К востоку от Железных Холмов

– О чем она пела? – Фрерин поправил заплечный мешок, испытующе глянул на Мегинмунда. – Ты второй раз задаешь этот вопрос со вчерашнего дня. – А ты второй раз пытаешься уйти от ответа. – Тебя так заинтересовали языки Востока? – Меня заинтересовало, о чем она пела. – Просто допела ту песню, о любви – как и просил Кили тогда. – Да помню я. А слова? – Спроси у нее. – Ладно, тогда скажи хотя бы, это как-то связано с моим братом? Мегинмунд глянул на него ошарашенно. – То есть как? – пробормотал он. – Нет, конечно, в словах песни и не может быть ничего о Торине. – А смотрела она после куплета на него. – А ты веришь тому, в чем Фили и Кили убеждают весь отряд? Фрерин покачал головой. – Вижу, с тобой говорить бесполезно, – вздохнул он. – Ты или не знаешь сам, или не скажешь… Он помолчал, ожидая, что друг, возможно, примется убеждать, что хорошо все знает. Но этого не произошло, пришлось сменить тему.

***

– Чтобы ответить тебе, государь, прав ты или ошибся, я должна знать, о чем ты спрашиваешь, – Леоль удалось совладать с собой и заговорить спокойно, с равнодушным, вежливым интересом. – А ты сама не поняла этого? – Мы говорили о той клятве, что я дала тебе. Я ее не нарушу… – Мы говорили о словах, которые могут стать реальностью. – Я отлично это знаю, – подтвердила девушка, – я ведь маг. Торин почувствовал, что теряет терпение. И остановился, схватив волшебницу за локоть, резко повернул к себе. – Что ж, поговорим о твоей клятве, если ты так хочешь! Леоль с некоторым ужасом смотрела на него – глаза мужчины горели опасным огнем, ноздри раздувались. Пожалуй, сейчас ему нельзя возражать. – Ты дала клятву дойти до Эребора и помочь нам. А еще ты говорила, что после отправишься на восток. Так? – Да. – Есть ли что-то, что это изменит? – Если в пути найдется сила, способная остановить меня… – А могут ли найтись слова, способные это сделать? Леоль судорожно сглотнула. Пожалуй, более прямого вопроса он задать не мог. Но она вновь попыталась сделать вид, что не понимает: – Ты полагаешь, у Гэндальфа или другого мага найдутся заклинания против меня? Что ж, тогда… – К балрогу магов! – рявкнул Торин. Девушка испуганно примолкла: ей подумалось, что, пожалуй, если она будет и дальше играть в непонимание, он в ярости примется ее трясти, как тряпичную куклу, – и так сейчас сжимает ее локти, не двинуться. – Если тебе предложат остаться с нами – останешься?! – выдохнул гном ей в лицо, наклоняясь совсем близко. Несколько долгих мгновений, их взгляды – глаза в глаза… Леоль хотела ответить «да», но знала, что не имеет права. – Нет, – тихо произнесла она. Хватка немедленно ослабла, Торин отпустил ее и даже отошел на шаг в сторону. – Нет? – глухо переспросил он. – Кто бы и что бы ни сказал тебе – ответом будет "нет"? Теперь я верно понял? Леоль молчала, слишком тяжело ей далось сейчас это «нет», чтобы были силы повторить его еще раз. – Идем, отряд уже ушел далеко вперед, – не дождавшись ответа, бросил Торин. – Поторопись. Один маг нас оставил, я не хочу лишиться и второго. Волшебница однако некоторое время продолжала стоять на месте, глядя в спину удаляющемуся мужчине. – Ты верно понял, государь, – прошептала она. – Верно угадал каждое слово. Неужели и вправду слова имеют силу большую, чем я думала? Она двинулась следом медленно. На душе было мерзко от осознания, что она сама себя лишила права на счастье. И, пока Леоль догоняла отряд, все ее мысли были об одном – а есть ли и вправду слова, которые могут ее остановить? А если есть, то кого она сейчас обманула – его или себя?

