Глупенький, уравнение двух Я

После вечеринки прошла неделя. Валерка немного поутих и не приставал ни ко мне, ни к Яше. Видно по-своему решил пока не давить на меня. Яшечка с упоением жался ко мне, послушно грызя гранит знаний. Да и мне стало легче помогать ему в учебе, память начала восстанавливаться, да и Яшка, несмотря на свои жалкие познания, стал с трудом, но учиться, причем сам. И тут проснулась женская составляющая моей кафедры. И как проснулась! Я и предположить не мог, что одна из наших молодых ушлых преподавателей близкая подруга тети Иры. На Снежану я напоролся сразу, как только в субботу вернулся из магазина, вытаскивая кульками еду из джипа. Бабушка Люба и тетя Ира тут же оценили прелесть жития под одной крышей со мной, сгрузив закупку продуктов на всех именно на меня. Еще бы, Валерку такое делать не заставишь, Ирина же попросту отдыхала, неподдельно кайфуя, что теперь ей не надо носиться по магазинам со всеми этими переполненными кошёлками, трепетно каждый раз вручая для меня убойный список необходимых покупок с пачкой денег, объясняя чего и где купить. Да и я был не против взять на себя часть семейных обязанностей. Почему и нет? Ведь столовались все вместе и за общий счет. — Ой, Ярослав, как я рада, что увидела вас в нерабочей обстановке! Тетя Ира только злорадно хмыкнула, беря в свои крепкие руки выставленные мной пакеты и унося их гордо на кухню. Ее презрительный взгляд, брошенный на так называемую «подругу» говорил красноречиво. Видно та никогда вообще не удосуживалась приехать до этого в гости. — А я-то как рад, — буркнул я себе под нос, а потом все же взял себя в руки, вымученно улыбаясь. — Какими судьбами в наши края? — Да вот давно у Ирочки не была! — светились улыбкой в тридцать два зуба. — Угу, — Ирина уже вернулась обратно, беря новую партию сумок и нагло вручая часть в цепкие ручки Снежаны. — А то как же, вернее сказать — до этого момента ни разу. И вообще, раз приехала ко мне в гости — помогай! — Но-ооо? — опешили от такого неприкрытого наезда, как Ирина оскалилась прямо в лицо навязчивой дамы. — Яр! Арина же обещала на днях приехать к нам? Я отмер, поняв свою тетушку с полуслова. — Может быть... мы не обсуждали особо. Простите, — я захлопнул багажник у джипа, — у меня еще много на сегодня неотложных дел. Снежана как-то скисла, но поплелась за хмурой Ириной, усиленно строя мне глазки через свое тонкое плечико. Конечно, я готов был к таком повороту, но не так же быстро. Вот же ж геморрой, и почему всегда такая херня валится на мою буйную голову, я только взлохматил свою шевелюру, как почувствовал на себе чей-то затравленный взгляд... Яшенька стоял в тени сирени и теребил нервно свою футболку. Господи, неужели он все слышал и видел? Испуганные медовые глазки подтверждали мои мысли... абсолютно все. Я подошел к нему и, взяв его дрожащую ладонь, утащил за угол нашего дома, здесь с торца не было окон, и кусты были еще гуще. Он сам ко мне прижался, отчаянно всхлипнув. — Ну-ну, малыш, прекращай плакать, эта девица мне никуда не упирается. Успокойся, я с тобой. И я здесь. Яша потянулся ко мне своей заплаканной мордашкой, и я его поцеловал. Боже, как же он отчаянно хватался за меня, как отвечал. Я и не думал, что этот мальчик будет так набрасываться ответно на мой ласкающий язык. Яков потянулся к моей ширинке, но я остановил его путающиеся руки, просто прижал к себе, а потом, умастившись с краю наваленных бревен, утянул его к себе на колени. — Не здесь и не сейчас! У тебя истерика. — Я... мне страшно, когда я увидел ее... Кажется весь мир рухнул, и