Что скрывает ложь

— А почему я тебя здесь раньше не видел? — Мы три дня назад переехали, — легкомысленно пожала плечами Рокси. — Раньше мы жили в Дербишире. — В Дербишире? Это где? — полюбопытствовал Гарри. — Далеко. Я точно не знаю где, но далеко, — последовал "содержательный" ответ. — А почему вы переехали? — этот вопрос был ему ещё более интересен. — В прошлом году умерла мамина крёстная, а особняк оставила нам, — немного грустно пробормотала его новая знакомая. — Мама долго думала, что с ним делать, но так и не решилась избавиться от дома, с которым у неё связано множество приятных воспоминаний детства. Так что мы продали нашу старую квартиру и переехали сюда. — А что сказал твой папа? — спросил Гарри, заметив, что про отца девочка не сказала ни слова. Рокси неожиданно скривилась, будто у неё разом заныли все зубы. — У меня нет папы, — сказала, как отрезала. — Как это? Он у всех есть. Даже у меня был. Правда, мои родители погибли в автокатастрофе, когда я был совсем маленьким, и я их даже не помню, — поделился Гарри, ожидая откровенности в ответ. — Ох, ну... У меня, конечно, есть отец, — недовольно насупилась рыжая. — Но ведь это — то же самое! — фыркнул Гарри. — А вот и нет! — возмутилась девочка. — Папа играет с тобой, катает на плечах, покупает мороженое и подарки на праздники, рассказывает всякие интересные вещи и сказки на ночь! И ещё много чего делает! А этот дурак с нами даже не живёт! И вообще он — плохой человек! Очень плохой и глупый! Гарри сильно удивился такой яростной отповеди и категоричности новой знакомой в отношении собственного отца. — Почему ты так думаешь? — осторожно осведомился он. — Ну, ладно! Не веришь, сам подумай, — зло прошипела Рокси, сощурив глаза в две узкие, полыхающие возмущением щёлки. — Они расстались? Расстались! Мама бы от хорошего человека не ушла, а умный бы её не отпустил! А уж если он сам нас бросил, то тут вообще говорить не о чем! Вот так! Гарри вжал голову в плечи, защищаясь от странных нападок девочки, это напомнило ему о высказываниях дяди Вернона о его собственных родителях. Было немного неприятно. — Да ладно! Ладно! — стараясь не злить собеседницу ещё больше, пробормотал он. — Не кипятись ты так! Я всё понял. — Ну, вот и хорошо, что понял, — уже спокойнее ответила Рокси. — Погоди... Но если твои родители умерли... То как ты живёшь? Не один же? — Нет, — с досадой вздохнул он. — Я живу со своей тётей, её мужем и их сыном. Но лучше бы один. — Почему?! — удивлённо вскинула брови рыжая. — Да они противные и вредные, — настала его очередь кривиться от досады, — особенно Дадли. — И чем он так плох? — Да всем! — раздражённо рыкнул Гарри, получив, наконец, возможность высказать хоть кому-то всё, что он думает о своём мерзком двоюродном брате, и не получить за это втык от родственников. — Он не даёт мне играть в его игрушки, хотя своих у меня нет! Он постоянно переключает канал, если видит, что мне нравится передача! Он часто гоняется за мной со своими дружками-дураками! И если они меня поймают, то побьют! Но я быстро бегаю. На мордашке Рокси отразилось искреннее удивление. — А почему ты сам его не поколотишь? — Я не умею, — обречённо пробубнил он, стало немного неудобно перед новой знакомой. Девочка же только спокойно пожала плечами и с некоторым превосходством в голосе предложила: — Могу научить. Но имей в виду, что это совсем не так просто, как по деревьям лазить. — Научи! Я хочу! — мгновенно загорелся энтузиазмом Гарри. — Ладно. Но только не сегодня, — немного снисходительно ответила девочка, а потом сменила тему. — Может, пойдём на качели? — С ума сошла? Там же жарко! — воскликнул Гарри, взмахнув руками и чуть не сверзившись с ветки. Рокси вовремя схватила его, удержав, и прыснула. — Ну и что? Купим мороженое. — Мне не дают денег на карманные расходы, — чувствуя, как краснеют щёки, признался он. — Никогда? — удивилась Рокси. — Никогда, — почти спокойно подтвердил Гарри, подавив горестный вздох. — Вот кошмар. Ну-у-у... — вытянув губы трубочкой, протянула девочка, а потом задорно улыбнулась ему. — Ну и ладно! Я возьму на двоих! Гарри ощутил, что уши вспыхнули, выдавая смущение, и промямлил: — Но ведь я не смогу вернуть... — Ну и что? — перебила его Рокси. — Мне не жалко. На это Гарри было нечего ответить. Он только пожал плечами. И тут, будто услышав их разговор, вдалеке показался фургончик с мороженым. Гарри переглянулся с новой знакомой. Та довольно потёрла руки. — Давай наперегонки! — хитрая улыбка и рыжина придавали Рокси сходство с лисицей. — Давай, — обрадовался Гарри. — Кто последний — тот дурак! — Ах так! Ну, держись! — начиная спуск с дерева, азартно выкрикнула его соперница. Гонка была весёлой и головокружительной. Кровь кипела, из груди рвался весёлый смех, дух соревнования подталкивал их вперёд, заставляя бежать на пределе возможностей, стремясь к победе. К дороге они выбежали одновременно, запыхавшиеся, но довольные. Рокси обернулась к Гарри и улыбнулась. — Ничья! — Да, и это значит, что дураков среди нас нет, — захихикал он. — Если бы мы бежали с Дадли, то дураком остался бы он. Они расхохотались. Фургончик был уже совсем близко и даже начал притормаживать. — Гарри, ты какое будешь? — А какое есть? — он уставился на калейдоскоп фантиков и ценников, наклеенных на машину. Девочка удивленно вытаращила глаза. — Так тебе и мороженое не покупают? — Нет. — Вот ужас! — в возмущённом возгласе слышалось искреннее сочувствие. — Наверное. Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Ну, ладно, — пробормотала Рокси. — Я сама выберу. Фургончик, наконец, остановился рядом с ними, и улыбающийся мороженщик появился в окошке. — Чего желаете, молодые люди?