***

Леоль надеялась отвлечься разговорами с кем-нибудь из молодых гномов, даже специально наметила для этой цели Ори – в отличие от Фили и Кили он не будет глупо шутить, а беседа с ним будет приятной… Но прежде, чем девушка приблизилась к нему, ее перехватил Мегинмунд. – Опять ругать будешь? – проворчала волшебница. – Буду, – согласился он весело. – Давай, – равнодушно кивнула Леоль. – Вчера ты слишком ясно показала свои чувства. – О! – выдохнула девушка. – Ты понимаешь, что это значит? – Разумеется, нет. – Ну да, у нас уже это не принято… Гномы здесь редко заглядываются на женщин из других народов. – Ты намекаешь на то, что мне нечего ждать? Хорошо. – Вовсе нет, – хмыкнул Мегинмунд. – Я просто начал издалека. Женщин своего рода у нас, ты знаешь, рождается меньше, чем мужчин. – Поэтому на Востоке вы не так придирчивы в выборе. – На Востоке. Но здесь всякий гном предпочтет женщину из своего народа. Думаю, понятно, почему. – Да, вы считаете их наиболее привлекательными, сколько бы волос на теле и лице у них ни было. – Однако, поскольку женщин у подгорного народа меньше, то выбор во многом зависит именно от них, а не от мужчин. Конечно, родня девушки обычно всячески подталкивает ее к выбору жениха, но если та отказалась, настаивать никто не будет. Леоль с тоской кивнула. – Возможный жених тоже прямо не заговорит о чувствах, пока не получит какое-то подтверждение от девушки, – продолжал Мегинмунд. – И моя песня вчера – такое подтверждение? – Слов никто не знает, конечно, – хмыкнул гном. – Думаю, если бы я перевел, тебя уже сосватали бы. – Но это могут быть просто слова. – Просто слов не бывает, – покачал головой Мегинмунд. – Ты лучше меня это знаешь, не обманывай! – Все? – уточнила Леоль. – Или еще обругать за что-то хочешь? – А я пока с этим не завершил. Ты не просто пела, твой взгляд после песни, направленный на короля, заметили все. И верно прочитали все – ты дала понять ему, что согласна на его ухаживания. – Какие ухаживания? – девушка встряхнулась. – Ты запутал меня. Торин даже не пытался дать понять мне о своем интересе ко мне. – Одного того, как он тебя оберегает, довольно, – фыркнул Мегинмунд. – И вчера всем отдал приказ быть готовым уходить с обнаженным оружием, если тебя не выпустят. – И что же? Леоль чувствовала себя все хуже с каждым словом. Выходило, что она не просто сделала вид, что ничего не было. Все гномы уже видели в ней невесту короля – из-за ее же действий, а она вдруг ему отказала! – Как ты собираешься возвращаться домой, став невестой Торина? – иронично осведомился Мегинмунд. – Так же, как собиралась и раньше. Некоторое время они шли молча, Леоль смотрела в землю, находя преувеличенно интересными камушки под ногами; гном же пытался соединить то, что никак соединяться в общую картину не хотело. – Стоит тебе дать согласие стать невестой – и ты станешь уже почти женой, – принялся объяснять он. – А это значит, тебя никуда не отпустят из выделенных тебе покоев. Твоя свобода временна – на время похода, и только. – Ты преувеличиваешь, – покачала головой Леоль. – Отнюдь… – Пока не заплетены брачные косы, я свободна! – Косы? Мегинмунд остановился, удивленно глядя на девушку. Та обернулась к нему, нетерпеливо постукивая пальцами по дорожной сумке. – Ну да, косы, – проворчала она, – что такое? – Да, такой обычай есть, очень древний, – медленно проговорил он. – У нас, впрочем, он уже почти забыт. Но, ты права, здесь применяется, я видел брачные косы у гномов и их супруг в Синих горах. – Вот я и говорю, ты преувеличиваешь, – Леоль постаралась ответить беззаботно, но опасение, что она сболтнула лишнего, закрадывалось. – Очень древний обычай, – повторил Мегинмунд. И немедленно опасения девушки подтвердились. – Откуда ты о нем узнала? – От гнома, конечно, – торопливо отозвалась девушка. – Не помню только, кто именно мне сказал. – Конечно, – согласился собеседник, но говорил уже строго. – Больше не от кого. А фигуры «Косы гномки» тебе кто показал? Тоже, конечно же, кто-то из подгорного народа, не так ли? – Не угадал, просто подстроилась под движения мужчин, – парировала Леоль. – Есть такое заклятие… – Ты только не ври лишнего, – прервал ее Мегинмунд. – Когда завираешься, у тебя кончики ушей краснеют. Девушка ощутила, что именно сейчас они и залились краской. И разозлилась на того, кто уже который раз устраивал ей допрос. – Тогда не спрашивай лишнего! – отрезала она. – А вот это невозможно, ты сама меня вынуждаешь. Слишком много всего того, что не сходится, что невозможно… – Ладно… хорошо, – выдохнула Леоль. – Я все объясню! – Постарайся.