я умер здесь и сейчас, — плакать перестали, но периодически вздрагивали, вжимаясь в меня всем свои мелким существом. — Прекращай накручивать себя. Таких ушлых бабенок везде много, и она будет не первой и не последней. Я ж холостой. Вот и липнут. — Она очень красива. — Не заметил что-то особо. — Такая высокая и грудь большая... — Не в сиськах счастье. — А у меня... ничего такого нет. Я тяжело вздохнул, вот же ж проблема на проблеме. И, подцепив его пальчиками за подбородок, поддел чуть вверх, а потом снова поцеловал, дабы прекратить весь поток его депрессивного самокопательства. Он замер, а потом снова начал отвечать, сначала робко, а затем с таким отчаяньем, что мне стало страшно... и за него, и за себя. Вот ведь, доигрались... бля. И что теперь делать? Не жениться же мне на нем? Хотя какая там женитьба. Мне хватило истории с Ариной по самые гланды. Думаю, я этот вопрос если и подниму с какого-то глобального перепоя, то точно не раньше десяти, а то и двадцати лет. — Не переживай, я не собираюсь жениться. Заверил я своего нежного мальчика, а потом подумал. И то верно. Яша подрастет, поменяются приоритеты, вкусы, привязанности. Ну и что, что он сейчас влюблен в меня? В кого только в таком возрасте не влюбляются. В сестер, братьев, учителей, артистов... А так, глядишь, через пару-тройку лет найдет себе девочку или на крайний случай мальчика своего примерно возраста... и я... Сердце с такой неправильной мысли пропустило удар. А что я? К тому времени я буду стар для него. И даже сейчас было видно, что мальчик вскорости оформится в красивого молодого мужчину. Да у него отбоя не будет от поклонников обоих полов. Куда меня пихать в эту молодежную тусню? Да и зачем? А вся эта любовь и привязанность ко мне только оттого, что Яша до меня вообще не получал помощи ни от кого, и такой даже простой неизощренной ласки. Вот и прилип, воробушек. Но как долго будет длится его привязанность ко мне, и что я вообще хочу от него сам? Как строить основательные отношения с женщинами я знал, а тут... С парнем, моложе тебя на столько лет? Другой мир, возраст, приоритеты. Вопросов было больше, чем ответов, и я со скрежетом зубов убедил себя в том, что, если Яша влюбится в кого-то другого, я его тогда отпущу сам. Я взял его за ручку и потащил к дому. Почему-то особо захотелось завалиться в кровать и именно с моим мальчуганом. На нашу половину с Валерой мы с Яшей проникли без напастей в виде ушлой девицы. А когда оказались в комнате, я основательно закрыл и подпер стулом дверь. Яшенька смотрел на мои манипуляции и обильно краснел. Ха! Он еще не знает, что я сегодня задумал для него, чтобы он раз и навсегда перестал себя сравнивать со всеми этими ушлыми бабенками. Я опрокинул его на постель, подминая активно под себя, попутно освобождая своего мальчика от ненужных ему совершенно в данный момент штанов и трусов. Яшка послушно поднимал попку, помогал себя раздевать сам. Я развел его голенькие ножки, а потом, подтянув к его нежным сосочкам, снова совместил коленки. Попка стала круглой, выпуклой и раскрытой для моего взора. Яички, подрагивая, сжались, а пенис, наливаясь, встал торчком. Яша попытался перетянуть свои муди вперед, дабы прикрыть их своими бедрами, но я не дал, вручая в одну из его рук тощие мальчишечьи колени, а вторую свободную притянул к его же яичкам и члену, заставив их массировать. — Мне стыдно... в такой позе перед вами, — Яша краснел, покусывал свои губки, но выполнял все, что я от него требовал. — Дурашек, ты же никогда себя не видел с попки? И, видя, как отрицательно машут