Посеявшие бурю

Глава 9. Сильва Их выходные опять не совпали. Впрочем, Мариэтта находила в этом некоторую прелесть. Можно как следует прибраться, разобрать грязное белье, приготовить что-то особенно вкусное. Ох, мало ли дел дома! Тем более что лучше их делать в отсутствие Джарета. Увы, в таких вопросах он скорее мешал, чем помогал. Что поделать! Королю не полагается уметь сортировать белье или протирать пол. А ведь не скажешь – обидится. Тем более сейчас, когда он вновь ощутил потрескивание волшебства на кончиках пальцев. Это, конечно, хорошо, но и мороки стало больше. Почему-то пыль не исчезала по щелчку, а скатывалась в живые клубки, которые разбегались по углам и противно попискивали, когда их вытаскивали. А про то, как вели себя носки, лучше вообще не вспоминать! * * * Мариэтта увидела Сильву, когда возвращалась с рынка. Девочка сидела под дверью своей квартиры, обхватив колени руками. - Привет! – сказала Мариэтта. – Ты чего здесь сидишь? Ключи забыла? - Нет, - ответила девочка и почему-то всхлипнула. - Может, тогда зайдешь к нам? - А можно? – оживилась Сильва. - Конечно! Уже дома Сильва помогла разобрать покупки. Мариэтта быстро смешала тесто, и в духовке вскоре потрескивало печенье. На плиту поставила кастрюлю, наполненную водой, это будет суп. «Как раз подойдёт к приходу Джерри, - подумала она. – А мы пока плюшками побалуемся». Посмотрела на Сильву и достала маленькую кастрюлю, налила в неё молока. - Свежее какао с домашним печеньем – это просто объединенье! – объявила Мариэтта и мысленно добавила: - А ещё поднимает любое, даже самое тяжелое настроение. Сильва согласно кивнула. - Хотите, я помогу чем-нибудь? - Да, было бы неплохо. Но не стоит, - Мариэтта улыбнулась. – Может, потом, после чая. – Села за стол напротив девочки. – Так что за печаль у тебя? - Они забыли, - вздохнула Сильва. - Что забыли? - Про мой день рождения! - О! – невольно сорвалось с губ Мариэтты. – А сколько тебе? - Семь, - ответила Сильва. - Значит, идешь в школу осенью? - Да, если они вспомнят. - Не надо так. – Мариэтта погладила девочку по голове. – Они ведь твои родители, они тебя любят! - Ну, конечно, - фыркнула Сильва. – Папа опять пьяный лежит, а мама… - Девочка шмыгнула носом. Мариэтта поджала губы. Сложила руки на коленях. Трудно сказать, о чём она думала в тот момент. Её ладони то сжимались, то разжимались. Губы шевелились. Решение появилось почти мгновенно. Так что, возможно, она обдумывала реализацию, а не вспоминала саму себя, когда пекла праздничные пироги из песка. Никому не нужный и всеми забытый ребенок. - Хорошо, - наконец, сказала Мариэтта. – Сейчас мы поедим печенье. Суп я, так и быть, доварю вечером. А тем временем… Тем временем мы сходим в парк, кино... - Ой, правда! – Сильва так обрадовалась, что захлопала в ладоши. – А мы поедим мороженое? - Конечно! Но для начала нам надо нарядиться. У тебя есть красивое платье? - Нет, - призналась девочка, потупив глаза. – Да и… Мариэтта прекрасно её поняла: сама предпочитала не заходить в дом, когда Джордж был пьян. Женщина поставила девочку на ноги и внимательно оглядела её. Одета Сильва была в самое обычное зелёное платье с карманами. Совершенно не праздничное платье! Мариэтта задумалась. Кажется, где-то что-то было… Достала чемодан Рябышевых. На самом дне лежала объемная белоснежная сорочка. Отвратительная, но с хорошими кружевами. Собственно говоря, именно поэтому Мариэтта её и сохранила. Вот и пригодилась! Ловко отпорола ажурную ленту, после аккуратно приметала к подолу и рукавам платья девочки. Сразу стало лучше. - Ещё вот. – Мариэтта достала из кармана чемодана бусы из крупного искусственного жемчуга, тоже наследство покойной. Приложила к груди девочки. Крупновато, конечно, зато