***

Торин быстро шагал вперед, и по его виду было понятно, что к королю сейчас лучше не подходить: резкие нервные движения говорили об этом совершенно ясно даже самому непроницательному наблюдателю. – Куда ты так разогнался, братец? – на плечо короля довольно ощутимо легла рука Фрерина. Принц явно не боялся обращаться к брату, когда тот находился в таком опасном состоянии духа. – Я ничего не понимаю, брат, – король продолжал быстро идти, не глядя на принца. – Не понимаю. – А чего ты хотел, если с таким напором требовал от девушки ответа? Я не слышал, о чем вы говорили, но по твоему виду все было понятно и так. – У меня голова идет кругом, – пробурчал Торин. Фрерин вздохнул. Старший брат был не привычен к общению с женским полом, слишком занятый государственными делами. – Когда женщина говорит "нет", это еще ничего не значит, – аккуратно начал принц. – Откуда ты знаешь, что она ответила мне? И вообще откуда знаешь, что я у нее спрашивал?! – Торин так резко остановился, что Фрерин чуть не полетел на землю, потеряв равновесие. – Несложно догадаться, – рассмеялся он. – Дай ей время разобраться в себе. Ты же видишь, как девочке нелегко. – Я так не могу, брат. Мне нужно или "да", или "нет"! Фрерин присвистнул. – Не каждая гномка даст тебе такой ответ сразу, а уж эльфа и подавно! Что ты, да и я, знаем о ее народе и его обычаях? Тебе непросто, я не спорю, но не думал ли ты о том, что ей во сто крат сложнее? У нее нет поддержки, но много тайн, и если она не сказала тебе "да", то это вовсе не значит решительное "нет". – С каких это пор ты научился так хорошо разбираться в женщинах? – усмехнулся Торин. – Я помню, как недавно ты сам боялся отказа Дарфи и не решался с ней заговорить. – Именно поэтому я сейчас и убеждаю тебя: не повторяй моих ошибок. Торин прислушаться не спешил. – Тебе Дарфи не сказала нет, – буркнул он. – Мое предложение ей было выражено очень точно и ясно. А ты как говорил с Леоль? На какой вопрос она ответила "нет"? – Я был настолько прям... – Что нагрубил ей? – хмыкнул Фрерин. – Удивительно, как она не сбежала от тебя вовсе. – Нет, – покачал головой Торин. – Но она... Глубоко вдохнув и выдохнув, Дубощит пересказал свой разговор с девушкой. – Значит, она промолчала, когда ты попытался добиться ответа второй раз? – подвел итог Фрерин. – Глупец ты, братец! Торин хмуро глянул на младшего. – Она ждала от тебя точного вопроса, – пояснил тот. – Почему ты так решил? – Потому что Дарфи тоже так делает, когда хочет получить подтверждение моих чувств, – усмехнулся Фрерин. – И ты забываешь опять, что она не из нашего народа. Поговори с Мегом, он подтвердит тебе, что у них на родине браки гномов и людей или эльфов нередки. Думаешь, у них мужчина тоже ждет знака от женщины? – А ты полагаешь, у них все решают мужчины? – Конечно, решают женщины, – хохотнул Фрерин, – когда ты будешь лучше знать женщин, ты это поймешь. – Я перестал тебя понимать, – хмуро бросил брат. – Да, понять это трудно. Постарайся принять пока, что решают все женщины, но своего решения они ждут от мужчин. Фрерин насмешливо смотрел на брата, видя его непонимание. – Выпусти пар, – посоветовал он. – А потом попробуй еще раз с ней поговорить. И говори с ней не о том, чтобы осталась с нами, а о том, чтобы она осталась с тобой. Или струсишь? Торин расхохотался, хлопнув по плечу младшего брата, припоминая, что когда-то сам указывал Фрерину на страх перед женщиной. – Что ж, попробую поверить твоему опыту!