багровыми ушами, поднял его в этой самой позе на руки. Яша охнул, попытался разогнуться у меня на руках, но я пришикнул, чтобы он держал свои колени, и продолжал разминать свои яички и пенис у самого основания. Он вспыхнул еще сильнее и хотя продолжал одной рукой держать себя под коленками, но той, что ласкал себя, схватился за мое плечо, испуганно глядя на меня. — Не бойся, — я опустил его загнутой попкой на комод перед большим зеркалом, шепча ему на ушко. — Посмотри... какой ты красивый с попки! Яша скосил глаза в отражение и запылал не только ушами, но и скулами, а еще и шеей. Я же придерживая его одной рукой, второй коснулся его поджавшихся яичек, задрал головку дернувшегося перевозбужденного пениса и, огладив совершенно округлую попку, скользнул двумя пальчиками прямо в подрагивающий нежный анус. — Смотри, какой ты тут бархатный и пульсирующий... Я специально растянул в разные стороны его дырочку, чтобы стали видны внутренние стеночки ануса, от чего мой мальчик задрожав, уткнулся мне в подмышку, отчаянно шепча. — Я сгорю сейчас от стыда... я не думал, что сзади такой... развратный и пошлый. — Ты дурной. Это точно! Я дал ему вцепиться в меня обеими руками, подхватывая его сам на руки и унося обратно на постель. — То, что ты развратный, мне очень даже нравится. И ты совершенно не пошлый. Я хотел тебе показать как красивы твои яички и член вкупе с твоей хотящей дырочкой, вот и все. — Женщины вряд ли выглядят сзади как я. Яша все не унимался, но и не отталкивал меня, когда я снова его разложил на постели и, смазав его попку кремом для рук, навалился сверху, проникая емким толчком до самого конца. Он охнул, на время забыв все проблемы с женщинами и с собой, и чем он отличается от них. А, когда привыкнув к наполненности, ответно застонал от нахлынувшей нирваны, я снова его заверил: — Конечно нет, ты же парень. И в будущем вырастешь в прекрасного молодого мужчину. И помни, ты ничем не хуже ни одной женщины, что окружают меня, более того — сейчас ты со мной, и я хочу тебя, а не их. А значит ты для меня намного красивей любой из этих вертихвосток. — Правда? — На меня глянули таким ошарашенном взором, что я просто зацеловал его вытянутую мордашку, убыстряя темп и заводя моего мальчика на первый виток оргазма. *** Дамы, как я и говорил Яше, не отставали, наоборот, в выходные Снежана приперлась опять в сопровождении нашей лаборантки Катюши. Катя оказалась более нахрапистой и куда предприимчивой. Застала она меня утром в ванной, голым, да еще и с Яшей. Хорошо, что мой мальчик был как раз уже за шторкой под струями горячего душа, ибо, если бы эта дура его увидела в моих объятьях, сплетен в нашем универе уже было бы не избежать. Плохо, что, узрев меня в чем мать родила, она попыталась тут же присоединиться ко мне, с мясом выдирая пуговицы на своей блузке. — М-ммм... Ну надо же! Еще постель от Арины не остыла, а уже других баб клеишь, — Валерка, сукин сын, оказался в дверях и, развратно осмотрев вспыхнувшую Катю, пояснил для справки, со смехом смотря, как я прикрываю себя полотенцем. — Дамочка, я вообще-то срать хочу! — кивком показывая на блестящий белоснежным фаянсом унитаз. Катерина вспыхнула и, запахнувшись под смешливым взором этого засранца, проскользнула на выход. Валерка, усмехнувшись закрыл дверь на шпингалет, многозначительно смотря на меня, мол, закрываться надо, а потом, расстегнув ширинку, с визгом дернул шторку, за которой прятался Яшка в сторону. — Может отсосешь за то, что я спас твоего ебаля от очередной бабенки? Яша отшатнулся от игриво настроенного Валерки