Глупенький, уравнение двух Я

В очередной раз, начиная день с раннего утра, ловлю себя на мысли, что я безмерно счастлив. То, как Яша гнется подо мной словно тетива лука, когда я чуть надавливаю на его стройную спинку своими ладонями; то, как подставляется, если я увеличиваю напор; то, как разводит стыдливо свои бедра, когда я лишь только чуть-чуть касаюсь его со внутренней стороны тощих коленок, медленно нежа тонкую кожу еще пока свободную от волосков; то, как дрожит словно натянутая струна в то время, как я в его тесном горячем нутре забиваю до самого упора... Его тихие всхлипы, срывающиеся дрожания и мычания, отзывчивая мягкость, колотящееся сердечко, бисеринки пота, дорожки от слез на бархатистых щечках, как он закусывает свою нижнюю губку... В который раз наблюдая все это, я осознаю, что я по-настоящему счастливчик, которому фортуна подарила это лохматое мелкое чудо и дала редкостный шанс быть любимым. Более того, осознавая его чувства ко мне, я уважаю его, стараюсь уберечь хоть немного от реальности бешеного ритма жизни, взять на себя хотя бы частично его непростую ношу. Именно так должны читать друг друга любовники, а ведь еще недавно он вел себя как неумелая угловатая тощая кукла в моих хватких ручищах, и я все боялся ему что-нибудь поломать и постоянно терзал себя совершенно ненужными вопросами: «Зачем я ему или он мне?». Я развожу его тонкие чуть кривоватые щиколотки, скольжу руками по внутренней поверхности нежного бедра и любуюсь. Его пока еще небольшим хозяйством, крохотным кустиком недавно проклюнувшихся завиточков волос, нежным пушком на животе. Какой он будет через год, два, пять... Появятся ли у него к тому времени эти заманчиво игривые завитки на груди, разрастется ли тот тонкий намек дорожки, что пытается взять направление в сторону чуть выпуклого небольшого пупка. Но больше всего терзал меня другой вопрос... позволит ли Яшка мне узнать все это и увидеть собственными глазами, останется ли со мной или найдет другую привязанность в любви? Так как пока он растет и расцветает – я буду только созревать и стареть. *** Арина прикатила к нам через неделю. Как обычно хваткая, целеустремленная и необычно пополневшая. Тетя Ира, как увидела ее специфическую полноту, тут же буквально убила меня взглядом. И просто замечательно, что в это момент Яшки рядом со мной не было. Он остался в каминной читать заданный по литературе очередной высокохудожественный талмуд. Даже я понял, что моя бывшая ждет ребенка особенно по той налитой выпуклости, что выпирала впереди, а сволочная совесть едко так поинтересовалась исподтишка: «А вот интересно, от тебя это дите или нет?». Арину, как ни странно, интересное положение не портило. Наоборот, полнота ей очень даже шла, тем более она всегда сидела на всевозможных диетах, и я никогда не наблюдал столь пышных филигранных форм матушки природы на ее вечно поджаром, стройном и жутко ухоженном теле. — Вижу, вы мне не шибко рады, — Арина прошла без приглашения в дом, отодвинув нагло в сторону меня и важно проплывая перед охреневшей с такой наглости Ириной. Моя тетка перед тем как двинуть за важной гостьей, посмотрела на меня так... как будто виртуально провернула с моим телом парочку особо извращенных наказаний, причем с самоличной кастрацией моих несчастных резко сжавшихся от ее бешеного взгляда яиц. Я же, тяжело вздохнув, нехотя пополз за взвинченными дамами. Что ж... что случилось, то случилось. Рассуждая здраво, коль этот ребенок не мой, то вряд ли бы Арина притащилась в это по ее же словам «гребанное захолустье», оставив своего возлюбленного молодого мужа одного. Ну не высказывать же она мне «фи» прикатила из-за того, что я так беспардонно проигнорировал ее свадьбу. Да и, судя по ее налитому животику, выходило, что по срокам точно от меня. Оккупировали столовую. Повезло