Больше, чем союзники

Долина Призрачной Луны  — Вот тут, — сиреневого цвета пальцы мягко надавили на фиолетовую спину у основания крыла, — Мышца напряжена. Сейчас мы ее разомне-е-ем. Так больно? Иллидан промычал что-то нечленораздельное. Говорить не хотелось. Горячее расслабленное тело казалось тяжелым и в то же время невесомым. Потрясающее ощущение. Приятная, почти томная усталость, как после бурного секса. Надо будет потом взять у целительницы Делриссы пару уроков массажа и доставить такое удовольствие эльфенку. Иллидан представил, как будет разминать податливое тело, оглаживать контуры мышц, любоваться обнаженной спиной покорно лежащего перед ним огненного мага, впиваться пальцами в блестящую и скользкую от масла абрикосовую кожу. Лежать на твердом массажном столе стало неудобно.

***

 — До чего же унылое место! — воскликнула Вайши, постукивая костяшками пальцев по иссохшему стволу, — разве это можно называть садом?  — На сад, действительно, не похоже, — согласился Каэль.  — Просто вам не хватает воображения, — парировал Иллидан. — раньше тут было красиво, чем-то напоминало Ашенваль. Вот у этих деревьев были фиолетовые листья.  — Но сейчас единственное, что тут имеет хоть какие-то листья — это кошмарник, — указала на невзрачный кустик нагайна. Иллидан демонстративным жестом размял пальцы, оглядел обоих зрителей и объявил:  — Смотрите и учитесь! Он положил ладони на сухую черную ветку, сосредоточился и ощутил силу этой земли, ушедшую всего на пару локтей вглубь от оскверненной поверхности. Отлично, не так далеко. После того как магия откликнулась, Иллидан понял, что это именно ее светло-коричневые отблески он всегда видел ниже уровня земли. Сначала бывший нерадивый ученик Кенария вытянул окружающую дерево Скверну. Потом надо придать силе земли направление. Природная магия сопротивлялась, не желая возвращаться в негостеприимное место, но Иллидан не собирался сдаваться. Нужно не действовать насильно, а направлять собственную магию тонким потоком, замыкая ее в круг с вытягиваемым потоком природных сил, как требовал Кенарий. Эта часть друидического учения, требующая терпения и сосредоточенности больше, чем знаний и способностей, никогда не давалась Иллидану. Но с одним деревом он справится. Заодно синʼдорайского принца впечатлит. На черном стволе появились тонкие побеги, стали удлиняться, покрылись аметистовыми почками. Вайши восхищенно ахнула. Эльфенок молчал, а Иллидан не мог отвлечься от своего занятия, чтобы посмотреть на его реакцию. Гибкие ветки склонились до земли, и одна за другой раскрылись почки, выпуская сочные фиолетовые листья. Листья пахли теплым ветром и лунным светом. Память ГулʼДана, хотя тот, вроде бы, был родом откуда-то из этих мест, не сохранила ни этот аромат, ни названия таких деревьев. Иллидан впервые ощутил сожаление, что некогда красивый и светлый Карабор был осквернен и превращен в военную крепость, пусть и не им самим. Иллидан отпустил исцеленное дерево и, победно ухмыляясь, обернулся к союзникам. Полные восхищения глаза Каэля — это то зрелище, ради которого он потел над корягой. Но, похоже, пока он возился, зрителей у него прибавилось.  — Это было потрясающе, Владыка Иллидан! Что это за магия? Шаманизм? Исцеление Светом? — забросал его вопросами незнакомый эльф. Каэль церемонно и многословно представил того по всем правилам талассийского этикета. Собственно, слово «этикет» в Черном Храме ассоциировалось исключительно с синʼдорай. Резкие и зачастую нецензурные напутствия орков, невыполнимые для всех имеющих ребра поклоны наг и, представляющие из себя сложную и запутанную систему подчеркивающих иерархию жестов, ритуалы демонов применялись только между представителями одного народа. Для межрасовых контактов Иллидари пользовались упрощенными церемониями высших эльфов, которые в адаптированном для менее цивилизованных народов варианте представляли собой легкий наклон головы и пожелание всем участникам беседы пойти туда, где светло и солнечно.  — Это учение друидов, которое стало довольно распространенным среди калʼдорай за последние тысячелетия, — ответил Иллидан. Горящие огнем скверны глаза Фрейвина, так звали этого любопытного эльфа, не отрываясь, смотрели на исцеленное дерево.  — Какой интересный вид. В этих краях, говорят, климат был довольно дождливый, и в отсутствие солнечного света листья стали фиолетовыми. А какой интересный рисунок прожилок! И ведь тут еще много таких растений, которые мы не видим из-за Скверны. Владыка Иллидан, умоляю, научите меня этой магии! Мы сможем возродить здесь сады, мы построим оранжерею, мы выведем новые виды. Ускорив рост при помощи магии, можно будет проводить эксперимент всего за несколько дней! Мы скрестим местные растения с азеротскими и получим уникальные, выносливые и… О, это будет прорыв в науке! Лорд Иллидан, возьмите меня в ученики!  — Я собирался набрать учеников, но уж точно не для друидической магии. Не спорю, сады и оранжерея не помешали бы, но кроме как для восстановления растений друидизм мало на что годится. Видите ли, Фрейвин, в природе, по мнению друидов, всегда должен быть баланс. Вы знаете, всякие пищевые цепи, экологические системы… Поэтому друиды, как правило, лежат на пузе, медитируют и ни саргераса не делают, чтобы баланс не нарушить. И как только кто-то собирается сделать хоть что-то полезное, друиды лезут ему под руку с воплями о балансе. Друиды могут превращаться в зверя, но умелый маг в человеческой форме гораздо опаснее медведя или ворона. У них есть неплохие техники, вроде того же оплетания корнями, но все равно простое и мгновенное заклинание ледяной звезды куда эффективнее… Словом, малополезное учение, хорошо только для восстановительных работ, когда враг побежден, источник Скверны устранен… Могу, конечно, вот этому, — Иллидан кивнул на ожившее дерево, — научить. Там много ума не надо, только муторное это дело. Пока весь сад вылечишь — с тоски помрешь. Фрейвин был согласен на тоску. Иллидан вообще-то подумывал отобрать несколько синʼдорай для обучения борьбы с демонами, ведь не было никаких гарантий, что закрытые порталы остановят КилʼДжедена. Возможно однажды придется сразиться с бывшим нанимателем, и хорошо бы иметь поддержку специально натасканных на демонов солдат. Впрочем, есть вероятность, что эредар и не явится. Попасть в Запределье теперь ему будет сложно, а что до проваленного задания — так Иллидан же задаток никуда не дел, может вернуть. Нет выполнения — нет оплаты, и никто никому ничего не должен. Иллидан раздраженно дернул крылом. Проблема была в том, что пышущие самомнением демоны изначально были уверены, что все встречные им что-то должны.  — Лорд Иллидан, — раздался тихий голос эльфенка. — А вы умеете превращаться в птицу?  — Нет, — рассмеялся полудемон. — До таких тонкостей друидизма я не дошел. Кенарий сначала учил самой скучной части заклинаний, все более-менее интересное нужно было вытягивать из него клещами. В медведя тоже не могу, в лунопарда раньше мог, но, спустя столько веков, вряд ли сумею. Могу обернуться совухом, но совухи неповоротливые и не летают. В бою неудобно.  — Все равно здорово. Я ни в кого превращаться не умею. Могу только других — в барашка или жирафа. Иллидану хотелось погладить любовника по волосам, но в саду было слишком многоэльфно. Ощущение какой-то неясной тревоги, предчувствия близкой опасности внезапно пронзило его. Что грозило ему? Какую проблему он упустил? Мирную суету Храма нарушили громкие крики часовых. Небо с противоположной от полудемона стороны крепости окрасилось багровыми и алыми оттенками. В магическом спектре было заметно однозначно демоническое происхождение аномалии. Новые врата? Вторжение Легиона?  — Леди Вайши, вы знаете, что это? Надвигается буря? — спросил принц.  — Нет. Это что-то ужас-с-сное. Бросив союзникам короткое «оставайтесь здесь», Иллидан взмахнул крыльями, взмывая к храмовой вершине. Потоки магии и ветра соткались в высокую красную фигуру.  — Жалкий глупец! — пророкотал КилʼДжеден, — Ты не выполнил мой приказ и попытался скрыться в этой дыре! Я думал, ты умнее, Иллидан. Только не показывать страх и не огрызаться. Он не дезертир и не проштрафившийся слуга Легиона. Иллидан просто наемник, который решил, что выполнить задание лучше качественно, чем наспех.  — Но, КилʼДжеден, это был всего лишь тактический ход. Мне нужны были новые силы. Повелитель Тьмы будет уничтожен, верь мне! — мягко, будто разговаривая со старым другом, возразил Иллидан. Эредара нельзя злить, но и пресмыкаться перед ним он был не намерен. Особенно, сейчас, когда его армия могла слышать обрывки разговора и потерять уважение к смиренно умоляющему о втором шансе лидеру. Из того, что полудемон узнал об Искусителе, он понимал, что показное смирение и покорность того мало интересуют. КилʼДжедену нужны лояльность и, самое главное, эффективность. Однако, Иллидан здорово недооценил силу и заинтересованность эредара, раз тот потрудился явиться лично. Значит, предлагать аннулировать сделку бессмысленно.  — В самом деле? Искуситель говорил без угрозы, даже по-отечески доброжелательно, но в богатом интонациями голосе слышалась насмешка. Не верит в его силы? Или в верность?  — Да, тебе удалось собрать неплохую армию. Пожалуй, я дам тебе последний шанс. Или ты уничтожишь Ледяной Трон или познаешь всю силу моего гнева. Эредар исчез во вспышке пламени. Всякий раз пообщавшись с правящей верхушкой Легиона, Иллидан давал себе зарок не иметь больше никаких дел с демонами. Но судьба, а вовсе не жажда власти, как считал его брат, упорно сталкивала бывшего калʼдорея с ними. От предложений Легиона не отказываются, их задания не проваливают. КилʼДжеден не угрожал, в этом не было необходимости. Просто напоминал о последствиях. Короткий разговор вымотал как тяжелая битва. Исходящая от эредара мощь заставляла Иллидана проклинать каждую минуту, потраченную им на отдых, повседневные маловажные дела и оказавшееся бессмысленным запечатывание порталов. Ему надо как можно скорее усилить армию и собственную магию. Иллидан заставил себя разжать кулаки. От КилʼДжедена наверняка не укрылись страх, зависть и жажда силы, охватившие полудемона. Догадывался ли эредар, что Иллидан отнюдь не жаждал служить ему? Скорее да, и такое отношение Искусителю было привычно и полностью его устраивало. Повелитель Запределья медленно стал спускаться с храмовой вершины. Надо обсудить с союзниками дальнейшие действия. Прятаться здесь пока бесполезно — надо выполнить задание, получить награду, выиграть время для укрепления. Союзникам придется поддержать его: если Иллидан погибнет, то их шансы выжить и закрепиться во Внешней Земле будут минимальны. Они придут в Нордскол всей армией и уничтожат Ледяной Трон. Иллидан уже знал, что потребует в награду. Захватив Черный Храм, Иллидан в первую очередь конфисковал артефакты, хранившиеся у Магтериона. Поглотив силу сильнейшего из них, изогнутого меча с символами на языке шиварра, полудемон обнаружил, что, несмотря на попытки очистить Скверну, его преобразование во что-то среднее между сатиром и натрезимом продолжается. На суставах крыльев появились изогнутые когти-шипы, только начавший пробиваться хвост стал в ладонь длиной, рост тоже немного увеличился. Для боя это удобно, но в жизни… Иллидану и так уже стали недоступны некоторые виды удовольствий — он мог просто покалечить партнера, если бы попытался заняться проникающим сексом с эльфом или эльфийкой. Идея переключиться на крупных демонесс или нагайн не привлекала, поэтому он дал задание группе ученых-синʼдорай найти возможность откатить часть демонической трансформации назад. Разумеется, сохранив по возможности максимум полученной силы. Пока результатов не было, и Иллидан приостановил поглощение новых артефактов. Но вопросы бытового удобства — ничто, по сравнению с силой и возможностью выжить. За выполнение задания Иллидан возьмет у эредара силу, много силы. Эльфенку придется смириться с демоническим обликом любовника. В конце концов, разве не его на порядок превосходящая окружающих сила является причиной согласия принца принести ему присягу и лечь с ним в постель? Разумеется, не грубая физическая или только магическая мощь. Дело в его уникальных знаниях, способности решить проблемы синʼдорай, защитить Каэля и его народ в этом полном опасностей мире, дать им возможность не просто выжить, но и занять подобающее потомкам Высокорожденных положение не изгнанников, а хозяев земли.