и глянул затравленно на меня. — Валера, уйди, а? И прекрати шантажировать Яшу. — Я встал между ними, снова задернув с визгом несчастную цветастую шторку. — Я могу ему сказать любую чушь про тебя, и он как последний болван встанет раком, даже жопку свою разведет ручками. Только чтобы тебя, придурка, спасти! — оскалились мне в лицо. — Ты это не сделаешь. Яша, не слушай его, меня спасать от него точно не стоит. И потом, если бы ты хотел, то не предупреждал меня, а уже давно бы изнасиловал Якова, зажав его, к примеру, в школе. — Да неужели? — Валерка изумленно скривил бровь. Как в наше противостояние вклинился сам Яша, он робко отодвинул шторку и, выглянув из-за нее, прошептал: — Яр сильнее тебя... — Что? Я не расслышал? — Валерка гротескно сделал из ладони дополнительное ухо. — Яр сильнее тебя, — сказали негромко, но более чётко. — Правда что ли? Ну надо же, дурачок-то однако заговорил! Что, отлегло от милой жопки? — Валерка попытался пройти мимо меня, сдвинув в сторону, но я, озверевши, схватил его за шкварник и выставил вон по его же многозначительному совету, закрыв основательно дверь. — А посрать? — заявили из коридора нагло мне. — В другом месте посрешь! — рыкнул я в ответ, забираясь за шторку к своему робкому мальчику. — Ну что ты, Яшенька? Чувствуя, как тот птенчиком прижался, дрожа, ко мне. — Испугался, глупенький? Он ничего мне не сделает, просто верь в себя и в меня. Яша рвано закивал, а потом потянулся к моим улыбающимся губам, и я, прочитав его желание, накрыл его полураскрытый ротик своим... *** Все катилось как снежный ком с горы, но хотя бы этот шар, что рос на моих глазах, обрастая с каждым днем все большим количеством девушек, можно было предсказать. Впрочем я так и не понял кто из этих двух дур: Катя или Снежана — проговорились, что Арина пока не приехала за мной в Ярославль. И сами же наказали себя, ибо все незамужние девы как сговорились, пытаясь в «сжатые сроки» до появления моей якобы невесты увести перспективного жениха. Тетя Ира не просто уже шипела – она рычала на все это разномастное бабье, а я ухищренно сбегал подальше в сад, и обычно там, далеко в кустах меня находил мой Яша. Теперь мы поменялись местами: бабушка именно через Якова передавала мне пожрать в пластиковых контейнерах и горячего чайку в термосе. Так что мы просто уходили подальше, в лесопарк, что тянулся широкой полосой за жилыми застройками, и устраивали пикник на двоих. Яша во всю цвел, когда я усаживал его упругую попку к себе на бедра и начинал кормить с рук. Обычно в такую глушь никто не лез, и нам не мешали. Так что мои трусливые побеги за счет стряпни бабушки и моего умелого помощника неожиданно превращались в романтические свидания. После вкушения незамысловатых блюд мы обычно целовались. Яша намекал всегда на большее, но... все же я пытался держать себя в руках. Мало ли кто наткнется на нас, а мы тут того... этого самого, крестиком вышиваем, бля... а лучше сказать — голубой гладью во все стороны. Но сегодня он был очень настойчив, я бы сказал не в меру. — Ты чего, маленький? Меня настырно оседлали и стали расстёгивать свой ремень. Я попытался остановить его дрожащие ручки. Но он прижался к моему плечу своим вспотевшим лобиком. — Прошу, скоро станет холодно... а я так хочу хоть раз это сделать тут... на природе. Мне показалось вначале это странным. Почему не потерпеть до вечера, ведь нам никто не мешал в спальне, что в последнее время стала нашей общей. Но я все же согласился, мало ли что снова придумал этот глупенький воробей. — Развернись ко мне тогда попкой, вечер