еще в том, что бабушка со Светой ушли на вечерний променад, и их не было дома. Валерка же, как я стал замечать в последние дни по его подхрамываниям и глубокой, нехарактерной для него задумчивости на помятой мною мордахе, явно занимался особо изощрёнными игрищами со своим отчимом. Да и приходил он буквально часов в одиннадцать вечера, выбешивая иногда тетю Иру до белого каления. Я не знал, о чем думал мой дядя Володя, так как если они будут встречаться в таком явно скоростном режиме... вся конспирация этой странной пары вылезет наружу и без моего явного участия. А еще в голове крутилась одна затравленная мысль — лишь бы Яшка не решил сползать на кухню. Хотя зачем ему это? Если он отправлялся на территорию моих женщин буквально каждый раз под моим же конвоем, но мало ли что моему мальчику может взбрести в голову, вдруг услышит разговор и решит узнать из чистого любопытства кто пришел. — Думаешь, ребенок Яра? За что люблю свою тетку, так за то, что та сразу берет быка за рога. Так, ставя на плиту чайник, Ирина решила с моей кастрацией не тянуть. И правда, чего телешиться? Как говорится, все заинтересованные лица в наличие. А так хуяк – и дело сделано. — Если бы не думала, сюда бы не приехала, или вы не видите на каком я сроке? — Арина уселась королевой на стул, поправив свой расстёгнутый свободный плащ. — И что теперь? Ты вообще-то выпрыгнула замуж за другого, — моя тетка, сервируя стол, продолжала допрос с пристрастиями. — Да... но мой муж блондин, да и я тоже, — Арина покрутила в руках прядь своих золотых тяжелых волос, которые еще недавно сводили меня с ума. — Не думаю, что можно объяснить моему благоверному, почему у меня вдруг появился ребеночек с вороненными волосиками. Тем более ни у меня, ни у него в роду чистых брюнетов как таковых нет и не было. — Раньше надо было думать! — рыкнула моя тетка, а потом оскалилась мне. — Чего застрял в дверях? Сел за стол и жопу поджал. Если и вправду это твой ребенок, то придется решать совместно. А потом зыркнула на лыбящуюся Арину, решив и ей испоганить весь боевой настрой. — Если, конечно, он точно от Яра. И потом, кое-кого здесь явно не хватает... третьего! Наверное у меня было совсем вытянувшееся и нечитабельное лицо, от чего Ирина только фыркнула, поясняя: — Вообще-то я про её рогатого мужа. — А-ааа... — протянул по-глупому я. — Бэ! Завари-ка, молодой папашка, чай да покрепче. Не думаю вообще-то, что Арина собирается своего официального мужика ставить перед фактом беременности от другого мужчины. Теперь пфыкала Арина, а я подумал отвлеченно: «И почему женщины иногда так пугают своей хваткой?». А еще было самое постыдное желание – просто сбежать от этих двух фыркающих матерых тигриц. Как выяснилось вскорости – несведущий муж Арины дипломат и после свадьбы с ней укатил сразу в Англию. Ему и надо было так скоропалительно расписаться, чтобы его выпустили заграницу. — Я поеду к нему летом, как раз уже рожу к тому времени и поеду. Так вот, если ребенок будет с черными волосами... — меня просто испепелил на подлете. — Я ребенка отдам вам. Так как не могу рисковать своей карьерой и положением жены видного политического деятеля. — А когда ты замуж выходила, о чем думала? — Ушлую по жизни тетю Иру потопить мог только такой же атомный ледокол, как и она сама, Арина же по сравнению с ней не тянула даже на дорогую прогулочную яхту, но так этого хотела, хотя бы выглядеть внешне. — И не надо мне петь, что ты не знала в тот момент, что ждешь ребенка. Вот это изысканное дерьмо прибереги для своих новых родственничков со стороны дурня-мужа. Арина поджала губки. Вся ее спесь слетела мигом, она снова бросила убийственно взор на меня и прошипела: — Я думала, что задержка, простыла, застудилась и прочее... — Угу, а тут такой мужчина при деньгах, положении и звании, не то, что