К востоку от Железных Холмов

Дальнейший путь Леоль плохо помнила. Все ее силы уходили на то, чтобы просто идти, а не лечь там, где она стоит, хотя хотелось именно последнего. Кажется, кто-то из сопровождающих эльфов догадался, что девушка еле передвигает ноги, и поддержал ее под локоть, только поэтому она и смогла дойти. Так же смутно она помнила и как отряд вошел в ворота крепости Лесного короля, только успела прикрыть глаза на время входа, чтобы не ослепнуть от резкой смены освещения. И потом они очутились перед троном, на котором восседал… тот, кого Леоль разглядывать поленилась, продолжая стоять с опущенной головой, укрытой полой колпина, да и без того слишком хорошо знала. – О, сколь благосклонен владыка эльфов Трандуил! – услышала она голос Двалина. – Значит, вот так вы обращаетесь с путешественниками в ваших землях? – Только с теми, кто мне докучает, – послышался ответ издали и сверху. Очень медленный и тягучий, как всегда любил говорить Лесной король. Потом что-то говорил Балин, кажется, втолковывал, что они идут к родне в Железные Холмы и тропой через Лихолесье отправиться было необходимо. И вовсе не нарушали ничей покой, пауки сами на них набросились, гномы лишь вынуждены были защищаться. А потом уже появились лучники эльфов. – В ваших сумках мясо оленя наших лесов, – кажется, это произнес предводитель тех лучников, что пленил их. Последовали новые объяснения: что еды у них почти нет с собой, что они вынуждены были убить оленя, выскочившего на дорогу. – Заприте их! – отдал вдруг приказ Трандуил. – Пусть останется только Торин… и девушка. Леоль вздохнула – сейчас она бы предпочла оказаться хоть в темнице, лишь бы лечь и хорошенько отоспаться. Допрос отчего-то не продолжался. И Леоль решила пренебречь этикетом, огляделась, устроилась на каком-то уступе у колонны, прислонив голову. – Это твоя женщина, Дубощит? – в голосе Трандуила послышался интерес. – Не тронь ее! – тут же вскинулся тот. Но дернувшегося гнома удержала охрана. А владыка подошел к девушке, отбрасывая в сторону полу одежды. – Леоль? – пробормотал он удивленно. А Торин чуть напрягся – в голосе Трандуила почудилось торжество. Конечно, ведь девушка сбежала от него, а теперь… – Вы что же, пленили ее? – продолжал Лесной король. – Она едва держится на ногах. Дубощит сжал зубы, но не стал возражать – пленили так пленили, пусть думает, как пожелает. И не сразу понял, что владыка насмешничает. – Но я признателен тебе, дорогая, что ты привела ко мне своих спутников, у меня найдется о чем потолковать с ними! – Будь моя воля, я бы эти земли за много миль обходила, – пробормотала Леоль. Но ее не услышали. – Леголас, отведи нашу гостью в ее покои, – бросил Трандуил. – Полагаю, ничего интересного мы от нее все равно сейчас не услышим. А после, я полагаю, она расскажет нам все… – Могу и сейчас, – безвольно пробормотала та, но уже громче, чтобы Торин не счел ее предательницей. – Мы шли в гости в… как их? А, Железные Холмы. И были очень голодны, поэтому убили вашего оленя. Кстати, почему он ваш? Ну, Эру с ним! Вот теперь мне не мешало бы лечь… Трандуил буквально отпрянул от нее, взбешенный бесконечными рассуждениями о том, что отряд всего лишь шел в Железные Холмы. Торин даже не стал скрывать довольную усмешку, хотя и злился, что их разлучают с Леоль. *** Лихолесский принц, подчиняясь приказу отца, проводил девушку до ее бывших покоев. Но не оставил тут, а вошел следом, закрыв дверь перед носом охраны. – Почему ты сразу не показалась? – в голосе Леголаса послышались раздраженные нотки, хотя раздражение больше относилось к нему самому, не различившему покрой ее плаща среди одежд гномов. Хотя упрекать себя было бы несправедливо, посреди отряда запыленный дорожный плащ, наброшенный ей на голову, скрывал ее всю, включая покрой ее нижних одежд, да и приглядываться не было времени. Но Леголас все же был недоволен собой, потому что помнил, как сам он увлекся тем оружием, что было у короля гномов, а вовсе не разглядыванием спутников Торина Дубощита. И поэтому даже то, что Трандуил тоже не сразу узнал пленницу, не казалось принцу оправданием. – Что бы это изменило? – Леоль почти упала на кровать. – Я бы велел, чтобы тебе помогли, тебя понесли, – вздохнул Леголас, садясь рядом. – Дорога так подействовала на тебя? – Нет, магия, – сонно отозвалась девушка. – Я испугалась пауков и тратила на них свои силы. – Магия? Но… ты говорила, что не можешь тут колдовать. – Не могла… а теперь вдруг могу… я не знаю… Леголас подождал, полагая, что волшебница все же закончит фразу, но понял, что она уже спит. Забавно, оказывается, ее отдых больше похож на сон вторых детей Илуватора… Ну, во всяком случае, принц не видел, чтобы так спали эльдар. А вот что свойственно людям, он знал только по рассказам и записям, до сих пор не будучи знаком близко со «вторыми». Покачав головой, Леголас тихо вышел из покоев, размышляя о том, как глупо было устраивать побег, чтобы вновь вернуться в ту же клетку. Можно ли надеяться уйти за пределы этих лесов кому-то? Лесной король не позволит, чтобы кто-то, кого он желает видеть подле себя или в своих темницах, ушел. Или не глупо? Ведь она все же ушла, пусть ненадолго, но увидела то, что лежит за границами владений его отца. Разве не этого она желала, оказываясь в Средиземье? Покинуть темницу хотя бы на сутки – разве не радость для узника? Хотя бы ненадолго забыть о том, что есть черта, которую нельзя пересекать, самому посмотреть на народы, которые живут иначе, отбросить мысли о долге…