уже, прохладно, я просто тебе приспущу чуть штаны, ладно? Он рвано закивал, прикусывая от нетерпения губы, и неуклюже стал разворачиваться ко мне своим задком, меняя позу. Я же, смотря на его поползновения, расстегнул себе ширинку, доставая наливающийся на глазах свой занывший в предвкушении член. Сидели мы на сваленном дереве, и я при этом опирался спиной на ствол липы, что росла рядом и поражала меня своей зеленью листьев, по сравнению с другими, уже ставшими совсем золотыми и красными, а где и полностью облетевшими деревьями. Яша наконец-то угнездился, хватаясь за мои согнутые, задранные вверх колени, и глянул робко через свое плечико назад. Я ему ободряюще улыбнулся, мол, сейчас поставлю и начнем, подрачивая свой наливающийся стояк. Он опять таки прикусил свою нижнюю губку острыми зубами, посматривая с вожделением, как я с оттяжкой готовлю для него свой член, сплевывая обильно на него, а потом робко доставая из своего кармашка тюбик с кремом и протягивая мне. — Значит рассчитывал заранее? — усмехнулся я его предприимчивости и, видя, каким багрянцем окрашиваются его ушки и щечки, чмокнул в затылок. — Молодец! И не бойся, я не злюсь. С кремом пошло веселее; я сдернул с его раскрытой попки штанишки, задирая ему их чуть вниз и обильно выдавливая крем для рук на его пульсирующую мягкую дырочку. Все же я его здорово разработал под себя за последнее время. Попка раскрылась для меня быстро, пульсирующе, мягко обволакивая мои старающиеся в ней пальчики, что оперативно смазывали Яшу изнутри. — И тут все подмыто, — заметил я игриво, намекая, что Яша постарался не зря, и я это оценил. Краснота поползла оперативно с ушей уже на шею, нырнула под рубашку, разливаясь румянцем по его худым плечикам. Я же приподнял его распахнутые ягодицы чуть вверх и, приставив к его обильно смазанному нежному колечку свою потекшую головку, скомандовал: — Давай-ка сам опускайся, коль упросил. Он вцепился в мои разведенные колени своими пальцами и, охнув, плавно насадился, полностью вбирая меня до моих налитых под завязку яиц. Я огладил его рвано дышащие бока, скользнув руками ему под одежду, потискал сосочки, а потом, угнездив руки на тонкой талии своего мальчика, повел, подсказывая как и в каком ритме я хочу чтобы он двигался, помогая мальчишке насаживаться на меня сверху. *** Домой вернулись совсем по темноте. — Что-то сегодня вы припозднились... — Тётя Ира сложила руки у себя под грудью, а потом, приняв опустевшую тару из-под съеденного нами ужина и видя мой веселый весьма настрой, глянула осуждающе на Яшу. — Я же просила, Яков! Почему ты не сказал Яру, что для него пришло письмо? Яша, вздрогнув, по стеночке прошмыгнул в наше крыло, а я, схмурив брови, глянул на не менее встревоженную и хмуро настроенную свою тётку. — Что случилось? Что-то с моими родителями? Или сестрой? — испугался я своим мыслям, не понимая почему Яшка промолчал и утаил этот факт. — Нет... с твоими родными все в порядке, это другое, — Ирина протянула мне увитый блёкло-розовыми завитушками праздничный конверт... и пока я на него пялился, пояснили. — Боюсь, тебя Арина пригласила на свою свадьбу, Яр. — Свадьбу? Да брось! Чуть больше двух месяцев прошло, — обалдел я, а когда трясущимися руками вытащил из конверта праздничную открытку, меня конкретно тряхнуло, почему-то защипало глаза, и они стали влажными. Ирина, тяжело вздохнув, приобняла меня по-матерински и, притянув к себе вниз, поцеловала висок. — Ну-ну, я все понимаю, вы с ней несколько лет прожили, и ты все ее уговаривал расписаться, и тут раз... и... как-то все