***

Нордскол Снега в Квель'Таласе никогда не было: заклинания контроля климата работали исправно. Маги могли вызвать метель, но в теплом воздухе Лесов Вечной Песни снежинки и осколки льда быстро превращались в лужи. А в Лордероне зима была. КаэльʼТас, не любивший холод, в это время года обычно не высовывал носа из города, но иногда поддавался на уговоры мамы или однокурсников и отправлялся за границу вечного лета Даларана. Человеческая молодежь играла в битву, закидывая друг друга слепленным в шары снегом, не без помощи магов строила снежные крепости и высокие скользкие горки. Радостные вопли, промоченные и высушенные заклинанием сапоги, беззаботная возня, раскрасневшиеся на свежем воздухе эльфийки и человечки — вот чем запомнились принцу зима и искрящиеся белые просторы. Снега Нордскола были другими. От холода не спасала ни шерстяная одежда, ни возобновляемые каждые пару часов заклинания. Меховые накидки стали не блажью отъявленных жертв моды, а насущной необходимостью. Вдоль рек армию вели наги. Как оказалось, леди Вайши обплавала пол-Азерота, хотя и не вступая в контакт с местными жителями. Покрытые хвойными деревьями холмы были по-своему приятны взгляду сдержанной северной красотой. Но посреди почти заброшенного древнего государства троллей холмы сменились горными тропками, а невзрачная трава — снежным покровом. Пробирающий до костей холод, мрачные, полные неведомых опасностей горы, и усиливающееся предчувствие поражения, обреченности, безнадежности, скорой потери чего-то важного. Лорд Иллидан говорил, что это Повелитель Тьмы своей магией пытается ослабить врага. Потому что чувствует угрозу, боится армии Иллидари, что пришла уничтожить его. Уничтожить — это хорошо. Плеть разрушила дом высших эльфов, так почему бы сейчас им не выжечь всю эту пакость. Каэль не был мстительным — по крайней мере, не настолько, как лорд Сангвинар, предложивший собрать армию Мстителей и отправиться сражаться с Плетью. Но в этом застывшем снежном краю, казалось, замерзали все мысли и чувства, а мысль о возмездии Каэля грела. Дозорные Плети попадались нечасто — видимо, способный каким-то другим способом следить за своей территорией, их хозяин не нуждался в большом количестве разведчиков. Иногда армия встречала ходячих мертвецов, просто блуждавших среди снегов и нападающих без какой-либо цели. Иллидари обстреливали их заклинаниями огня, иногда в одного упыря летело несколько десятков огненных стрел, не оставляющих от него даже пепла. Холод Нордскола имел лишь одно достоинство: омерзительный запах гниющей плоти, терзавший Каэля во время его метаний по разрушенным Лордерону и КвельʼТаласу, не растекался в ледяном воздухе за сотни шагов от источника.