***

Волшебница молчала долго, пытаясь собраться с духом и подбирая слова для рассказа, чтобы ее поняли верно. – Я знакома с Дис, – начала она. – Знакома очень давно. – Как это возможно? – Ну… я пыталась ступать на скрытый путь. И один из них привел меня в Эребор, в комнату юной гномьей принцессы. – Вот так легко?! – Нет, почему же? Много раз я оказывалась в пустынных долинах, в небольших поселениях людей и еще в дюжине других мест. – Хорошо, ты очутилась у Дис – и она не подняла тревогу? – Нет, – улыбнулась Леоль. – Она же видела, как я появилась. А принцесса была тогда совсем юной, вот и не испугалась, наоборот, обрадовалась приходу к ней настоящей волшебницы. Девушка замолчала, вновь подбирая слова, а Мегинмунд пытался осознать услышанное, проверить, все ли понятно в том, что она сказала. Выходило, что пока все звучит правдоподобно. – Что ж, Дис познакомилась с тобой, а ты с ней, – кивнул гном, торопя продолжение и давая понять, что этот рассказ принял. – Да. Но другим я не рисковала показываться, хотя несколько раз и бывала у принцессы в гостях. – Ни разу не столкнувшись ни с кем у нее в покоях? – с сомнением протянул телохранитель. – Нет, мы договорились о том времени, когда я смогу у нее бывать. Мегинмунд в этот момент сосредоточил внимание на шорохе слева от него, а потому не заметил, что Леоль торопливо поправила прическу, пряча полыхающие алым кончики острых ушей. – И от нее ты узнала подробности жизни гномов? – Мегинмунд убедился, что опасности нет, и повернулся к девушке. – Что ж, это сходится. – Спасибо, – Леоль вложила в это слово столько иронии, сколько только смогла выразить лицом и голосом. – Не сходится другое, – гном не обратил внимания на тон девушки, – откуда ты узнала о походе? – Тоже от Дис. – А о том, где соберутся участники похода? – От нее же. Мегинмунд неопределенно промычал в ответ, вновь задумавшись. – Ну, я попробую поверить, – покачал головой он. – Выходит, освободившись от охраны эльфов, ты в первую очередь попыталась отыскать Дис? – Да, – кивнула волшебница. И добавила после короткой паузы: – Извини. – Нет, пустяки, – криво усмехнулся тот. – Я еще не закончил, это был только предваряющий вопрос. Леоль устало вздохнула. – И как же ты ее нашла? – в голосе гнома вновь слышались металлические нотки. – Опять пришла к ней? И спросила, не идет ли ее брат в поход? – Конечно, нет, – девушка глянула на собеседника с укором, давая понять, что он ее утомил своими подозрениями. – Я обратилась к ней мысленно, как и к тебе. И мне удалось ее отыскать… – А ей удалось тебе ответить, пусть она никогда не занималась магией, – фыркнул Мегинмунд. – Мне удалось прочувствовать ее мысли, и только, – строго проговорила Леоль. – Все они были только о братьях и сыновьях, которые собираются против дракона. Еще там были ужасные воспоминания о том, как Смауг изгнал их народ… Я не могла иначе, я захотела помочь! – Да, да, и подробный путь к дому мистера Бэггинса в виде маленькой такой, коротенькой мыслишки. – С тобой стало совершенно невозможно разговаривать, – Леоль обиженно вздернула голову. – Ты подвергаешь сомнению каждое мое слово. – А ты лжешь через слово, – холодно бросил Мегинмунд. – Научилась у новых друзей – эльфов? – Нет, просто старые лезут в то, что их не касается! – не выдержала волшебница, срываясь на крик. – Не уверяй меня, что просто умолчала о своем свидании с Торином в Эреборе, – скривился гном. – Когда он был столь же юн и мил, как его сестра. А ты тогда и влюбилась в него, да? – А хоть бы и так! Тебя это не касается! – вновь повторила девушка, уже тише. – И поэтому ты умышленно втираешься к нему в доверие, – Мегинмунд понизил голос, говоря почти шепотом. – Ты заметила, что он через своего брата подарил тебе кинжал. Ты поняла, что это значит, и показала, что согласна… – И поэтому сейчас сказала ему «нет»! – оборвала его Леоль. – Что?! – Я сказала ему «нет». Не веришь? Пойди и спроси. Кажется, он только что беседовал с братом, значит, Фрерин уже в курсе и с тобой, как с другом, поделится. Вот и проверишь меня и свои подозрения. Девушка перешла почти на бег, желая прекратить этот разговор, так измучивший ее. Мегинмунд ей не препятствовал, позволив уйти вперед.