* * *

Гарри уселся на качели рядом с Рокси и задумчиво повертел в руках ванильный рожок с малиновым сиропом, разглядывая свое первое мороженое и стараясь хорошо его запомнить. Запах был волнительным, а вафля приятно холодила ладонь. Заметив недоумевающий взгляд девочки, он хмыкнул и сделал первый волшебно-хрустящий укус. Мороженое было очень вкусным и холодным — как раз то, чего ему так хотелось. Гарри даже зажмурился от удовольствия, наслаждаясь моментом. — Рокси, а кем работает твоя мама? — после того, как с рожком было покончено, спросил он. — Она врач. Детский. — Уколы делает? — инстинктивно поёжился Гарри. Девочка испуганно замотала головой. — Нет, нет и нет! Никаких уколов! Никогда! — Это хорошо, — чуть успокоившись, выдохнул он. — Гарри… — покосилась на него Рокси. — А какими они были? — последовал полный живейшего интереса вопрос. — Ну, твои родители? Он тяжело вздохнул и оттолкнулся ногами от земли, начиная раскачивать качели. Новая знакомая последовала его примеру. — Я не знаю, — после долгой паузы ответил он. — Мне было чуть больше года, когда мама с папой погибли. Я не знаю даже, как сам выжил в той автокатастрофе. — А что говорят твои дядя и тётя? — тихо поинтересовалась Рокси. — Почти ничего. Только дядя Вернон иногда рассказывает про них гадости. Называет их бездельниками и сокрушается, что я «свалился на голову добропорядочным родственникам», — Гарри иронично изобразил пальцами кавычки. — Так что... Думаю, мне бы они понравились — мнения у нас с дядюшкой редко совпадают. — А тётя? — А из тёти Петуньи и слова не вытянешь. Стоит мне задать вопрос, как она корчит кислую мину, будто съела лимон целиком и без сахара, и отмахивается, как от назойливой мухи. — Для меня это странно, — растерянно призналась девочка. — Я привыкла думать, что дом — это то место, где тебя всегда поймут и поддержат. Я знаю, что мама меня очень любит, и дядя Эван с тётей Каториной, и Логан, и бабушка любила, и тетя Сильвия — мамина крёстная... Я... Я не знаю, как можно жить с людьми, которые тебя не любят. — И лучше тебе не знать, — мрачно усмехнулся Гарри. Рокси посмотрела на него с сочувствием, как на тяжелобольного. — Они плохо с тобой обращаются? — Ну... Да, — Гарри почувствовал, как от досады его опять перекосило. — Что ни случись — во всём всегда виноват я. Чуть что — и меня сажают в чулан, под замок. — В чулан?! — девочка ошарашено хлопнула длинными ресницами, и прикрыла ладошкой непроизвольно открывшийся рот. — Ну… Как бы я там и живу, — пожал плечами он. — В чулане?! — этот возмущённый вопль, наверное, был отчётливо слышен и на другом конце парка. А Гарри внезапно стало смешно, но он позволил себе лишь слегка улыбнуться, чтобы не обидеть переживающую за него девочку. — Да, я же сказал. — Ничего себе, — буркнула Рокси и настороженно зыркнула на него. — Но... Я надеюсь, это всё? — Нет, — Гарри вздохнул и задумался, продолжая раскачиваться. С одной стороны, этот разговор о Дурслях обязательно испортит ему настроение; с другой — ему очень давно хотелось выговориться. И вот теперь случай представился. Когда у него ещё будет такая возможность? — Ну, ладно. Про Дадли я тебе уже рассказывал, больше мне добавить нечего. А что касается дяди Вернона и тёти Петуньи, — он на секунду задумался и обиженно вздохнул, — они постоянно заставляют меня чувствовать себя лишним. Этаким бедным