***

 — А еще я договорился с одним Стражем Рока, что он будет откликаться на мой вызов, — восторженно рассказывал о своих успехах Паталеон. Гениальный ученый, прежде он считался посредственной силы магом. Мама Каэля рассказывала, что в талассийской академии имени Фалтриена он сдавал практический экзамен по стихийной магии 8 раз. Но, начав изучать в Запределье искусство чернокнижиников у орков и демонов, он открыл в себе талант к проклятьям и ментальному контролю. Лучше бы не открывал, а сидел бы спокойно в Черном Храме, исследовал все, что попадет под руку. И Каэлю не пришлось бы бояться, что возвращаться из Нордскола после сражения он, возможно, будет без Паталеона.  — Каэль, — тихо позвал ученый. — Я никуда не денусь. Я обещал присматривать за тобой… не то чтобы у меня это хорошо получалось. Но ты же уже самостоятельный эльф, верно? Я всегда рядом, и ты можешь прийти ко мне с любой проблемой. Я клянусь не напороться на меч врага и не подорваться на образце мана-бомбы, пока не сдам тебя лично с рук на руки. И уж точно я не дам сожрать себя какому-нибудь поганищу. Паталеон заправил прядь волос, упавшую Каэлю на лицо, под меховую шапку, а потом быстрым движением натянул переднюю сторону шапки принцу до подбородка.  — Выше нос, де-то-чка. Каэль при помощи магии поднял немного снега и закинул Вычислителю за шиворот. С истинно королевским достоинством он воздержался от показывания языка и, гордо выпрямив спину, продолжил путь. Он скоро начнет сходить с ума от этого бесконечного движения вперед среди заснеженных гор. *** Додумались же, раздеваться в такой холод. Наги знали, что в этих краях царит вечная зима, однако видевшие неприветливый, но вполне пригодный для жизни южный берег Нордскола, не подозревали с каким губительным для хладнокровных существ морозом столкнутся в горах. Согревающие заклинания больше предотвращали теплопотерю, чем собственно грели, и для хвостатых Высокорожденных были малоэффективны. В шатре Предводителя Иллидари было тепло из-за очага, но все равно не настолько, чтобы черная змея могла чувствовать себя комфортно. Босой, в расстегнутой рубашке, юный принц сидел верхом на коленях полудемона, повернувшись к нему лицом. Зеленые глаза были полуприкрыты, эльфенок тихо млел от ласк любовника. Сейчас будет их первый секс или Вайши отстала от жизни? В холодном Нордсколе любопытство нагайны засыпало, как и сама змееледи. Змея неслышно скользнула, прячась среди сброшенных на шкуры алых одежд принца. Как быстро меняется мода у эльфов: объявили кровную месть Плети и стали одеваться в алое. Одежды синʼдореев выглядели как пятна крови среди снежных скал Нордскола. Вырядиться во все красное и не выглядеть нелепыми и вульгарными — на такое способен только этот народ. Они здорово отличались от тех Высокорожденных, которыми были их предки. Те предпочитали холодные лунные и морские оттенки. Азшара, Сияние Луны, была бесподобна в белом. Эльфы крови едва научились поглощать демоническую энергию, как в их одежде стали появляться хризолитовые тона. У принца были бирюзовые глаза, они нравились Вайши: цвета ее чешуи, цвета южного моря, цвета лунного камня и серебряного шалфея. Красиво. Жаль, что скоро они насовсем приобретут оттенок пламени Скверны. Дорогие союзники целовались и тискались, но, кажется, ничего интересного на сегодняшний вечер не планировали. То ли Иллидан решил не торопить события, раз его любовник столь безобразно юн и неопытен, то ли мрачная атмосфера этих земель гасила страсть и желание. Среди холодных снегов Нордскола укрыться толстым одеялом и просто прижаться к теплому телу было высшей формой удовольствия. Хладнокровным нагам, неспособным согреть друг друга своими телами, увы, недоступное. Хотя…

***

Каэль проснулся от ощущения чего-то холодного и мокрого, касавшегося его голого бока. До его ушей донеслось сдавленное шипение:  — Вайши, твоя саргерасова змея лезет мне под мышку!  — Так возьми и убери ее!  — Убери от меня эту пакость, пока я ее не придушил!  — Давай как-нибудь с-с-сам убирай! У меня руки с-с-совсем окоченели. Леди Вайши прижималась холодным телом к Каэлю и Иллидану, ее хвост был вообще ледяным. Крайне неприятное ощущение. Какого тролля она вообще делает в их постели? Греется. И, раз лорд Иллидан ее отсюда не выпихивает, значит, он ей разрешил. Подскакивать и изображать оскорбленное достоинство было уже бессмысленно. И потом, кто знает, вдруг нагайна и вправду может замерзнуть насмерть и решилась на бесцеремонное вторжение от отчаяния?  — Ты, рыба мороженая, это самое отвратительное пробуждение в моей жизни! — возмущался шепотом полудемон.  — Привыкай. Нам ещ-ш-ш-ще долго идти, а потом и обратная дорога будет.  — Я лучше потащу мешок с твоими останками!  — Мечтай, крылатый!  — И не тяни к моему эльфенку свои загребущие руки, об меня грейся.  — Не двигай меня, я должна быть в с-с-середине и греться с двух с-с-сторон. Через пару минут с хвостовых плавников змееледи начал стаивать лед, противные холодные капли заскользили по ногам. Никто бы не поверил, что в такой обстановке можно спать. Надо что-то сказать, но… Леди увидела его без одежды в постели лорда Иллидана, никакие объяснения не помогут скрыть причину его нахождения здесь. Нагайна узнала об их связи, и посмотреть ей в глаза или заговорить было выше сил Каэля. Если бы принцу не надо было изображать из себя спящего, он бы не отказал себе в «удовольствии» постучать головой о что-нибудь твердое. Вайши все ворочалась, пытаясь погреть о соседей по постели все участки своего замерзшего тела.  — Ах, какие горячие мужчины. Да грейте же меня с-с-сильнее, ис-с-сточайте тепло, теплокровные!

