Непристойные истории, которые могли бы поведать стены

Одержимый страстями (Чонин/Чанёль, жёсткая поза) Среда (КайЁль)

Влажные прикосновения губ к спине вызывали трепет. Он изо всех сил боролся с желанием просто расслабиться и покорно обмякнуть под этими ласками. Горячий язык тронул чувствительную кожу между лопатками, медленно двинулся к шее, задержался на выступающем позвонке и облизал его. Чанёль с низким стоном прижался бёдрами к матрасу, сильно. Чтобы хоть немного отогнать возбуждение. Не выдержал и потёрся, чем сделал только хуже. Нахрен эти долбаные сны! У него встало, а бороться со стояком собственными руками он всегда ненавидел. Чанёль неохотно приоткрыл глаза, вскинув голову, вновь уткнулся лицом в подушку и обречённо застонал. За окном всё ещё было темно, но утро уже пришло и наступило. Он сильнее прижался лбом к подушке, едва ощутил новое прикосновение: снова горячий язык, и опять на том же месте. - Только приехал? - неразборчиво пробурчал он в подушку. - Не устоял, - тихо отозвался Чонин и томно провёл языком по его шее. - Тогда просто запрыгивай в кровать, - хрипло попросил Чанёль, старательно подставляясь под изысканные ласки. От Чонина иного и ждать не следовало. Чонин всегда был изысканным и сам по себе, и по отношению к своим партнёрам по постели. И именно это всегда производило самое сильное впечатление - уникальное сочетание характера и имиджа. Чонин держал собственную мастерскую и обожал управлять. Поначалу он казался всем тихим, скромным и даже застенчивым - эдаким сидящим в углу неприметным пауком. Только в его паутине до хрена мух трепыхалось. Чонин побеждал всегда. Рано или поздно. Так или иначе. И глупцом был тот, кто полагал, что у Чонина нет амбиций. Но внешне грубоватый парень на байке и из автосервиса оставался везде и всегда изысканным. Как у него это получалось, Чанёль не представлял. Безупречные манеры, прекрасный вкус и элегантность во всём, следование этикету и традициям... Много всего. И это был всё ещё Чонин. Чанёль помнил, как изумился, когда только они познакомились парами. Рядом с классически изысканным и внешне холодным Крисом Чонин смотрелся горячим сорвиголовой. Первая мысль, что приходила в голову при виде их, - полные противоположности. Куда позднее Чанёль понял, как сильно ошибался. Чонин и Крис были похожи друг на друга практически во всём. И оба были изысканными. Просто они были как две грани одного и того же бриллианта: одна суть, но различные внешние проявления. С тех самых пор, как Чанёль осознал эту истину, он не мог выбрать кого-то одного, не мог решить, кто из них был бы лучшим вариантом для него, не мог разобраться в себе самом и понять, кто же нравится ему больше и сильнее. - Сначала в душ, - возразил ему Чонин и легонько прикусил кожу на загривке. - Ты наверняка был уже в душе, - насупился Чанёль. - Ещё разок никогда не повредит. Чонин отстранился и зашуршал одеждой. Чанёль перевернулся на спину и принялся наблюдать. Проводил взглядом улетевшую на пол кожаную куртку, облизнул губы, когда Чонин потянул вверх синий свитер, и разочарованно вздохнул - под свитером гибкое тело облегала футболка. Свитер упал на куртку. Чонин рывком задрал футболку, высвободил руки и небрежно бросил её на пол. Чанёль провёл ладонью по собственному животу, добрался до стояка и обхватил пальцами. Вверх-вниз, пауза, чтобы полюбоваться на гладкую грудь и гибкие мышцы, красиво перекатывающиеся под тёмной кожей. Чанёль особо не прятался и не волновался, что Чонин увидит, как на него кто-то дрочит. Потому что на Чонина дрочили все. Смотреть, как Чонин двигается, потягивается, сидит или стоит, или лежит, или трахает кого-нибудь... Да на Чонина сам Чанёль дрочил даже тогда, когда тот ремонтировал технику, весь перепачканный в масле и мазуте. Чонин всё заметил и медленно провёл языком по полным губам - от правого уголка рта по верхней губе