Резервация

Передавайте знания. Иногда это все, что вы можете сделать. Возьмите, почувствуйте и передавайте. Не ради меня, не ради вас, но ради кого-то, где-то, когда-нибудь. Передавайте, ребята, — вот правило, которое вы должны усвоить. Передавайте дальше. (с) Любители истории (The History Boys) Честно сказать, я крайне удивлена. Не ожидала, что будет так много людей. Мы ждали – я ждала – не больше десяти. Да даже десять казались мне просто нереальным числом. Конечно, я ожидала, что большинство из них будут из секции Аниме и Манга – этого, в общем-то, и следовало ожидать, учитывая тематику. На деле так и получилось. Вот только кроме нас – двоих руководителей – здесь вовсе не десять человек, а тридцать девять. Тридцать девять! Больше, чем класс в моей школе. Больше, чем требовалось бы для эффективной работы. Да и теперь тесно нам здесь – никто и не рассчитывал на такое количество. Кажется, придется немного сменить дислокацию, если в дальнейшем наше число не изменится в меньшую сторону. Мэри сказала, что это будет хорошей идеей. Я – это было так легкомысленно – послушала её, отправилась в секцию Аниме и Манги и стала искать, скажем так, бизнес-партнера. По итогу нашла это чудо. Русалка, она же Наташа, оказалась на месте совершенно случайно – она из Ориджинала (кстати, она тоже пыталась пробраться в Совет), а сюда просто пришла, если можно так выразиться, в гости. Меня порадовало, что она незамедлительно обнаружила свои знания после того, как я озвучила предложение, попросив лидеров Аниме и Манги собрать народ. Так и получилось – она была первой из семи добровольцев (сегодня из них пришли только пятеро, что довольно обидно) – первой предложившей свою кандидатуру и единственной моей напарницей. Некоторые просто не имели склонности к преподаванию, с другими же у меня не получилось бы хорошего союза. С Русалкой всё было не так. Она имела опыт в общении с детьми, была вожатой в лагере, и не была взбалмошной и порывистой, что давало нам шанс сработаться. Русалка порой вела себя странновато – залипала на стенки палаток, застывала, не дописав слово. Но благодаря ей я заметила то же самое за многими другими и – самое страшное – за собой. Что с нами всеми происходит? Сейчас Русалка сидела рядом и записывала имена пришедших. Я слушаю, как разные голоса – мужские и женские – звучат перед тем, как появляется другой звук – скрип карандаша Наташи о блокнот. Рина (Арина?) Морозова, Стас (Михайлов?) Хинчук (всё-таки нет)... На первом собрании мы не собирались демонстрировать ничего экстраординарного. Костюм остался в палатке, запечатанный в сумку. Его время ещё придет. Сегодня зачитаем небольшую речь, написанную за десять минут до собрания. Те, кому это в принципе не интересно, отсеются к следующему разу, и нам уже не будет так тесно. Ну, я надеюсь на это. Сонечка Иванец, Даша Иванец... Я поднимаю голову и нахожу глазами этих двух сестер. В одинаковых серых толстовках, с двумя одинаковыми темными "хвостами", с темно-синими миндалевидными глазами, тонкими губами, застывшими в легкой улыбке. Близняшки. Хочется отметить, что они очень мило улыбаются. Хотелось бы верить, что характер у них такой же милый. Ака Канэко, она же – Акеми Кириеко (уверяет, имя – настоящее, вот, даже документы есть...). Чему-чему, а её присутствию я совсем не удивлена. Имя – японское, да и ник – Ака Канэко – вполне однозначно стилизован. Красноволосая девчонка Лана, сидящая на коленках поверх расстеленного пледа с блокнотом в руках. Дима, сидящий неподалеку от меня. Я так рада, что он здесь. Приятно видеть знакомое лицо. Это помогает мне оставаться спокойной и придает уверенности. Я оглядываю аудиторию ещё раз. Женских лиц куда больше. Это радует, ибо у нас всё-таки кое-какие планы. Именно на девушек. С парнями танцы разучивать не выйдет. Бренна Илимская, Вероника Ранчикова... Сестра