ты тогда подшутила над моим умением ориентироваться на поверхности? - Извини… - Фрерин мне предложил, когда вернемся в Эребор, проверить, как ты будешь ориентироваться тут. - А я действительно не сразу научилась, - тут же возразила Леоль, угадав, что он хочет сказать. – Я и сейчас-то знаю только дороги от тронного зала к нашим покоям и от смотровой площадки к воротам. - Тогда мы квиты, - тихо рассмеялся Дубощит, освобождая девушку от лишних нарядов – то есть полностью от одежды. Леоль ловко извернулась, устраиваясь так, чтобы тоже стягивать наряды с гнома. И на миг поймала себя на том, что любуется им. В Красгире о ней и Меге поговаривали как о будущих супругах. Но сама Леоль на друга никогда так не смотрела, как и он на нее. Потому не рассматривала она его сложение – более вытянутое, чем обычно у гномов, его волосатость… А Торина она впервые увидела уже как своего супруга. Как давно все это было! Зато теперь она рассматривает его иначе – не скрывая вожделения. - Понимаю, почему ты была такой раскованной со мной, - усмехнулся Торин ей в губы. – А я все пытался понять, неужели такое поведение позволительно для женщины из приличной семьи? - Но был уверен, что я из приличной?.. Вопрос был прерван поцелуем. После которого ответ уже не имел значения.

***

После Битвы все разговоры и встречи Торина и Леоль который день проходили похожим образом. Он узнал, что Алатар быстро ушел, – и был доволен, как и вдруг появившимся венцом деда. Еще сказал, что отправил в Эред Луин ворона с сообщением сестре. А поскольку не было сомнений, что Дис отправится немедленно, получив известие, то Двалин с небольшим отрядом отправился навстречу принцессе. Леоль, хорошо помня прошлые события, попросила Торина предупредить – с Трандуилом следует быть осторожным, он может и на этот раз попытаться запереть Дис и ее спутников, чтобы добиться уступок от Короля-под-Горой. Повлияет ли на это заключенный Договор, Леоль не знала, а потому предпочитала предотвратить, а не исправлять. Больше о делах они не говорили. Как и о планах на будущее. Последнее Леоль полностью устраивало, потому что лгать ей не хотелось, а признаваться в истинных намерениях она не желала. Торин же, кажется, имел на этот счет свое мнение, будучи уверен в том, что отныне ее судьба связана с Эребором. И полагал, что обсуждать тут нечего, а потому и не говорил об этом. Но однажды вечером их разговор свернул на уж совсем необычную тему, кажется вовсе не связанную с судьбой Эребора. - Даин недавно поделился новостью, - сообщил Торин. – Сначала я не придал значения, но… Сегодня от сестры вернулся ворон. - С ней все в порядке? - Да, она чувствует себя прекрасно. Поздравила с победой и уже собирается в путь, отправится без основного обоза, очень торопится. - Замечательно, - мурлыкнула Леоль, крепче прижимаясь к гному. А в душе вновь все заледенело, и девушка могла думать лишь о том, что вот совсем скоро и надо проститься. - Она мне сообщила новость, схожую с той, что рассказал Даин. Сразу несколько наших семей ожидают прибавления. - Это же прекрасно! Разве нет? - Это чудесно, - согласился Торин, как-то странно вглядываясь в супругу. – Но есть одна особенность. Все эти семьи… у них давно не рождалось никого. И они все потеряли кого-то при нападении Смауга. - А! – прошептала Леоль. - Я могу назвать имена погибших, - глухо закончил Дубощит. – Все они были тут, мы… говорили с ними. - Я поняла… Призраки… - Ты… имеешь к этому отношение? - Может быть, - неуверенно согласилась Леоль. – Когда я накладывала заклятие… я хотела этого. У нас говорят, что если помочь душе уйти, если она выполнит то, чего желала, у нее появится шанс. Задержаться на пороге, чтобы заметить дорогу обратно, сюда, в мир живых… мало кто может. Я попыталась это вложить в заклинание. Они могли просто уйти в Чертоги. Или заметить другой путь… новый жизненный путь. Волшебница почувствовала, что Торин вздрогнул, несмотря на внешнее спокойствие и умение владеть собой. - Значит, у тебя получилось, - пробормотал он. - Считаешь это ужасным? Дубощит долго молчал, обдумывая. Затем отрицательно покачал головой. - Нет, не считаю. Наоборот, я рад, что у них появилась возможность вновь прожить новую жизнь. Они заслужили. - Вряд ли они помнят прежнюю, - рассмеялась Леоль. – Эру не любит такого. Новая жизнь это новое все, а не исправление старого. - И все же их семьи достойны того, чтобы в них пришло возрождение. Как и их души, пусть они и не хранят память о прошлом.

