К востоку от Железных Холмов

Дис не нравился маг. Умом гномка понимала, что не его в том вина. Просто он пришел с теми словами, которые хотят слышать ее братья и сыновья. И которых так боится — до крика, до онемения тела боится — услышать она. Принцесса из рода Дурина устало смотрела на лицо старшего брата. Торин был привычно сосредоточен, но непривычно воодушевлен. Таким она не видела его давно, с тех пор, пожалуй, как праздновали они окончание строительства Чертогов в Синих горах. У Торина появилась надежда вернуть дом — мечта их рода после потери Эребора. Нечего и говорить, что ее мальчишки и вовсе готовы были пуститься в пляс, словно не против дракона идти собираются. Таркун, закончив речь, поднялся, собираясь оставить гномов одних. И в этот момент к нему обратился Мегинмунд — до сих пор молчавший, поскольку не было у него права говорить вперед короля и его советников. — Сам ты, Таркун, идешь с нами? От начала и до конца? Ты сразишься с драконом, ведь так? Волшебник нахмурился. — У меня много дел, мастер гном! — резко ответил он. — Я помогу вам, чем смогу. Но если дела Средиземья потребуют моего присутствия в ином месте, я буду там, где я нужнее. Я уже говорил, что найду для вас взломщика… — Это все так, — Мегинмунд бесцеремонно прервал мага. Дис грустно усмехнулась про себя — нет, не в слугах этот гном ходил у себя, как бы он ни старался скрыть свое происхождение. Но простой бы не посмел так открыто и почти дерзко общаться с Таркуном. — Но взломщик не в силах справиться со Зверем, — продолжал тот, — с ним воины справиться не смогли. — Я сказал то, что сказал! — сурово произнес Таркун, отворачиваясь. — Значит, в Средиземье есть дела поважнее, чем Зверь, способный спалить и пожрать все народы вокруг, — бросил Мегинмунд ему вслед. — Может и есть, — у самых дверей произнес маг. И еще долго в небольшом зале, где они сидели, были слышны тихие шаги старика. А собравшиеся все молчали, пытаясь каждый для себя понять — они могут вернуть дом. Но по силам ли это им, будет ли с ними маг? Что если в тот день, когда придет время сразиться со Смаугом, у Таркуна найдутся иные заботы, он уйдет, оставив гномов одних? — Мы всегда были одни! — произнес Торин. — Эльфы помогали людям, люди других городов помогали людям Дейла. Но нам не помогал никто. Так разве это остановит нас? — Дела у него, значит, — фыркнул Фрерин, кивнув Мегинмунду. — Как ты, вечно делами отговаривается. — Как и я, — задумчиво проговорил Мегинмунд. И долго еще молчал, погруженный в свои мысли. — Торин, а что ты скажешь… если я предложу позвать вместо Таркуна другого мага? — Себя предложишь? — в шутку бросил Двалин. Но никто не засмеялся, на пришлого гнома смотрели всерьез, потому что от него уже ожидали любого ответа. — Я знаю одного мага… с востока, — не поддержал шутку тот. И, понизив голос, добавил: — Клянусь кузнями предков, замена будет лучше Гэндальфа.

