Что скрывает ложь

Гарри не спал. Просто не мог уснуть. Да он и не пытался особо, если уж быть честным, а себе врать — последнее дело. На него удушливыми волнами накатывала чёрная меланхолия. Пять минут назад часы пробили полночь, а Гарри валялся полностью одетым на неразобранной кровати, даже не пытаясь занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Пять минут назад наступил его день рождения. Гарри исполнилось семь. Но особенной разницы он не чувствовал. Тем более, что сегодняшний день ему предстоит провести в этой тесной клетке, в опостылевшем до зубовного скрежета чулане. В одиночестве. В этот поздний час он не занимался самоедством, нет. И не кидался в другую крайность, жалея себя, обвиняя весь мир в том, что тот к нему неоправданно жесток, а он — бедный и несчастный, ни в чём не повинный мальчик — обречён от этого страдать. Думы Гарри были более ясными и конкретными. И все они крутились вокруг событий этого вечера. Началось всё с того, что Рокси — не дождавшись в очередной раз его прихода — догадалась, что Дурсли опять что-то учудили. Сидеть сложа руки было совершенно не в её характере. Поэтому не стоит удивляться, что вместе с очередной переданной через Динь посылкой, полной разных вкусностей, Гарри получил флакончик с неким зельем. Прочитав прилагавшуюся записку, он в предвкушении потёр руки. Зелье Болтливости. Он — при полной поддержке со стороны подруги — давненько собирался напоить этим Дурслей и посмотреть, что получится. Но всё время что-то мешало. То времени нет, то мисс Колдуэлл дома, то ещё что-нибудь. Сейчас, когда всё уже закончилось, Гарри задавался вопросом — а стоило ли это делать? В конце концов, не зря же говорят: «меньше знаешь — крепче спишь». Нет, поначалу всё было довольно забавно. Зелье, которое Гарри ухитрился добавить в кастрюлю с супом, сработало точно так, как нужно. Он не раз слышал за этот день, как поначалу спокойные телефонные разговоры тёти Петуньи вдруг переходили на высокие тона, а потом внезапно обрывались. Очевидно, её собеседники в сердцах бросали трубку. Судя по тому, что Гарри удалось услышать, у Вернона Дурсля тоже было не всё гладко. Кажется, излишняя откровенность сорвала ему какие-то деловые переговоры. И всё бы ничего, если бы Гарри не приспичило выйти в туалет. Причём, как раз в тот момент, когда до крайности взбешённый дядя Вернон в сопровождении не менее взвинченной тёти Петуньи поднимался по лестнице, намереваясь уйти спать. Конечно же, они его заметили. И само собой разумеется, что ещё не потерявшее своей силы зелье не дало им промолчать. Ох, что тут началось!

Flashback

Гарри уже минут десять мялся перед дверью, не решаясь покинуть чулан. С одной стороны, попадаться на глаза обозлённым Дурслям было чревато неприятностями, с другой — естественные потребности организма никто не отменял. И объяснить переполненному мочевому пузырю, что сейчас лучше было бы отсидеться в безопасности, не представлялось возможным. Эх, была не была! Гарри с опаской выскользнул из чулана и, сделав всего шаг в сторону лестницы, проклял своё невезение. Нет, серьёзно! Только он мог так неудачно выбрать момент! Прямо на него были устремлены два отнюдь не добрых взгляда. Ну чего ему стоило подождать ещё каких нибудь пять минут?! Так нет же! Он умудрился выползти из своего убежища как раз тогда, когда чета Дурслей решила отойти ко сну. Его родственники замерли на нижних ступенях лестницы, и выражение их лиц не обещало Гарри ничего хорошего. Низкий, свистящий шёпот дяди Вернона, разорвавший гробовую тишину, повисшую в коридоре, только подтвердил опасения. — Ты! — с неприкрытой яростью прошипел тот. — Это всё ты! Я точно знаю! Ненормальный! — Конечно, он! — истерично взвизгнула Петунья, отступая за спину мужа. — Кто же ещё?! Он такой же, как моя проклятая сестрица! Чудовище! Гарри застыл на месте, боясь лишним движением или звуком спровоцировать почти обезумевших взрослых. А его родственников, между тем, понесло. Они ругались, шипели, как разъярённые гуси, яростно жестикулировали и прожигали Гарри ненавидящими взглядами, но приблизиться так и не решились. И он внезапно понял, почему те стараются держаться от него подальше. Почему старшие Дурсли могли лишать его обеда или ужина, запирать в чулане, кричать и поливать грязью, но никогда не опускались до рукоприкладства или ещё чего похуже. Причиной был страх. Дядя и тётя приходили в ужас лишь от одной мысли, с кем им приходится иметь дело каждый день. Вслед за первым открытием пришло осознание ещё одной вещи. Его родственники всё знали. Теперь в этом не было сомнений. Они не были введены в заблуждение, не обманывались на счёт Гарри и его родителей. Дурсли знали о волшебстве. И ненависть к нему рождалась из этого знания, подпитываемая страхом перед колдовством. Но на этом сюрпризы не закончились.