Мэри-то что тут делает? Надеюсь, она не так размахивает руками, когда говорит. Да, мы ехали в одном купе, но если учесть, что один из дней поездки я вообще молчала, а в другие – писала или рисовала, лишь изредка участвуя в общем разговоре. Дэри вообще бывала в купе редко, и всё, что я о ней могу сказать, так это то, что она умеет создавать приятную атмосферу и производить хорошее впечатление. Трудно сказать о её сестре это же. Хотя надо отдать Мэри должное – она умеет заводить толпу. Чего только её выступление на выборах стоит. Впрочем, мне все ещё не ясно, почему она не пожелала попасть в Совет. Мне бы очень хотелось знать причину, так как мы почти не общались, а мое первое впечатление об этой девушке не самое лучшее. Я хотела бы понять, что оно – не верное. Хотела бы думать о ней иначе. Но пока на это нет никаких оснований. Девушка с серо-зелёными глазами и русыми волосами, собранными в косу, назвалась Мэг Мастерс, упорно не желая называть настоящее имя. На шее поблескивает медальон-пентаграмма, символ отлично видно на фоне черной кофты. Она говорит, мол, потом обязательно назову свое имя, но не сейчас. Я замечаю у Мэг в руке недоеденную шоколадку, когда Русалка благосклонным жестом руки оставляет девушку в покое. Но у меня теперь пунктик на память: непременно хочу узнать её настоящее имя. Заодно и посмотрим, держит ли она слово. Когда запись окончена, мы с Русалкой переглядываемся. Русалка. Какое, всё-таки, интересное совпадение... Прямо-таки нам тут кружок мореплавателей нужно открывать. У нас совсем маленькая речь, однако тут же возникают трудности с тем, кто должен её зачитать. Я не могу сказать, что чувствую себя уверенно перед всеми этими людьми. Русалка, видимо, тоже. Но если и дальше будем сидеть и переглядываться, лучше от этого точно не станет. Встаю. Русалка протягивает мне листочек. Вдох, выдох. Поехали. – Приветствую всех собравшихся. Меня зовут Ирена, а это – Русалка Наташа. Здесь, два вечера в неделю, мы будем много говорить, а вы будете нас слушать. Таковы условия, иных нет. От вас требуется только желание. Сегодня мы напоим вас чаем, – оживление аудитории налицо, – Мы приготовили его на костре в банках из-под консервированной кукурузы. Не бойтесь, никакого привкуса. Тут обнаружились ели. Чай не на шишках, но на хвоинках. Мы попробовали, вроде бы не отвратно. В общем, у нас есть чай и много людей. Мы взяли в столовой пустые пластиковые бутылки и порезали их. Правда, стаканов у нас всего на шестнадцать человек – больше восьми бутылок достать не удалось. Да и не рассчитывали мы... – я понимаю, что меня понесло куда-то не туда, – В общем, у нас остались консервные банки, и могу предложить их. Или вы можете сходить за собственными стаканами или бутылками. Это отличный повод познакомиться. Чай заканчивается так быстро, что нам в срочном порядке приходится развести костер и доварить оставшиеся хвоинки. Ха! А мы-то думали, что слишком много собрали. Вкус чая, конечно, далек от идеала, но за дни, что мы тут, никакого другого чая не было. Так что все пьют и радуются. Наташа внимательно следит за второй порцией чая, с выражением лица, достойным почетного караула, а я беру свою бутылку и иду в сторону Димы. Рядом с ним сидят две девчонки: первая, с пирсингом в брови, в ярко-голубой кофте, розоволосая и низкая, и вторая, обладательница пышных форм и документов на необычное для наших широт имя Акеми. – Приве-е-ет! – весело машет мне рукой Акеми. Я улыбаюсь и киваю ей, присаживаясь напротив Димы. Мы немного болтаем, в основном о всяких пустяках вроде того, чем нас кормили на обед, а потом я случайно замечаю девочку, сидящую в отдалении от остальных и задумчиво поглаживающую свой стакан. Я не любитель лезть не в свое дело, но сейчас мне отчего-то хочется подойти к ней. Я извиняюсь, покидая Диму и его компанию, и иду на