***

Мысли о том, что ей пора уходить, преследовали Леоль все чаще. Решив, что пора это сделать, она все не могла выбрать момент. Сначала возилась с ранеными. Потом ждала решения – что там будет с Кольцом. Сама себе придумывала отговорки, но и сама же видела знаки – ей пора. Эребор возвращен, а между народами заключен мир. Да, пока он больше в Договоре, чем в головах, старые споры забыть не просто. Но постепенно научатся и этому. Научились же у нее – хотя с тех времен больше двух тысяч лет прошло. Вот и новый знак возрождения Подгорного королевства пришел, с известием о рождении детей в семьях, пострадавших от Зверя. Но Леоль все оттягивала разговор-прощание… Вскоре волшебнице нанесли визит еще гости – Гэндальф, Бильбо и Леголас. Торин, увидев такую компанию, нахмурился и остался с супругой в гостиной, хотя незадолго до их прихода собирался идти на переговоры с Бардом. - Рада видеть вас в этом облике, - приветствовала мага девушка. – Вам идет… молодой человек. Олорин весело рассмеялся, припомнив их встречу в Шире. Он вообще выглядел необычайно счастливым. А вот Бильбо казался напряженным, но в то же время необыкновенно гордым. - Поражаюсь, как вы решились на такое, - продолжила Леоль, уже обращаясь к хоббиту, - идти с Кольцом… к его обладателю. - Да я и сам не знаю, - улыбнулся мистер Бэггинс. – Зато… драться подучился! - Можно хоть сейчас в ряды армии брать, - засмеялся Олорин. – Только я надеюсь, воевать нам больше не придется. - Хотел бы я верить, что задуманный тобой поход будет спокойной прогулкой, - проворчал Бильбо. - Поход? – переспросила девушка. - А Торин не сказал тебе? – покачал головой маг. – На совете мы решили, что Кольцо надо уничтожить. А это возможно не тут, придется прогуляться на юг. И потому… мы собираем небольшой отряд… Он испытующе уставился на Леоль. Не менее внимательно на нее смотрели и остальные, особенно Торин – и волшебница была уверена, что если она ответит согласием, то Подгорный король немедленно вмешается, запретив весь поход вообще. - Нет, - отозвалась она. – Я не отправлюсь с вами, у меня… иные планы. - Что ж, как пожелаешь, - Олорин старчески покряхтел… и, сообразив, насколько это сейчас неуместно, расхохотался. - Мы остаемся в Эреборе, - хмуро вставил Торин, будто опасаясь, что девушка изменит свое решение. - Попробуем собрать другой отряд, - кивнул маг. – Тем более, он почти собран уже. Я, мистер Бэггинс, Леголас… да, я подыщу еще участников похода. - Очень безопасный поход, - проворчал Бильбо. Волшебница же удивленно смотрела на Леголаса. И тот, чуть усмехнувшись, впервые заговорил с момента прихода: - Уйти, чтобы вернуться, помнишь? Я решил, что настало время. - А что сказал Трандуил? Неужели он согласился? - Ему придется смириться с моим решением. Леоль только пораженно покачала головой – все же Леголас пошел против воли отца. Просто ради того, что считает верным.