скоропалительно, не находишь? Иди-ка ты к себе и приляг, тебе просто надо отдохнуть. Меня проводили до каминной и, увидев, как подорвался ко мне обеспокоенно Яшка, осадили паренька. — Яша, не стоит сегодня Яра загружать своими уроками, реши их с Валерой. А Ярославу необходимо побыть одному и все осмыслить. Меня подтолкнули к лестнице, и я на ватных ногах пополз вверх, не оборачиваясь на испуганные медовые глаза. Мне и вправду сейчас было не до Яши, да и вообще не до всех. Что это? Я же уже порвал с Ариной и вроде как принял Яшечку? Так что со мной не так? Почему так паршиво и обидно? Как будто меня обманули все, лишив того, что так и не сложилось, да и вряд ли сложится теперь. Я, не раздеваясь, рухнул на постель и попытался забыться... ни о какой поездке на чужую свадьбу речи не шло. Но от этого легче не становилось. Я не понял когда уснул... разбудили меня тихие всхлипы под дверью, и когда я, поднявшись, ее открыл, то удивленно воззрился на клубочек, что притулился с краю от проема двери. — Яша? Ты чего не на диване? — Я наклонился над переставшим всхлипывать тихонько пареньком и, протянув к нему руки, прошептал: — Иди сюда, невозможный. Ты что же решил, что я от тебя откажусь, после того как увижу это долбанное письмо? И, видя его затравленный кивок, тяжело вздохнул, а потом потянул его за руку на себя. Яша не сопротивлялся и прильнул тут же ко мне. Снова завсхлипывал, утыкаясь мне сырой мордашкой в шею. — Ярушка... Боже, как он меня назвал? Еле разбирая его слабый голосок между всхлипами. — Я... не против, если вы женитесь на красивой девушке... только не бросайте меня... насовсем, мне многого не надо... честное слово. Вот же ж, неугомонное хозяйство! Когда он нервничал, то прыгал с «ты» на «вы», обращаясь ко мне, хотя я его давно заверил, что мне не надо выкать. Я поднял его на руки с холодного пола и утащил к себе под бок, целуя заплаканную мордашку. — Не принижай себя и не сходи с ума. Что за жертвенность, и главное — во славу чего? Моей несостоявшейся женитьбы? — Я же видел, как тебе было плохо... я знал, что ты так отреагируешь... когда увидишь письмо, и не захотел о нем тебе говорить... ты ведь ее сильно любил. Да? Я тяжело вздохнул и, уложив мальчика к себе на грудь, чмокнул в макушку. — Любил... да, а вот сильно или нет — не знаю. Наверно не достаточно, коль за столько лет так и не уговорил ее на свадьбу. А тут раз, и такое, как серпом по яйцам! Или как все кошки всем выводком насрали в душу. Муторно мне, Яша! Но ты тут совершенно не при чем. Так что не бери в голову чужие проблемы. Яша под мои покачивания стал засыпать, видно наревелся от всей своей широкой любящей души: наивной, глупенькой и неугомонной. И уже совсем на грани сна и яви, уткнувшись мне в подмышку, снова прошептал своими спелыми нежными губами: — Я люблю вас. Я нежно улыбнулся ему в макушку, шепча: — Знаю... спи, малыш... приятных тебе снов... и ни о чем не переживай. *** — Это твой вообще-то отец! — Ирина с утра выписывала свои фи Валерке и, видно, почем зря. — Пошел он нах. — Так нельзя, ты должен с ним встретиться. И не ерепенься, это только тебе во благо, — продолжала впустую читать свои нудные лекции мать сыну. — А мне пох. Валерка игрался навороченным телефоном, не поднимая совершенно глаза на мать. Когда я спустился с Яшей в столовую, где происходило великое «семейное совещание», Валерка тут же оценил мой приход и, подорвавшись со стула, убег, прихватив громко ойкнувшего от такого резкого поворота Яшку. — Стой, засранец! Мало того, что сам не поел, так и Яше не дал, — Ирина устало присела