как загорелись глаза Сильвы! - Они для тебя слишком длинные, - сказала Мариэтта, разрезая веревку. – Зато получатся бусы и браслет. Ещё и остались. Их Мариэтта вплела девочке в косы. После они выпили какао с печеньем, убрали кастрюлю с несваренным бульоном и ушли. День выдался по-летнему приятным. Сильва прыгала, много смеялась. Мариэтта смеялась вместе с ней. Они решили не идти в кино, зато долго катались на каруселях. Потом ели мороженое, сидя на парковых лавочках и запивая шипучим лимонадом. Ближе к вечеру, Мариэтта решила, что пора за игрушкой. Увы, ассортимент «Детского мира» не порадовал. Нелепые пупсы, кубики, машинки. И… Сердце Мариэтты застучало. Конечно же! Только как она попала сюда? Она – это шоколадная плюшевая обезьянка с блестящими пуговками-глазами и с улыбкой из кусочка алой ткани. То что надо! Но, глянув на ценник, Мариэтта ахнула. Дорого! Что же делать? - Зайдём домой, - предложила она. – Возьмем ещё денег и купим. Сильва кинула, но радость в глазах уже погасла. Домой шли молча. Сильва уже не плясала. Мариэтта думала. Деньги, конечно, были, но без разрешения Джарета их трогать нельзя. А разрешит ли? Сомнительно. «Ну и пусть! – подумала Мариэтта, сжимая ладошку девочки. – Какой же день рождения без подарка?» На площадке Сильва вдруг остановилась. - Я домой, - сказала она. - А как же обезьянка? – удивилась Мариэтта. - Не надо, - выдавила из себя девочка. – Она очень дорогая, а вы и так для меня… - Сильва расправила юбку. – Платье стало очень красивым. Ни у кого из девочек нет такого платья! Этого мне вполне достаточно! Сильва крепко обняла Мариэтту. - Спасибо! – прошептала она и убежала. Мариэтта бросилась домой, взяла деньги. Бегом бросилась в магазин. К счастью, игрушку никто не купил. Возвращалась так же быстро. Ей не терпелось увидеть, как обрадуется Сильва! Девочка, действительно, обрадовалась. Взвизгнула, вцепилась в игрушку. Мариэтта поцеловала именинницу, ещё раз поздравила и ушла домой. Теперь предстояло придумать, как объяснить это Джарету. * * * Но как она могла ему объяснить! Как ему объяснить Сильву, День рождения, обезьянку! Как ему объяснить саму себя? Сердце Мариэтты сжималось от боли. Она понимала, что видит в Сильве саму себя, в посёлке – Космополинск. В детстве у неё не было красивых игрушек. Кто бы их покупал? Те, что были, находила на свалке или на детских площадках. Попадались, конечно, не самые новые, порой сломанные, но это лучше, чем ничего. Игрушки приходилось прятать, поскольку Эмма считала их «бесовским развлечением». Однажды, когда Мариэтте было пять лет, она украла у одной девочки плюшевую обезьянку. Дело было так. Она, как обычно одна, играла в парке, как вдруг увидела красивую девочку. Всю такую аккуратную, в розовом платье, с бантиками. Она катила детскую коляску, в которой сидела коричневая смешная обезьянка. Рядом с ней - мама. Тоже красивая, яркая. Мариэтта пошла за ними следом. То ли ей, действительно, так понравилась плюшевая обезьянка, то ли просто позавидовала девочке, у которой была и мама, и красивое платье, и хорошие игрушки, то ли ещё что… Попробуй разберись в чувствах пятилетнего ребенка! В какой-то момент мама с девочкой отвлеклись, Мариэтта воспользовалась случаем, схватила обезьянку и побежала прочь. Увы, женщина узнала воровку и пожаловалась Эмме, так что обезьянка в тот же вечер была возвращена законной владелице. Как потом наказали Мариэтту, лучше не говорить. * * * - Ты что? Губы Джарета сжались в тонкую бескровную линию. - Повтори ещё раз. Мариэтта повторила. Джарет некоторое время молчал. - Какого чёрта! – процедил сквозь зубы. Проорал: – Какого чёрта! Разговор, если это, конечно, можно назвать разговором, происходил на кухне. Мариэтта