К востоку от Железных Холмов

Леоль хотела, чтобы спутники остались еще за чертой лагеря. Но Фрерин и Кили, пользуясь тем, что со стороны, откуда они пришли, была удобная насыпь, приблизились к самому лагерю. С занятого ими места было хорошо видно происходящее, и - главным образом - потому, что люди позаботились о свете: факелы горели буквально повсюду. – Безумие, – пробормотал Фрерин. – Надо возвращаться. Они могут не увидеть тебя, но заметят твою тень. – Не заметят, – покачала головой эльфа. – Я справлюсь. Она натянула капюшон, плотнее закуталась в плащ. Только что стояла рядом и, сделав шаг, вдруг исчезла. Фрерин и Кили напряженно всматривались в лагерь перед ними. Люди и эльфы постоянно шныряли между палаток, нельзя пройти… Леоль видно не было, как гномы ни пытались ее углядеть. – Смотри! – прошипел Кили, догадавшись, что искать следы невидимки в пути бесполезно, а потому смотреть надо вовсе не на возможную дорогу девушки. – У главного шатра! Фрерин перевел туда взгляд. Центральный шатер, принадлежавший Барду, был освещен ярче всех прочих. Проникнуть незамеченным было невозможно. Тем более, что на каждом из двух входов шатра стоял часовой. Но один из сторожей вдруг заозирался, будто заметил что-то подозрительное. Потом перевел взгляд на одну из палаток слева… Если бы Фрерин не знал, куда сейчас следует смотреть, он и не увидел бы. Край шатра на мгновение приподнялся и вновь опустился. Тень мелькнула в свете факелов столь быстро, что ее никто не заметил, охранник, отвлеченный на какой-то шум в стороне – наверняка эльфа просто бросила туда камушек – вовсе не заметил колебания света. – Она там, – протянул Фрерин. – Но обратно будет сложнее. Второй раз стражник будет внимательнее, нельзя пользоваться одним приемом. – Может быть, нам как-то отвлечь охрану? – Как? Да и когда? Возможно, она уже нашла камень, возможно, еще ищет - Бард наверняка не держит его на видном месте. – Главное, чтобы он не взял его на переговоры. – Вряд ли. Они лишь один раз его брали, когда надо было доказать, что Аркенстон у них. Теперь предпочитают доверять замкам и охране. Фрерин и Кили до рези в глазах вглядывались в очертания шатра, боясь пропустить малейшее его колебание. – Вы кого-то ждете? От голоса, раздавшегося рядом, оба аж подпрыгнули на месте. Эльфа, смеясь, стояла рядом с ними. – Как ты тут очутилась? – поразился Кили. – Мы думали, ты еще в шатре Барда. Мы не видели, как ты вышла. – А! А как зашла, значит, успели увидеть? – улыбнулась Леоль. – Молодцы. А вышла я также, только с другой стороны. Там и стражник еще не отвлекался ни на что, и сторона потемнее оказалась, меньше света, идти удобнее. – Камень у тебя? – прервал Фрерин. – Да, – эльфа приоткрыла полы плаща. Аркенстон замерцал гранями в свете луны. – Идем скорее, – гномы подхватили ее с двух сторон.

***

– Я сама дорогу найду, – бормотала Леоль по пути. – Может, вы лучше пойдете за Торином? Мало ли как переговоры обернутся. А вдруг Бард или еще кто-нибудь заподозрят неладное? – Сейчас, – отзывался Фрерин. Ее продолжали опекать с двух сторон и отпускать одну никак не хотели. Впереди показался отряд под предводительством Глоина. – Кили, ступай к Торину, – велел Фрерин. – Ты тоже можешь, – вновь начала эльфа. – Я перед Торином за тебя отвечаю. Так что от меня не отделаешься вплоть до ворот Эребора. Принц коротко кивнул Глоину, показывая, что все прошло удачно, но отряду пока следует оставаться на своем месте, вдруг королю понадобится помощь. Сам Фрерин продолжал увлекать эльфийку за собой. У ворот Эребора их поджидали Дис и Дарфи. – Какая беспокойная сегодня ночь, – засмеялся принц. – Ну вот ваша очаровательная взломщица. Думаю, Торин ее теперь на руках должен носить. – Да, когда вернется, – пробормотала Леоль напряженно. Дис и Дарфи понимающе переглянулись. – В Эребор, – велел им Фрерин. – И не смейте носа показывать за ворота! Сам он остался у входа, готовый в любую минуту призвать всех гномов Эребора и Железных Холмов выступить на помощь Торину.