за стол и, видя мое хмурое выражение лица, потянулась к кофеварке, дабы налить мне чашечку. — Эх, и почему Владимир не такой как ты, хотя, честно, вы с моим бывшим практически одно лицо. — Ну я и с отцом своим одно лицо, мне об этом все говорят, — пожал я лениво плечами, принимая горячий бодрящий напиток от тети Иры. — Мда, и когда все же Валера простит своего пройдоху-папашку? Честно говоря, мне было бы куда проще жить, если бы они пришли к общему консенсусу, хоть какому-нибудь, — Ирина взлохматила свои темно-русые мелированные по-молодежному волосы и глянула на меня серо-синими глазами, в точь-точь как у Валерки. Только уставшими, с красными прожилками от недосыпания и бесконечной работы. — Тетя Ира, а вы его простили? — тихо спросил я, влезая туда, куда не надо бы. — Да как его не простить? Ты же знаешь – одна его шальная улыбка, и я до сих пор таю. Хотя любви как таковой уже давно нет. И ведь была, да еще какая. А теперь к чему все эти разговоры? Его молодуха меня на десять лет моложе, одно большое и грандиозное НО — бесплодна совершенно, вот Вовка и спохватился, вспомнил-таки, что у него дети, оказывается, есть от первого брака, и пытается поиграть в отца и с поводом, и без. — И как они, ладят? — я отпил прекрасно приготовленный кофе с легкой пенкой. — А ты разве не видишь? — пожали тяжело плечами. — А Света? — Света еще хуже — она попросту не помнит вообще своего разлюбезного батю. Знаешь, может быть Валерка и отнесся бы к нашему с отцом разрыву легко и просто, но он, в общем... сын как-то пришел из школы домой раньше времени и застал своего папаню с той самой Анютой, на которой он сейчас женат. Я подробностей не знаю, оба засранца молчат. Но Вовке тогда пришлось обратиться в травму. Зашивали голову, ладно Валерка ему череп не расколол, да и сам мой сыночек ходил с подбитым глазом и челюстью. А эта мелкая сучка Анютка больше у нас не появлялась, правда все названивала да в трубку дышала, когда я ей отвечала на звонки. А потом Володя собрал вещи и ушел, не прощаясь, а через пару месяцев попросил развод. Так вот почему я так выбешиваю Валерку? Все дело в моей физиономии, что так похожа на его отца, а я-то, дурак, думал и где я ему дорожку перебежал. А оказалось куда все проще. — И что я все о своем да о своем? Ты-то сам как? Отошел? — Немного... тетя Ира, а вам моя внешность случайно не портит настроение? Ирина недоуменно взглянула на меня, а потом, задорно рассмеявшись, взлохматила мои прилизанные после душа вихры. — Ох, и рассмешил! Конечно ты похож внешне на Володю, особенно сейчас, когда подрос, но, если честно, вы совершенно разные и тут, — меня тыкнули пальцем в лоб, а потом коснулись нежно моего сердца, — да и здесь. Я тебя, Ярушка, даже во сне не спутаю со своим бывшим благоверным. Честное слово! «Ярушка» — это слово разлилось у меня где-то под ее горячей ладонью, которую я прижал своей, а потом, поднеся к губам, поцеловал. Ирина зависла, недоуменно смотря на меня, находящегося в непонятном трансе. «Ярушка». С придыханием на грани слуха, прошелестев с мягких, чуть пухловатых губ... это самое «Ярушка» я до сих пор не мог забыть и того нежного человечка, что обнимал меня сегодня всю ночь. — Знаешь, может тебе сегодня отзвониться и не ехать в университет? А лучше я сама туда позвоню. Ладонь выскользнула из моей и снова потрепала мои волосы. Так похоже, как всегда это делала мама, а потом меня нежно поцеловали в висок. — Яр, все проходит, поверь мне. Печали, радости, боль, отчаянье, счастье... просто это надо отпустить и пережить, — заверили меня со