родственником, который не только сидит на шее своих бедных дядюшки и тётушки, но и ежедневно плюёт им в душу. — Как это? — не поняла его новая приятельница. — Где я живу, ты уже знаешь. Согласись, любимого племянника не поселили бы в чулане под лестницей. Особенно, когда в доме есть две свободных спальни — одна для гостей, в другой Дадли устроил кладбище своих сломанных игрушек и склад книг, которые он не читает, то есть — всех. К тому же, ты видишь, во что меня одевают, — Гарри с досадой взмахнул рукой, указывая на выцветшие от постоянных стирок вещи на пару размеров больше, чем нужно. — Это всё без исключения — старые вещи Дадли. Мне, кажется, за всю жизнь не купили ни одной собственной вещи. По крайней мере, я такого не помню — если только в раннем детстве. — Скажи спасибо, что твой кузен не девочка, Гарри, — с мрачным юмором пробормотала Рокси. — Да уж. Платье было бы последней каплей, — кисло улыбнулся он. — Что ещё? — преувеличенно бодро осведомилась Рокси. — В "Золушку" играешь? — Типа того, — не слишком весело усмехнулся Гарри. — Ничего непосильного или слишком сложного, конечно, но сколько я себя помню — у меня всегда были обязанности по дому. И чем я старше, тем больше их становится. Дядя Вернон называет это «отрабатывать свой хлеб». Так противно. Как будто я не член семьи, а какой-то попрошайка с улицы. Прежде, чем продолжить, он на несколько секунд зажмурился, собираясь с духом. Под конец осталось сказать самое обидное. То, от чего ему иногда хотелось волком выть. — И если уж говорить о самом неприятном, то это их... Как же это называется... Выражение такое странное... Вот! «Двойные стандарты»! Насколько я понимаю, это выражение означает разные требования к разным людям. Если проще... Что бы ни сказал и ни сделал я — всё не то и не так. А сам я — будущий уголовник и такой же бездельник, как и мои родители. А вот Дадли... Он чуть ли не ангел во плоти. Ему — всё, мне — ничего. И они не видят того, что он чуть ли не ежедневно меня достаёт. И не потому, что Дадли осторожен и ничего не делает в их присутствии. Нет! Они не видят, потому что не хотят видеть! И даже если однажды мой «обожаемый» кузен решит выкинуть меня в окошко — виноватым всё равно останусь я! Под конец своей длинной тирады Гарри едва удержался, чтобы не сорваться на крик, на глаза навернулись слёзы обиды и бессильной злости. Тело охватил озноб, будто он сидел на холодном ветру, а не на солнцепёке. А вот от ладони шло тепло. Гарри скосил глаза и увидел, что Рокси ободряюще сжала его руку в своей. А вот посмотреть ей в глаза он не мог решиться довольно долго — страшно было натолкнуться на полный жалости взгляд. Он не раз видел отражение этого унизительного чувства в глазах соседских детей. Конечно же, кроме тех, что входили в шайку Дадли. Когда же Гарри собрался с духом и посмотрел на свою приятельницу... Хотя — нет — на своего нового друга, то увидел нечто совершенно иное. Гнев и решительность. И эти чувства придали ему сил чтобы озвучить мысли, которые он обычно старательно гнал из головы. — Иногда мне кажется, что они получают удовольствие, превращая мою жизнь в кошмар.

* * *

Дневник Инкогнито. 18 июня 2005 года. Значит, он нашел себе друга? Любопытно узнать, что же из этого выйдет? Очень любопытно. Поживём увидим. А девчонка эта мне кого-то сильно напоминает. Только вот никак не пойму — кого именно?