Что скрывает ложь

Вскоре все четверо уже сидели за столом и с удовольствием уплетали шоколадный торт. Первым нарушил молчание Гарри. У него появилась масса вопросов к этой приятной молодой женщине. К тому же, он небезосновательно рассчитывал, что она не станет реагировать на них так резко негативно, как его родня. — Миссис Колдуэлл, Вы... — Мисс, — поправила его Мелисса. — Я никогда не была замужем. Но я тебя перебила. Извини. — Ничего страшного. Я хотел спросить... — Гарри несколько секунд помялся в нерешительности, но всё же отважился задать первый вопрос. — Я так понимаю, Вы были знакомы с моими родителями, верно? — Да, это так, — с улыбкой подтвердила женщина. — Мы же с ними, как никак, учились на одной параллели, пусть и на разных факультетах. К тому же, как староста Райвенкло, я довольно часто пересекалась с твоей мамой и её напарником. Вторым старостой Гриффиндора на нашем курсе был один из лучших друзей твоего отца — Ремус Люпин. И, как правило, где был один из этой неугомонной четвёрки, там можно было искать и остальных, — на мгновение мама Рокси нахмурилась, будто вспомнила нечто неприятное, но быстро справилась с собой. Настолько быстро, что он не взялся бы утверждать, что ему не показалось. — Да. Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Неразлучники. Гарри ненадолго задумался, прежде чем задать следующий вопрос. — Какой была моя мама? — Разве твои родственники не рассказывали тебе? — кажется, совершенно искренне удивилась мисс Колдуэлл. — Нет, никогда. Сказали только, что мои родители разбились в аварии, когда мне был год, а сам я выжил и свалился на голову своим «несчастным» дяде и тёте, — он с насмешкой изобразил пальцами кавычки, подчёркивая своё отношение к «несчастью» Дурслей, а потом с некоторой тревогой покосился на женщину — всё же взрослые чаще вставали на сторону себе подобных, даже если те были не совсем правы. Но его опасения не оправдались — было не похоже, что он сейчас получит втык за непочтительное отношение к родственникам. — Надо же. Ну, ладно. Лили Эванс, — Мелисса задумчиво побарабанила пальцами по столу, воскрешая в памяти впечатления школьных лет. — Она была довольно необычной девочкой. Очень умной. Целеустремлённой. Талантливой. Даже те, кто с предубеждением относился к магглорождённым колдунам и ведьмам, вынуждены были скрепя сердце признать, что статус одной из лучших учениц параллели она получила не за красивые глазки. Лилиан подавала большие надежды. Не случись той трагедии шесть лет назад, она могла бы стать одним из ведущих специалистов Великобритании по Зельеварению. — А что Вы можете сказать о ней самой? — жадное любопытство вынуждало докапываться до мельчайших подробностей. — Каким она была человеком? — Вынуждена тебя разочаровать, Гарри, но я довольно плохо её знала в этом плане, — с сожалением ответила женщина. — Да, мы учились вместе и пересекались на собраниях старост, но близко никогда не общались и подругами не были. — А папа? — не оставлял он надежды узнать ещё хоть что-то о собственных родителях. — Его Вы знали? Мисс Колдуэлл неожиданно весело рассмеялась. — Это Джеймса Поттера-то? Кто же его не знал? И не только его. Для всех, кто имел удовольствие — или несчастье, это как посмотреть — учиться с ним и его друзьями, одна истина стала непреложной. Если где-то в Хогвартсе намечается заварушка, всё летит кувырком, и творится полный бедлам, то оттуда непременно торчат уши Джеймса Поттера и Сириуса Блэка. Вслед за ними хвостиком следует Питер Петтигрю, и последним грустно плетётся Ремус Люпин, в очередной раз не сумевший воззвать к голосу разума своих друзей. Ну, или к совести. Хотя большинство студентов и преподавателей считали, что Блэку и Поттеру даже слово «совесть» было неизвестно. А само это качество, по всеобщему мнению, у них отсутствовало с рождения. Надо сказать, я принадлежала к числу тех редких счастливчиков, которые ни разу за всю учёбу в Хогвартсе не испытали на своей шкуре, что значит быть объектом шуток этих