***

Прекрасные и нежные голоса пели песню на незнакомом языке. Таинственная и какая-то неземная мелодия то внезапно поднималась вверх как морская волна во время бури, то плавно текла как ласково омывающий берег прибой. Песня звала, манила, гипнотизировала, обещала что-то прекрасное… не ему. Почему эта чудесная песня звучит не для него? Ощущение отверженности пронзило Каэля. Принц сплел свое заклинание прояснения разума, и ощущение ушло. Повторив плетение еще пару раз, синʼдорей продолжил наслаждаться музыкой, которая даже теперь, без своей подчиняющей разум составляющей, была все равно прекрасна. Полудемон и змееледи даже не проснулись. Вот уже третью ночь леди Вайши проводила в шатре лорда Иллидана, требуя, чтобы союзники согревали ее оба. Присутствие нагайны с одной стороны давало Каэлю долгожданную передышку: днем, будучи все время на виду у солдат, лорд Иллидан был вынужден со своими бесстыдными ласками ждать наступления ночи, но уж тогда давал полную волю рукам. И языку. С другой, как бы ни старалась замерзшая леди придерживать свое ехидство в постели, сам факт присутствия там третьего и наглядность его с лордом связи смущали, пожалуй, даже больше, чем самые смелые прикосновения полудемона. Рано утром под чарами отвлечения внимания, накладываемыми Каэлем, принц и предводительница наг вместе покидали шатер Владыки Запределья. Этот факт почему-то ужасно веселил змееледи, вызывая как невинные («как сообщники с дела идем!»), так и раздражающие («ах, наш лорд-то мужик, сразу двоих в постели… ух, как хорошо согревает!») комментарии. Отогнав ленивую мысль разбудить лорда Иллидана и предоставить решать проблему ему, Каэль тихонько выбрался из постели и принялся одеваться. Воздействующая на разум магия в лагере — это не шутки, надо разобраться. Пока принц возился с застежками своих верхних штанов (и почему никто до сих пор не разработал заклинание мгновенного натягивания одежды?), лагерь наполнился возмущенными криками эльфиек. Каэлю показалось, что он слышит жесткие интонации леди ЛанаʼТель, переходящий на визг голос леди Каперниан, мягкое вопрошающее сопрано жрицы АлаʼНеллы. Что там у них случилось? Принц, наконец, выбрался из шатра и закрутил головой, выискивая источник возмущений. На заклинание сокрытия можно было и не тратить время, на появление Каэля никто не обратил внимания. У палаток наг толпились кое-как одетые встрепанные эльфийки и, угрожая магией, стрелами и даже боевыми топорами, пытались прорваться внутрь. Вход им преграждали молчаливые мирмидоны, на драконьих мордах которых не видно было никаких эмоций. Предводитель синʼдорай решил вмешаться, пока конфликт не закончился кровью.  — Леди, что здесь происходит? — спокойным и уверенным тоном произнес он. Несколько дам обернулись к нему, остальные же продолжили попытки доказать нагам, что готовы пройти внутрь даже по их хладным трупам.  — Хвала Солнцу, тебя им хватило ума не трогать! С вами все в порядке, ваше высочество? — запричитала леди Каперниан.  — Со мной — да. Попытки леди побыть ему заботливой мамочкой раздражали. Мама Каэля никогда не стала бы так явно суетиться вокруг него при посторонних, а в роли непочтительной к титулам старшей приятельницы леди Каперниан была более естественна.  — А у нас тут вот… Я просыпаюсь, слышу какое-то пение, а Зеревор накинул на себя одеяло и пошел на улицу, Великое Солнце, в одних подштанниках. Я спрашиваю «куда направился?», а у него глаза пустые-пустые, ни единой мысли. Надо было его льдом к полу приморозить, барана этого. Взял и босиком по снегу ушел к этим… сиренам. И не он один, они всех эльфов призвали, и некоторых орков даже, и сатиров…  — Не примораживать надо было, а щитом от разума укрывать.  — Да я и сама это потом сообразила, да только эти вот верзилы внутрь не пускают. Штурмовать придется, союзничков саргерасовых. Вы представляете, что эти змеищи сейчас с нашими мужчинами вытворяют?! — леди снова перешла на визг. — Хотя нет, не представляйте, вам это рановато…  — Ничего ужас-с-сного не вытворяют. Прос-с-сто греются. Здеш-ш-шний холод нас попрос-с-сту убивает, — успокаивающе прошелестела неслышно приблизившаяся леди Вайши.  — И, конечно, совершенно случайно для этой цели выбрали исключительно мужчин, — язвительным тоном прошипела, как заправская нагайна, леди Каперниан.  — Нет, конечно. Сирены не ос-с-скорбили бы Высокорожденных женщин использованием их в качес-с-стве грелок.  — А мужчин, значит, использовать можно, — не унималась звездочет.  — Это же всего лиш-ш-шь мужчины, — рассеяно пожала плечами Вайши. Интересно, в образовавшейся неразберихе заметил ли кто-нибудь ее появление из шатра Иллидана, подумала змееледи. Впрочем, даже если пойдут слухи, нагайны ее поймут и даже одобрят, а синʼдорай решат, что они обсуждали вопросы стратегии. И леди Вайши последовала за Каэлем вести среди остальных эльфиек разъяснительную работу о том, что слухи об эльфоядности наг лгут, сирены их мужчин не едят, не насилуют, не превращают в мирмидонов и через пару часов вернут целыми и невредимыми.

***

Крылобег Каэля, быстро переставляющий длинные ноги в зачарованных вязаных чулках, беспокойно крутил пернатой головой. Принц ласково похлопал его варежкой по шее. По словам лорда Иллидана, они уже прошли большую часть пути, но дальше мороз будет крепче, а нежити — больше. Повелитель Запределья становился все более хмурым, и разговоры о процветании будущей империи сменились нравоучениями о необходимости наращивать силу как личную, так и армии.  — Власть сама по себе никогда не привлекала меня. Только сила, только магия. Правителю нужна сила, для того чтобы удерживать власть, но и власть нужна, чтобы были возможности для получения силы. У меня есть идеи по поводу использования нашего доброго друга Магтеридона… И у Повелителя Тьмы наверняка найдется, чем поживиться.  — Собираетесь хранить или поглощать артефакты некромантов, лорд Иллидан?  — Не кривись, Каэль. Темную силу можно изучить и обезопасить.  — Это все равно будет сила повелителей трупнятины, — передернул плечами принц. Одно дело, поглотить такую мерзость, когда умираешь от магического голода, это было бы понятно, но просто ради жажды еще большей силы… Остается надеяться, что лорд не будет требовать подобного от эльфов.  — Это все равно будет сила. Только она имеет значение.  — В самом деле, лорд Иллидан? Значит, я вам нужен из-за силы, моей или моих эльфов? — в последнее время КаэльʼТас перестал ломать голову над мотивами полудемона, но разговоры о получении силы любой ценой всколыхнули давние сомнения.  — Нет, Каэль, ты мне будешь нужен и сильным, и слабым, — с обманчивой мягкостью произнес лорд Иллидан. — Вопрос в том, в качестве кого. Принц поджал губы. Ему хотелось, чтобы любовник ценил его не за силу и положение правителя, а самого по себе. Вроде бы именно это тот и сказал, но прозвучало обидно и унизительно. Роль сильного союзника с функцией постельной грелки категорически не устраивала Каэля. О, саргерасова пятая точка, жизнь определенно была проще пока он не начал встречаться с Владыкой Запределья. Теперь еще и ломать голову, пытаясь угадать его мысли и отношение. А, впрочем, не все ли равно?! Возможностей повлиять на ситуацию Каэль не видел, следовательно, беспокойство