Яр. Но, как я понимаю, со своим теперешним благоверным ты начала встречаться, будучи живя еще с моим племянником? Разве не так, иначе бы не затянула так с беременностью. Вот это было для меня шоком... значит Арина, которую я так любил и боготворил, трахалась на стороне? — И что? Да, я осознаю, что не слишком красиво поступила, когда Яр решил свалить в свой Ярославль, но это было просто идеальным решением и выходом из ситуации для всех нас. «Ну да, выставить меня же виноватым и полным дураком, пиздец в квадрате», — ужаснулся внутренне я. — Ага, а потом по срокам беременность оказалась куда более продолжительная, чем ты думала? — хмыкнула моя тетя, и я вдруг подумал о Валерке, а сама-то Ирина не проделывала ли такое в свое время, а? — Да, практически на месяц, — выдавила из себя Арина, а я, прикинув сроки, вдруг запоздало осознал. — Этого не может быть, ты ж меня к себе в этот период без гондонов и не подпускала. Я это прекрасно помню, ты все переживала, что может сорваться поездка на симпозиум в Англию. — Факт остается фактом, ребенок может быть только от тебя, — к Арине тут же вернулась вся ее наглость и нахрапистость. — Ну почему же... — сладко протянула Ирина и, поставив снова наполненный сырой водой чайник на плиту, лихо подытожила весь этот абсурд: — Где гарантия того, что ты, Арина, не встречалась кроме этих двух идиотов еще и с третьим? М-ммм? И сама же ответила в навалившейся тишине, в которой я беззвучно хлопал ртом, а Арина выкатила свои и так немаленькие глазки. — Именно, никакой! Правда ведь, Аришка? Когда у тебя обратно поезд? Если завтра с утра, то где рассчитываешь заночевать? Или тебе постелить у нас, а? Арина, справившись со своим лицом, только похмурела еще сильнее, коротко буркнув: — Стели. *** Когда я от них отбрехался и сбег на нашу мужскую половину, в каминной комнате на краешке дивана сидел одетый в потертую куртку Яшка и мял свою старенькую сумку, с которой он ходил обычно в школу. — Куда это ты намылился, герой? М-ммм... Я и так был весь на взводе из-за двух издерганных баб, так еще и мое мелкое чудо куда-то решило навострить лыжи. — Я... — Яшка опустил глаза в пол, сжался плечиками. — Ну не я же, пойдем-ка к нам, — я подошел к этому робкому клубочку и, протянув руку, провел по его непослушным вихрам, они заскользили между моими пальцами шелковистыми прядями. — А можно? — радостно вскинули голову. — А почему нет? — приподнял я свою бровь. — Ну к вам же приехала... она... я видел в окно и слышал. Простите, вы так громко кричали. И потом... у вас будет ребенок. Я огладил его острый подбородок и, чуть наклонившись, потянул за руку к себе. — Пойдем, еще не известно мой ли это ребенок. Но даже если мой, то жена мне все равно не грозит как данность. Яшка, не сопротивляясь, поднялся, прильнул ко мне, задышал часто в подмышку, а потом, вынырнув, потянулся к моим губам, но я не стал его целовать здесь, а потянул к лестнице, ибо точно знал, что одним поцелуем у нас не кончится. И мой мальчик это прекрасно понял, когда я его подтолкнул к ванной комнате, вспыхнул ответно своими ушками. — Я жду тебя в нашей постели, не задерживайся только. Мне коротко кивнули красной мордашкой и шмыгнули за дверь. *** Утренний женский визг был резким. Я очумело и ничего не соображая подорвался в постели и тупо распахнул глаза от невыносимого шума. Черт, успокоились мы с Яшей только под утро. Дважды черт, когда мои глаза замерли на шести тридцати тикающего будильника. М-да... да тут не черт, тут сам дьявол! Я оторвался от размеренно тикающих часов и поднял свою взмыленную голову. В дверях нашей комнаты стояла Арина, в ужасе таращась в угол моей кровати, зажимала свой распахнутый перекошенный рот. «Ну и в чем собственно проблема? — Я мысленно пожал плечами и перевел взгляд как раз по траектории ее безумного