поводу этого порыва. – Привет, – тихо говорю я. Наверное, я все-таки не хочу, чтобы она очнулась. Не знаю, почему. Есть много вещей, которые мы не можем объяснить. Девушка поднимает голову и рассеяно смотрит на меня большими желто-зелеными глазами. Я сразу вспоминаю мамин кулон с камнем, подобным цвету её глаз. – Здравствуй, Ирена. Я много раз видела тебя, теперь и имя знаю, – просто говорит девушка и делает глоток. Я внимательно рассматриваю её и понимаю, что мы действительно не раз пересекались взглядами. – Ты...? – Бренна, – спокойно произносит она, точно прочитав мои мысли. Я не знаю, стоит ли садиться рядом. Возможно, она не желает моего или иного общества. Видимо, заметив мои колебания, Бренна кивает: – Садись, если хочешь. Далее просто пьем чай. От этой недосказанности чувствую себя неуютно. В её глазах читаются схожие чувства. Ох, наверное, зря я сюда пришла. Может, стоит вернуться к Диме? Ситуацию спасает Наташа, не пойми как оказавшаяся рядом. – А вот и я, – улыбается она, опускаясь на землю рядом со мной, – Наконец чая хватит всем. Ну или не всем, а только самым быстрым, – пожимает она плечами, – У меня просто иголки кончились. Бренна улыбается – но чему, я так и не понимаю. – Сегодня был долгий день, – замечает Наташа. О да. "Долгий" – это не то слово. Чего только эта облава стоит. Половина свеженаписанного рассказа и три забракованных сюжетных плана канули в небытие. Я делюсь своей горестью с Бренной и Наташей. – У меня ничего не пропало. Я успела всё спрятать. Наташа говорит это с грустью. Не так, как стоит радоваться победе. Мне нравится, что Русалка не хвастлива. Это очень важное качество. – Я тоже, – вздыхает Бренна. Неужели я оказалась в приятной компании? – Сочувствую тебе, Ирена, – добавляет Бренна, а Наташа легонько касается моего плеча. – Спасибо. Я правда это очень ценю. Сочувствие, сострадание – это всё очень важно, а в нашей ситуации важность этих чувств возрастает в разы. Мне нужны друзья, я нуждаюсь в поддержке, как в кислороде. У меня нет никаких сомнений в том, что я подружилась с Димой. Я так рада, что обрела друга в его лице. Вот только всё никак не могу ему рассказать обо всем, что чувствую по этому поводу – боюсь, он может меня не так понять. Порой мне бывает сложно подобрать слова, и я легко могу всё испортить. А Дима доверяет мне. И я ощущаю, как сама проникаюсь к нему доверием. Это хорошо. Я продолжаю обучать его игре на гитаре. Он думает – за воду. Но я-то знаю, что на самом деле лучшая награда – это его доверие и верность. Я надеюсь, что я здесь найду себе не только друзей, но и подруг. Я уже не раз думала о том, что концентрация мужского пола вокруг меня неожиданно высока. Мне нравится Наташа. Но пока я не знаю её достаточно хорошо, чтобы судить о возможности нашей дружбы. Но и о невозможности тоже не могу. И самое болезненное то, что у меня есть, о чем жалеть. У меня есть люди, которых я люблю, которых я ценю, к которым привязана, пожалуй, больше, чем к своей собственной жизни. Но они в сотнях и сотнях километров. Ловец снов, висящий в моей палатке, гитара да горсть воспоминаний – вот и всё, что осталось. Что это перед тем, что мы имели всего месяц назад? – Как вам чай? – спрашиваю я, чтобы не молчать. Встряхиваю головой, волосы хлещут меня по щекам, и я отвлекаюсь от своих невеселых мыслей. – Мне повезло попробовать много различных сортов чая, но этот – что-то невозможное. После восемнадцатидневной паузы даже такой чай – просто богема, – отвечает Бренна, сделав глоток. – Я рада, что тебе понравилось. Ну а как тебе, Наташа, детище наше? – продолжаю я чайный допрос. Меня забавляет тот факт, что последняя фраза удалась мне особенно хорошо – в рифму, и я улыбаюсь этому запоздало сделанному открытию. – Мне кажется, лучше дождаться шишек, – театрально кривит она лицо, – И вообще, только потому, что