End of flashback

Гарри перевернулся на другой бок и с досадой вздохнул. Очередная попытка устроиться поудобнее с треском провалилась — он был слишком взвинчен, чтобы оставаться в кровати, энергия кипела и бурлила, требуя выхода. А голову терзали навязчивые мысли, которыми хотелось с кем-то поделиться. Гарри зло стукнул кулаком по стене и тяжело вздохнул. Итак, что мы имеем? Первое — Дурсли, по крайней мере, старшие уж точно, прекрасно знали, что он волшебник. Знали и молчали в тряпочку. Скорее всего, они были в курсе и того, как именно погибли его мама и папа, но врали напропалую. Если раньше у него и возникали сомнения, теперь их не осталось. Второе... Стало кристально ясно, что неприязнь тётки и её мужа — это только верхушка айсберга. Ненависть и панический страх, бессильная ярость из-за невозможности избавиться от него — вот, что они испытывали на самом деле. Что касается третьего на сегодня открытия... Гарри давно задавался вопросом — если уж он так противен своим родственникам, зачем те вообще взяли его к себе? Сегодня он получил ответ. Их заставили! Тётя Петунья даже назвала имя человека, который вынудил ту принять в свой дом отпрыска сестры. Дамблдор. Гарри уже слышал эту фамилию, от Рокси. Альбус Дамблдор занимал пост директора в Хогвартсе. Отсюда возникал вопрос... С какого перепугу какой-то директоришка взялся вершить его судьбу?! С какой такой благородной целью решил испортить ему детство?! Да кем тот себя возомнил?! Богом?! Гарри уткнулся лицом в подушку и что-то невнятно простонал, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Получалось плохо. Получалось медленно. Но всё же получалось. Сегодня он узнал ещё об одной интересной детали этой истории. Письмо. Вместе с Гарри на пороге дома Дурслей было оставлено послание от Дамблдора. И это было ещё одним поводом для ежедневных истерик тёти Петуньи. Насколько Гарри понял из почти бессвязных выкриков тётки, письмо нельзя было ни уничтожить, ни выбросить. Что бы Дурсли с ним не делали, конверт возвращался. Целый и невредимый. Как постоянное напоминание о приказе некоего зарвавшегося старикашки, возомнившего себя невесть кем! Гарри почувствовал, что снова начинает закипать, и сел на кровати, обхватив ноги руками и уткнувшись лбом в колени. Его колотила нервная дрожь, пальцы сами сжимались в кулаки. Нужно было срочно успокоиться, пока он опять не устроил какой-нибудь взрыв. К тому времени, как Гарри смог, наконец, взять себя в руки, часы в изголовье кровати показывали уже половину первого ночи. Едва он успел подумать, что пора бы уже ложиться спать, как в чулане раздался до боли знакомый звук.