было напрасным и бессмысленным. Погруженный в свои размышления, Каэль не заметил, как слегка отстал от полудемона. Его внезапный рык заставил принца вскинуть голову и увидеть несущийся прямо в лицо черно-фиолетовый шар магической стрелы невероятной силы. Некромантия? Магия демонов? Какой щит ставить? Растерянный, Каэль потерял почти секунду, прежде чем отработанным взмахом выставил стандартный, но мощный щит из маны, поглощающий все виды урона. Краем глаза он заметил лорда Иллидана, рванувшегося к нему. Зачем, ведь он успел закрыться, полудемон так только зря под стрелу подставится. Вокруг щита принца вспыхнули еще три кокона маны, наброшенные кем-то из его подданных. Принц повернулся к союзнику, сказать, что все в порядке, но в этот момент сзади его оттолкнул, чуть не свалив со спины крылобега, кто-то в алой синʼдорайской куртке. Капитан личной стражи принца Этнаар Багровый Закат принял предназначавшийся КаэльʼТасу пульсар и упал на снег.  — Кто? — оглушительный рев полудемона прокатился по низине. Действительно, кто смог так близко подобраться к войску, чтобы прицельно шарахнуть магией по предводителю синʼдорай? Тут и укрыться особо негде, окруженная горами овальная снежная равнина, редкие деревья и небольшие камни — отряд не спрячешь. Каэль указал рукой в сторону, откуда прилетел пульсар и несколько стражников восприняли этот жест за приказ разобраться. Отец не стал бы беспомощно хлопать ушами, с раздражением подумал принц, он бы сразу отдал четкие и правильные команды. В бою Каэлю не раз приходилось защищаться, но тогда он был готов к этому, настроен на битву, ожидал нападения. Да и вопрос «что делать» не возникал — противник был на виду, вот он, ставь щит и атакуй.  — Целитель… где? — хрипло спросил Каэль, спешился и наклонился к капитану. Эльфийка, скрытого меховым воротником лица почти не было видно, но, вроде бы, леди Маланда, растолкав локтями столпившихся стражей, опустилась на колени рядом с раненным. Высокая шестирукая шиварра, кажется, одна их охранниц лорда Иллидана, сплела незнакомое Каэлю заклинание, окутавшее Этнʼаара коричневым коконом, мигнувшим и тут же растаявшим.  — Он мертв, ваше высочество, — почтительно, но равнодушно произнесла она. Леди Маланда подняла голову и печально кивнула Каэлю, подтверждая вердикт демонессы. Какая глупая смерть, подумал Каэль. Отдать жизнь, защищая своего принца, которому по сути ничего уже не угрожало. Надо набирать в охрану не следопытов и воинов, а магов. Маг бы такой глупости не совершил, никто бы не пострадал, если бы он просто поставил свой щит поверх каэльʼтасова, как это сделал... А кто, кстати, это сделал? Каэль оглядел ближайших чародеев и ему, не подъезжая ближе, ободряюще кивнули архимаг Зеревор и леди Каперниан. Маги и их умения, конечно, всегда востребованы, и отправлять полтора десятка высококвалифицированных чародеев заниматься ничегонеделанием рядом с принцем - расточительство. Но хотя бы двух-трех магов среди стражей надо иметь, наставники же не всегда могут быть с Каэлем рядом, чтобы вовремя защитить. Лорд Иллидан и несколько стражников стояли над пойманным убийцей. Поймав взгляд принца, полудемон махнул ему рукой, мол, сами разберемся. Плененный маг вдруг принялся истошно вопить, хотя никто к нему не прикасался. Каэль не видел, что именно у них происходит, но его почему-то посетила мысль, что лорд учит его эльфов выкачивать магию тьмы из живого и сопротивляющегося некроманта. А живого ли? Некоторые маги Повелителя Тьмы и после смерти продолжали служить ему, не превращаясь в безмозглые и безвольные гниющие тела. Мерзость.