это варево на грани отвратного, мы напоили им почти сорок человек. Бренне шутка, похоже, нравится, потому что она не только улыбается, но и начинает смеяться вместе с Русалкой. Я присоединяюсь к ним. Дальше пьем чай молча, так как, видимо, каждой из нас есть, о чем поразмыслить. Да и говорить-то сильно не о чем. Мне кажется, тут сейчас собрались те, кому приятнее смаковать свои мысли преимущественно в одиночестве, а не высказывать всё подряд для обсуждения с другими людьми. Я то и дело бросаю взгляды на Диму, пару раз пересекаясь с его глазами. Он тоже поглядывает на меня, и я не знаю, как к этому отношусь. Просто это есть, и всё. Как факт. Похоже, он неплохо проводит время, и я улыбаюсь ему в знак того, что меня тоже всё устраивает. Он отвечает мне аналогичным жестом. Я рада, что у него всё хорошо. Если бы Дима находился в скучной компании, я бы его оттуда забрала. Нас стало чуть-чуть меньше. Как видно, не всем понравилось наше импровизированное чаепитие. Мне немного обидно, но это их выбор, пусть уходят, если так угодно. Так всегда происходит – без недовольных ничего не бывает. Возможно, кто-нибудь поспорит со мной – кто может быть недоволен, например, бесплатному интернету? Я легко дам ответ. Интернет-провайдеры, которые теряют прибыль. В Резервации свои недовольные тоже есть. Они стараются не контактировать с остальными, полностью игнорируют Совет, редко появляются в столовой, приходят на выдачу продуктов одной группой и ждут, пока там не будет никого из нас. Не знаю, на что они рассчитывают. Я ходила к их лагерю, но они не захотели со мной разговаривать. Когда сказала, что хочу присоединиться к ним – думала, так смогу хоть что-нибудь узнать – меня послали куда подальше. Сказали, мол, поздно, уходи, пока тебя здесь не видели, не порти нам жизнь. Не знаю, кто должен был меня увидеть. Они живут далеко от Белого здания и вряд ли имели в виду охрану. Не знаю, почему они выбрали такую жизнь. Это странно, мне этого не понять. Их около тридцати, это не так много, если вспомнить, что нас здесь пятьсот. Всего шесть процентов. Пока это всего лишь цифра, ничего страшного в ней нет. Но когда вспоминаешь о том, что за каждой единицей стоит живой человек, становится грустно. Бренна сидит, облокотившись на чей-то брезентовый дом, водит пальцем по ободу стакана. Какие порой странные знакомства происходят. Я не верю в случайность, только в теорию вероятности. И наше знакомство с Бренной тоже произошло благодаря этому логическому заключению. В основе мира лежат логические связи, это бесспорно и не подвергается сомнению адекватными людьми. Таково моё мнение. А ещё я хочу домой. Безумно тянет вернуться. Но от меня это ни в коей мере не зависит, а тем, от которых зависит, глубоко плевать на то, чего я хочу. Есть так же одна безумно важная вещь, которую я отрицать не могу. Мы лишены книг, интернета, телевизора – словом, всех тех информационных обменников, к которым мы привыкли. Нам неоткуда черпать знания. Поэтому то, что делаем мы с Русалкой – то, что делают все те люди, кто организовал кружки – безумно важно. Это всё, что мы можем сейчас сделать. Важно рассказать то, что мы знаем, важно обучить тому, что мы умеем, других. Это наш долг. Это наша цена за выживание. Не самая дорогая, кстати говоря. Занятие мы растягивать не планировали, но до вечерних посиделок у костра ещё осталось время. Мы по-прежнему собираемся каждый день, всегда, конечно, разным количеством. Надеюсь, народ не потеряет к этому интерес. Это было бы действительно грустно. Мне костер нравится. – Надеюсь, что у вас, дамы, далеко идущие планы? – неожиданно для меня спрашивает Бренна, вытаскивая за шкирку из собственных мыслей. В каком отношении эти планы должны далеко идти, уточнять не приходится. Я улыбаюсь, готовая с радостью дать ответ. – Ты даже не представляешь, насколько.