сидела на своём обычном месте. Джарет ходил из угла в угол, покачиваясь на носках. Молодая женщина не стала тянуть и чуть ли не на пороге огорошила короля тем, что истратила почти все имеющиеся деньги на соседскую девочку. - Какого чёрта! – повторил Джарет. – Далась тебе эта Сильва! Не сирота. «Все равно что сирота, - подумала Мариэтта. – Даже хуже, чем просто сирота». - Ты не могла что ли купить ей игрушку подешевле? «Но она хотела обезьянку…» - Я не понимаю, откуда такая страсть! Сперва… Ладно, это мы уже обсудили, но сегодня! Только не говори, что тебе стало жаль Сильву! Ещё не хватало, чтобы у тебя материнский инстинкт проснулся. – Джарет вновь качнулся на носках. – Я не понимаю, ты же не любишь Дни рождения! - Свои, - едва шевельнула губами Мариэтта, но Джарет услышал: - Что? - Я не люблю свои дни рождения… Джерри! – Мариэтта сложила руки в мольбе. – Она была такой несчастной! Такой покинутой! В свой день рождения! Разве ты не помнишь? - Не помню что? - Кто-то вспоминал про твой день рождения, когда ты был ребенком? Разве тебе не было обидно? - Когда я был ребенком, то пас сперва гусей, потом овец. И прекрасно заботился о себе сам! – Джарет говорил, повернувшись к ней спиной. Сказал и вздохнул. Едва слышно, но всё-таки. - Но разве тебе не было обидно? - Нет, - бросил Джарет через плечо. А потом вдруг повернулся, спросил: - А тебе было обидно? - Было. Джарет сел напротив. - Расскажи. - Что? - О чём ты мечтала в детстве в свой день рождения? Мариэтта удивилась: откуда такой интерес? Тем более что… Хм!.. Женщина сощурила глаза, но спрашивать не стала. Только вздохнула. - Я мечтала о большом торте, - сказала она, - с шоколадной глазурью и свечами. И чтобы обязательно была надпись. - Надпись? – переспросил Джарет. Он слушал внимательно, подперев рукой золотистую голову. «Ему действительно интересно, или это игра такая?» - подумала Мариэтта и продолжила: - Да, надпись… Обычная. «С Днём рождения». И чтобы были шарики. Много шариков! Гости. Маленькие такие бутерброды с сыром, ветчиной. Оливки. Салаты разные. – Она чувствовала себя неловко. - А подарок? - Барби. Вспомнила, как часами стояла у стенда с коробками барби. Смутилась. - Барби? – удивился Джарет. - Что в этом такого? Обычная мечта обычной девочки! – Мариэтта смутилась ещё больше. Какое ему вообще дело! Но сказала: – Я хотела Барби-принцессу. Знаешь, такую в пышном платье, с длинными волосами… - То есть… - Джарет сцепил пальцы в замок, постучал костяшками по зубам. – Ты потратила всё что можно на меня, на Сильву лишь в силу собственных детских комплексов? - Что? - Это хорошо! – Джарет откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. – Я уж испугался, что у тебя материнский инстинкт пробудился! - Дурак! – Мариэтта вскочила, топнула ногой. – Какой же ты дурак! Только не говори, что тебе самому было плевать! Что не помнишь! Ты был таким же брошенным ребенком, как и я! Как Сильва! - Успокойся. – Джарет раздраженно хлопнул ладонью по столу. - Не смей мне указывать, что делать, ясно! – крикнула ему Мариэтта. – А деньги я тебе верну. Только не смей! Не смей… Не договорила. Её маленькие ладошки сжались в кулачки, дыхание срывалось со свистом. Джарет смотрел спокойно, и это раздражало. - Ты бесчувственный, равнодушный болван! – выпалила Мариэтта. Бросилась в коридор, но дверь оказалась заперта. Мариэтта покрутила замок – бесполезно! - Ты! - Я, - ответил он ей из кухни. - Открой! Немедленно! – Мариэтта даже ногой топнула. - А куда ты собралась, позволь мне спросить? – Он говорил из кухни. Голос подрагивал. То ли злился, то ли смеялся. - Не твоё дело! - Ну-ну! – ответил он и рассмеялся. * * * Мариэтта сидела в темноте на полу прихожей, прижавшись к запертой