неугомонных Гриффиндорцев. Гарри навострил ушки в предвкушении чего-то интересного. — Каких шуток? — О-о-о. Об этом можно рассказывать целый день и не дойти даже до середины списка. Эти мальчишки постоянно ввязывались во всевозможные авантюры, нарывались на неприятности и подшучивали над людьми. И — если говорить честно — то... это не всегда было смешно. Особенно тому, кто становился «жертвой», — ставшая под конец рассказа серьёзной, Мелисса внезапно вновь солнечно улыбнулась. — Кажется, мой рассказ снова становится немного однобоким. Тут — впервые за весь разговор — подала голос Рокси. — Мама, я вчера показывала Гарри твой выпускной альбом. Меня кое-что удивило. Там написано, что Джеймс Поттер был Ловцом сборной Гриффиндора. — Да, был. А что? — Я просто не поняла, как такое возможно? Логан постоянно твердит не затыкаясь, что на роль Ловца всегда отбирают маленького, юркого игрока с острым зрением, а отец Гарри — извини, друг, но это так — был высоким, как каланча, чуть ли не качком, да ещё и очкариком! Мелисса прыснула. — Потрясающие наблюдения. А главное — какое потрясающее отсутствие чувства такта. Но видишь ли, хрюшка, Джеймса взяли в команду на втором курсе. Поверь, в двенадцать лет он не был таким высоким. Поттер вытянулся лет в четырнадцать. Что же касается зрения — ему это не мешало. Более того, в конце обучения ему вручили специальную награду, как лучшему Ловцу Хогвартса за последнее десятилетие. И, поверь мне, эта награда была более чем заслуженной. За шесть лет он упустил Снитч всего один раз. Притом, он упустил его лёжа на больничной койке, когда его череп опробовал битой на прочность чрезвычайно ретивый Загонщик команды соперника, — мисс Колдуэлл фыркнула, повертела в руках чашку с чаем и, с улыбкой до ушей, присовокупила к фактам одну школьную сплетню. — Ты ещё не знаешь, Гарри, но Гриффиндор и Слизерин традиционно находятся в состоянии войны. Без смертоубийства, конечно, но стычки и пакости — это святое. Так вот... Несмотря на то, что излишне агрессивный Загонщик принадлежал к моему факультету, по Хогвартсу очень долго ходили слухи, что всё это — происки подлых и коварных Слизеринцев. Какие только версии не строились. От заклятий и зелий до подкупа. Кое-кто очень умный даже утверждал, что нашего игрока держал под Непростительным заклятием, подавляющим волю, Северус Снейп, которого Джеймс Поттер якобы поссорил с твоей будущей мамой. Тем временем у Гарри созрели новые вопросы. — А Вы можете рассказать про его друзей? Вы упоминали троих. — Хорошо, — легко согласилась Мелисса и ностальгически улыбнулась, — начну, наверное, с того, кого лучше знала. Ремус Люпин. Я не в курсе, как сложилась его судьба после Хогвартса, но в школе мы довольно часто с ним общались. С первого курса и до выпускного бала. В основном — в библиотеке. Меня всегда удивляло, что он попал на Гриффиндор. С его тягой к знаниям, любознательностью и прилежанием в учёбе Ремусу было самое место в Райвенкло. Такой тихий мальчик. Задумчивый. С добрым сердцем и мягким характером. Не все предметы давались Ремусу легко, но он всё же умудрялся оставаться круглым отличником. А ещё он был всегда вежлив. Даже с теми, кто ему грубил, — женщина скосила глаза на дочь и слегка ехидно усмехнулась. — Невозмутимость и потрясающее чувство такта. Некоторым стоило бы брать с него пример. Тут уж захихикала довольствовавшаяся ролью стороннего наблюдателя Динь. Рокси же демонстративно надулась и скрестила руки на груди. Гарри поспешил сменить тему, пытаясь предотвратить даже малейшую возможность конфликта. — А остальные два? Мисс Колдуэлл невесело улыбнулась, продолжая свой рассказ. — Питер Петтигрю никогда не отличался особыми талантами. Спортом не занимался, учился посредственно, не был одарён яркой внешностью, харизмой и обаянием. Типичный середнячок. Это не слишком бросалось бы в глаза, если бы не его друзья, за которыми он вечно ходил хвостом. Они, кстати, так его и называли — я несколько раз случайно слышала. Хвост то, Хвост