зырка. — И что? Ну попка... очень даже кругленькая и без грамма целлюлита с раскинутыми ножками и основательно осеменённым мною же багряным колечком... что тут такого-то?» — Я зевнул с недосыпа и уже готов был снова завернуться в кокон одеяла и завалиться обратно спать... как до меня дошло. Вот черт! Даже с моего ракурса было видно, что зажато между смятыми простынями между раскинутых ножек. И это точно были не женские райские губешки. Я резво содрал с себя одеяло и накинул его на голого Яшку, мысленно чертыхаясь. Что ж его так разжарило-то. А потом, подпрыгнув с постели, решил запоздало успокоить Арину: — Арина, успокойся, это... — Не подходи ко мне, извращенец! Это как раз то, о чем я думаю. Это мужчина, а вернее мальчик! Ты что, совсем охуел? И головой тронулся оттого, что я тебя послала? На кровати зашевелились под одеялом, и я просто вытолкал Арину из спальни, схватив грубо за ее располневшую руку. — Он уже совершеннолетний. — На вид не скажешь, — Арина схватилась за низ своего животика одной рукой, а второй за вспотевший лоб, скривив брезгливо губы. — А я сходила с ума, думала как перед тобой краснеть буду. А тут! — Что тут? Еще скажи, что, живя с тобой, я трахал параллельно мальчиков? — А что, разве не так? Ты мне что вчера выдавал со своей чокнутой тетушкой, Боже... — меня попытались оттолкнуть, но сзади от нее была лестница, посему я еще сильнее вцепился в ее руку, а потом вообще потащил в каминную вниз. Арина дала стащить себя с лестницы, а потом все же руку, шипя, вырвала: — Больно, кретин. И вообще, прикройся, противно смотреть на твои жирные подтеки. Я только сейчас осознал, что стою перед ней совершенно голым, и что весь мой пах с болтающимися мудями заляпан... полный пиздец, я прошествовал к дивану и, захватив с него забытый плед, завернулся, как древний римлян, сооружая на скорую руку клетчатую тогу, хотя про расцветки ткани я сейчас смахивал больше на немытого шотландца после жаркой ночки с прогрессирующим похмельем. — Он первый мой мальчик вообще-то и, я думаю, последний. — Да мне по хуй. Первый он или десятый у тебя. В общем так, если родится ребенок с черными волосами, то это презент твоей молодой женушке с яйцами. Пока, голубки! — Арина уже, развернувшись, была у самого порога. — А зачем приходила-то? — опешил я с такого очередного ебнутого на всю голову наезда. — Попрощаться решила, поговорить с тобой без твоего цербера в юбке, а как оказалось, ты не нуждаешься уже в моих утешениях. Впрочем, как и всех других женщин тоже. Дверь шваркнули так, что я невольно вжал голову в плечи. Я слышал злой голос Ирины, огрызающийся Арины, сигнал приехавшей за моей бывшей такси. А когда все стихло, и я решил помыться, коль вылез с пригретого места в такую рань, в дверь тихо прошмыгнул особо сильно прихрамывающий Валерка. Вот идиот, он что, вообще решил не ночевать дома? — Я вижу ты еще тот ходок, — съязвил я, когда он вздрогнул, чуть не налетев на меня, резво отшатнувшись к двери. — Ну что ты, это у тебя настоящий балаган, — оскалили мне свои ровные зубки, язвя. — Куда уж мне до вас, великий и ужасный старший братец. — Ты идиот, твоя мать узнает. И будет полный пиздец. — Если ты не проболтаешься – пиздеца не будет. А если все же ты мне его устроишь, то весь с него ахуй я равно разделю между всеми участниками сей гребанной драмы! — Валерка озлобленно сжал кулаки, а потом добил: — Во всяком случае я свои штаны не перед кем не теряю. Это только ты можешь скакать перед всеми голым с натруженными мудями, заляпанными дерьмом. И пока я недоуменно таращился на просвет между пледом, в котором как по маслу красовались мои обтруханные член и яйца, Валерка проскользнул к себе, обходя меня по круто загнутой дуге. *** Весь крах зыбкого равновесия начался примерно через месяц, когда уже деревья облетели и