***

- Не могу поверить, что Фили и Кили не вызвались отправиться в поход! – воскликнула Леоль преувеличенно удивленно. Гости ушли. И на девушку навалилось понимание – вот теперь все завершено. Все случилось. Пора уходить… - Они хотели, я не пустил, - пояснил Торин. – Дис мне не простит, если приедет сюда и обнаружит, что ее сыновья отправились в новое безумство. - Разве это так опасно? - Кто знает… Но она мать. - Да, мать… Леоль ощутила острую тоску. Такую, какая накатила на нее однажды, в детской комнате, куда она сбежала в слезах в совсем иной жизни. - Ничего, у нас тоже будут, - прошептал Торин ей в затылок, обнимая сзади за плечи так крепко, собственнически… Девушка вздрогнула от того, насколько точно он угадал ее мысли. Только она об этом размышляла в ином ключе. - Я хотела… хотела кое-что тебе сказать. - Говори. - Я рада, что все… позади. И все живы. Нет, не рада, я счастлива! - Не очень похоже, - ухмыльнулся Торин. - Моя клятва исполнена, государь, - твердо произнесла Леоль. Гном резко развернул ее к себе лицом, его пальцы буквально впились в плечи девушки, а во взгляде сверкнула ярость. - Опять?! – выдохнул он. – Не смей мне говорить об этом! Ты остаешься тут, слышишь?! Это приказ! - Ты не можешь приказывать мне больше, - мягко возразила девушка. – Я давала клятву подчиняться до освобождения и возвращения тебе Эребора. Все исполнено, а значит, я теперь свободна. Торин молчал, сверлил ее взглядом, словно пытаясь этим добиться от нее понимания – она нужна тут, она нужна ему. - Ты никуда не уйдешь! – отрезал он. – Ворота для тебя будут заперты, не смей и надеяться! - Я знаю, что ты запрешь их. Но они не преграда для моей магии. - Ты говорила… что раньше тебя держали тут… что ты поэтому не могла уйти: хотела – но не могла. - Так было раньше, - согласилась Леоль. – Я пыталась прорваться через завесу… но тем сама же и утолщала ее. - Я не понимаю. - Я тоже до конца не понимаю, - улыбнулась Леоль. – Я знаю лишь, что когда идешь против – тебе препятствуют. Но если заимствовать эти силы, если использовать их, если стать их частью, то магия будет идти сквозь тебя. Торин молчал. Уяснив только одно – она теперь может тут колдовать, – он пытался придумать, чем еще сможет удержать ее, как запереть? - Ты полагаешь себя виноватой? – заговорил он об ином. – Однако… Мегинмунд рассказал мне… все то, что ты пересказала ему. То, что случилось, в подробностях, о чем ты не сказала мне. Все, слово в слово. Леоль удивленно покачала головой – поражаясь своей недальновидности. Конечно, Мег расскажет ему! - Да, все, - повторил Дубощит. – Почему ты умолчала о том, как я обходился тогда с тобой, не сказала о косах? Почему утаила, что ты в том… времени помогла вернуть Аркенстон? И о том, что Трандуил тогда предлагал тебе подлость? О том, что ты ответила ему? О том, как защищала народ гномов? - Это ведь неважно… - Важно! – рявкнул Торин. – Ты сказала мне, что несешь вину передо мной и всем подгорным народом. Но ты не говорила, скольким я и они тебе обязаны! Сколько ты сделала для нас! - Но это было там… тогда. - Да, - внезапно спокойно согласился он. – Но и твоя вина была тогда. А за что ты хочешь ответить сейчас? Почему считаешь нужным себя наказать? Торин победно улыбался, полагая, что нашел способ убедить ее. Леоль молчала: не возражала, но и соглашаться не спешила. Потому что все это она говорила себе сама. Она очень хотела бы согласиться. Мысль о том, что все это прошлое, притом прошлое перечеркнутое, которого вроде бы уже и никогда не было, была сладкой. Так хотелось ухватиться за нее и сказать себе, что это истина. И остаться. Здесь, с ним, в этом месте, уже ставшем ее домом. И быть счастливой… Но девушка не верила себе. И хорошо помнила, о чем сама просила Эребор – не давать ей шанса поддаться слабости. Наконец, улыбнувшись, она подняла руку, ласково погладив мужа по щеке. Но немедленно же разрушила все его надежды: - Уже поздно, Торин. Даже если я сейчас захочу, я не смогу остаться. Я заговорила о том, что хочу проститься… - Замолчи! – гном встряхнул ее за плечи. - Извини. Леоль, оставаясь по-прежнему в его объятиях, сделала шаг назад…