***

В тронном зале Эребора собрались все гномы. Торин, появившийся на пороге, напряженно глянул на место королей. Камня не было. Дубощит нервно огляделся. – А вот и ты, братец! – Дис шла к нему навстречу в сопровождении двух новообретенных сестер. – Ну, как прошли твои переговоры, рассказывай! – Никак, – коротко отозвался тот. – Бард и Таркун, я полагаю, буквально ненавидят меня… – А Трандуил? – хихикнула Дарфи. Ответом ей был насмешливый взгляд Торина, в котором ясно читалось, что с Трандуилом у них давно обоюдная ненависть, сегодняшняя встреча на это никак повлиять не могла, разве что укрепить те же чувства. – Мы все это время говорили ни о чем, – продолжал Король-под-Горой. – Кажется, соглашаясь на встречу, они решили, что я готов обсудить условия. Я же лишь вновь спросил о том, каковы их требования, высказал, что они несправедливы. А потом пришел Кили, и мы разорвали переговоры. – Очень хорошо, – степенно кивнула Дис. – Что происходит? – хмуро спросил Торин. – Как прошло? Он взглянул на жену, пытаясь понять по ее лицу, почему они спокойны, если камень добыть не удалось. Или почему камень не на месте, если его все же добыли. Женщины же лукаво переглянулись, кажется, понимая друг друга без слов. Дис чуть кивнула. Леоль, откинув полы дорожного плаща, протянула руки к мужу, крепко держа огромный драгоценный камень. – Мы решили, что она сама должна тебе отдать, – вставила Дарфи. – А ты должен сам вернуть его на место, которое ему полагается, – добавила Дис. Торин взял камень чуть дрожащими руками. Это было невероятно… но это было правдой. Он держал Аркенстон! Потерянный и обретенный вновь. Некоторое время Король, не двигаясь, рассматривал камень в своих руках. Он ничего не видел и не слышал вокруг. Наконец, встряхнувшись, он поднял Аркенстон над головой. Немедленно его приветствовали криками радости. – Иди за ним! – шепнула Дис эльфе, когда Торин двинулся к трону. Леоль подчинилась. Следом за ней направились Фрерин с Дарфи и Дис с сыновьями. Под ликующие крики Торин прошел к трону, возвратив Аркенстон на его законное место. Затем заговорил на своем языке. По тому, что он, обернувшись к супруге, произнес несколько слов и поклонился, Леоль поняла, что он благодарил ее. Дарфи, стоящая позади нее, прошептала несколько слов, подсказывая подобающий ответ, и эльфа машинально повторила их вслух, надеясь, что правильно произнесла все звуки. После же грянул пир. Гномы веселились как дети, пели, пили, плясали по залу и на столах. Приветливо улыбались королеве, прощая ей ее происхождение, готовые даже говорить с ней на всеобщем.