***

Гномы тихо переговаривались между собой, находясь в камерах рядом, передавали слова по цепочке. Наверное, обсуждали то, как Торин послал остроухого. Сам король гномов думал о другом. Прав ли он, что доверяет Леоль? Подгорный народ выбирал сердцем и лишь однажды. А выбрав, доверяли друг другу во всем. Но это гномы… Торин даже пожалел, что заперт в камеру с братом, а не с Мегинмундом. Вот у кого узнать, что он думает о поступке своей подруги! – Мег заперт вместе со всеми, – Фрерин, заметив взгляд брата в сторону камеры друга, угадал мысли. – Так что если и подозревать предательство, то не от него. Трандуил его даже не заметил. – Думаешь, она… могла? Фрерин не спешил отвечать. Он сам не знал ответа, можно ли доверять остроухой так, как доверял бы он женщине своего народа. – Она говорила с тобой о нашей дороге? – спросил младший брат. Торин только покачал головой. – Значит, ее не интересовало, какими тропами мы пойдем. А на входе в Лихолесье, помнится, она показала, что ей это не нравится. – Это могло быть притворством, – сухо бросил Дубощит. – Как вообще все. А магией она позвала к нам остроухих. – Но сейчас она не сказала ни слова Трандуилу о цели нашего похода. А повторила то, что говорили мы. – Сейчас, – согласился Торин. – Но что если это было произнесено лишь для меня? А после она все доложит своему повелителю. – Ну хорошо, – пожал плечами Фрерин. – Она скажет ему – что? Мы идем к Эребору? Но Трандуил и так это подозревает, ты сам сказал, какие условия он тебе предложил. И ты не отрицал нашу цель, хоть и не поддержал ее. Эти слова подействовали. Если до сих пор Дубощит мог думать лишь о том, предала его Леоль или нет, сама она пришла к нему или по воле эльфов, то теперь он ухватился за подсказку брата. Можно предположить, что прислал ее Трандуил, но она ничего не выведала, да и не пыталась. – А если ее целью было лишь привести нас в темницы этого дворца? Чтобы этот предатель требовал от нас… – Тогда в этом плане участвовала не только она, но и Таркун. Он покинул отряд по своей воле, а не по ее просьбе. – Однако все это время она старалась уколоть его. – С ее стороны было бы разумнее заслужить его доверие, она ведь не могла предположить, что он пожелает уйти и именно на границе Лихолесья. – И все же… – Да, все же насмешками можно добиться того же. Только вот, братец, не так часто она его изводила. Фили и Кили нам проблем больше доставляли, чем она Таркуну. А если она выбрала не путь дружбы, а путь вражды, то могла бы просто сразиться с ним. Того, что мы видели, лично мне довольно, чтобы предположить, что она не слабее Гэндальфа. И это не ее хвастовство. Или она могла просто показать свое умение несколько раз, чтобы он посчитал свою помощь нам лишней. – Он и посчитал, – буркнул Торин. Некоторое время братья молчали. – У тебя столько возражений, – обдумав все, заговорил Дубощит. – Это ведь не сразу подумалось. Признайся. – Да, мы обсуждали это с Балином пару раз, – кивнул Фрерин. – А отчего не со мной? Младший наследник Дурина молчал, и Торин вдруг понял ответ сам. – Я влюбился сразу, да? Сам не понял, как так вышло, но что-то мне сразу в ней пришлось по сердцу. А вы поняли? Фрерин кивнул. – Не хотели тебя беспокоить своими подозрениями, которые могли оказаться лишь подозрениями. А ты к тому времени мог бы уже изгнать девушку – не из сердца, конечно, но из отряда. – Я почему-то думаю… нет, я знаю, что она не способна на это. И сам не могу понять, откуда это знание. Может быть, это просто любовь? Мы не видим предателя среди сородичей, а тем более в любимой.