***

На ночь отряд расположился у подножия Мглистых гор. Гномы чувствовали себя здесь гораздо спокойнее, чем на равнине, поэтому и спать улеглись поближе к скалам, видя в них защиту. Торин сам себе назначил первый дозор, понимая, что уснуть этой ночью ему будет трудно. Оскорбленный отказом и не понимая его причин, гном весь путь был мрачно сосредоточен только на текущих делах. Сейчас же дел не было, поэтому воспоминания о событиях этого дня навалились на него. Он порой вспоминал разговор с братом, полагая, что и вправду стоит попробовать поговорить с девушкой еще раз. Но одного короткого взгляда на нее было достаточно, чтобы начать сомневаться, припомнив свою беседу с ней и ее отказ. Разозленный на самого себя, что не может противиться этим мыслям, Торин поднялся, решив обойти лагерь. Его обход увенчался успехом – вспомнилось, что до того, как они очутились в Ривенделле, за ними шел отряд орков, поэтому внимание гнома сейчас переключилось на осмотр местности в попытках увидеть что-либо подозрительное. Так что тихие шаги позади себя он услышал сразу, даже успел удивиться тому, что враг может идти так легко, не таясь, кажется… Выхваченный из ножен меч уперся в горло Леоль. – Мой государь! – тихо охнула она. – Неужели ты так сердит на меня, что решил наказать смертью? Торин вздрогнул от ее слов, быстро убрал Оркрист. – Не подкрадывайся к часовому, а то и вправду может убить, – буркнул он. – В ночи только враги ходят. – Я не кралась, я шла, уверенная, что ты услышишь меня. Гном отвернулся, скрывая досаду, – она еще насмешничает, давая понять, что специально позволила ему заслышать себя, а не захотела бы, он и не заметил! – Сегодня ты и я не были до конца откровенны друг с другом, – продолжила Леоль, подходя ближе. Ее рука легла на плечо мужчины, и Торин ощутил, что успокаивается. То ли она ворожит, то ли ей просто довольно быть рядом, чтобы его гнев ушел. Но только что будучи зол именно на нее, через мгновение он уже прислушивался к ее голосу. И ее слова сейчас так соответствовали тому, что говорил Фрерин. Может, он был прав? Надо попробовать поговорить вновь, уже прямо, без намеков. – Я не знала, чего ждешь ты от меня, чего ждет весь твой отряд, – говорила девушка, – я не знала, как вчера меня поняли. – Это значит, что ты останешься? – Торин резко повернулся, мгновенно подхватывая ее в объятия и притягивая к себе. – Останешься со мной? Теперь я верно тебя понял? – Нет, – вздохнула Леоль. – В этом я была честна с тобой. Ты не найдешь слов, которые смогут изменить мои планы. Гном едва не выругался от досады. – Тогда что? – Я буду с тобой до вашей победы. Торин нахмурился, осознавая ее слова. Затем отпустил ее, отступая в сторону, на лице его появилась гримаса презрения. Он смотрел на девушку, не скрывая отвращения. – И все на Востоке такие? – грубо бросил он. – Я полагал, только человеческим женщинам свойственно продавать свое тело. – Ты напрасно пытаешься оскорбить меня, – покачала головой Леоль. – Я не прошу за это плату, я просто желаю быть рядом. Я не могу согласиться быть твоей женой. Но и противиться своим чувствам тоже не могу. – Чувствам? – Я не знаю, что ты испытываешь ко мне, ты не сказал об этом ни разу, ни словом, ни намеком. Я хотела бы молчать об этом тоже, но увы, не могу. Гном осторожно коснулся ее руки, выражение его лица изменилось. Опять она сказала о том, о чем предупреждал Фрерин – она ждет прямого признания. И теперь он готов был это сделать. В задумчивости он подержал ее ладонь, притянул к груди, прикладывая к сердцу. – Ответ здесь, – хрипло произнес он. – Но ты… Торин вновь властно охватил ее за талию, притягивая к себе. – Почему ты не можешь остаться? Что так тянет тебя дальше? – Там мой дом. Ты должен понимать это, ведь ты сам так долго был лишен своего дома. Там мои родные… – Я позволю тебе побывать там, а потом… – Я не вернусь. Его руки сжали ее, будто пытаясь переломить. – Почему? – яростно выдохнул гном. – Все уже решено, я не вправе буду вернуться. – Кто это решил? – Я. Торин впился в ее губы страстно и зло, заглушая этот глупый ответ, – если сама решила, значит, сама и изменит решение. Девушка ответила на поцелуй не менее страстно, обвивая руками его шею и теснее прижимаясь к нему. – Ты любишь меня? – прервав поцелуй, спросил Торин. Он тоже ждал однозначного ответа. – Да. – Значит, я объявлю тебя своей женой, – довольно хмыкнул он. – У тебя выбор простой: или ты даешь слово вернуться – и я отпущу тебя ненадолго домой, до свадьбы, или ты не согласишься на это – и тогда я просто запру тебя в Эреборе, возвращенном Эреборе, в наших покоях. Леоль ощутимо вздрогнула и попыталась высвободиться из объятий.