***

Примолкли они, когда прибежал дозорный, сообщив, что к Эребору подошел отряд, глашатый которого просил передать, что желает разговаривать с королем. – Что ж, поговорим, – кивнул Торин, поднимаясь. Леоль, Фрерин и Дарфи последовали за ним, не сговариваясь. Туда же устремились и Фили с Кили. Но, впрочем, если Торин вышел на дозорную площадку, как и его брат, то остальные остались у входа. Как и ожидалось, прибывшие – а в их числе уже привычно были Трандуил, Бард и Гэндальф – заговорили об Аркенстоне. Они обвиняли Торина в вероломстве и краже. Последнее обвинение вовсе вывело Дубощита из себя. – Краже?! – воскликнул он. – Разве не я был до того вероломно ограблен взломщиком-предателем?! Разве не вы воспользовались этим, чтобы выставить мне условия?! Навязать мне брак и требовать от меня других уступок?! Пререкания длились долго. Прибывшие под стены гномьего царства пытались разузнать, кто именно проник в лагерь и унес камень. Но Торин им отвечал лишь, что у него довольно преданных сердец, а не предателей, как хоббит. Люди понимали, что теперь им ничего не получить, единственный их способ шантажировать гномов был утерян. Бард было спросил, собирается ли Торин сдержать свое слово, что дал раньше, о чем почти немедленно пожалел. Дубощит ответил, что все договоренности он уже выполнил. Об остальном же они договориться так и не успели, а потому, если люди желают, он готов выслушать их, но им придется придумать, что ценного они могут ему сказать. Впрочем, каждой из сторон было ясно, что с людьми гномы договориться смогут, не зря столько лет в прежние времена соседствовали. Вот только эльфам предложить в этих торгах было нечего. В итоге отряду, прислушивающемуся ко мнению Лесного короля, пришлось убраться ни с чем, тихо костеря гномов, их жадность и хитрость. – А о неугодном браке ты все равно упомянул, – попенял Фрерин. – Не хочу, чтобы кто-то заподозрил Леоль, – тут же отозвался Торин. Этими фразами они обменялись на всеобщем, Фрерин умышленно затеял разговор, зная, что эльфа их слышит. Но через мгновение он перешел уже на кхуздул, придержав братца у дверей. – Если завтра утром в волосах эльфийки не появится венчальная коса, я тебя знатно отделаю, слово даю! – Не отделаешь, – ответил Торин, шутливо пихнув брата в бок. – Я в твоих указах не нуждаюсь. Косу сам этой ночью заплести собирался. – Ну смотри у меня! – пригрозил Фрерин. Торин остановился возле жены, подал ей руку. – Если ты желаешь учить наш язык, я не буду против твоих занятий с Дарфи, – произнес он, ласково улыбаясь.