это. Этот мальчик был вроде бесплатного приложения к трём ярким личностям. На их фоне он смотрелся довольно бледно. — А кем он стал после школы? Мелисса поджала губы, как будто тема была очень неприятной, но всё же ответила. — Он мёртв, — швырнув эту «словесную бомбу» мгновенно притихшим детишкам, женщина продолжила. — И, наконец... Сириус Блэк, — произнеся это имя, мисс Колдуэлл нервно закусила губу, побарабанила пальцами по столу, собираясь с мыслями, резко выдохнула и заговорила. — Наверное, стоит начать с того, что все чистокровные волшебные семьи «со своими тараканами», но род Блэк умудрялся переплюнуть всех. В их головах — не у всех представителей этого рода, но у большинства — водились такие монстры, что бедные тараканы просто в ужасе разбегались. Не буду загружать тебя подробностями, Гарри. Тем более, что большинство моих знаний об этой семье зиждется на досужих сплетнях, а остальные — настоящие — факты доверены по секрету. Скажу только, что распределение Блэка на Гриффиндор вошло в школьную историю, как одно из самых шокирующих событий. Тем не менее, Сириус там пришёлся ко двору. Шумный и обаятельный. Половина девчонок тайно или не очень была в него влюблена. Этому способствовала и его внешность. Можете ещё раз заглянуть в альбом — поймёте, о чём я говорю. Что же касается учёбы... Они с Джеймсом были два сапога пара. Просто безбожно талантливые и неприлично везучие оболтусы. Всегда получали высшие баллы почти по всем предметам, хотя никто и никогда не видел, чтобы они всерьёз учились. Возможно именно из-за невероятного сходства характеров они и стали лучшими друзьями. Насколько мне известно, Гарри, Сириус Блэк даже стал твоим крёстным отцом. Это заявление заставило его натурально выпасть в каплю. Что же получается? У него есть настоящий крёстный? А он сидит у Дурслей и знать ничего не знает? Это вообще как называется?! — А где он сейчас? — нарочито спокойно спросил Гарри, в душе пылая праведным гневом. — В Азкабане, — ответ прозвучал, как гром среди ясного неба. Пока Гарри переваривал шокирующую новость, что лучший друг его отца, его собственный крёстный — уголовник, мисс Колдуэлл озвучила известные ей факты: — Я не знаю всех подробностей, но Сириуса Блэка осудили на пожизненное заключение за пособничество Волдеморту. — Что?! — это был даже не вопль, а крик души. Нет, это однозначно — день сюрпризов. Гарри уже начинал опасаться за собственный рассудок. — Вы это серьёзно? Мелисса кивнула, подтверждая свои слова. — На чём строилось обвинение, я не знаю — процесс был закрытым. Строго говоря, неизвестно, был ли суд вообще, — в голосе женщины, на протяжении почти всего рассказа остававшемся бесстрастным, прорезались нотки откровенного неодобрения. — В те времена органы правопорядка были скоры на расправу. Человека могли отправить в тюрьму вообще без суда и следствия, если Аврорам казалось, что улики налицо. — Авроры? Кто это? — Что-то среднее полицией и армией, — терпеливо пояснила ему мама Рокси. — В зависимости от ситуации они выступают в роли стражей правопорядка или военной силы Министерства Магии. — Ясно. — Только вот, что самое печальное, первыми его нашли не Авроры, а Питер Петтигрю. Про мёртвых, конечно, плохо не говорят, но... — по губам женщины скользнула непонятная усмешка. Гарри так и не смог определить для себя, чего в ней было больше, горечи или презрения. — Этот недоумок настиг Блэка в маггловском мире и вызвал на дуэль. Что и как произошло, сказать сложно — единственными очевидцами были магглы, а они ни черта в этом не понимают, но... Факты налицо. Половину квартала снесло взрывом, куча жертв, а от Петтигрю остался только палец. Рокси и Гарри дружно вздрогнули, но Мелисса настолько ушла в какие-то свои мысли, что даже не обратила на это внимания. — До сих пор не могу поверить, — тихо прошелестел её голос. — Чтобы Сириус Блэк стал Упивающимся Смертью? Сознательно оказался по разные стороны баррикад с Джеймсом Поттером? Для меня до сих пор это звучит, как полный абсурд.