***

Леоль проспала всю ночь и почти весь следующий день. Зато к вечеру уже почти полностью восстановила силы и могла ответить на вопросы, которые мучили эльфийского принца. Леголас навестил ее, несмотря на то, что отец ясно дал понять, насколько не одобряет этого. – Он подозревает, что я помог тебе, – поделился принц. – И он прав, конечно, я и в самом деле несу эту вину. – Помог? Только тем, что уговорил отправить меня к лорду Элронду по его настоянию. Не ты сопровождал меня в отряде. – Не я… Леоль уловила во взгляде собеседника тоску. – Ты можешь пойти с нами, – вдруг предложила она. – Что?! – опешил Леголас. – Я упоминала, теперь я почему-то могу колдовать здесь, – принялась объяснять девушка. – А значит, ты понимаешь, мы не задержимся здесь долго. – А ты понимаешь, что я должен сообщить об этом отцу? – Как пожелаешь, – согласилась Леоль. – Это ничего не изменит. – Тогда почему вы еще тут? – Потому что я еще восстановила не все силы. Леголас отвернулся, желая укрыть от внимательного взгляда девушки ту надежду и то отчание, которые отразились на его лице. – Что ж, я желаю удачи вам в том, что вы задумали, – произнес он спокойно, и, когда он повернулся, на его лице не было и тени волнения. – А ты? Все же останешься? Леоль вдруг отчаянно сжала кулаки. – Почему, Леголас? – выдохнула она. – Скажи, почему? Что держит тебя в этой темнице? Что заставляет терпеть это? – Долг. Разве тебе это не знакомо? – Помнишь, я говорила, как все вышло? – качнула головой Леоль. – Я должна вернуться. Ради долга, о котором ты говоришь. Так что мне это знакомо, увы. – Тогда ты понимаешь… – Почему надо вернуться домой? Да. Леголас чуть склонил голову, будто бы прислушиваясь к ее голосу, но на самом деле пытаясь понять тот смысл, который девушка вкладывает в слова. – Но разве сейчас твой долг быть здесь? – вздохнула Леоль. – Ты не правитель, ты не нужен своему народу. – Вернуться, – пробормотал Леголас в задумчивости. – То есть именно вернуться домой? Сначала уйти, чтобы потом вернуться? Кажется, он говорил сам с собой, будто бы в горячке, озаренный этой простой мыслью – вернуться в свою темницу можно всегда.