выпал первый снег, успевший подтаять и превратиться в широкомасштабный гололед. Ирина прознала, что ее бывший муж и сын — любовники. Она устроила разнос Валерке и наложила домашний арест. Хотя его, естественно, это не остановило, кузен просто ворвался к нам в спальню с Яшей, наорал на нас и пообещав отомстить не известно за что и кому, вынес закрытые на зиму фрамуги в каминной на первом этаже и ударился в бега, забрав нагло мою одежду и ботинки. Ибо мать лишила его верхней одежды. — Ах ты ж, ебливое гомосяцкое семя извращенцев! — тетя только успела громко сматюгнуться, видя, как ее сын кошкой проклиная почему-то меня и Яшку, выпрыгивает в разбитое окно. — Ирина, что произошло? — Я недоуменно спускался вниз по лестнице, ни черта не понимая, что это вообще было, Яшка остался в кровати разбуженный и встревоженный. — А то ты не знаешь, мой сын ебется с Владимиром. И не надо «ля-ля», что ты не в курсе! Но видя мой очумелый вид на ее слова «Бля, как же она просекла и от кого узнала?», прочитала мое выражение лица совершенно по иному – по-своему. — Я видела их в парке на днях, где они в открытую сосались... если бы не моя знакомая, которая шла со мной, я бы обрушилась на их спины сразу же. А так пришлось разыгрывать идиотку отвлекать на себя и тащить от этого позора подальше. «Так вот откуда она прознала», — промелькнула запоздало мысль. А Валерка решил, что мы с Яшей выдали его специально. Но самое паршивое было впереди. Ирина тут же при мне набрала своего бывшего и, матерясь в трубку, спустила всех своих гончих собак на него, проорав под конец: — Если Валерка днем после уроков не вернется сразу домой, я пойду в милицию. И подам заявление, что ты выкрал моего сына, который по паспорту и твой тоже. А кроме того принудил его к сожительству и гомосексуализму! Я не знаю что сказал ей Владимир, но тетка победоносно положила трубку телефона на место и воззрилась на меня. — Какое же у вас поганное семя! Что у тебя, что у него! — Но Валера как я понял не сын Владимира? — не понял я ее. — Нет, я не про сына. Вообще-то я о Валерке и не говорила. Во всем виноват Вовка, он у меня еще попляшет, я и до суда дойду, если потребуется, но защищу своего ребенка. Меня отшатнуло от тети Иры. Странно... Такая реакция на мои отношения с Яшей и совершенно другая на Валерку и Володю. — Что смотришь? Или думаешь я не права? Он мой сын, Яр, и он не будет геем! Если бы вместо Володи на его месте был ты – оказался бы уже давно кастрирован по всем статьям. Лежал бы на диванчике, жрал бы как кастрат-котяра, срал и ничего бы уже не хотел в этой жизни. Вот будет у тебя сын от Арины, вот вырастишь его со своим Яшенькой, а он пойдет у тебя по взрослым мужикам. Сам поймешь, каково это! — Ирина хлопнула дверью, вылетая в коридор. Я же, тяжело вздохнув, подумал обреченно про себя: «Хорошо, что Яша не твой сын». Владимир вернул Валерку вечером часов в одиннадцать, причем на вопрос Ирины «какого лешего и так поздно?» оба молчали при ней как партизаны, но было видно, что между ними была не только словесная перепалка, так как у Валерки стоял основательный фингал, да и дядя Володя был весьма потрепан. Сама же трагедия случилась наутро. Яшка из школы в тот суматошный день так и не вернулся ко мне домой. А я, дурак, и не связал тогда весь тот бедлам, что завертелся вокруг Валерки с пропажей Яши. Ибо мой мальчик, бывало, хоть и не часто, но ночевал у себя дома, особенно когда отчим работал в ночную. И, вспоминая те ключевые сутки, последствия которых буквально нас всех перевернули с ног на голову, с ужасом думаю, что в тот момент, глядя на помятых Володю и Валерку и рычащую на них взбешенной медведицей Ирину, искренне радовался, что Яша так далеко от всего этого бедлама и что хоть это его не зацепит ни коим образом. Как же оказалось, я был тогда не прав.