***

Весельчак и балагур, Мегинмунд происходил из знатного рода. Это было очевидно по его манере поведения, порой в речи проскальзывали подтверждения тому, какова была его жизнь. Но сам он о себе ничего не говорил, кроме того, что пришел он с востока, земель, гораздо восточнее Железных Холмов. Конечно, многим было интересно послушать, какая там жизнь, но Мегинмунд обычно отговаривался, что она такая же, как везде. Гномы никогда не были тактичны, но всегда уважали чужую жизнь. И если кто не желал о ней рассказывать, не настаивали. Мегинмунд присоединился к эреборским гномам, какое-то время скитался с ними, работая не хуже прочих. И в числе первых вызвался идти отвоевывать Морию, когда Трор решился на это. Тогда-то при Азанулбизаре Мегинмунд спас юного Фрерина. После этого в королевской семье его почитали почти за родича. Мегинмунд смеялся, уверял, что ничего особенного не сделал. Та битва стала еще одной трагедией для гномов, потерявших свой дом. И они были склонны иначе рассматривать спасение принца из рода Дурина. Вместе с теми же гномами, под предводительством, правда, уже Торина, поскольку Трор пал в битве, а Траин бесследно исчез, Мегинмунд отправился в Синие горы. Несколько лет он был с ними, помогал с обустройством палат Торина… А затем ушел. Торину и Фрерину сказал только, что должен уйти, на восток. Его присутствие тут, мол, слава Махалу, не требуется. А его обещание требует, чтобы его дорога продолжилась. Удерживать его не смели, конечно. И на долгие годы с Мегинмундом расстались, вспоминая его порой за кружкой пива вечерами. В Эред Луине было спокойно и безопасно. Гномы разрабатывали новые залежи, терпеливо снося трудности первых лет. Первое существование, на грани нищеты, уже миновало, постепенно торговля с людскими поселениями налаживалась, в Синих горах находили самоцветы и драгоценные камни. Женщины уже не плакали тихо ночами, гадая, чем кормить младенцев. Дис как раз была тяжела вторым, когда в соседние людские деревни зачастили варги. Темные твари пока не нападали на поселение, но небольшие группы охотников или лесорубов уже не первый раз становились их добычей. Люди пришли просить помощи у гномов, дабы вместе отправиться на охоту за этими тварями. И Торин, подумав, не отказал. Та охота обернулась очередной потерей для королевской семьи. Муж Дис, Дили, был сбит с ног огромным варгом и упал неудачно — лесная коряга будто специально вылезла и оказалась под ногами так, что при падении Дили заорал от боли — обе ноги были сломаны. Не зря, ох, не зря гномы не любят лес! Варг уже был над Дили, его когти впились в тело гнома, тот не в силах был выхватить свои двойные мечи, Фрерин и Торин, оказавшиеся вдалеке от родича, не успевали помочь… Зато успел другой гном, появившийся вдруг из-за деревьев. Нотгер, телохранитель Траина, бросился к твари, вступая в бой. Но было видно, что он уступает зверю. Подоспевший Торин расправился с варгом, однако это не могло уже спасти Нотгера. Молодой Король-под-Горой в ужасе взирал на вид, в котором пребывал защитник его отца. — Торин… Прости, государь, — прошептал тот. — Что… что? — выдохнул Дубощит. — Твой отец… он велел передать… маг помог бежать… я не уберег… Вот и все новости, которые они узнали о судьбе отца. Дис помнила, как брат показал ей кольцо, принесенное от Траина. Но слов не слышала, она думала только о том, что не вправе плакать. Ни над кем, даже над мужем, который в мучениях умирал у нее на глазах. Ей нельзя, она принцесса, и у нее скоро будет еще один ребенок — которого его отец не увидит. И гномка не плакала тогда, молча прощалась с Дили, не выдавая своих чувств. Даже с близкими ей девушками, даже с юной Дарфи, дочерью погибшего Нотгера, не плакали, оставаясь наедине друг с другом, словно боясь своими слезами навлечь новую беду. Не плакала и когда родился крохотный Кили, когда юный Фили взял в руки отцовские мечи, подражая во всем. Так было и теперь, когда Торин принял решение о походе. В него вызвались идти все, кто был ей дорог. И Дис хотелось выть от отчаяния и ужаса, от мысли, что она вот так разом может потерять всех... Сама себе Дис напоминала, что Мегинмунд пообещал присутствие какого-то мага. Но эти уговоры не помогали, чего стоит один Таркун, предложивший этот поход — и немедленно объявивший, что может уйти, когда пожелает. Можно ли доверять другому? Все маги одинаковы! Гномка кусала губы, но вновь запрещала себе плакать. Она остается одна от имени брата распоряжаться в Синих горах.