***

Что с Леоль, гномы могли лишь гадать. Никаких вестей о ее здоровье им не сообщали, хотя несколько раз кто-то из отряда пытался заговорить с охранниками. Торин не пытался; молчал, хмурился, слушая вопросы других и холодные ответы остроухих: «Не твое дело, гном», – но сам не спрашивал. День сменялся днем, а путники все также были заперты в темницах Трандуила. Их не морили голодом – хотя по гномьим меркам еды давали маловато, – не мучили и не трогали. Лесной король поступал так, как сказал – ждал. У него была в запасе вечность, этим не мог похвастаться подгорный народ. Когда возле решетки камеры Торина и Фрерина вдруг появился хоббит, оба сына Трора вздрогнули от неожиданности, хоть оба и помнили, что тот таинственным образом исчез, когда пленяли отряд. – Тише! – замахал руками Бильбо, останавливая готовые сорваться с уст восклицания. – Да, я тут. И мне пришлось потрудиться, чтобы найти всех вас и все описать Леоль. И все с ней обговорить… – Что обговорить? – Торин буквально вцепился в решетку. – План побега, – послышался позади него тихий голос Леоль. Как и когда она появилась в камере, никто не заметил. – Бильбо мне подробно рассказал, где твоя темница, – ответила она на невысказанный вопрос. – И не считаешь же ты меня таким плохим магом, чтобы я не могла тут очутиться? И уйти я тоже могу. Вместо ответа Торин рывком притянул девушку к себе, буквально впиваясь в ее рот поцелуем. – Может, о плане расскажете? – осведомился Фрерин, выждав некоторое время и так и не дождавшись разрыва объятий. – Некогда, – Леоль отстранилась, тяжело дыша. – Впрочем, сам способ побега мистер Бэггинс вам изложит. А мне пора. – Куда? – тут же насупился Торин. – На праздник, сегодня весь дворец Трандуила гуляет. – И ты собралась?.. – Непременно, – прервала его Леоль, осторожно высвобождаясь из объятий, чтобы вновь ступить на тропу теней, которой она пришла сюда. – А это обязательно? – продолжал выказывать недовольство Дубощит. – Это что, часть вашего плана? – Часть. Хотя и необязательная, – призналась Леоль. – Но… мне кажется, тебе понравится, поэтому не могу отказаться. – Мне понравится, что ты?.. Свое возмущение он потратил зря – девушка уже исчезла из камеры. – И что же за план? – поторопил Фрерин Бильбо, чтобы как-то отвлечь брата – на обсуждение самого важного.