***

– Знаешь, я не все тебе сказала. Леоль присела на край кровати, растерянно теребя ленту на рубашке. – О чем? – Торин, вытряхнув трубку, удивленно глянул на жену. Сам он в этот момент размышлял о том, как заговорить с ней о косичке. Просто так предложить заплести, не объясняя смысла обряда? Тогда она может ее распустить утром. Или, того хуже, днем. И Дарфи ей не просто попеняет на ее поступок, еще и отчитать может. Эльфийка, конечно, не поймет, что не так, и Дарфи придется объяснять. После чего вся правда вскроется. Необходимо было сделать то, что надо, открыв часть правды, объяснив, что она должна сделать это в ответ. Но объяснить так, чтобы не обидеть девушку… Заврался, с горечью констатировал Торин. Надо было с первого дня быть честным с девочкой, она ни в чем не провинилась… – О Трандуиле, – эльфа говорила тихо, неуверенно. – Понимаешь… я не хотела тебя тревожить… – Да что там еще? – нахмурился Торин. – Если бы меня поймали с камнем… Я уверена, Лесной король спокойно убил бы меня, – выдохнула Леоль. Дубощит опешил. Почему-то он сразу поверил эльфе. Трандуил способен и на такое – убить девушку, которая пошла против его воли. Тем более, девушку из своего народа, пусть даже его волей отданную другому. Или не своего? Что он знает об остроухих, может, Трандуил лишь называл ее родственницей? Сама Леоль говорила, что ничего общего между ними нет. И Торин в этом уже убедился. – Он не терпит, когда ему перечат, – еле слышно продолжала Леоль. – Конечно, кто-то мог вступиться. Но… Трандуил злопамятен. Если ему не удалось бы это сделать прямо, он… может добраться до меня другим способом. – Подослать убийц? – Торин презрительно скривился. Проклятый мерзавец! – Да. Я… Я очень признательна, что ты не сказал, кто добыл камень. И даже дал понять, что плохо ко мне относишься. Потому что Трандуил может подозревать меня. А так его подозрения будут беспочвенны. Гном от души выругался, радуясь, что жена не знает его языка, а потому он пока мог дать себе волю. Эльфа в ужасе глянула на него, едва не хлюпая носом от страха. – Прости… пожалуйста, – прошептала она. – Я… Я правда не хотела тебя пугать. Если бы… ты знал… ты не отпустил бы меня… наверное… А это был… единственный шанс… вернуть Аркенстон твоему… народу… Торин с трудом сдержался, чтобы вновь не выругаться. – Перестань! – он притянул девушку к себе, ласково поглаживая по головке. – Не плачь только, прошу. Я… Он тяжело вздохнул, стараясь успокоиться. – Я сержусь, конечно. Но только потому, что ты подвергала себя слишком большому риску. Ты права, если бы я знал, ты не вышла бы из горы. Даже слова Фрерина о том, что она ему не супруга до плетения кос, для него ничего не значили бы, подумал Торин. Запер бы в покоях и сам встал у дверей с топором. Да… Да балрог с ними, заплел бы косу уже тогда, чтобы приказывать девчонке! Мысли вновь возвращались к косичке. А обнимавшая его эльфийка, чуть вздрагивающая от сдерживаемых рыданий, так и манила прижимать ее к себе, целовать, ругать за ее храбрость и благодарить за смелость. – Никуда больше не пущу, – пробормотал Торин. – За порог не выйдешь! Только Эребор и смотровая площадка – все. К его удивлению Леоль вздрогнула. – Не отпустишь? – пробормотала она, слегка отстраняясь. Гном, не обращая на это внимания, несколько успокоено вздохнул. – Леоль… Я… хотел спросить, – аккуратно начал он. – М? – эльфа приподняла голову, вопросительно глядя на него. – У моего народа… принято… чтобы муж и жена… Когда становятся очень близки… когда понимают друг друга и… дороги друг другу… Мы же можем считать, что это произошло, так? – Н-наверное, – растерянно согласилась девушка. – Вот и хорошо, – улыбнулся ей Торин и продолжил уже более уверенно. – Так вот, у нас принято, чтобы муж и жена заплетали друг другу особым образом волосы. Одну косичку всего… Эльфа кивнула, показывая, что понимает. – Я бы хотел, чтобы мы заплели эти косы, – закончил гном. – Хорошо, – согласилась девушка, чуть отстраняясь. – Завтра и заплетем с утра. Да? – Да. Торин мгновение помедлил перед ответом. Но решил, что не имеет значения, завтра это произойдет или сегодня. А непонятная спешка может только испугать эльфийку. Пусть будет завтра утром. А сейчас им предстоит приятная ночь.

***

Леоль не спалось – слова мужа никак не шли из головы. Как мучило ее непонимание собственных чувств. Помогала гномам она не совсем бескорыстно, в глубине души надеясь на выгоду – разрешение Торина отправиться домой. Однако если в первые дни пребывания она просто желала туда вернуться, то теперь это желание было все менее острым. Сейчас ей хотелось повидаться с близкими… и возвратиться обратно. Вот только слова мужа лишали ее этих надежд, никуда отпускать ее он отныне не хотел. И Леоль никак не могла решить, рада ли этому. Эребор лишал ее сил, девушке казалось, что она совершенно беспомощна тут – как было и в Лихолесье, где ее чары не действовали. А без этого она чувствовала себя ребенком, умеющим только ходить и говорить. Может ли возможность бывать на смотровой площадке это компенсировать? Леоль помнила свои ощущения там, кажется, что-то ей было доступно. Но этого было слишком мало, как у начинающего мага. Уснула она, обещав себе обязательно поговорить с мужем прямо о себе, ведь он должен понимать, каково это – быть столько лет вдали от родного дома.