к левому и от левого уголка по нижней губе к правому. Чанёль смотрел на розовый кончик языка, на влажно блестевшие губы и двигал рукой по члену всё резче, почти дёргал. Чонин расстегнул ремень, пуговицу, молнию и выскользнул из брюк словно змея. Чанёль не успел кончить только потому, что Чонин отбросил его руку и твёрдо сжал член у основания. - Ну уж нет, - прошептал он и потёрся влажными губами о подбородок Чанёля. - Я бы хотел, чтобы мне тоже кое-что обломилось. За это Чанёль тоже любил Чонина. За то, что Чонин был внимательным к другим. Всегда. Ему было неинтересно испытывать удовольствие одному. Ему было интересно испытывать удовольствие вместе. Крис грешил тем же, что снова усложняло выбор. Чанёль закрыл глаза и приоткрыл губы, приказав себе выкинуть пока Криса из головы. Сколько бы он их ни сравнивал, легче не становилось. А сравнивать их тогда, когда рядом только один... не очень красиво. Хотя бы по отношению к отсутствующему Крису. Чанёль тихо застонал, когда глубокий жаркий поцелуй перерос в нечто иное. Чонин размеренно вталкивал язык в его рот - сильно и быстро, как будто трахал языком. Просунув руку между бёдер Чанёля, ввёл в него пальцы - сразу два. Чанёль невольно качнулся навстречу пальцам всем телом. Ощущение - пусть и не абсолютной - наполненности было приятным и лишённым боли - сказывались регулярные занятия сексом. - Давай, - хрипло простонал Чанёль, уклонившись от нового поцелуя. - Хочу тебя... Он кожей чувствовал жар желания, тлеющий в Чонине, сдерживаемую страсть, жажду обладания и удовольствия. Чонин и движение - две вещи, которые нельзя представить друг без друга. Чонин и потребность чувствовать всё и сразу - две вещи, которые всегда будут спаяны воедино. Чонин не умел чувствовать немного или отчасти, не умел растягивать удовольствие и получать его порциями. Зато умел долго и терпеливо идти к цели, чтобы в конце пути получить награду полностью и в один миг. И именно по этой причине Чанёль готов был открываться перед ним, доверять ему, впускать его в себя, позволять ему быть внутри. Потому что Чонин дарил ему долгое и пронизывающее удовольствие - в пути за удовольствием собственным и одержимый собственными страстями. Чонин отпрянул от Чанёля и сел на кровати, прислонившись плечами к спинке. - Иди сюда... Чанёль быстро понял, что от него требуется. Он поднялся, подобрался ближе к Чонину и перекинул ногу через узкие бёдра. Обхватил ладонью уже отлично стоящий член Чонина, направил в себя и начал медленно-медленно опускаться. Лёгкое сопротивление, а потом непередаваемое ощущение - то самое, когда мышцы поддаются, расступаются и плотно охватывают напряжённый ствол. Чанёль опирался на колени и держался руками за плечи Чонина, плавно приподнимался и опускался, выбирая подходящий ему ритм и насаживаясь на член умеренно, не до конца, но и не позволяя члену выскользнуть из своего тела. Чонин сжимал ладонями его бёдра и помогал двигаться. Из-под полуопущенных ресниц следил за Чанёлем, смотрел на него, тяжело дышал и часто облизывал полные губы. Провоцировал. Чанёль запустил пальцы в тёмные волосы, притянул Чонина к себе и вовлёк в поцелуй. Ловил губами проворный язык Чонина, сосал и покусывал, позволял проникать в свой рот глубже и дразнить лёгкими касаниями к нёбу. И продолжал опускаться и подниматься, ощущая в себе твёрдый и толстый член, приятно растягивающий нежную кожу входа, заполняющий собой нутро и распирающий. Трение о скользкие стенки внутри заставляло забываться и насаживаться на член быстрее и сильнее, чтобы удовольствие постепенно становилось всё более и более острым, сокрушающим. Чонин приглушённо зарычал и резко вскинул бёдра, поймал губами короткий стон Чанёля и снова рывком вскинул бёдра, потом толкнул Чанёля, заставив упасть на простыни, свалился сверху, подхватил ноги под коленями и принялся двигаться ещё быстрее, чем минуту назад