***

Из плена любой гном предпочел бы уходить, рубя врагов. Поэтому бежать, спрятавшись в закрытых бочках, было не по душе ни Торину, ни Фрерину. И, надо полагать, не понравится другим, когда они узнают. И все же Дубощит дал согласие Бильбо, понимая, что другого шанса может не быть. Оставалось непонятным, зачем Леоль понадобилось отправиться на праздник эльфов. Конечно, Трандуил выразил пожелание ее там видеть, однако девушка могла отказаться и просто присоединиться к гномам… Загадка вскоре разрешилась. Но начало ответа было столь шокирующим и непонятным, что Торин ненадолго лишился дара речи. Леоль появилась в компании Трандуила на лестнице, ведущей к камерам! Лесной король был несколько нетрезв, а девушка и вовсе поминутно хихикала. – А я уверяю, это именно он! – говорила она. – А, вон, смотрите! Волшебница указала на Мега, который как раз стоял, прислонившись к решетке своей камеры. – Что она творит? – пробормотал Фрерин. – Говорят, ты оружейник с востока? – Трандуил приблизился к темнице, где был заперт Мегинмунд. – Ну… и что же? – неопределенно отозвался тот с ленцой в голосе, но чуть повернул голову, показывая заинтересованность. – Расскажи мне о вашем оружии. Леоль сказала, у вас есть такое, чего нет у нас. Я хочу знать… – А зачем тебе? Ну опишу я… – Расскажи! – настаивал Трандуил. – А там и посмотрим. Мег помолчал, оценивающе оглядел собеседника… и вдруг кивнул: – Ну ладно, слушай. Да, есть такое. Выглядит… как трубка из дерева и металла, с приделанным к ней парой крючков. Один сверху, другой снизу. – Что за глупость? – нахмурился Лесной король. – Почему глупость? Ты слушай дальше. Значит, в трубку засыпаем специальный порошок… у вас его тоже знают, для фейерверков используют. – И что этот порошок? – Ну его одного мало. Надо еще снаряд положить, в виде небольшого кусочка металла. Кусочек небольшой – а смерть неизбежна. Но как устроено внутри, не расскажу – это тайна наша. Торин сверлил взглядом говорящего, пытаясь понять, чего тот добивается. Разве что… потребует, чтобы Трандуил в обмен на тайну отпустил их. – Смотри-ка! – прошептал Фрерин, пихнув брата локтем. Леоль, до сих пор казавшаяся пьяной, больше не хихикала. Она совершала какие-то действия с предметом в ее руках… И, присмотревшись, Торин понял, что держит она как раз описанное Мегом оружие, а проделывает с ним именно то, о чем говорил ее друг. Точно следует его словам! – И это оружие тяжелое? Кто им может сражаться? – Да кто угодно, – успокоил Трандуила гном. – Всех дел – дернуть за крючок снизу. Правда, есть одно неудобство. – Какое? – Ну вот когда нажимаешь, оружие стреляет. Только в плечо отдает, ну словно бы ты размахнулся на врага молотом, а тот щитом закрылся. – Это не большая боль. – Ага. А ее и снизить можно. – Как? – Под локоть опора нужна. Торин только усмехнулся, глядя как Леоль удобно устраивает руку на выступе стены. План все еще был непонятен. Но нравился гному все больше. – А выглядит это вот так! – произнесла девушка. Трандуил резко развернулся к ней. – Интересно? – хмыкнула она. – Ну смотрите. Только больше никаких движений и никаких криков – иначе я выстрелю. А вы хоть и немало выпили, думаю, все же не способны переварить металл. – На мой зов явится стража, – медленно произнес Лесной король. – Верно, – согласилась Леоль. – И мы уйдем вовсе не тихо, как хотели, а громко и с кровью. Однако вас это не спасет. Трандуил молчал, хотя взглядом был готов испепелить девчонку. – Можно открывать камеры, – спокойно бросила девушка. Бильбо, который был тут же, только присутствовал незримо – как он объяснил гномам, в пещерах гоблинов он нашел волшебное кольцо, – принялся отпирать решетки. Один за другим путники появлялись в коридоре, довольно хлопая друг друга по плечам, но к эльфу и девушке не приближаясь. – И что же дальше? – наконец выдавил Трандуил. – А дальше… Мег, помоги его величеству! Толчок в спину порядком взбесил короля, но понимание, что сопротивляться не получится, заставило его опуститься на колени, стерпев подобное обращение. Проклятые коротышки унижали не умышленно – просто так гному было удобно связывать руки пленника за спиной. И все же унижали! – Что ж, после такого тебе и вправду будешь доверять, – хмыкнул Торин, делая шаг, готовый выйти из камеры – пока он был последним, кто еще не покинул заточение. – Как бы остроухий ни пытался тебя опорочить. – Государь, стой! – едва не воскликнула Леоль. Дубощит замер, не понимая, что это значит. – Ты хочешь доказательств? Сейчас будет тебе… Транди, попроси своего гостя покинуть камеру. Лучше даже умоляй его! Расскажи, как ты сожалеешь, что запер его! Ты ведь не хочешь пострадать? – Ты ответишь за это, – прошипел Лесной король. – Может быть, – неопределенно отозвалась девушка. – Ну, я жду! И государь тоже! Трандуил скрипнул зубами и повернул голову к королю гномов. – Умоляю вас, государь, – с холодной ненавистью произнес он, – простите, что запер вас. И прошу, покиньте камеру! – Ладно, – кивнула девушка, – Торин, не ломайся, не девица, выходи! Трандуил очень дорожит этой камерой, а мы – временем, не так ли? Гномы захохотали, с трудом сдерживаясь, чтобы это не было громко. А эльфу досталось еще одно унижение – впихнутая в рот грязная тряпица вместо кляпа. После этого его самого заперли в темницу, где сидели сыновья Трора. – Ну а теперь подарки! – объявил Мег. – Давайте, парни, разбирай! Все у меня, плащом прикрыто. Товарищи переглянулись, не очень понимая. И только Бофур прошел в камеру, которую до того делил с Мегинмундом. Под плащом, брошенным на койку, оказалось... оружие отряда! – Клянусь бородой! – крякнул Балин. – Это еще проделки Леоль! – Я подумала, что вы не захотите без него уходить. Пришлось заглянуть в оружейную Трандуила и забрать. – Ты обезумела! – скрежетнул зубами Торин. – Нет. Бильбо все разведал и рассказал мне. Охраны внутри не было – забрать это все было легко. Но вот нести нет, я несколько раз переходила из оружейной в камеру Мега и обратно. Дубощит сжал губы, ревниво глянув на упомянутого.