***

Обряд заплетания кос утром несколько затянулся. Торин слышал от брата и других гномов, что подобное действо влияет на мужское желание, но не предполагал, что настолько. Касаться волос девушки, перебирать их… Это было так маняще, что первая попытка быстро завершилась «провалом» – он попросту завалил супругу обратно в постель. Пришлось, отдышавшись, начать заново. Со второго раза он справился с косой жены, но, когда ее пальчики принялись перебирать и переплетать его волосы, все повторилось вновь. Леоль хихикала, что это и вправду знак близости. Продолжить эльфа не успела – их прервал стук в дверь. Дис, стоявшая на пороге, извинилась за ранний визит. Оказалось, у Кили вдруг дала о себе знать рана в ноге, полученная им при побеге от эльфов. Гномы тогда как-то подлечили парня, а поскольку надо было торопиться, то так и отправились к Эребору. Как оказалось, гномы недооценили рану. Она была небольшой и быстро затянулась, но содержала яд. Гномья принцесса надеялась на помощь девушки из народа, который славится своими познаниями в лечении. Леоль, спешно натянув платье, убежала с Дис. В возне с младшим принцем прошло полдня. Торин, не меньше других волновавшийся за Кили, но занятый еще и делами королевства, только руками развел, когда Фрерин спросил, как там косы эльфийки, не увидев этого украшения у брата. – Ну так вышло, – вздохнул он. – Я ей успел, а она мне нет. Завтра заплету. Фрерин хохотнул и предложил рассказать подробнее, что именно помешало довести обряд до конца. Пришлось объяснять.

***

Людям не было дела ни до кос эльфы, ни до ран младшего принца. Потеряв главный козырь, они вынуждены были искать другие пути союза. Им нечем уже было шантажировать гномов, а солдаты, которые слышали слова Балина, произнесенные эльфийкой, считали предложение подгорного народа вполне подходящим. Поэтому молчание Барда, вызванное упрямством и желанием Трандуила обогатить собственный карман, в народе уже готовы были называть предательством. Все чаще шептались о том, что Бард Лучник тоже надеется набить свои сундуки, а чужие беды его не касаются. Днем в Эребор прибыл посланник, который сообщил, что в благодарность за камень и рабочие руки люди готовы обсудить условия торгового союза с привилегиями для подгорного народа. На вопрос о том, от чьего имени он говорит, ответил: – От лица Барда Лучника и всех жителей Эсгарота. Торин кивнул, принимая объяснение и понимая, что между союзниками уже нет согласия. Какие планы будет строить Трандуил, можно было лишь догадываться. Затягивать переговоры не стали, уже этим вечером к стенам Подгорного королевства прибыл сам Бард с небольшой охраной. Кроме того с ним, в качестве добрых намерений и желания показать, что действует ради блага жителей, оставшихся без крова, а не с оружием в руках, приехала его старшая дочь. Недовольный тем, что придется отступить от своего слова, Торин все же взял с собой на переговоры жену, а также Дарфи, попросив их, пока они с Фрерином будут вести переговоры, занять дочь Барда. С женщинами для охраны был Двалин. Сигрид, как и многие другие, впервые увидевшая женщину-гнома, с интересом расспрашивала ее о нравах подгорного народа. Дарфи больше рассказывала о жизни в Синих горах, распространяясь лишь о немногих обычаях гномов, видимо, таких, которые дозволялось сообщать другим. Леоль же, пользуясь этим, прислушивалась к разговору мужчин. Кажется, в этот раз переговоры проходили успешно, Торин, Фрерин и Балин выглядели довольными, как и Бард с его людьми. – А у вас очень интересная коса, – вдруг произнесла Сигрид. Леоль, до того не следящая за разговором, резко повернулась к девушкам, вспомнив о тех косах, что упоминал Торин. – Эта? – уточнила гномка. Поколебалась и объяснила. – Она венчальная. – Простите? – У нас принято, что после свадьбы муж и жена заплетают друг другу косы особым образом. Без них брак не может считать состоявшимся. Дарфи не видела смысла скрывать, уверенная, что Торин уже обо всем переговорил с эльфийкой. – Ну, знак любви, можно так сказать, – добавила она. – Леоль, идем? Кажется, переговоры завершены.