сам Чанёль. Кровать тихо скрипела и сотрясалась от толчков, пока Чонин яростно бросал себя к Чанёлю, входя глубоко - с силой и резкостью. Узкие бёдра ударялись о ягодицы Чанёля, прижимались и вжимались с пылом, потом Чонин почти выходил из него, чтобы вновь бросить себя вперёд, заполнить податливое тело, прижаться бёдрами, смешать пот их тел... Чанёль откинул голову назад, сам подхватил собственные ноги, разводя их шире, скользя пальцами по влажной коже. Он дрожал всем телом, сотрясаясь от захлёстывающих сознание волн удовольствия, торопя их, умоляя стать сильнее настолько, чтобы он наконец забыл обо всём на свете и превратился в сгусток сплошного счастья и наслаждения. Внутри него жило сплошное непрерывное движение, источником которого был Чонин. Каждый толчок - жёстче и точнее, чем за миг до этого. Каждый толчок как догма или аксиома, не требующая доказательств. Каждый толчок - новая ступень на лестнице, ведущей в персональный рай Чанёля. Он никогда и ни с кем другим не кончал так, как с Чонином. С Ханем он испытывал стандартный мужской оргазм. Такой же он испытывал от качественного минета. Но с Ханем он никогда не был снизу и не испытывал оргазм иного рода. С Крисом было всё прекрасно и ничем не хуже, но по-другому. Не так. Неповторимо, но не так. Просто совсем иначе. С Чонином... С Чонином он кончал бурно, громко и падал на простыни полностью опустошённым, казался сам себе невесомым, как пушинка. Чонин сам не умел чувствовать отчасти или немного, так он ещё и из партнёров вытягивал все эмоции, наполняя их сердца своей одержимостью - хотя бы на время. Он выходил из Чанёля позднее и лениво размазывал пальцами сперму на животе. Но даже после того, как Чонин выходил из него, Чанёль продолжал чувствовать его в себе почти весь день. Обманчивое ощущение, иллюзия, так сказал ему Чонин однажды, когда Чанёль поделился с ним соображениями по поводу их упражнений в постели. Чанёль допускал такую мысль, но это ничего не меняло - после секса с Чонином он отходил целый день. И именно поэтому Чанёль предпочитал заниматься сексом с Чонином по утрам. Чтобы прийти в себя к вечеру. Душ они принимали вместе, без спешки и эротично, касаясь пальцами бёдер и членов, тёрлись друг о друга и одновременно водили губками по коже, смывая друг с друга пот и сперму. Потом - вытирали друг друга полотенцами и одевались, хотя больше всё же одевали друг друга. Под конец Чанёль поднимал Чонина, усаживал на высокую тумбочку у двери и исступлённо целовал, пока медленно застёгивал его брюки и пытался надеть тёплые носки на узкие смуглые ступни. Ещё Чанёль обожал кормить Чонина и смотреть, как тот ест. - Иногда мне до смерти хочется раздеться, лечь на стол и разложить на себе еду. - Чтобы я сначала перекусил, а потом взялся за тебя? Тогда надо и Ханя подключить... - заинтересованно отозвался Чонин. - "Рыбка на цыпочках", да? Чанёль скрутил полотенце жгутом и огрел Чонина по спине. - Ну нет уж. Хань пусть сам что-то думает. Рыбка на мне - единственном и неповторимом. И только для тебя... - Чанёль тронул пальцами подбородок Чонина, наклонился и мягко коснулся его губ своими. - Ты же знаешь, что я не откажусь. Зачем спрашиваешь? - прикрыв глаза, пробормотал Чонин. - Можешь просто сделать то, что тебе сделать хочется. - Потому что ты любишь секс? - с грустью уточнил Чанёль. - Говоришь так, словно я занимаюсь сексом с каждым встречным. - Не с каждым. Но ты трахаешь троицу парней. Не многовато ли одному тебе? - Давай не будем об этом. - Чонин решительно отстранился. - Почему? - Потому что это слишком сложно. Пока что - слишком сложно. - Не можешь выбрать кого-то одного? Чонин встал из-за стола, накинул куртку и застегнул её. Шагнув к Чанёлю, наградил быстрым поцелуем и криво улыбнулся. Он задержался у двери и ответил только перед уходом: - Могу. Вопрос в другом: удовлетворит ли мой выбор всех? Сомневаюсь.