знанием дела, набирая на ходу знакомые номера недоподруг. *** Меня отмазали перед начальством с непотопляемым извечным штампом «По семейным обстоятельствам!», а потом еще завернули настырную толпу девиц, что примчалась ко мне в конце рабочего дня. Как говорится, реанимировать мой хладный труп, просто другого состояния на сегодняшний момент мне уже не полагалось. А затем, по-знакомому выдав верткому Яшке пайку из продуктов питания на двоих. Я начал целовать его сразу, как только он проскользнул к нам в спальню, прижимая к себе пакет с контейнерами, как что-то особо святое. — Вы же не ели? — Снова выкаешь? Я забрал пакеты и, отложив их в стороны, поднял его на свои руки, унося к манящей меня горизонтальной поверхности, прохладные льняные простыни, что обжигают распаленную кожу своими накрахмаленными краями ручных кружев. Я опрокинул нас туда обоих, прижимая этого тонкого человечка к себе и устраивая его с комфортом на своей груди. — Давай просто полежим... немного, а потом будем есть. — Яр, ты не сердись на Валеру... в общем, он не со зла на тебя выбешивается, — вдруг заговорили ломко у меня на груди, а потом, увидев мой требовательный взгляд, пояснили. — Тогда я тоже видел как все произошло, меня в этом доме и за мебель-то никогда не считали. Когда Валера налетел на своего отца с кулаками, что, мол, он и с малолеткой, которая и школу-то закончила года два назад. И тогда дядя Вова его притянул к себе за шкирдяк и поцеловал прямо в губы... с языком. Я поперхнулся, уставившись безумным взглядом на мнущегося Яшечку, неужели Валера со своим отцом? Да не в жизнь. — Ну, видно... он хотел его заткнуть так или показать, что секс возможен с любым, не взирая на возраст и пол, даже с парнем, — покраснел Яша под моим пытливым взглядом, говоря вполне даже заумные речи. — Он его сын вообще-то, — выдавил я из себя. — Валера сказал, что нет... он как-то подслушал свою маму. Как оказалось, она вышла замуж уже беременной от другого мужчины, близкого друга Владимира. И Валера... он... Я оглядел мнущегося Яшку и, прижав к себе, поцеловал легко в губы. — Кто видел, кроме тебя, этот поцелуй? — Никто, они подрались после этого за домом, та девица, что теперь является мачехой Валерке, к тому времени уже убежала, а Валерка сломал об голову Владимира ножку от стула. Мда... вот это поворот. Я снова оглядел своего наивного глупыша и решил поменять резко тему, чтобы Яша забыл весь ненужный и крайне трудный для него разговор. — И когда у тебя день рождения, «не мебель»? — Через месяц, — снова вспыхнули ушками. — М-ммм, значит я скоро перестану ходить под статьей о совращении несовершеннолетних, как мило, — усмехнулся криво я своему мелкому любовнику. — И что же ты хочешь в столь знаменательный день? М-ммм? Яшенька вжался в меня еще сильнее, а потом вообще зарылся у меня подмышку и, сопя оттуда, выдал: — Мне ничего не нужно, у меня все есть... да и потом, мать или отчим отберут, продадут или выменяют на бутылку. — Вот дурной, но все же подумай. Я тебе с радостью подарю любой подарок и именно только для тебя, пусть даже безделушку, если не хочешь что-то существенное. Не важно что, но это будет твое и от меня. — От вас? — начали волноваться на груди, я глянул на тонкую шейку, что выступала из широкого ворота рубашки, и улыбнулся красноте, что залила ее всю, расплескавшись на тонкие плечики. — Я подумаю... — ухнули мне куда-то в подмышку, позабыв как дышать на время, а потом, вынырнув бордовой мордашкой, и, громко вздохнув, неуклюже ткнулись в район моей шеи. — А потом скажу, — пообещали клятвенно мне.