***

По дороге в Эребор Торин обсуждал с Балином результаты переговоров. Леоль же сопровождал Двалин. Гном молчал, сосредоточив внимание на дороге позади, очевидно, опасался, что на них могут напасть. И Леоль его отвлекать не хотелось, сама она с горечью рассуждала о том, что слишком высоко о себе думала. Конечно, Торин ее никуда не отпустит! Она здесь для его удовольствия – не больше, нечего и надеяться заполучить его дружбу. Лишь уже приближаясь к Одинокой горе, девушка повернулась к телохранителю и другу мужа. – Я очень смешно выгляжу? – Почему? – опешил тот. – Ну или глупо, – поправилась эльфийка. – Как еще может выглядеть девчонка, которая думает, что она жена, являясь лишь наложницей? Двалин наконец понял, о чем она говорит. Узнала! Непонятно, как и от кого, но узнала, что означают косы! – Ты не права. Торин… – Именно Торин меня так и видит. И остальные, – хмыкнула Леоль. – После того, что ты сделала для нас… – Это ничего не меняет, – чуть поморщилась девушка. Двалин замолчал, не зная, что сказать, какие привести аргументы. Да и не его это дело, это Торину объясняться надо, хотя Двалин и желал бы как-то помочь другу. В Эребор они так и вернулись. Здесь Леоль и Дарфи немедленно поторопились в лазарет, к Дис и Кили.

***

Поздно вечером, когда Леоль вернулась к себе в покои и, скоро ополоснувшись в купальне, шмыгнула под одеяло, она ощутила, как муж притянул ее к себе. – Я думала, ты спишь, – прошептала она. – Я тоже полагал, что уснул, но тут пришла ты, – шутливо отозвался Торин. – И раз мы оба не спим… Однако эльфе совершенно не хотелось находиться рядом с мужем. Она и в кровать легла лишь уверенная, что он ее не тронет. Должен же он понимать, что она чувствует… Или ему просто нет до этого дела? – Доброй ночи, ваше величество, – прошептала она, освобождаясь из его объятий и слезая с кровати. Торин тихо выругался. Значит, Двалин был прав. Когда тот сообщил ему о разговоре с Леоль, Дубощит посчитал, что не стоит придавать этому значения, ведь он же уже дал понять, что намерен заплести косы, заплел ей – почти довел обряд до конца. И собирался попросить ее этим вечером или завтра утром все сделать. Но не успел. – Леоль, – гном сел на кровати. Несколько мгновений он рассматривал супругу, устраивающуюся в кресле, поджимая под себя ноги. Торин надеялся, что она откликнется на его зов, но девушка делала вид, что не слышит его. – Иди сюда, пожалуйста! – попросил он, заметив, что она прислонила голову поудобнее и закрыла глаза с явным намерением там спать. – Это приказ, мой господин? – в голосе девушки отчетливо послышалась насмешка, глаз она не открыла. – Это просьба, – хмуро отозвался Торин, сдерживаясь и стараясь говорить спокойно. – Я просто прошу мою жену прийти ко мне. – Что ж, желаю вам, чтобы она вас услышала, – бесцветным тоном отозвалась девушка. – А с наложницами можно не церемониться. – Ты не наложница, – коротко бросил он. – Но не жена. Дубощит сжал кулаки, сдерживая желание вскочить, схватить ее за плечи, хорошенько встряхнуть. Чтобы перестала говорить этим безжизненным тоном, чтобы прислушалась к нему! Как разговаривать с ней? Да, он был согласен, что виноват. Жестоко было так поступать. И, заплетая косы, ему надо было быть откровенным с ней… Хотя сам Торин торопился и найти объяснение этому – неужели она не понимает, что он не мог ей доверять? – Я был не прав, – наконец произнес гном, откидываясь на подушки. – Мне не хотелось тебе доверять. Просто потому что ты из народа, который мне противен. Но я вовсе не видел в тебе наложницы… Эльфа молчала и не шевелилась, никак не показывала, что слушает его. Дыхание ее было спокойным, глаза все также закрыты. Неужели уснула? А впрочем, решил он, почему нет, день выдался тяжелым. Она то лечила Кили, то ездила на переговоры с людьми. И сейчас была слишком обижена, чтобы его слушать. – Ладно, – вздохнул Торин. – Поговорим завтра. Доброй ночи.