двери. Злится на Джарета сил не было. К тому же, в чем-то он был прав, и это ужасно! Сперва она продала почти все свои драгоценности, после истратила всю наличность на Сильву. Это неправильно. Или? Или же?.. Перед глазами встала Сильва. Маленькая, плачущая девочка, даже в свой день рождения никому ненужная. А как загорелись её глаза, стоило лишь протянуть руку! Как сама Мариэтта мечтала о том, что кто-то протянет руку ей… Но Джарет не понял. Притворился? Или для него, действительно, всё было иначе? Мариэтта задумалась. А ведь правда! Его детство пришлось на… Ой, даже подумать неприлично! Разве тогда было детство? Кстати, как тогда жили дети? Кажется, много работали. Но Джарет говорил об этом. Чёрт! Мариэтта хлопнула себя пол лбу. Действительно, образования не хватает. И в этом Джарет прав. А ведь он король… Наверное, ему бывает скучно с ней. И тут она почувствовала на плечах тепло его ладоней… - Мари… Джарет сел рядом. Сказал: - Я не люблю тебя. Мариэтта дрогнула. - И никогда не полюблю. Какой смысл врать? Кто ты, а кто я… - Он поглаживал её плечи. – Но мне хорошо с тобой, даже не смотря на твой характер. Между прочим, местами весьма мерзкий. - Кто бы говорил! – огрызнулась Мариэтта. Отвернулась, тяжесть его ладоней давила на плечи. Она не плакала, нет. Хотя, наверное, стоило. Впрочем, нет, не стоило. Джарет говорил об очевидных вещах. А из-за них не плачут. Главное, чтобы голос не подвёл… - И всё-таки мне хорошо с тобой, - сказал Джарет. Он провел подушечками пальцев по шее женщины. - У тебя красивое тело. Ты хорошо пахнешь. Мягкая кожа. Мне даже нравится то, что у тебя всегда холодные руки. Джарет уткнулся лицом в её волосы. - Никаких детей, хорошо? - Что? - Никаких детей, - повторил Джарет. – Это всё только испортит! - Я тебя не понимаю! – Мариэтта оттолкнула его. – Я не беременна и не собираюсь. Зачем ты говоришь об этом? - На будущее. Потому что рано или поздно эта проблема возникнет. И тогда тебе придется решать её самой. - Что? – вспыхнула Мариэтта и тут же погасла. Сейчас она сидела к нему лицом, и он прекрасно видел все её чувства. Она растерялась. Но обиды не было. «Это хорошо», - подумал Джарет. Он уже много раз говорил эти слова и каждый раз внимательно изучал лицо женщины слушавшей его. Одни обижались, другие злились. Далеко не все воспринимали всерьез. А некоторые, как сейчас Мариэтта, терялись. «Ей не хватает уверенности в себе, - вдруг подумал Джарет. – Хотя о какой уверенности может идти речь!..» - Знаешь, - начал он и вдруг сказал другое: - я начал праздновать свой день рождения только после того, как стал королем. - Что? – Мариэтта растерялась ещё больше. - Ну, королю как-то не солидно не праздновать свой день рождения, - пояснил Джарет. – Так толком и не привык. Хотя пора бы… Он пожал её ладонь. - Я родился в то время, когда не было детства. У бедняков на это нет времени. Надо работать. И я работал. Как и все. В десять чувствовал себя ужасно взрослым. У меня была тогда только одна мечта: устроиться подмастерьем на мельницу. Там всегда тепло, есть еда. К тому же мне нравилась дочка мельника. – Джарет улыбнулся. – Я не знаю, что с ней стало потом. С ними со всеми. Спустя несколько столетий попытался найти деревню, но не получилось. Всё так изменилось! Вздохнул. - Честно говоря, ужасно хочу домой! Как мне надоели эти рубашки, эта вода… - Вздохнул ещё раз. – Посмотри на мои руки. Просто ужас! Джарет вздохнул опять. - Ладно, давай спать. - Хорошо, - отозвалась Мариэтта. Не включая свет, они разделись и легли в импровизированную кровать, ту самую, которую Мариэтта собрала в день его рождения. Вскоре оба сделали вид, что уснули. Джарет терзался мыслями о любимой Сюррии. Мариэтта думала совершенно о другом…