***

Краски на стороне духов все больше блекли, стирались. И сейчас Леоль все видела будто бы размыто… Вот только то, что напротив нее был Торин, она видела хорошо и отчетливо. Как и отлично ощущала его руки на своих плечах. - Что происходит? – хрипло пробормотала девушка. Дубощит хмуро огляделся, а затем сам спросил в ответ: - Где мы? Это похоже на нашу комнату, но… - Мы в ней же, только видим ее со стороны духов. - Это сделала ты? - Да, но… Как ты тут оказался…Эребор! – выдохнула она, наконец сообразив, что это было решение города гномов. - Что это значит? – раздраженно спросил Торин. Он никак не мог разобраться в происходящем, и его, привычного все контролировать, это порядком выводило из себя. - Это решение твоего государства, его и спрашивай, - вздохнула Леоль. – Я не собиралась утягивать тебя за собой. Я просто собиралась… уйти. Я исчезла бы из твоих объятий. Но Эребор зачем-то утянул тебя вместе со мной. Что-то тяжелое вдруг появилось у нее на голове – и волшебница дернулась, забывая, что Торин все еще крепко держит ее. Дубощит мгновение рассматривал ее… а затем вдруг весело рассмеялся и, отпустив наконец девушку, снял с ее головы… тонкую диадему. - Кажется, это ответ, - произнес он, протягивая Леоль украшение. Тонкие мифриловые нити причудливо сплетались в обод, легкий и тяжелый одновремнно, сапфиры в обрамлении мелкой россыпи бриллиантов будто вырастали из мифриловой оправы, своим присутствием намекали на то, что эта диадема принадлежит роду Дурина, повторяя их цвета. - Это венец королевы Эребора, - подтвердил догадки волшебницы Торин. – Кажется, не только корона деда была сокрыта. Но если мой венец явил себя, когда мы вернули себе наше королевство, то этот… когда была возвращена и королева. - Ты смеешься? - Немного, - признался он, улыбаясь. – Я никак не мог придумать, как запереть тебя. Но Эребор все решил – и так просто. Леоль молчала, осознавая. Конечно, просто венец не удержит ее тут, как и титул королевы. Но Эребор! Она сама поделилась с ним силой – чтобы он защитил себя от того, чтобы быть разрушенным. Но, кажется, часть силы была направлена и на другое – для нее Эребор превращался в клетку. Волшебница захохотала. Сама не зная, от облегчения или от ужаса. Вот только в смехе было много слез, что напугало Торина. Он, резко притянув девушку к себе, обнял крепко, до боли. Леоль самой начинало казаться, что она обезумела. Неужели все как-то вернулось к тому, что было?! Может быть, и тогда ее держала не магия Аркенстона, а воля Эребора, потому что такой была воля его Короля? А камень лишь давал силы своему народу и городу?! Или именно этого она и добивалась – чтобы за нее решили, чтобы запретили ей уходить, заставили остаться?! И сейчас, когда она все продумала, все решила, все предусмотрела… Преграды рухнули – и не под ее доводами. Просто воля Короля-под-Горой была сильнее ее магии. А он желал, чтобы она осталась. Мешая смех и слезы, Леоль прижималась к мужу. Но вовсе не превращалась в тень, не уходила окончательно на эту сторону, как она полагала… И сама же понимала, почему. Ее силами, ее магией пропитан Эребор. Он стережет ее тут, но он и защищает, не позволяя кому-то причинить ей вред. Как можно было думать, что ей что-то тут угрожает? Даже она сама для себя не может быть опасна, а уж никого другого опаснее тут не найти… А вот отделима ли воля Эребора от воли его Короля? Потому что если нет, то стоит Торину только пожелать вернуть своему народу их магию… Леоль аж зажмурилась от этой мысли. Но и не рыдала больше, только слабо всхлипывала, иногда терлась щекой о рубашку Торина, признательная ему, что все также крепко прижимает к себе. - Знаешь, я благодарен тебе, что ты показала мне и эту… сторону Эребора, - вдруг произнес гном. – Но нас, пожалуй, ждут. Возвращаемся? Девушка только счастливо кивнула.