***

– У вас есть такое оружие – и вы скрывали? – удивился Торин, когда отряд уже шел по коридорам следом за хоббитом. – У него немало недостатков, – покачал головой Мег. – Не только те, что я назвал. Главное – его очень долго заряжать. И еще оно крайне громкое, выстрел бы слышал весь дворец. Да и носить с собой его не очень удобно, я спрятал лишь потому, что остроухие не думали проверять меня под одеждой, где живот, все мы, гномы, пузатые. Так, посмеиваясь, и спустились в погреб. Торин крепко держал Леоль за руку, хотя она много раз повторила, что идет с ними. Она замерла ненадолго на пороге. Леоль не говорила принцу, что уйдут они сегодня. Но Леголас, кажется, начал что-то подозревать. Он видел, как она увела Трандуила, рассказывая о необычном оружии своих земель и о том, что среди пойманных гномов есть оружейник из ее страны. Однако до сих пор принц не появился. И тот их разговор ничем не закончился, а больше не возобновлялся. Кажется, Леголас решил остаться. Пререкались гномы недолго, хоть Глоин и Двалин выступали за то, чтобы уходить через главные ворота, ведь оружие с ними. Но Торин быстро их прервал – он не желал рисковать своими воинами. Поэтому вскоре весь отряд устроился в пустых бочках, поджидая, когда их выпустят на волю. – Ты так и не прекращаешь меня ревновать? – прошептала Леоль на ухо своему мужчине. Он усадил ее к себе, тесное пространство едва позволило им разместиться вдвоем, но, несмотря на то, что пустые бочки еще были, Торин не позволил ни одну из них занять девушке, не пожелав и слушать никакие доводы. – Я не убегу, – улыбнулась Леоль. – Я знаю, – гном наконец ответил, его губы тоже тронула улыбка. – Но я боюсь тебя потерять. Не ты убежишь, а течение может унести. Нет, этого я не хочу. – И не ревнуешь? – лукаво уточнила она. – Ревную, – признался он. – Но не к бочке. Леоль уткнулась в ворот его куртки, смеясь. – Спасибо тебе за... необязательную часть плана. Девушка едва не замурчала, почувствовав его поцелуи у себя на шее и легкую щекотку от волос и бороды. – Я хотела, чтобы он ответил унижением за то, что пытался унизить тебя, – прошепатала она. – И это тебе удалось прекрасно... В этот момент заскрипели раскрываемые створки люка, бочки дернулись... и покатились. Перед глазами все закружилось вместе с крутящимся убежищем беглецов. И девушка смогла только зажмуриться.