***

- Пожалуй, мне пора, - объявил как-то Мег, появляясь на пороге гостиной. Леоль, опешив от такого заявления, изумленно смотрела на друга. Отчего-то мысль о том, что друг вовсе не собирается тут оставаться, не приходила ей в голову. После того, как волшебница убедилась, что уйти отсюда не сможет, она дала согласие Торину – и на следующее утро появилась перед гномьим народом с брачной косой у виска. Аналогичная косичка вилась в прическе Дубощита, отныне их брак был совершен по всем подгорным обычаям. И собственное решение ей казалось отчего-то настолько понятным и касающимся всех, кто ее окружает, что она и думать забыла – не только она собиралась уйти на восток. Словно бы все должны были изменить свои планы… Торин, присутствовавший тоже в гостиной, заметив огорчение жены, ревниво нахмурился и уже был готов подняться с кресла, кажется, чтобы утащить супругу в спальню и отчитать за внимание к другому мужчине. - У меня невеста, - напомнил Мег, не обращая внимания на манипуляции Дубощита. – И за столько лет, думаю, она сильно соскучилась. - Да, конечно, - виновато вздохнула Леоль. – Прости, я… не думала, что твои скитания так затянутся. - Ничего, - подмигнул он. – Зато я нагулялся так, что теперь могу со спокойной душой осесть и завести семью. - И когда же ты уходишь? - Завтра, - огорошил новостью Мег. – До Железных Холмов доберусь вместе с армией Даина. Ну а дальше уже сам… - Я не думаю, что сам, - возразил Торин. Усмирив ревность и убедившись, что огорчение жены было связано только с детской тоской по другу, Дубощит уже был способен общаться спокойно. Тем более, что несмотря на присущую гномам ревность, Мегинмунда он считал другом. - И Даин, и я заинтересованы в союзе с востоком, - продолжил Торин. Помолчал и добавил: - Особенно я. Но моих соплеменников здесь слишком мало, чтобы кто-то мог отправиться с тобой… Потому я был бы признателен тебе, если бы ты взял на себя роль моего посланника. - Я буду плохим посланником, - рассмеялся Мег. - Отчего же? - Потому что мой долг перед Красгиром – соблюдать интересы моего народа. Но мой долг друга – всячески помочь вам. - Тогда обратись к моему отцу, - улыбнулась Леоль. – Пусть он скажет, как тебе поступить и что предложить Семи родам. Мег чуть усмехнулся в ответ, но совет запомнил. А чтобы не касаться больше грустной темы, заговорил с Торином о том, чего тот желает от союза с Красгиром.

***

Проснувшись ранним утром гном не обнаружил супругу рядом. Не было Леоль ни в других комнатах, ни в купальне. И Торин не сразу догадался проверить маленькую смотровую площадку, используемую только королевской семьей. Он не показывал девушке это место, но, когда собирался уже было искать ее в иных покоях, вдруг подумал проверить – и обнаружил волшебницу именно там. - Я решил, ты сбежала, - хмуро бросил он, с силой притягивая ее к себе, будто запрещая и думать о подобном. - Ты не помнишь, как показал мне… А, ну да, - оборвала она себя. – Конечно, не помнишь… Торин помедлил, затем пожал плечами. - Не знаю. Порой мне кажется, что помню. Не понимаю, как это возможно, но иногда мне кажется, что то, о чем ты рассказываешь, я вдруг вспоминаю. - Лишь бы ты не вспомнил… - Нет, - оборвал он. – Леоль, этого не было. Понимаешь? Было то, как ты украла Аркенстон. И как мы впервые давали клятвы. И наш поход был. Многое было. Но не это. Ты поняла? Девушка медленно кивнула, принимая – да, пожалуй, этого не было…